Жанр: Любовные романы
Дом моего сердца
...ссказывать ей о своей любимой футбольной команде.
— Даже не знаю, с чего начать, — сказал он уклончиво.
— Каким вы были в детстве? — спросила она.
— Очень плохим, — ответил он.
— Плохим или озорным?
— Плохим. Запихивал картофелины в глушители машин, бил соседские окна.
Меня исключали из школы за драки.
— Но почему?
Вопрос, который никто ему не задавал.
— Отец умер, когда мне было шесть лет. Я не пытаюсь оправдаться этим.
Просто некоторым мальчишкам необходима твердая отцовская рука. Моей матери
досталось со мной! Я думаю, что желание взять меня под контроль было главным
мотивом всех ее замужеств.
— Замужеств? Сколько же их было? — прошептала Шошана, широко
раскрыв глаза. Такое было совершенно недопустимо в ее стране, где почти не
знали разводов.
— Учитывая предстоящее? Семь.
— Но вы не можете считать себя виноватым в этом, последнем!
Тем не менее в глубине души он всегда считал себя виноватым в том, что не
сумел стать опорой для своей матери.
— Как это отражалось на вас в детстве? Заменил ли вам отца хоть один из
мужей вашей матери? — спросила Шошана.
Непонятно почему, но он рассказал ей то, что никогда никому не рассказывал.
О своем неприятии каждого нового ее мужчины. И о своей слабой и так и не
сбывшейся надежде, что когда-нибудь у него снова появится отец.
И, рассказав ей это, он почувствовал, что на душе у него стало как-то легче
и радостней. Впервые за много лет.
— А каким был брак ваших родителей? — осторожно спросила Шошана.
Он помолчал, вспоминая. Потом вздохнул.
— Как я уже говорил, мне было всего шесть лет, когда умер отец, так что
не знаю, соответствуют мои воспоминания действительности или моим мечтам.
— Расскажите мне, что, как вам кажется, вы помните.
— Счастье. Смех. Особенно ярко я помню, как отец носится за мамой
вокруг дома, а она убегает от него, заливаясь смехом. А поймав маму, он стал
осыпать ее поцелуями, а я пытался втиснуться между ними, чтобы разделить их
счастье. И тогда он поднял меня на руки, и они оба обняли меня, сжав так,
что я не мог дышать от радости.
Шошана долго молчала, а потом сказала:
— После того, каким был брак вашей матери с вашим отцом, я думаю, что
она не могла даже представить себе иную жизнь. Выходя столько раз замуж, она
пыталась снова возродиться к жизни. Возможно, настолько же ради вас,
насколько ради себя. И прежде всего, ради того, чтобы стать для вас той же,
какой была раньше, поскольку видела, что вы тоскуете по ней прежней не
меньше, чем по отцу.
Это было странно, но Роунэн почувствовал, что услышал именно то, о чем
всегда смутно догадывался, и что наконец он сумеет простить свою мать. И он
понял, что, как и Шошану, судьба привела его на этот остров, чтобы он по-
настоящему разобрался в себе.
Он мечтал быть любимым. И заслуживал того, чтобы его любили.
Он понял, что, как бы ни была заполнена жизнь, без этого важного элемента
она будет пустой.
Чувствуя на своих лицах тепло от костра, они спали, закутавшись в плед, под
мерцающими звездами под музыку набегающих волн.
Так спокойно и безмятежно Роунэн не чувствовал себя уже очень-очень давно.
Однако инстинкт бойца заставил его проснуться перед самым рассветом.
В первый момент он ничего не мог понять. Волосы Шошаны, оказавшиеся гораздо
мягче, чем он предполагал, щекотали его подбородок. Ее голова покоилась на
его плече, теплое дыхание ласкало его кожу.
Это ощущение продолжалось меньше секунды.
Он слышал ровный и пока еще отдаленный гул летящего вертолета и звук приближающихся моторных лодок.
Роунэн сел и увидел на середине залива моторные лодки и опережающий их
вертолет, который производил разведку.
Костер! — подумал он, поразившись собственной глупости. Отсюда ему были
видны огни на главном острове. Как можно было разжечь этот костер?
Он забыл первое правило защиты. Да нет, не забыл, а внушил себе, что на этот
раз можно не думать о нем. Он нарушил правило, которое было священным в его
деле, и теперь вынужден будет расплачиваться за это.
Он вел себя словно на отдыхе, как только они высадились на этом острове.
Вместо того чтобы заниматься подводным плаванием и серфингом, ему следовало
подготовить надежное укрытие, разработать план отступления.
Роунэн почувствовал укор совести, но сейчас было не время для самобичевания.
Он увидел, что их собственная лодка вытащена так далеко на песок, что у него
нет ни малейшего шанса спустить ее на воду до того, как к ним подплывут
чужие лодки, которые к тому же, судя по звуку их моторов, гораздо мощнее,
чем их лодка.
— Просыпайтесь! — закричал он Шошане, вскакивая на ноги, и резко
потряс ее за плечо.
Она сонно моргала, глядя на него с доверчивостью, которой, по его мнению, он
совершенно не заслуживал.
Роунэн рывком поднял ее на ноги. Она немедленно почувствовала его тревогу и
подчинилась, когда он заставил ее помчаться в сторону коттеджа. Он
остановился на миг, только чтобы подобрать их снаряжение. Они побежали через
джунгли к тому месту, где он утром срубил дерево.
Роунэн втолкнул Шошану под восковые листья гигантского кустарника.
— Не двигайтесь, пока я не разрешу, — сказал он.
— Вы не можете оставить меня здесь!
Он сразу понял, что она боится не за себя, а за него. А он расплачивался за
то, что забыл о своем долге.
— Принцесса, не заставляйте меня повторять это дважды, — резко
сказал он. — Не двигайтесь, пока не услышите от меня лично, что это
можно делать.
Три моторные лодки и вертолет. Он обязан был предположить самое худшее о
том, кто эти люди и какова их цель. Возможно, она никогда больше не услышит
о нем. Ему приходилось думать и о таком варианте, и единственным шансом на
спасение было заставить ее послушаться и остаться в укрытии.
— Моя жизнь зависит от вашего послушания, — сказал он ей и увидел
наконец, что она сдалась.
Роунэн выбежал на опушку леса. Лодки подходили все ближе и ближе, разрезая
воды залива. Он лихорадочно соображал, как обеспечить безопасность Шошаны
при очень ограниченных возможностях.
Лодки были уже близко. Неожиданно Роунэн за штурвалом первой лодки увидел
полковника Грея Питерсона и вышел из-за деревьев.
Роунэн шел медленно, остро переживая свой провал. Все кончилось хорошо, но
не благодаря его усилиям, а благодаря удаче.
Грей шел по пляжу ему навстречу.
— Где принцесса? — спросил он.
— Она в безопасности.
Естественно, Шошана тут же воспользовалась моментом, появилась из-за
деревьев и сбежала вниз. Видимо, она выскочила из своего укрытия через
считаные секунды после того, как Роунэн получил ее обещание оставаться там.
— Дедушка! — Она бросилась на шею старику, прибывшему вместе с
полковником.
Роунэн с негодованием подумал о ее непослушании.
Грей взглянул на нее, удивленно подняв брови.
— Господи боже, только не говори мне, что это принцесса.
— Боюсь, что так.
— Что произошло с ее волосами?
Честно говоря, Роунэн смутно помнил, как она выглядела раньше.
— Она цела. Кого волнует то, какие у нее волосы?
Красноречивый взгляд Грея сказал ему все. Людей волновало то, какие у нее
волосы.
— Ей больше ничто не угрожает, да? — спросил Роунэн. — Ты
поэтому здесь? Поэтому не стал дожидаться моего возвращения?
— Мы произвели арест несколько дней назад.
— Кто они?
Питерсон понизил голос:
— Ты дал нам зацепку. Это кузина принцессы Шошаны — Мирэсса. Она давно
пылает любовью к принцу Махейлу.
Роунэн взглянул на Шошану, увидел, как она счастлива от встречи с дедушкой,
и порадовался тому, что инстинкт не подвел ее.
— Ты далеко забрался, — сказал Грей. — Если бы я мог найти
тебя, я бы вытащил тебя скорее.
О да, он забрался далеко. На ту территорию, куда не имел права вторгаться.
Так далеко, что чувствовал себя потерянным даже сейчас, не зная, сможет ли
когда-нибудь выбраться.
— Но когда один из жителей деревни заметил костер прошлой ночью и
сообщил об этом дедушке принцессы, тот сразу понял, что она должна быть
здесь. — Грей взглянул на Шошану и нахмурился. — Она выглядит
совсем другим человеком, Роунэн.
Роунэн промолчал. Она была тем же человеком, но теперь лучше знала себя. И
он надеялся, что она не побоится показать это.
Грей вдруг испытующе посмотрел на него и присвистнул.
— Ничего не случилось такого, о чем мне следовало бы знать?
Значит, изменения произошли и в Роунэне и это было написано на его лице.
— Нет, сэр.
Не случилось ничего такого, о чем кто-то должен был бы знать. Роунэн
смотрел, как с остальных лодок высаживались военные, дворцовые служащие,
охранники.
— А где принц Махейл? — спросил он мрачно.
— А с чего ему быть здесь?
— Если бы я собирался жениться на ней, а она пропала, я бы уж точно,
черт возьми, был здесь.
Но здесь был только дедушка принцессы. Не появились ни ее мать, ни жених.
Как-то странно взглянув на него, Грей отвел взгляд и официальным тоном
сказал:
— Послушай, я вынужден отправить тебя отсюда. Твой командир не дает мне
покоя. Твоя группа
Меч
отправляется на задание. Мне сообщили, что тебе
нужно вернуться. Я дам команду вертолету опустить лестницу.
Роунэн был солдатом. Его учили быть готовым к неожиданностям. Но такой
поворот застал его врасплох. Он никак не ожидал, что не будет иметь
возможности попрощаться.
Грей подал сигнал рукой, и вертолет начал снижаться, вздымая вокруг фонтаны
песка. Выбросили лестницу.
Не думай ни о чем, сказал себе Роунэн и схватил край висящей веревочной
лестницы. Крепко держась, он поднялся на первую перекладину.
Каждый шаг приближал его к привычной жизни, уводя все дальше от того, что
случилось здесь.
Через несколько секунд чьи-то руки втянули его на борт.
Роунэн допустил большую ошибку, посмотрев вниз. Шошана бежала с отчаянной
скоростью. Она, казалось, собиралась ухватиться за лестницу тоже, словно
улетела бы с ним, если бы смогла.
Но лестницу втащили, и она не смогла дотянуться до нее. Неужели он затаил
дыхание в надежде, что она каким-то чудом сможет оказаться в его мире? Но
реальность была такова: непреодолимая пропасть легла между ними,
неподвластные им силы разъединили их.
Шошана стояла неподвижно. Маленькая фигурка на пляже делалась с каждой
секундой все меньше. И тут, находясь в центре облака пыли и песка, она
приложила руку к своим губам и послала ему поцелуй.
Джейк Роунэн, который был чистейшим прагматиком, вдруг почувствовал, как
этот поцелуй преодолел растущую пропасть и коснулся его щеки. Он словно
ощутил прикосновение невесомых крыльев ангела, нежное, как обещание.
Глава восьмая
Шошана обвела взглядом свою спальню. Это была красивая комната в бирюзовых и
зеленых тонах с вкраплениями кремового цвета. Как и все дворцовые покои, ее
комнаты были убраны тончайшими шелками, пушистыми коврами и украшены
бесценными произведениями искусства. Но без кота, наполнявшего их живым
теплом, ее апартаменты казались пустыми и непривлекательными, каким-то
безжизненным выставочным залом.
Несмотря на всю новейшую технику, которая была в ее распоряжении, —
аудиосистему, огромный телевизор, компьютер с выходом в Интернет, —
Шошана чувствовала себя здесь как в тюрьме.
Она скучала по простой жизни на острове и ощущала себя так, словно ее
ограбили, отняв последние несколько часов общения с Роунэном.
Она думала, что они хотя бы еще один раз вместе проедут на мотоцикле. Но
куда там, ей даже не позволили попрощаться с ним и задать, тот вопрос,
который не давал ей покоя:
что дальше? Ответ на этот вопрос заключался где-то в тех шести днях свободы, которые
выпали на ее долю. Она не могла вернуться к своей прежней жизни, стать
такой, какой была раньше.
Где был Роунэн? Шошана до сих пор не оправилась от шока, вызванного
внезапностью его отъезда. После той последней ночи, которую они провели
вместе, она хотела попрощаться с ним. Нет,
ей было необходимо
сказать ему
до свидания
.
До свидания? Но ей вовсе не это хотелось ему сказать! Ей хотелось сказать
ему:
мне не терпится узнать тебя получше. Мне хорошо с тобой. Ты
открыл все самое лучшее, что во мне есть. Кто-то постучался. Шошана вскочила с кровати и распахнула дверь, но на
пороге стояли горничная и парикмахер.
— Мы пришли вас причесать, — приветливо сказала горничная, —
перед тем, как вы встретитесь с принцем Махейлом. Насколько я знаю, он
прибудет сюда сегодня.
Не сделав даже попытки посторониться и пропустить их в комнату, Шошана сказала спокойно, но твердо:
— Мне нравится та моя прическа, которая есть, а если принц Махейл хочет
увидеть меня, ему придется спросить, когда это будет удобно
мне. И она захлопнула дверь. Горничная только беззвучно открывала рот, как рыба,
вытащенная из воды. Впервые с тех пор, как Шошана вернулась в эту комнату,
она почувствовала себя свободной и поняла одну истину: можно жить в замке и
быть узником, а можно жить в тюрьме и быть свободным. Все зависит от
внутреннего состояния человека.
Спустя полчаса снова раздался стук в дверь. На пороге стояла та же горничная
в сопровождении какого-то маленького уличного оборванца.
— Он сказал, — коротко сообщила горничная, — что у него есть
что-то для вас и что он должен передать это только вам лично. Полковник
Питерсон не возражает.
Мальчишка застенчиво протянул Шошане корзинку и книгу.
Шошана взяла книгу, улыбнулась мальчику и взглянула на обложку.
Простые
шахматы
. С бьющимся сердцем она взяла корзинку и, еще не успев снять
прикрывавшую ее салфетку, услышала слабый писк.
Рыжий котенок смотрел на нее круглыми зелеными глазами.
Глаза Шошаны наполнились слезами. Роунэн уехал, но прислал ей весточку.
Понимал ли он, что говорит ей этим? Вовсе не
учись играть в шахматы
и не
вот тебе котенок, чтобы скрасить твое одиночество
.
Для нее это был знак того, что Роунэн верит в нее.
Его весточка сказала ей:
Любимая
. Сказала ей, что он услышал и увидел в
ней то, чего никому никогда не удавалось.
И тут она поняла, что этот подарок был прощальным. Он означал, что Роунэн
никогда ничего не принесет ей сам. Может быть, он забыл о своей обычной
осторожности в тот последний день, так как думал, что больше никогда не
увидит ее?
Она больше никогда не увидит его! Эта мысль была для
нее более тяжелым приговором, чем тюремное заключение.
Ей хотелось запереться в своей спальне и дать волю слезам, но не этому
научила ее неделя, проведенная с Роунэном. Шошана научилась быть сильной и
не собиралась жертвовать собственной жизнью! Начиная с этого дня она будет
сама распоряжаться своей судьбой! Сама отвечать за себя и делать то, что
хочет.
И отказываться от того, что ей не нужно.
— Передай принцу Махейлу, что я приму его сегодня днем, —
задумчиво сказала Шошана.
Она поняла, что должна закрыть одну главу своей жизни, прежде чем откроет
новую, и не стала ни с кем советоваться по поводу того, что сказать Махейлу.
Он ждал в ее личной гостиной и, стоя к ней спиной, смотрел в окно. Шошана
вошла в комнату и внимательно посмотрела на Махейла. Он был человеком
хрупким, но красивым и модно одетым.
Она помнила его еще мальчиком, который сказал ей много лет назад, когда
учился кататься на пони в их имении:
Девочкам это не разрешается
.
Махейл обернулся и приветливо улыбнулся ей, но его улыбка исчезла, когда он
увидел ее волосы. Шошана нарочно надела одежду с короткими рукавами, чтобы
он увидел и облезшую кожу на ее руках.
Он быстро справился с собой, подошел к ней, поклонился и взял обе ее руки в
свои.
— Однако тебе досталось больше, чем я предполагал, — сказал он с
таким состраданием, словно она пережила цунами.
— Ничего подобного, — ответила она. — Я еще никогда не
чувствовала себя лучше.
Разумеется, он не понимал, что то, как она себя чувствовала, было для нее
гораздо важнее того, как она выглядела.
— Насколько я знаю, ты оказалась без всякого сопровождения в обществе
мужчины, — проговорил он. — Другие могли бы рассматривать это как
пятно на твоей репутации, но, конечно, не я. Мне известно, что репутация,
этого мужчины безупречна.
— Как великодушно с твоей стороны, — сказала Шошана. — Этот
человек спас меня в ситуации, которая возникла в большой степени по твоей
вине.
— По моей вине? — опешил принц.
— Ты был груб и бессердечен с Мирэссой. Она этого не заслужила и
отомстила. Я не оправдываю ее, но могу понять.
Принцу было явно не по себе, он не привык, чтобы кто-то высказывал свои
суждения в его присутствии, тем более женщина.
— А тот мужчина, который, по чьему-то мнению, мог запятнать мою
репутацию, был готов рисковать своей жизнью ради меня.
— Как благородно, — сказал принц, но посмотрел на нее с
подозрением.
— Да, — согласилась Шошана, — благородно.
Роунэн, ее принц, насколько он благородней, чем этот человек, который стоял
сейчас перед ней в своих шелках и драгоценностях, наполняя благоуханием всю
комнату.
Интересно, что бы сказал Махейл, если бы она призналась, что ей было бы
приятнее чувствовать запах пота Роунэна? Она улыбнулась при этой мысли, а
Махейл ошибочно принял ее улыбку за признак перемены в ее настроении.
— Ты уже достаточно пришла в себя, чтобы определить новый день нашей
свадьбы? — официально спросил он.
Значит, несмотря на ее волосы, кожу, невиданную откровенность, он не
собирался отменять свадьбу. Неожиданно Шошана обрадовалась, потому что
решение теперь зависело от нее, а не от него.
— Я решила не выходить замуж, — твердо сказала она, без всякого
страха, сомнений и колебаний.
— Прости?
Принц Махейл оторопел.
— Я не хочу выходить замуж. Мне нужно так много всего сделать сначала.
А когда я выйду замуж, это будет только по любви, а не во имя долга. Прости.
Он с недоумением взирал на нее.
— А ты советовалась со своим отцом?
— Это мой выбор, — сказала Шошана сердито, — а не его.
Принц Махейл смотрел на нее, смущенный, раздраженный, рассерженный.
— Может, оно и к лучшему, — сказал он. — К тому же, возможно,
я полюблю твою кузину Мирэссу больше, чем тебя.
— Наверняка, — пробормотала Шошана, когда он решительно вышел из
комнаты.
Однако на следующий день, встретившись со своим отцом, Шошана почувствовала
такой трепет, что у нее задрожали ноги под длинной юбкой. Отец всегда вел
себя при встречах так высокомерно, словно его дети были скорее подданными,
чем его родной кровью и плотью.
— Я слышал, — сказал он без всякого вступления, — что ты
заявила принцу Махейлу, будто никакой свадьбы не будет.
— Да, отец.
— Не посоветовавшись со мной? — спросил он, подняв бровь.
Шошана набрала полную грудь воздуха и показала ему, что она вовсе не та
кроткая, послушная, уступчивая девушка, которой он хотел ее видеть. Она
сказала ему, что мечтает получить образование, мечтает о приключениях... и о
любви.
— Так что, — храбро закончила она, — я не могу выйти замуж за
Махейла. Я готова вместо этого отправиться в темницу.
Губы ее отца дрогнули, и он рассмеялся.
— Подойди сюда, — сказал он.
Когда она подошла, он встал и обнял её.
— Я желаю тебе того, чего каждый отец желает своей дочери, —
счастья. Отцы думают, что знают как лучше, но ты всегда была сильной духом и
в состоянии, я думаю, найти свой собственный путь. Ты бы хотела поехать
учиться в колледж?
— Да, отец!
— Пусть тогда так и будет, с моего благословения.
Когда она повернулась, чтобы уйти, он окликнул ее.
— Доченька, — сказал он, смеясь, — у нас нет никакой темницы.
Если бы была, я подозреваю, что твоя бедная мама заперла бы тебя туда давным-
давно. Я сообщу ей эти... последние новости.
— Спасибо.
Как странно, думала Шошана, уходя. Всю свою жизнь она добивалась отцовской
любви и понимания. И добилась этого наконец, но совсем не тогда, когда
пыталась угодить ему, а когда оказалась достаточно храброй, чтобы быть самой
собой.
Этой новостью необходимо было поделиться с Роунэном. Шошана спросила
полковника Питерсона, где тот находится.
Полковник внимательно посмотрел на нее:
— Он на задании. Но даже если бы я знал, где именно, я не смог бы
сказать это вам.
И тут Шошана поняла, что это та правда, которую Роунэн пытался донести до
нее о своей жизни.
А еще она поняла другое: в мире Роунэна нет места женщине, нуждающейся в
опеке. Она должна прийти к нему уверенной в том, что способна строить
собственную жизнь. А тогда она станет женщиной, которая сможет строить жизнь
с ним.
Шошана подала заявление о приеме в колледж и была принята. Через два месяца
исполнится еще одна ее мечта. Она поедет учиться в Великобританию.
Прозвучал сигнал тревоги, и в коттедж ворвались люди в черном, в
масках и с автоматами. Роунэн находился между Шошаной и нападавшими, но
чувствовал, что не способен защитить ее. Их было много, а он
один. Роунэн проснулся весь в поту, обрадовавшись тому, что это был сон, и в
смятении оттого, что спустя шесть месяцев все еще видел такие сны, так и не
оправившись от чувства своего провала.
Наконец он сообразил, что сигнал тревоги, который он слышал во сне, на самом деле телефонный звонок.
Приподнявшись на локте, он посмотрел на высветившийся номер.
— Привет, мам, — сказал он.
— Неужели ты еще спишь? Уже середина дня.
— Мы только что вернулись с задания. Я еще не совсем пришел в себя.
Полгода назад он и представить не мог, что добровольно выдаст своей матери
такую информацию, но в то время она начала бы расспрашивать его, что ему
предстоит делать, попыталась бы уговорить сменить работу на более
безопасную.
Интересно, но Роуыэы понял, что ему больше не доставляют такой радости, как
раньше, срочные вызовы на службу. Со времен Бранаши он перестал нуждаться в
адреналине, который лишь на время помогал справиться с какими-то постоянными
проблемами. С одиночеством. С тоской.
Ему предложили занять место инструктора в группе
Меч
. Возможно, он просто
становился старше, но эта идея его привлекла.
К счастью, его мать не задала ему сейчас ни единого вопроса о его задании.
Та потрясающая новость, которую она пыталась сообщить ему еще тогда, когда
он занимался обеспечением безопасности во время свадебной церемонии на
Бранаше, как ни странно, не имела отношения к ее свадьбе. Нет, у нее
возникла идея.
По возвращении Роунэна с острова мать попросила его стать инвестором ее
новой компании.
Но на самом деле, конечно, она хотела просить вовсе не об этом. Не так давно
Роунэн понял о чем.
На самом деле она, набравшись смелости, просила его поверить в нее.
Последний раз. Несмотря ни на что.
Разве не в этом заключается любовь? Не в вере? Даже когда совершенно ясно,
что верить наивно?
Деньги у него были. Он имел постоянный счет с момента окончания школы и в
первый раз снял значительную сумму, только когда ему понадобилось арендовать
квартиру. При его образе жизни у него было совсем мало свободного времени и
еще меньше желания тратить деньги.
Почему бы нет? Его мать хотела заняться организацией свадеб и открыть салон
одежды для новобрачных. Если на то пошло, кто мог лучше разбираться в
свадьбах, чем его мать? У него не возникло никаких возражений — хотя нельзя
сказать, что он верил в ее затею, — так что он согласился. Когда она
сообщила, что придумала название для их новой компании, он приготовился к
худшему.
— Слово
Принцесса
, — сказала она, — крошечными буквами, и
большими —
ГРЕЗА
.
Не услышав ответа, она сказала:
— Тебе не нравится.
Это слабо сказано. — Я просто не совсем понимаю.
— И не поймешь. Но, Роунэн, поверь мне, каждая женщина мечтает стать
принцессой, хотя бы на один день. Особенно в
такой
день.
Вскоре Роунэн был приятно удивлен, а потом совершенно поражен невероятным
успехом своей матери. Через несколько месяцев после открытия
Принцесса
ГРЕЗА
была названа в печати одним из десяти самых успешных новых
предприятий в стране. Его
...Закладка в соц.сетях
