Жанр: Любовные романы
Ради карьеры
...дел.
Он указал Мелу на дверь.
— Картина для меня ясна, — в свою очередь холодно произнес Мел,
вставая. — Однако, как я сказал, книга все равно выйдет — независимо от
того, будете ли вы и ваш клиент оказывать нам содействие или нет.
Уже закрывая за собой дверь, Мел услышал, как секретарша по телефону
называет знакомую фамилию. Он приостановился, пораженный: секретарша
сообщала Кэтлин, что ее встреча с Роллинзом состоится в два часа дня. Мел
чувствовал себя раздавленным. Ему стала понятна тактика Престона: он
предпочел договориться с противной стороной не потому, что был очарован
репортерским талантом Кэтлин, и даже не потому, что надеялся на ее такт, а
потому, что твердо знал: Мел и Уошберн постараются смешать его клиента с
грязью, в то время как Кэтлин попытается подойти к делу со всей
объективностью, на какую способна. Из двух зол Престон безошибочно выбрал
наименьшее.
— Я не убивал ее.
Если бы Кэтлин не изучила дело во всех деталях, если бы не просидела в зале
суда долгие часы, вникая во все улики, то, может быть, и поверила бы ему.
Генри Роллинз решительно не был похож на убийцу. Судя по его внешности, он
был неспособен прихлопнуть даже муху — не то что собственную жену. Казалось,
он говорит абсолютно искренне.
— Однако все улики говорят об обратном. Как вы можете это объяснить?
— Думаете, мне бы самому этого не хотелось? — с тяжелым вздохом
проговорил Роллинз. — Одно знаю: я ее не убивал. Единственное, что меня
как бы изобличает, — это то, что за полгода до ее смерти я переоформил
страховку Джун на свое имя.
— К этому еще следует добавить шаткое состояние ваших финансовых дел, — напомнила Кэтлин.
— И все-таки я ее не убивал.
— Расскажите-ка мне все с самого начала.
— Это уже было в газетах.
— Я предпочла бы услышать из ваших собственных уст.
— Джун всегда сопровождала меня в деловых поездках, — начал он,
напряженно хмурясь. — Это нас обоих устраивало. Джун — она не любит, я
хотел сказать, не любила спорт. Поэтому утром, когда я отправлялся на
пробежку, она обычно оставалась в гостинице. Принимала душ, укладывала
волосы, красилась и всякое такое... Потом я возвращался и мы вместе
завтракали. Обычно заказывали в номер. — Он запнулся и продолжал: — В
то утро, когда я выходил, она еще спала. Я отсутствовал больше часа. Когда
вернулся, она лежала на полу, в ванной. Душ был включен. Она еще была вся
мокрая. Но уже не дышала.
Хорошо держится. Не подкопаешься, подумала Кэтлин. Не знай она всех
обстоятельств дела, наверняка почувствовала бы к нему жалость. Интересно,
как бы воспринял его рассказ Мел?
— Оказывается, Престон пересмотрел свою позицию. Он разрешил Кэтлин
встретиться с Роллинзом, — объяснил Мел по телефону Уошберну. — Я
слышал, как его секретарша с ней договаривалась.
— Еще бы! Я не удивлен, — рассмеялся Уошберн. — Престона
больше всего на свете заботит, как бы мир не судил об этом деле по моей
книге.
— По нашей книге, — вставил Мел.
— Ну да, конечно, — по нашей, — небрежно поправился
Уошберн. — Мне в данном случае безразлично, добьется ли ваша бывшая
жена встречи с Роллинзом или нет.
— Понятно.
Мел повесил трубку и подумал: его задело не столько то, что кто-то добрался
до Роллинза раньше его, сколько то, что это оказалась его бывшая жена.
Интервью прошло гладко. Ничего нового, к великому сожалению, она не узнала.
Роллинз слово в слово повторил то же самое, что уже прозвучало до и после
ареста. Как будто он заранее подготовил текст. Именно поэтому Кэтлин не
поверила ему, несмотря на его, казалось бы, полную искренность. Он совершил
убийство — это несомненно. Не оформи он за полгода до смерти жены эту
страховку — может, еще кто-то и поверил бы в его невиновность, а так — ни за
что! Внезапно ей в голову пришла одна мысль, которая ее рассмешила: хорошо
еще, что Мел не застраховал ее жизнь, пока они были женаты, — у него
денег не хватило!
— Может, в этом и был какой-то смысл: убийство обходится дешевле
развода, — сказал Мел.
— Если только тебя не схватят с поличным, — заметил Ричард.
Наступил последний день процесса. Все улики были представлены, свидетели
заслушаны; ждали заключительных выступлений обеих сторон. Сенсации не
предвиделось. Однако Мел все же волновался. Его судьба как начинающего
автора, успех его книги целиком зависели от решения суда. Кому будет нужна
книга об уголовном деле, если в деле нет преступника? Он отдавал себе отчет
в том, что если Роллинза оправдают, то книгу — его книгу — никто издавать не
станет. И ее книгу — тоже, подумал он, заметив Кэтлин, входившую в зал
вместе с тем же смазливым типом — художником-иллюстратором из
Миррор
.
— Вот прощелыга! — вырвалось у Мела.
— Что ты сказал? — обернулся Ричард. Мел опомнился.
— Ничего особенного. Это я сам с собой говорю.
— И часто это с тобой происходит? — поинтересовался Ричард.
— Только когда поблизости моя бывшая жена, — буркнул Мел.
— Да уж: они умеют довести человека до точки! — со знанием дела
произнес Ричард.
Мелу и на этот раз не повезло: их места оказались непосредственно перед тем
рядом, где сидели Кэтлин и этот шут гороховый, Том Селлек. Мел, как ни
старался, не мог удержаться от того, чтобы нет-нет да и взглянуть на них
через плечо.
Он, наверное, решил, что у нас роман, не без удовольствия подумала Кэтлин и
специально для него прижалась к Тому.
Что только она в нем нашла? — с досадой подумал Мел. Смазливая рожа — и
больше ничего.
Безусловно, Том очень хорош собой. По сравнению с ним даже Мел проигрывает,
размышляла Кэтлин.
Ей такие не должны нравиться, успокаивал себя Мел. Хотя у них вид влюбленной
парочки.
Том абсолютно не в моем вкусе. Мы просто друзья, думала Кэтлин. Но Мелу об
этом знать не обязательно. Пускай помучается! — говорила себе Кэтлин.
Из заключительных речей адвоката и прокурора оба они не услышали ни одного
слова.
В шесть утра Мела разбудил настойчивый телефонный звонок. Еще не совсем
очнувшись ото сна, он нашарил в темноте трубку и приложил ее к уху.
— Алло?
— Мел, это Рич, — услышал он знакомый голос.
— Рич? Тебе известно, который час? Ты что, никогда не спишь?
— Сплю, но только на работе, — послышался ответ. — Я подумал,
тебе будет интересно узнать последнюю новость, прежде чем ты прочтешь об
этом в газете.
— Новость? Какая еще новость? — вскочил Мел, окончательно
просыпаясь.
— Обнаружены какие-то махинации с присяжными в деле Роллинза. Престон
объявил, что процесс велся с нарушениями закона.
Глава десятая
— Я не ослышалась? Ты собралась ехать? Куда? — изумленно
воскликнула Дарси.
— Я сама только сейчас узнала, что такое место существует. Какой-то
Богом забытый городишко на юго-востоке в районе Миссури. Это далеко, в один
день точно не обернуться.
— Все равно не понимаю. Что ты там потеряла? Что тебе там понадобилось?
— Поговорить с одной женщиной, которая была в составе присяжных, —
откликнулась Кэтлин, захлопывая чемодан. — Она уехала сразу после
слушания. Это та самая, которая выдвинула обвинение против охраны в том, что
они разрешили посторонним общаться с присяжными.
— Ах да: прием в гостинице
Холидей
.
— Она самая. Я звонила ей вчера вечером, и она согласилась со мной
поговорить, если я приеду к ней домой. Она живет с больной матерью, которую
нельзя надолго оставлять одну. Поэтому ей пришлось срочно выехать обратно.
— Думаешь, Мел тоже туда отправится?
— Конечно. Если уже не отправился. Если обвинение подтвердится, то это
может в корне изменить ход процесса.
— Думаешь, будет объявлено, что процесс велся с нарушениями закона?
— Трудно сказать. Ясно одно: защита может подать прошение о пересмотре
дела.
— Зачем это им? Роллинз виновен — это ясно как день.
— Ты так считаешь?
— Не только я. Все так думают. Мне кажется, что теперь будет очень
сложно набрать присяжных, которые не были бы заранее убеждены в его
виновности. А почему ты спросила? У тебя есть сомнения?
— Из чистого любопытства, — ответила Кэтлин. Она подумала о том,
какое впечатление произвел на нее Роллинз во время их беседы в тюрьме. Тогда
она едва не подпала под его обаяние, едва ему не поверила. Вот Мела ему бы
ни за что не удалось провести!
Городок был совсем крошечный. Он даже не значился на карте. Оставалось
надеяться, что ему точно указали, как туда добраться, и он не собьется с
дороги. Хорошо, если бы ему удалось доехать раньше, чем начнется обещанный
синоптиками дождь.
Встретиться с этой женщиной ему было позарез необходимо. Она выдвинула
серьезное обвинение — настолько серьезное, что оно могло кардинально
изменить ход всего дела. И судьбу книги — его книги. Разумеется, Уошберн
облегчил ему задачу, предоставив весь материал, но писал-то он, Мел, а не
Уошберн. Если результаты вчерашнего судебного разбирательства окажутся
опротестованы, это будет означать задержку с окончанием работы, возможно,
еще недель на шесть. Такую роскошь Мел никак не мог себе позволить. Он
включил дворники. Заморосил дождь.
Дождь вскоре перешел в настоящий ливень, и Кэтлин решила, что продолжать
поездку по темной и мокрой дороге будет безумием. Следовало срочно отыскать
мотель и там переночевать. Один лишний день ничего не значит. Она увидела
впереди знак, указывающий ближайший мотель, и съехала с автострады. Путь по
грязной, пустынной дороге показался ей бесконечным. Наконец она с трудом
разглядела неказистое здание мотеля. Похоже на пристанище для гомиков и
бродячих торговцев, брезгливо подумала Кэтлин, заглушая мотор. Она достала
зонт, но потом решила, что от такого ливня он ей не защита, и бегом кинулась
ко входу, не заметив еще одной только что подъехавшей машины.
Она вошла в тесный, плохо освещенный холл. Маленький, грязно одетый и
небритый человек — явно хозяин — говорил по телефону. В помещении находилось
еще двое: обоим было за пятьдесят, оба имели такой же запущенный вид, как и
сам хозяин. Облокотившись о конторку портье, они рассказывали друг другу
анекдоты столетней давности. Все они напоминали скорее карикатуры, нежели
настоящих, живых людей.
Хозяин продолжал разговор, не обращая на Кэтлин внимания. Она позвонила в
колокольчик — никакого результата.
— Ты что — следила за мной?
Она резко обернулась: позади нее стоял Мел собственной персоной.
— Поскольку я оказалась здесь первой, то скорее — наоборот: это ты за
мной следишь, — стараясь казаться спокойной, ответила Кэтлин.
Между тем хозяин закончил разговор и изволил заметить Кэтлин.
— Что нужно? — далеким от вежливости тоном спросил он.
— Комнату, пожалуйста.
— И для меня — тоже, — вмешался Мел.
— У меня всего одна свободная, — пробурчал хозяин.
— Хорошо, я ее беру, — быстро сказал Мел.
— Но я же первая сюда приехала! — воскликнула Кэтлин. — Как
ты смеешь?
— Не ночевать же мне в машине.
— Значит, ты хочешь, чтобы в машине ночевала я?
— В конце концов, можем взять одну на двоих, — предложил он.
— Ты шутишь! — взорвалась она.
— Разве похоже?
— Не похоже, но признай — более смешное предложение трудно себе
представить.
— У нас просто нет иного выхода.
— Почему же? Ты мог бы взять и уехать.
— В такую-то погоду?! Помилуй! Кэтлин не слушала: она рылась в своей
сумке в поисках чековой книжки. Мел быстро достал свою, записался в
регистрационную книгу и обернулся к Кэтлин со словами:
— Пошли, деточка! Потом разберемся, кто и где будет спать.
— Не надо было мне соглашаться на это идиотство, — посетовала
Кэтлин, когда они безуспешно попытались подвесить к потолку одеяло вместо
занавеса посредине кровати. — Ты же видишь — ничего не получается!
— Я видел такое в кино — там получалось! — отозвался Мел. Стоя на
постели, он снимал со стены дешевую картинку.
— Неужели ты полагаешь, что этот хилый гвоздик выдержит такую тяжесть,
как одеяло? — скептически спросила Кэтлин.
— Пожалуй, ты права, — признал он.
— У тебя есть в запасе другие идеи?
— A у тебя?
— Только одна.
— Говори же! Сейчас я готов практически на все!
— Я буду спать на кровати, а ты на полу.
— Что ты, дорогая! Это, конечно, весьма благородно с твоей стороны, но
я не стану пользоваться твоей добротой! — насмешливо проговорил он.
— Можешь взять все одеяла; мне оставишь только одно.
— Очень трогательно — особенно, если принять во внимание, что одеял
всего два.
— Хорошо, — нетерпеливо сказала она. — В конце концов,
устраивайся тогда в кресле.
— Не забывай, что это я платил за комнату, а не ты. Почему ты присвоила
себе право решать, кто где спит?
— Ладно, тогда в кресле устроюсь я. Доволен?
— Доволен. И для того, чтобы продемонстрировать, какое у меня доброе
сердце, предоставляю тебе одно одеяло.
— Ты — само милосердие, — с издевкой проговорила она.
— Ну уж, ты явно преувеличиваешь мои достоинства.
Опять этот самодовольный вид! Она схватила пижаму, халат и направилась в
ванную.
Это было все равно что пытаться заснуть на груде камней. Кресло оказалось
старое, и при каждом движении пружины впивались ей под ребра. Как она ни
крутилась, удобную позу принять не могла. Оставалось два выхода: либо
продолжать это никому не нужное истязание, либо проглотить гордость и
хорошенько выспаться на кровати. Наконец она сдалась. Прижав к себе одеяло,
она сползла с кресла и осторожно опустилась на краешек постели. Потом легла,
закуталась и, несмотря на жесткий матрац, почувствовала себя наверху
блаженства.
— А я все ждал, когда ты наконец решишься, — услышала она голос
Мела.
— Ты, оказывается, не спишь?
— Конечно, нет. Просто ждал, когда ты не выдержишь и смиришь свою
гордыню.
— Только, пожалуйста, без вольностей.
— Ты это про что? — невинно спросил Мел.
— Сам знаешь.
— Понятия не имею. Я давно приучил себя без этого обходиться.
— Обходиться? Без чего обходиться? спросила она, не уверенная,
правильно ли его поняла.
— Без этого. Не помню, когда я последний раз спал с женщиной.
— Так я тебе и поверила! Хочешь сказать, хранил мне все эти годы
верность? — усмехнулась она.
— Представь себе — да.
— Ты, наверное, забыл, с кем разговариваешь. Уж я-то тебя знаю. Ты не
смог бы удержаться, даже если бы от этого зависела твоя жизнь.
— Раньше я действительно таким и был. Но с тех пор я изменился. Ты
имеешь дело с новым человеком.
— И он совсем другой?
— Точно так. Дай мне только шанс — и я тебе это докажу. С тех пор как
мы встретились в Далласе, я думал лишь об одном: начать с тобой жизнь
заново. Именно когда мне довелось оказаться на волосок от смерти, я понял,
как ты мне необходима. Я пытался тебе это объяснить в ресторане, но ты меня
и слушать не захотела.
— Это ты меня не выслушал. Я хотела сказать, что согласна попробовать,
но на этот раз без спешки. Я хотела, чтобы мы оба все хорошенько обдумали.
— Почему ты мне об этом не сказала прямо?
— Забыл? Ты же ушел прежде, чем я успела рот раскрыть.
Наступило долгое молчание. Потом он проговорил:
— Я и сейчас готов повторить свое предложение.
— После стольких лет разлуки? После всего, что с нами произошло? —
сдавленно произнесла она.
— После всего, что произошло.
— Думаешь, у нас есть шанс?
— Почему бы и нет? Признаю: после двух лет совместной жизни мы
сражались с тобой, как Север с Югом во время гражданской войны. О чем это
говорит, как ты считаешь?
— О том, что у нас несовместимость.
— Ничего подобного. Это свидетельствует как раз об обратном: о том, что
мы по-прежнему друг другу не безразличны, что нас друг к другу тянет.
— Интересная теория.
— Это не теория — это реальный факт.
— Опять смеешься?
— Что ты! Я серьезен, как еще никогда в жизни. Если хочешь, можешь
назвать это смехом сквозь слезы.
— Откуда в тебе столько горечи, Мел? — помолчав, спросила
она. — Тебя когда-то глубоко ранили, да?
— Это длинная история, — сказал он, глубоко вздохнув.
— У нас вся ночь впереди. Я готова тебя слушать сколько понадобится.
— Как-нибудь в другой раз — ладно?
— Плохое начало для новой попытки совместной жизни.
— Как ты сказала, давай не торопить события, — прошептал он,
подвигаясь ближе и тихонько целуя ее.
Мел еще не был готов рассказать ей свою историю. Пока еще не готов.
К утру дождь прекратился. Кэтлин проснулась первая — яркое утреннее солнце
било ей прямо в лицо. Она высвободилась из объятий Мела, приподнялась и с
наслаждением потянулась. Так сладко ей не спалось уже целую вечность. И
целая вечность прошла с тех пор, как она последний раз провела ночь с Мелом.
Она счастливо улыбнулась. Ей всегда нравилось спать рядом с ним. Просто
спать — даже без всякого секса, — как сегодня ночью. Она всегда хотела,
чтобы их связывало нечто большее. И она жаждала примирения с ним отнюдь не
только из-за одного физического влечения.
Они проговорили всю ночь. Неужели у нас все-таки есть шанс? — думала
она, направляясь в ванную. Стоит ли мне надеяться? Кэтлин пристально
вгляделась в свое отражение в зеркале и пожалела, что не захватила
косметичку. Она осталась крайне недовольна своим видом.
— Ты что, уходила в ванную одеваться? — ухмыляясь, спросил Мел,
когда она вошла.
— Что тут особенного? — Она взяла косметичку.
— Помилуй Бог, Кэти, я видел тебя без одежды тысячу раз. Как-никак мы
были мужем и женой.
— Так то раньше, а то — теперь.
— Какое тонкое наблюдение!
— Ты прекрасно понимаешь, что я имела в виду, — полушутя
откликнулась она.
— Ладно, ладно, сдаюсь! — он поднял обе руки. — Буду
следовать лозунгу
Руки прочь от Кэтлин
— по крайней мере пока.
— Послушай, если мы сумеем снова наладить отношения, не прибегая к
сексу, то, может, у нас действительно есть будущее.
— Ты хочешь сказать, будем как брат и сестра?
— Мелвин!
— Не смей называть меня
Мелвин
! Она взяла косметичку и снова
удалилась в ванную. Мел что-то говорил, но ей не было слышно из-за шума
воды.
— Что ты сказал? — переспросила она, вытирая лицо.
— Я сказал, — крикнул он, — что прежде, чем двигаться в путь,
хорошо бы сначала найти ресторан и позавтракать.
— Принято.
— Не знаю, как ты, а я прямо умираю с голоду. Воздержание всегда
вызывает у меня бешеный аппетит.
— Мелвин!
— Я сказал: не смей меня так называть! С угрожающим видом он стал
наступать на нее, и Кэтлин, заливаясь смехом, попятилась.
— А теперь, Мелвин... — еле выговорила она. Смех душил ее.
— Я предупреждал: не смей называть меня
Мелвин
! — крикнул он и,
поймав за руку, кинул ее на постель, вспрыгнул сам и с хохотом прижал ее к
подушкам.
— Брось дурачиться, Мел, отпусти меня! — задыхаясь от смеха,
проговорила Кэтлин.
— И не подумаю! — провозгласил он коварно. — Тем более что ты
сейчас находишься, я бы сказал, в несколько рискованной для тебя позе.
Перевес явно на моей стороне, и я собираюсь этим воспользоваться.
— Мел, мы же договорились...
— Я ни о чем не договаривался. Это была твоя идея.
— Ерунда!
Он склонился и нежно поцеловал ее, прошептав:
— Ты же сама говорила, что воздержание не для меня.
Она сделала слабую попытку остановить его руку, расстегивавшую на ней
блузку, но Мел не обратил на ее усилия ни малейшего внимания.
— Прекрати, — проговорил он у нее над ухом. — На самом деле
ты и сама не хочешь, чтобы я остановился. — Он продолжал раздевать ее,
шепча: — Помнится, ты тоже никогда не была сторонницей воздержания.
Он снова начал целовать ее: сначала в губы, потом стал осыпать поцелуями ее
лицо, глаза, шею, грудь, живот...
— Это нечестно, Мелвин, — как сквозь сон услышал он голос Кэтлин и
спросил:
— Что нечестно?
— Я, можно сказать, почти голая, а ты все еще одет.
— Это называется
одет
?
На нем были футболка и плавки.
— По сравнению со мной — да.
— Это легко исправить, радость моя, — произнес он, скидывая
футболку.
Желание оказалось сильнее Кэтлин: все предыдущие решения вылетели у нее из
головы, и она стала отвечать на его ласки. Руки Мелвина касались ее тела с
осторожной нежностью — казалось, он, как слепец, нащупывает в темноте свой
путь. Он стал ласкать ее груди: сначала одну, потом другую — неторопливо, но
настойчиво, пока Кэтлин не почувствовала, как у нее захватило дух.
Она схватила его за плечи и сама стала торопить:
— Скорее, скорее...
Но он остановился, и, открыв глаза, она поняла отчего: он доставал
презерватив.
— Ты что — держишь их при себе на всякий пожарный случай? —
нетерпеливо спросила она. — Значит, ты надеешься, что они тебе могут
вот-вот понадобиться?
Она знала, что несправедлива к нему. После развода с ней у него наверняка
были другие женщины. Она сама не ожидала от себя такой вспышки ревности.
— Ты для кого это приготовился?
— Кэти! О чем ты говоришь! Если хочешь знать, я последние дни все время
надеялся, что это удастся именно с тобой. Поверь мне...
— Ты хочешь сказать, что покупал это специально ради меня? — с
иронией проговорила она. — Что-то не верится.
— А ты ожидала, что все эти годы я жил монахом?
— Я тебя слишком хорошо знаю, чтобы на это надеяться.
— Ты хочешь сказать, что сама...
— Нет, ни разу.
— В течение всех этих десяти лет? Ну, тогда твой случай первый в
медицинской практике. Никогда, ни с кем?
— Слово скаута.
— Ну да, как я сразу не догадался: конечно же, ты была скаутом. Неужели
после меня не спала ни с одним мужчиной?
— Что делать: ни один не привлекал меня настолько, чтобы мне захотелось
лечь с ним в постель. Наверное, я так и не переставала тебя любить — вот и
вся разгадка моего уникального случая. Дура я — вот и все.
— Это я был круглым идиотом. Значит, несмотря на все, ты продолжала
меня любить?
— Всегда, Мел, всегда.
Он снова стал целовать ее и на этот раз не остановился на полпути. Он взял
ее, и это было так, будто в первый раз. Он был беспредельно нежен — таким
Кэтлин его не помнила. После этого они еще долго лежали, тесно прильнув друг
к другу.
— Мел? — сонно прошептала наконец Кэтлин. — Мне не хочется нарушать очарования, но...
— Но что? — насторожился он.
— Я ужасно проголодалась.
В городе оказался всего один ресторан, скорее забегаловка, с ложками
сомнительной чистоты, с меню, где преобладали продукты, жаренные в
прогорклом масле, где у официанток и посетителей был одинаково унылый,
неприветливый вид.
— Это заведение заслуживает особого внимания санитарной инспекции.
Похоже, пища здесь такая же здоровая, как
...Закладка в соц.сетях
