Жанр: Любовные романы
Позови меня
...этки. Он всегда
старался скрывать свои истинные чувства, считая неприличным открыто
проявлять их. Дэвид всегда присутствовал в их доме во время рождественского
ланча, потому, что был вынужден помогать матери. Только сейчас Кэролайн
стало ясно, что его приглашали из жалости к нему, и она отчетливо поняла,
каким, должно быть, тяжким испытанием для самолюбивого юноши была роль
лакея, пусть даже Александер и относился к нему почти как к собственному
сыну. Для такого гордого и независимого человека, как Дэвид, наверняка была
непереносима сама мысль о чьем-то покровительстве или протекции.
С годами Кэролайн сумела убедить себя в том, что Дэвид всегда ненавидел ее,
завидуя ее богатству и высокому положению. Сейчас ей пришлось признать, что
она была далеко не права. Дело обстояло совсем не так просто.
— Кэрри, не пора ли вернуться в реальный мир? Ты сейчас где-то далеко
отсюда, — тихо произнес Дэвид, с интересом наблюдая за тем, как
Кэролайн с нежностью поглаживает гриву лошадки.
— Так оно и есть. Помнишь, когда я подарила ее тебе?
— На Рождество. А потом мы поссорились. — Он состроил гримасу.
— Да? А из-за чего?
— Из-за юбки, — с улыбкой ответил он.
Да-да, из-за юбки. Но какой! Кэролайн отчетливо представилась эта сцена.
Тогда Дэвиду тоже не удалось справиться со своим бешеным темпераментом. В
тот год в моду только-только вошли мини-юбки, произведшие небывалый фурор. И
Кэролайн немедленно потребовала себе самую наимоднейшую короткую юбчонку.
Каприз был исполнен — новое приобретение едва прикрывало ее полудетский
задок. В то время ей, тринадцатилетней девчонке, хотелось одного поразить
своим видом всех гостей, приглашенных на Рождество в их дом. Надев юбку, она
целый час охала и ахала от восхищения, крутясь перед зеркалом в своей
комнате. Неожиданно какой-то шум снаружи привлек ее внимание, и она
выскочила на балкон. Внизу стоял Дэвид. Его иссиня-черная шевелюра отливала
вороненой сталью в лучах яркого калифорнийского солнца. Он поднял глаза на
девочку и долго в оцепенении смотрел на нее. А потом он внезапно исчез,
точно сквозь землю провалился. Минутой позже он без стука ворвался к ней,
буквально клокоча от ярости.
— Что, черт возьми, ты на себя напялила?! — гневно рявкнул он.
То ли из-за того, что где-то внутри она сама стеснялась чересчур смелой
юбки, то ли потому, что Дэвид разъярился, но Кэролайн вдруг осмелела.
— А что, тебе не нравится? — дерзко отреагировала она, с вызовом
глядя на Дэвида.
— Сними немедленно эту тряпку!
Не задумываясь ни на минуту, она гордо подбоченилась, стараясь подражать
одной из старшеклассниц, пользовавшейся в их школе невероятным успехом, и
нагловатым тоном спросила:
— Не хочешь, чтобы другие мужчины любовались на мои ножки? Уж не
ревнуешь ли ты, Дэви?
Все долгие годы, прошедшие с тех пор, она не могла забыть полный презрения
взгляд Дэвида. Обдав ее холодом, он вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.
Этот взгляд постоянно преследовал ее...
Кэролайн осторожно поставила фигурку на прежнее место.
— Странно, что ты столько лет хранишь ее.
— Опять намекаешь на мою сентиментальность? — Он криво усмехнулся.
— Пожалуй, да, — согласилась она после недолгого размышления.
— Неужели это тебя так волнует?
— Да, — призналась она. — Если сентиментальность как-то
связана с тобой.
— Но ведь я, же настоящий каменный истукан? — поддразнил ее Дэвид.
— Это ты так сказал, а не я. — Спокойно выдержав его игривый
взгляд, Кэролайн пожала плечами.
— А я надеялся, что ты станешь со мной спорить.
— Извини, но должна тебя разочаровать — спорить я не собираюсь.
— Вот как?! — тихо заметил он, задумчиво поглаживая подбородок.
Кэролайн жадно следила за этим ничего, казалось бы, не значащим движением,
безуспешно ловя в нем хоть какой-то намек. Какое волевое, по-настоящему
мужское лицо! Вот если бы у ее мужа было бы такое... Продолжая смотреть на
Дэвида, она вдруг ощутила уже знакомое чувственное возбуждение, которое
почти всегда накатывало на нее в его присутствии. Понимал ли Дэвид, как
велика его власть над ней?
— Ну вот, сейчас я в твоем доме, — торопливо произнесла она, не
без усилий переводя взгляд на желто-голубые шторы. — А куда потом?
Дэвид снисходительно улыбнулся.
— Сначала ты распакуешь свои вещи, а я пока приготовлю нам ужин, —
сказал он. — А завтра ты пойдешь в колледж.
Хорошо, что она поставила фигурку на место. Иначе, услышав его слова, она бы
точно уронила ее.
— В колледж?! — воскликнула Кэролайн. — А что я буду там
делать?
— Изучать основы делопроизводства и машинописи, — громко, будто
читая лекцию, продекламировал Дэвид. — Осваивать все, что необходимо
знать и уметь квалифицированной секретарше. Это самое разумное для тебя,
Кэрри.
С таким же успехом он мог призывать ее заняться углубленным изучением
русского или китайского языка! Глаза Кэролайн расширились от искреннего
недоумения.
— Ты шутишь?
— Совсем нет.
Да, Дэвид явно не собирался шутить. Его лицо было строгим и серьезным.
— Это то, что тебе необходимо. Закончив курс обучения, ты будешь
обладать навыками, необходимыми для того, чтобы получить приличную работу.
Как быстро и насколько хорошо ты их освоишь — это зависит только от тебя. И
ты совсем не обязана потом работать у меня.
— Не обязана... — тихо повторила она, стараясь скрыть
разочарование.
— Да, если тебе покажется, что я — настоящий людоед. Когда я приезжаю в
Лондон, то всегда пользуюсь услугами лучшего в городе агентства,
предоставляющего личных секретарей. Дэзи, его хозяйка, — моя старая
знакомая, и если ты будешь стараться, то уверен, она сможет подобрать для
тебя подходящую вакансию.
Совершенно неожиданно для себя Кэролайн испытала воодушевление.
— Сколько времени мне предстоит учиться?
— Недолго: всего три недели. — Дэвид торжествующе
улыбнулся. — Это самые короткие курсы в Лондоне.
7
Колледж, в котором ей предстояло учиться, находился в старом доме середины
прошлого века, примечательном тем, что раньше в нем была больница. От этого
времени сохранились медлительные, просторные лифты, на которых пациентов когда-
то поднимали в операционную. Колледж окружала мощная, точно у крепости,
стена со старыми часами — предметом гордости и восхищения всех студентов и
преподавателей.
В первый день занятий Дэвид подвез Кэролайн до самых ворот. Но его шикарная
ярко-красная машина всегда привлекала внимание, чего Кэролайн совсем не
хотелось. Она решила, что будет ездить в колледж на автобусе или метро, как
и все прочие студенты.
— Завтра я доберусь сама, — заявила она Дэвиду, отстегивая ремень
безопасности и стараясь не смотреть на него.
В то утро он надел прекрасно сшитый деловой костюм и выглядел просто
потрясающе. Кэролайн в своих простеньких джинсах и обычной студенческой
ковбойке смотрелась рядом с ним серой мышью. Но она сама выбрала такой
наряд, считая, что студентке подобает выглядеть скромно.
— И как же ты собираешься это сделать? — не без иронии спросил он,
ловко подхватив в воздухе оброненную Кэролайн ручку.
— Доберусь общественным транспортом, как большинство людей в
городе, — беспечно ответила она.
— Мне не составит большого труда подвозить тебя к...
— Я не хочу ничем выделяться, Дэвид, — убежденно возразила
Кэролайн. — Я желаю быть как все. Это очень важно для меня, если я
решила начать новую жизнь и преуспеть в ней.
— Что-то мне подсказывает, что твои планы сбудутся. — Дэвид
добродушно улыбнулся.
Конечно, иначе и быть не может! Она твердо решила, что обязательно добьется
успеха. Накануне, после сытного ужина, Кэролайн улеглась в кровати и
задумалась. Самым странным для нее казалось то, что она совсем не жалела о
своем разорении. Да, ее прежняя беззаботная и такая пустая, никчемная жизнь
кончилась безвозвратно. Можно бы считать такой поворот событий настоящей
мировой катастрофой. Но Кэролайн отнеслась к нему как к приключению,
внезапно давшему ей шанс испытать себя, и поклялась доказать Дэвиду и самой
себе, что она не бездельница и не паразитка.
— Ладно, если ты так хочешь, будь, по-твоему, — вздохнул Дэвид,
по-прежнему продолжая улыбаться.
— Да, я так хочу.
Правда, позднее, стоя на автобусной остановке под проливным дождем с кипой
тяжелых учебников в руках, Кэролайн уже проклинала себя за дурацкую
гордость. Как приятно было бы нырнуть в темное нутро машины Дэвида, удобно
устроиться на мягком кожаном сиденье! Однако к тому времени, когда она
добралась до дому, приняла теплый душ и переоделась, от этих мыслей не
осталось и следа. Согрев себе чай, она устроилась за кухонным столом, на
котором стояла пишущая машинка, предусмотрительно купленная Дэвидом для ее
ежедневных тренировок. В голове ее звучали слова преподавателя: "мастерство
печатания достигается путем постоянной практики". Она старательно
распределила пальцы по клавиатуре. Через час, когда вернулся Дэвид, Кэролайн
восседала за машинкой с закрытыми глазами, упорно отрабатывая технику
печатания вслепую. Золотистые волосы падали ей на лицо, щекоча лоб и щеки, и
она сдувала их.
Заметив рядом с машинкой чашку чая, Дэвид весело улыбнулся.
— А для меня хоть что-нибудь осталось? — задал он вопрос, бросая
тонкий кожаный портфель на стул.
— Чайник уже остыл. Сейчас я снова его поставлю.
Она поднялась, чувствуя себя очень уверенно, но тут же почему-то смутилась.
А, собственно говоря, почему она так уверена в себе? Вдруг Дэвид только
посмеется над ее чрезмерным усердием, считая его одним из капризов
избалованной девчонки? Вдруг он думает, что ее прилежания хватит ровно на
один вечер, а завтра и колледж, и занятия станут для нее неинтересны? Все
эти мысли вихрем кружились в голове Кэролайн, пока она разогревала чайник.
Дэвид безмолвно наблюдал за ней. Если он что-то и заметил по ее
изменившемуся выражению лица и подрагивающим рукам, то тактично промолчал,
ограничившись лаконичной фразой:
— Это было бы неплохо. Затем он вальяжно развалился в кресле, продолжая
с интересом смотреть, как Кэролайн справляется с ролью машинистки. Его
внимание раздражало ее, мешая печатать. Она не могла сконцентрироваться,
зная, что он следит за каждым ее движением, попивая при этом чай со своим
обычным непроницаемым видом. Лишь когда, в очередной раз, промахнувшись по
клавише, Кэролайн в сердцах стукнула кулаком по столу, Дэвид выражением
своего лица стал напоминать очень сытого и довольного кота.
— Может быть, на сегодня достаточно? — вкрадчиво спросил
он. — Совсем необязательно упражняться до утра.
— Но я хочу добиться ритмичности, — упрямо возразила Кэролайн.
— Рад это слышать, но даже такие неугомонные охотницы за ритмичностью
должны есть, — заметил Дэвид, взглянув на ручные часы. — К тому же
я проголодался. А ты?
— Я тоже, но...
— Что "но"?
— Я помню, — она откинулась на спинку стула, — ты обещал
научить меня готовить...
— И что же?
— Знаешь, Дэвид, я с радостью буду учиться...
— Так в чем дело?
— Но после целого дня занятий в колледже я вряд ли смогу быть
внимательной ученицей...
— Что ж, ладно, — подхватил он. — Кстати, я тоже, скорее
всего, буду никудышным учителем. Сегодня я весь вымотался. День был не из
легких.
Кэролайн пришла в замешательство: ей показалось, что он произнес эту фразу
так, будто они... почти... Она смущенно кашлянула.
— Тогда, может быть, ограничимся сандвичами?
— Как ты ловко вывернулась! — Он пожал плечами.
— Но я не умею готовить!
— Пока не умеешь, — уточнил Дэвид и взял с полки толстую
книгу. — Но это поможет тебе справиться. Думаю, у тебя все отлично
получится. — Широко улыбаясь, он протянул изумленной Кэролайн
телефонный справочник. — Ты можешь заказать ужин по телефону с
доставкой на дом.
Впервые в жизни Кэролайн появилась какая-то система и порядок. Все школы и
лицеи, в которых она училась с раннего детства, относились к разряду так
называемых прогрессивных, поощряя своих учеников к самовыражению в любой
удобной для детей форме. Для кого-то, возможно, это было благом, но только
не для Кэролайн. Ей, по натуре своенравной и капризной, да к тому, же еще и
сильно избалованной, требовалось умелое и твердое руководство. Сейчас она
его получила и, как это ни странно, наслаждалась этим. Ей нравилось рано
вставать по утрам, ездить в колледж в переполненном автобусе. Ее даже не
раздражали пробки на узких лондонских улицах. Дорога на метро отняла бы у
нее куда меньше времени, но ей очень нравилось сидеть в верхнем салоне
автобуса и жадно смотреть, как просыпается огромный город. Из всех студентов
на курсе она стала самой прилежной и старательной. Но ведь именно ей, а не
кому-то другому, предстояло так много себе доказать.
Все вечера проходили по одному и тому же сценарию. Кэролайн и Дэвид
заказывали ужин на дом, а потом либо играли в какую-нибудь настольную игру,
либо смотрели телевизор. Правда, Кэролайн иногда будоражили воспоминания об
их первом поцелуе, но она знала, что, захоти Дэвид повторить этот
восхитительный миг, это может все испортить. По крайней мере, так внушала
себе сама Кэролайн...
В четверг вечером, когда первая неделя учебы подходила к концу, Дэвид,
приехав домой, поставил мокрый зонт у двери и авторитетно изрек:
— Мне надоели готовые ужины!
Очень довольная тем, что внезапно появилась возможность оторваться от
нудного учебника по составлению деловых бумаг, Кэролайн поглядела на него с
немым вопросом. Но он замолчал и тоже уставился на нее.
— И что же ты предлагаешь? — не выдержала Кэролайн. Ей
действительно было любопытно, что он может ответить ей на этот вопрос.
— Я заказал столик в ресторане на семь тридцать. Знаю, что это рановато
для ужина, но нельзя, чтобы страдали твои занятия. Поэтому давай, Кэрри, иди
и скорей одевайся.
Кэролайн смотрела на него, раскрыв рот от неожиданности. Когда же до нее
дошло, что они действительно будут вместе ужинать в ресторане, ее охватило
необычайное волнение. Но потом поразила горькая мысль: ведь это всего лишь
обычный ужин, а не свидание...
— Хорошо, — послушно согласилась она и вышла, чтобы переодеться.
Ей пришлось с ходу отвергнуть большую часть своих платьев и костюмов: они
были чересчур экстравагантны. Дереку нравилось, когда почти каждый встречный
удивленно и восхищенно оглядывался на супермодные, причудливые наряды его
юной жены. Но сейчас, вспомнив, как взбесился когда-то Дэвид из-за ее
злосчастной мини-юбки, Кэролайн подумала, что ему вряд ли понравится какой-
нибудь ее броский туалет.
В конце концов, ей все-таки удалось найти то, что, как она решила, не будет
его раздражать, — синее бархатное платье длиной почти до пола, с
маленьким декольте, в меру нарядное и в меру скромное. К тому же его цвет
хорошо оттенял нежно-розовую кожу и голубые глаза Кэролайн. Однако,
натягивая это платье, она обнаружила, что с трудом может застегнуть его на
спине. Она беспомощно дергала язычок молнии, когда к ней неслышно подошел
Дэвид.
— Позволь, я помогу, — мягко предложил он и быстро справился с
застежкой.
Заметил ли он, что она дрожит? Если заметил, то наверняка решил, что во всем
виноват зимний холод, а не прикосновение его пальцев к ее обнаженной спине.
— Ты выглядишь великолепно, — тихо произнес он, поворачивая
Кэролайн лицом к себе.
— Правда?
Она старалась казаться бесстрастной. Отойдя в сторону, принялась укладывать
в затейливый узел свои длинные светлые волосы. Закончив с прической, она
одернула собравшееся на бедрах платье и тут со смущением заметила, что под
синим бархатом, заметно выпирает животик.
— Боже мой, на кого я стала похожа! — с ужасом воскликнула
Кэролайн. — На меня теперь ничего не лезет. За ту неделю, что живу у
тебя в доме, я растолстела не меньше чем на три килограмма.
— Вот и отлично, — довольным тоном сказал Дэвид, подавая ей
пальто. — Немножко пополнеть — это как раз то, что тебе было нужно.
Идем.
Кэролайн уже успела привыкнуть ко всякого рода сюрпризам Дэвида, но никак не
думала, что он поведет ее в такое заведение. Они с Дереком постоянно ходили
в рестораны, но только в самые дорогие и фешенебельные, где, как говорится,
можно и на других посмотреть, и себя показать. А место, куда ее привез
Дэвид, было небольшим, уютным, традиционным ресторанчиком, до отказа набитым
посетителями. Метрдотель провел их через зал к столику у окна.
— Люди приходят сюда из-за прекрасной кухни, — сказал Дэвид, когда
Кэролайн закончила изучать меню.
— И из-за царящей здесь домашней атмосферы, — добавила она,
оглядывая оживленно болтавших людей за столиками. Среди них преобладали
семейные пары; многие были с детьми.
— Да, несомненно, — подтвердил он и, подождав, пока официант
нальет им вина и поставит закуску, попросил Кэролайн: — Расскажи мне,
пожалуйста, что тебе больше всего нравится в колледже.
И она принялась рассказывать Дэвиду о своих друзьях-однокурсниках:
большинство из них только что окончили школу. Самым старшим среди этих
зеленых юнцов был один ныряльщик-глубоководник, вознамерившийся написать
книгу о своих приключениях. Для этого ему необходимо было научиться хорошо и
быстро печатать.
— Да, совсем забыла! У нас еще есть одна бабушка. Да-да, не смейся: ей
шестьдесят пять лет и у нее три внука. Она говорит, что ей надоело все время
сидеть дома и печь пирожки. Ей хотелось бы стать чьим-нибудь личным
секретарем. Кстати, Дэвид, она, вполне, могла бы работать на тебя, —
вдохновенно рассказывала Кэролайн. — Она считает, что возраст не
помеха. И я с ней согласна.
Внезапно она умолкла, заметив, что Дэвид молчит. Наверное, она выглядит
просто смешно со своим разглагольствованием про колледж и однокурсников.
Видимо, ее рассказы про каких-то глупых юнцов и старух вызывают у него
смертельную скуку. Конечно! Сам-то он привык общаться с важными шишками, а
не со всякой мелкотой...
— Извини, — смущенно пробормотала она, — тебе, должно быть,
давно надоело слушать мои байки.
— Уверяю тебя, если бы это было так, я сумел бы показать тебе, что пора
кончать разговор, — твердо возразил Дэвид, отхлебывая вина из
бокала. — Не надо извиняться, Кэрри. Я ведь не Дерек. Мне по душе твоя
компания.
— Правда? — Она стыдливо зарделась.
— Угу. — Он подцепил вилкой оливку.
— Ты сказал мне такое в первый раз... — Их взгляды встретились.
— Ты частенько выводила меня из себя, — признался он. — По
мере того как ты подрастала, я стал считать тебя капризной и глуповатой...
— Потому что я отказывалась подчиняться твоей воле?
— Из-за этого тоже, — согласился Дэвид. — Хотя, мне кажется,
я больше думал о твоем будущем. Прости, но я никак не мог понять, почему
Александер и твоя мать потакают тебе в твоих фокусах.
— Для меня это означало свободу, — ответила Кэролайн, пожимая
плечами. — Только спустя годы ты понимаешь, что такая свобода была
ненастоящей. — Она задумчиво вертела в руке рюмку. — Думаю, что
они делали все, что в их силах, но, откровенно говоря, моя мама мною мало
интересовалась, а Александер был уже очень пожилым и не мог себе ясно
представить, что на самом деле нужно для подрастающей девчонки.
— Ладно, все это уже в прошлом, — философски заметил Дэвид. —
А как сейчас? Тебе нравится твоя нынешняя жизнь?
— О да, — с готовностью согласилась она.
Кэролайн чувствовала себя счастливой как никогда в жизни. И это было связано
отнюдь не только с ее учебой, но и с тем, что в тот вечер Дэвид пригласил ее
в ресторан.
Появился официант с их заказом. Кэролайн не отрываясь, смотрела на Дэвида, в
то время как официант расставлял тарелки на столе.
— Сложно объяснить в двух словах, как у меня идут дела в
колледже, — задумчиво произнесла она. — Я чувствую себя, скажем...
на своем месте. Это со мной впервые. Ты представить себе не можешь, как это
здорово!
— Думаю, что, пожалуй, смогу, — бесстрастно возразил он. —
Это почти то же самое, что выйти из тюрьмы.
Кэролайн поднесла бокал к губам, пристально глядя на своего собеседника.
Когда он начал понимать ее? Только сейчас или уже давно?
За ужином она съела намного больше, чем собиралась, и даже заказала сладкое,
хотя перед поездкой в ресторан клялась себе, что откажется от такого
соблазна. Дэвид от души расхохотался, когда перед ней поставили шоколадный
десерт. Глядя на блюдо, Кэролайн страдальчески застонала.
— Пожалуй, я смогу облегчить твои муки, — улыбаясь, произнес
он. — Но только при условии, если ты согласишься меня покормить.
Затаив дыхание, Кэролайн стала кормить его с ложечки десертом. Ее сердце
бешено заколотилось, когда Дэвид смачно облизал губы. Уж не нарочно ли он
сделал это? Вряд ли, подумалось ей, ведь он ухитрялся даже сморкаться так,
что эта весьма некрасивая процедура выглядела очень сексуально. Она
почувствовала, как под плотным бархатом платья ее соски вдруг предательски
напряглись и заострились, а по телу стало разливаться приятное, щекочущее
тепло.
— Еще? — сдавленным голосом спросила она.
— Н-да, пожалуй.
И Кэролайн ложку за ложкой скормила ему весь десерт. Ничего более эротичного
ей еще делать не приходилось. Ладони стали влажными от возбуждения, пульс
достиг, вероятно, ста двадцати ударов в минуту, а руки, державшие ложку,
тряслись. Когда официант унес посуду, она не знала, что ей делать,
радоваться или печалиться. Она не осмеливалась смотреть на Дэвида: а вдруг
он понял, что может сделать с ней все, чего захочет? Кэролайн попросила
разрешения выйти в туалетную комнату. Там она дрожащими, непослушными руками
кое-как распутала узел на макушке и с силой тряхнула головой. На ее плечи и
спину упал целый водопад пышных золотистых волос.
Вернувшись к столику, Кэролайн увидела, что уже подали кофе, а Дэвид
пристально, как-то странно прищурившись, смотрит на нее. Она, молча села.
— Ты распустила волосы, — спокойно, даже равнодушно произнес он.
— Да.
— Почему?
Не могла же она ответить ему, что сделала это почти безотчетно, испытывая
нервный трепет, внутреннее беспокойство из-за охватившего ее неукротимого
желания! От смущения на лице Кэролайн вспыхнули красные пятна.
— У меня голова заболела: уж слишком сильно я стянула волосы, —
солгала она. Ей хотелось наклониться вперед и поцеловать Дэвида. —
Может, поедем домой? Мне завтра рано вставать.
Даже если Дэвид и догадался, что ее усталость была притворной, он и бровью
не повел.
— Конечно, — невозмутимо откликнулся он и попросил официанта
принести счет.
Кэролайн была рада оказаться на свежем воздухе. Дождь уже кончился, сильный
ветер разогнал облака и расчистил небо.
Весь обратный путь они проделали, не обменявшись ни единым словом. Когда
Дэвид закрывал входную дверь, Кэролайн, наконец, осмелилась задать ему
вопрос, не дававший ей покоя весь вечер.
— Дэви!
— Что? — Он взглянул на нее.
— Можно я спрошу тебя кое о чем?
— Спрашивай, — после минутного раздумья ответил он. — Хотя,
если ты хочешь говорить о чем-то серьезном, нам лучше будет подняться наверх
в гостиную. Согласна?
— Да.
Но, пока Кэролайн добиралась до гостиной, храбрость совсем покинула ее. Она
уселась на диван. Напротив нее в
...Закладка в соц.сетях
