Жанр: Любовные романы
Любовь - это безумие
...ие
фантазии, должен признаться, уводили меня тогда довольно далеко...
Воспоминания прошлых лет отозвались мучительной болью в душе Абигайль.
— Где ты взял эту одежду? — спросила она первое, что пришло в
голову, чтобы отвлечься от горьких мыслей.
— Позвонил в свой отель и попросил привезти сюда кое-что из моих
вещей, — сказал Мартин и, кивнув головой в сторону ее кабинета,
спросил: — Ты снова начала рисовать?
— Я, кажется, просила тебя не входить туда! — сердито выговорила
ему Абигайль. — И вообще, я не давала тебе разрешения на осмотр моей
квартиры. Кстати, к твоему сведению, я рисую уже много лет!
— Интересно, — заметил Мартин. — Когда мы были вместе, ты ни
к чему не проявляла особого рвения.
Это потому, мысленно отметила Абби, что я была поглощена своей любовью к
тебе и у меня ни на что другое уже не оставалось ни времени, ни сил.
— Это было давно, Мартин. Люди меняются.
Он посмотрел на жену долгим, внимательным взглядом, который проникал в душу,
как острое копье.
— Меняются ли?
Она проглотила ком в горле. У нее опять появилось ощущение нестабильности.
— Да, меняются, — жестко повторила она.
— Ты должна выставлять свои картины, — сказал Мартин. — Они
очень хорошие.
Абби решила не посвящать его в свои личные дела.
— А ты знаешь, все это... — Мартин в воздухе описал круг рукой,
одобряя квартиру, обставленную в веселых, жизнерадостных тонах. Они особенно
резко контрастировали с мрачным интерьером дома Клеверли. — Это совсем
не то, что я ожидал увидеть, — сказал он.
— Что же ты надеялся увидеть здесь? — с вызовом спросила
Абби. — Может, бордель?
Мартин рассмеялся.
— Какая великолепная идея! Я думал, что твое жилище, во-первых, гораздо
больше и, во-вторых, значительно роскошнее. Ты арендуешь эту квартиру?
— Ты задаешь слишком личные вопросы, дорогой.
— А я очень интимно настроен.
— Между прочим, это моя собственная квартира.
— О! — Брови Мартина поползли вверх. — И как же это ты
сподобилась?
Абби гордо вздернула подбородок. Если она скажет, чтобы он не лез не в свои
дела, Мартин, чего доброго, подумает, что ей стыдно. А ей нечего было
стыдиться.
— Моя американская бабушка завещала мне некоторую сумму денег.
Он понимающе кивнул, слегка усмехнувшись.
— Ну, разумеется, — презрительно заметил он. — Я должен был
догадаться. Тебе по-прежнему все достается без малейшего труда. Я прав?
Абби недовольно дернула плечами. Она не допустит, чтобы Мартин вывел ее из
себя сейчас. Благодаря этим деньгам жизнь Абби неожиданно изменилась к
лучшему. Она даже не могла мечтать о таком подарке судьбы. Но это не его
дело. Пусть продолжает думать о ней, как об избалованной никчемной пустышке!
Ей-то что.
— И ты работаешь в магазине женского платья, судя по всему, по очень
укороченному графику, — добавил Мартин.
Ошибаешься, Мартин, весело подумала Абби.
— Ты не теряешь времени даром, — бросила она небрежно.
— М-да, — Презрительная улыбка мужа перешла в ироничную
ухмылку. — Интересно, чем ты заполняешь свой досуг? Может, ты
относишься к тем дамам, чье основное занятие — быть приглашенными на обеды?
Или ты постоянно бегаешь по магазинам, как говорят, до умопомрачения?
Она так и думала! Ну что ж, пусть он продолжает пребывать в заблуждении на
ее счет.
— Как это ты догадался? — с притворным легкомыслием прощебетала
Абби. — Ты даже представить себе не можешь, как это все выматывает
порой!
— Могу представить, — неодобрительно сказал Мартин.
Абигайль вспомнила, как он недавно играл великолепную мелодию на пианино. Он
не знал этого инструмента, когда они были вместе. Чему еще научился ее муж
за прошедшие годы? Любопытство взяло верх.
— Где ты научился играть на пианино?
— В Бостоне.
— Бостоне? Мне показалось, что ты живешь в Австралии?
— Все верно. Но прежде чем осесть там, я поездил по всему миру. Я уже
говорил тебе, что жил в Штатах.
— А что ты делал в Бостоне?
Мартин взглянул на часы.
— Это долгая история, а нам с тобой надо еще успеть получить твою
австралийскую визу. Так что бери свой паспорт и надевай пальто.
— Мартин, но ты же не собираешься серьезно...
— Надевай пальто, тебе говорят.
Ему хоть кол на голове теши, злилась Абигайль, пока Мартин возил ее из
одного конца Лондона в другой. Сначала они поехали в авиакомпанию, где
Мартин купил им два билета первого класса до Перта на завтра. Затем повез ее
в Австралийское посольство.
К немалому удивлению Абигайль, там ей сообщили, что да, она может получить
визу, но при определенных условиях. В частности, Абигайль должна иметь
солидный счет в банке.
— Но у меня... — растерянно начала она, но муж мягко перебил ее,
достав из кармана конверт.
— Вот, пожалуйста, счет моей жены и мой текущий счет.
У Абби округлились глаза, когда она увидела сумму, против которой стояло:
мистер и миссис Найт.
— Мартин. — Абигайль вопросительно посмотрела на него, но он нежно
приставил палец к ее губам.
— Потом, дорогая, — снисходительно произнес он, взбесив Абби своей
надменной манерой. — Этот джентльмен хочет задать тебе еще несколько
вопросов.
Через час, убедившись, что Абигайль не собирается добиваться постоянного
места жительства в Австралии, ей наконец выдали визу. Она видела, что
сотрудник посольства, занимавшийся ими, колеблется. Он никак не мог понять,
почему супруги, десять лет прожившие врозь, вдруг решили провести вместе
двухнедельный
отпуск
.
После этого они заехали в бар перекусить.
— С каких это пор у нас с тобой общий банковский счет? — призвала
Абби к ответу своего мужа, когда тот принес две кружки пива и гору
бутербродов.
— Примерно уже две недели.
— Там же лежит огромная куча денег! Откуда они?
— От меня, — сухо ответил Мартин. — Не волнуйся, Абби. Я
заработал их вполне легальным путем. А счет этот я открыл, зная, что ты не
будешь платить за удовольствие отправиться со мной в эту поездку.
— Удовольствие! — хмыкнула Абби, возмущенная тем, как Мартин
манипулирует ею. — Я жду не дождусь, когда все это закончится
наконец. — Она вздохнула и вяло откусила кусочек бутерброда с сыром. Ей
совсем не хотелось есть.
Абби, конечно, солгала по поводу поездки. Проведя в компании мужа менее
суток, она чувствовала, что в ней что-то произошло, что-то изменилось. И это
не давало ей покоя.
Впервые за последние десять лет она почувствовала себя снова живой. У нее
было ощущение, что ей удалось получить в подарок чудодейственный эликсир,
которого она хлебнула, не удосужившись заглянуть в руководство по его
применению. И он подействовал выше любых предположений! Ей снова
восемнадцать, и весь мир вращается вокруг Мартина. От этого обновленного
чувства у нее бурлила кровь и голова шла кругом. Но оно и пугало ее. Через
две недели все закончится, и она снова превратится в обычную Абигайль —
женщину, умеренно удовлетворенную жизнью и не ждущую от нее никаких
всплесков. И дай Бог, чтобы Мартин никогда не узнал о ее потаенных чувствах!
Она уж как-нибудь постарается, чтобы этого не произошло.
Но было что-то еще, что сидело глубоко в ее сознании и лишало ее покоя.
Абигайль чувствовала, что должна избавиться от этого как можно скорее.
— Я еду домой, — заявила она вдруг.
— Закончи свой обед сначала.
— Я не хочу есть!
— Зато я голоден. Дай мне спокойно доесть, и я отвезу тебя, куда
пожелаешь. — С этими словами Мартин раздраженно вонзился зубами в
очередной бутерброд.
— Я не хочу, чтобы ты отвозил меня! Мне надо... Я должна поговорить с
Хьюго. Сказать ему, что уезжаю из Лондона на две недели.
Голубые глаза Мартина сверкнули яростью, показывавшей, что он не привык,
чтобы ему прекословили.
— Я сказал, что отвезу тебя, — повторил он угрожающе.
Абигайль кипела от возмущения; стиснув зубы, она ждала, пока Мартин закончит
свой обед, и ломала голову над тем, почему она позволяет ему так
деспотически обращаться с собой. Молодая женщина пыталась найти оправдание
своему покорству. Она не хотела устраивать сцен, понимая, что после
Австралии навсегда освободится от своего самоуверенного мужа. А если она
начнет выводить его из терпения, он никогда не оставит ее в покое.
Обманщица, насмешливо прошептал ее внутренний голос. Ты же прекрасно знаешь,
почему позволяешь Мартину так обращаться с собой. Признайся, что где-то в
глубине души тебе нравятся его сила и напористость. Ты просто слабая,
безвольная женщина, которая только и ждет, чтобы ею командовали.
Ну уж нет! — возмутился рассудок Абигайль.
— Я ухожу, — отрезала она и, быстро встав, устремилась к выходу.
Мартин последовал за женой и, подойдя к машине, открыл для нее дверцу.
Продолжая негодовать, Абби молча сидела в автомобиле, повернувшись к окну.
Так, не произнеся ни слова, они подъехали к ее дому.
— В чем дело, Абигайль?
Она повернулась к Мартину.
— В тебе! Я ненавижу тебя! И твое высокомерие! Твою...
Он наклонил голову и закрыл ей рот поцелуем, исполненным злости и отчаяния и
потому показавшимся Абби еще более сладким и волнующим. Он целовал ее до тех
пор, пока она не стала задыхаться от недостатка воздуха. Всю ярость Абби как
рукой сняло. Молодая женщина шевельнулась в его объятиях, почувствовав, как
мужская ладонь прошлась по ее возбужденным грудям. Абби не волновало, что
кто-то мог увидеть их сейчас за этим занятием. Единственное, чего ей
нестерпимо хотелось, это чтобы Мартин...
Эротические мысли Абигайль прервал его голос.
— Понимаю твое нетерпение, но не сейчас, дорогая, — бесстрастно
произнес Мартин. — Мне кажется, неприлично заниматься любовью в машине,
особенно средь бела дня.
Рука Абби взметнулась вверх, и она со всей злостью влепила мужу звонкую
пощечину. На лице молодой женщины сразу появилось выражение удовлетворения.
— Кстати, — деловито заметил он, словно ничего не
произошло, — не забудь упомянуть о нашей схватке в автомобиле, когда
будешь разговаривать с Хьюго. — И он оскорбительно усмехнулся.
7
— Что же ты ему сказала?
Абигайль сделала вид, что не поняла вопроса Мартина.
— Кому?
— Человеку, с которым ты будешь спать через пять недель.
Абигайль почувствовала себя виноватой, вспомнив вчерашнее утро и то, как
Мартин едва не затащил ее в постель.
— А тебе обязательно все надо знать? — с раздражением спросила
она. — Почему тебя это так интересует?
— Что с тобой, дорогуша? — язвительно произнес Мартин. —
Почему ты так реагируешь на простой вопрос? Или у тебя уже началась
предсвадебная лихорадка?
— О, оставь мою личную жизнь в покое, пожалуйста, — проговорила
Абигайль и с подчеркнутым вниманием посмотрела на огромный сверкающий
бриллиант кольца, подаренного ей Хьюго в день их помолвки. Она заметила, что
Мартин скосил взгляд на ее палец, поэтому повернула руку так, чтобы камень
заиграл всеми цветами радуги. Мартин обратил внимание на ее жест и,
пренебрежительно хмыкнув, сильно нажал на педаль. Машина дернулась, и
Абигайль резко подалась вперед.
Они ехали в аэропорт на
порше
, который Мартин арендовал и должен был
оставить в Хитроу. Он сказал об этом Абби с небрежностью человека, не
привыкшего считать деньги. Словно для него брать напрокат дорогие машины и
оставлять их в аэропортах такое же привычное дело, как для других ездить на
метро. Абби подозревала, что с Мартином так и было на самом деле. Она до сих
пор не могла поверить в то, что ее Мартин — необузданный, непокорный юноша
из ее прошлого — стал теперь преуспевающим богатым бизнесменом.
Она откинулась на мягкое кожаное сиденье и глубоко вздохнула. За последние
сутки у нее не было даже времени толком подумать об этом.
Все произошло так быстро — ее насильственное исчезновение с помолвки, две
бессонные ночи, оформление визы, покупка билетов, — что Абигайль не
имела возможности выяснить, каким образом Мартин вдруг разбогател. Она,
правда, попыталась однажды закинуть удочку, но муж посмотрел на нее таким
взглядом, плотно сжав губы, что Абби больше не решалась затевать разговор на
эту тему. Не сомневаюсь, что это какие-то противозаконные дела, со
злорадством думала Абигайль, в то же время понимая, что она ошибается.
— Что же все-таки он сказал? — повторил свой вопрос Мартин.
— Ты имеешь в виду Хьюго? — нежно пропела Абби. — Это тебя не
касается, — уклончиво произнесла она, твердо решив про себя, что Мартин
никогда не узнает, что ей сказал Хьюго, когда она позвонила ему.
Желая сменить тему, Абигайль, не подумав, спросила:
— Скоро приедем?
В этот момент они как раз проезжали огромную неоновую вывеску, на которой
большими сверкающими буквами было написано
Аэропорт Хитроу
. Абби заметила,
что Мартин не смог удержаться от улыбки. Вспылив, она отвернулась к окну и
тупо уставилась на дорогу.
Все это утро Абигайль ломала себе голову над тем, что бы случилось, если бы
она не поддалась на шантаж Мартина. Как бы он среагировал, если бы она
сказала ему, между прочим, что финансовые проблемы отчима не имеют к ней
никакого отношения? И что поэтому она спокойно может не ехать в его
Австралию?
Но все дело было в том, что она не хотела говорить ему об этом. Абигайль
вынуждена была честно признать это. Она сгорала от любопытства узнать, как
Мартин жил все эти десять лет без нее. И именно поэтому она хотела, ох как
хотела провести с ним две недели в Австралии. Ей было стыдно признаваться в
этом, но это была чистая правда. А потом, размышляла она сама с собой, я
смогу навсегда выбросить Мартина из своего сердца. Правда, эта мысль
показалась ей не очень убедительной.
Выйдя из машины, они направились в зал ожидания для пассажиров первого
класса. На Мартине были классические черные джинсы и белый свитер. Через
плечо был перекинут черный кожаный пиджак. Его туалет был довольно простым,
но если вы высокий, привлекательный и великолепно сложенный мужчина, каким и
был Мартин, то вид у вас просто сногсшибательный. Наблюдая за уверенной,
упругой походкой Мартина, когда он шел к газетному киоску, Абби неохотно
признала, что он вполне мог работать мужской моделью.
— Какой задумчивый вид у этих больших золотистых глаз, — услышала
Абигайль добродушный голос героя своих раздумий. — О чем ты думаешь?
Молодая женщина представила, что бы сказал Мартин, если бы она выпалила: о
твоей неотразимой внешности. При этой мысли у нее покраснела шея.
— Воротник немного тесноват, дорогуша? — невинно спросил Мартин.
Но насмешливый блеск его глаз ясно давал понять, что он догадывается, в
каком направлении работает ее мысль. — Почему бы тебе не снять свитер?
Абигайль метнула на него испепеляющий взгляд, но машинально начала
стаскивать с себя свитер. Ее черные волосы, небрежно скрепленные заколкой,
рассыпались, когда она просовывала голову через горло свитера, и теперь
лежали густой массой на плечах.
— Красиво, — одобрительно пробормотал ее спутник.
То же самое он говорил, когда гладил своими пальцами внутреннюю сторону ее
бедер... Лицо Абби снова начала заливать краска. Она ведет себя как какая-то
робкая школьница, которую застукали за неблаговидным занятием. Неужели я
всегда буду так пылко реагировать на него, мрачно подумала Абигайль.
— Я хотела бы немного шампанского, — сказала она.
— Проще простого.
Мартин едва поднял бровь, как около него появилась официантка. Себе он
заказал минеральную воду. Все это было доставлено им через три минуты.
Абигайль с удовольствием выпила бокал холодной шипящей влаги. Легкий
алкоголь сразу подействовал на нее, заметно улучшив настроение. И она, не
сделав перерыва, быстро проглотила второй бокал игристого вина. Заметив это,
Мартин нахмурился.
— Может, тебе не стоит так частить? Насколько мне помнится, по утрам ты
выпивала только две чашки отвратительного кофе. Как только тебе удавалось
приготовить такое пойло?!
Интересно, как она могла сейчас есть что-то после двух сумасшедших
ночей? — подумала Абигайль. В одну из этих ночей она проснулась где-то
часа в три утра и, полусонная, протопала в гостиную, думая, что Мартин спит
на тахте. Но его там, конечно, не оказалось. Накануне вечером он ушел в
Ритц
. Он пригласил и ее пойти с ним, насмешливо ухмыляясь. Но Абигайль
холодно отвергла его приглашение.
Он вернулся в ее квартиру рано утром, бодрый и сияющий после утренней
пробежки. Абби, естественно, не выспалась, поэтому смогла предложить ему
только чашку кофе. При этом рука у нее дрожала. Он попробовал ее горячий
напиток и поморщился.
— Он не был отвратительным! Я заварила его в кофейнике! Просто твоя
светлость, очевидно, не пьет растворимый кофе, вот и все! — возмущенно
проговорила Абигайль и снова отхлебнула большой глоток шампанского. Если он
считает, что ей не следует пить второй бокал шампанского, то в таком случае
она проглотит еще и третий! Он держался настолько спокойно, хладнокровно и
невозмутимо, что Абигайль захотелось во что бы то ни стало вывести его из
себя и посмотреть, что из этого получится.
Мартин содрогнулся.
— Твой кофе похож на жидкую глину, Абигайль. Просто ты привыкла, что
тебе его готовили другие люди, поэтому не давала себе труда научиться самой
делать это. Я сварю тебе хороший кофе как-нибудь, чтобы ты поняла, что это
такое.
— Жду не дождусь! А что касается того, что для меня готовили другие
люди, то ты, кажется, забыл, что последние десять лет я живу вполне
самостоятельно.
— Ах да, я и забыл о твоем загадочном образе жизни.
— Не более загадочном, чем твой! — буркнула Абигайль.
Мартин весело улыбнулся.
— Какие проблемы, дорогуша. У нас с тобой впереди целых две недели, так
что мы еще успеем... гм... снова узнать друг друга поближе.
Что бы это могло значить? — подумала Абби. Но она уже знала ответ на
этот вопрос. Мартин просто хотел спать с ней, а ее поведение в последние дни
убедило ее в том, что он получит свое. Ну что ж, ему придется изменить свое
мнение на этот счет.
— Хотя, — произнес Мартин, как бы размышляя вслух, — одно мне
кажется странным. В то время как я шел вверх по лестнице своей жизни, ты,
кажется, двигалась в совершенно противоположном направлении. Взять хотя бы
твою квартиру — ты меня просто удивила своим выбором, моя прелесть. Или
Хьюго. Вот уж не думал, что ты свяжешь свою жизнь с таким человеком.
— Ты хочешь сказать, что он не похож на тебя? — с вызовом спросила
Абигайль.
Он криво улыбнулся.
— Ты мне льстишь, дорогая.
— Вот уж чего не собиралась делать, так это льстить тебе! —
возмутилась она. — Правда, может, ты и попал в точку. Не исключено, что
я искала того, кто бы как можно меньше походил на тебя. Возможно, мне
хотелось, чтобы мой второй брак продлился дольше двух месяцев!
— Значит, на этот раз ты стремишься к длительному браку. Прожить с
твоим новым избранником этак лет сорок. В общем, иметь, как говорится, до
смерти скучную, занудную, неинтересную жизнь.
Абигайль подняла на Мартина свои большие золотистые глаза.
— Ты совсем не знаешь меня, Мартин.
— Смотря, что ты подразумеваешь под
знанием
, — сказал он,
прикрыв глаза.
Господи, как он умеет повернуть так, что в результате все получается шиворот-
навыворот.
— Я хочу еще шампанского.
— С тебя уже достаточно.
— Может, я сама решу, хватит мне или нет? — высокомерно произнесла
Абигайль и в ответ получила холодный взгляд голубых глаз.
— У меня так и чешутся руки убрать эту надменную улыбочку с твоего
лица, — тихо сказал Мартин.
— Каким образом, интересно? — спросила Абби, еще шире растягивая
губы.
— Ты прекрасно знаешь каким, — ответил он обманчиво мягким тоном.
— О, Мартин, — проворковала Абигайль. — Ты погубишь мечты
всех женщин, сидящих в этом зале, если начнешь целовать меня у них на
глазах.
Теперь настала очередь Мартина ухмыляться.
— А кто говорит о поцелуях?
Экс-жена заскрежетала зубами.
Подошла официантка с третьим бокалом шампанского, и Абби оживилась. К ее
немалому удивлению, Мартин больше не проходился по поводу чрезмерного
потребления ею алкоголя. Он взял
Файнэншл Таймс
и, откинувшись на спинку
дивана, углубился в чтение.
Она потеряла всякий интерес к своему намерению
достать
Мартина, так как он
перестал обращать на нее какое бы то ни было внимание. Она, конечно,
понимала, что ведет себя глупо, но поделать с этим ничего не могла. Ему,
казалось, было абсолютно наплевать на то, как она себя чувствует. Появиться
в ее жизни как ни в чем не бывало...
Какой пустяк — всего-то через десять лет разлуки! И при этом она запросто
позволяет ему увезти себя в Австралию, как будто никаких препятствий нет!
Неужели он не понимал, в каком разбитом состоянии она была, когда он ушел от
нее тогда? Что она, полная идиотка, сидела и ждала, когда он вернется домой?
Но Мартин не вернулся, он просто-напросто исчез. Негодяй! — с
ожесточенной обидой подумала Абигайль.
Она продолжала пить шампанское мелкими глотками, правда, оно уже не казалось
ей таким вкусным. Но Абби вознамерилась допить третий бокал до конца. Мартин
по-прежнему с повышенным вниманием изучал колонки цифр в
Файнэншл Таймс
,
будто это был лучший бестселлер года.
Бесчувственное животное! Абби было так жаль себя, что она решила утешиться
еще одной порцией игристого напитка.
— Принесите мне, пожалуйста, еще бокал шампанского, — лучезарно
улыбнувшись, обратилась она к официантке.
Вышколенная красотка бросила молниеносный взгляд на Мартина, и Абигайль
увидела, как он слегка покачал головой.
— Спасибо, больше не надо, — произнес он.
— Да, сэр. — Девица с готовностью улыбнулась ему и, виляя задом,
направилась в противоположный угол салона.
— Ты не можешь решать за меня! — возмущенно воскликнула Абигайль,
в то же время удивляясь, как официантка умудрялась ходить в такой тесной
юбке.
— Я только что это сделал, — последовал твердый ответ.
Абби вдруг почувствовала себя одинокой и заброшенной.
— Я бы не жила... то есть, я бы не пила, если бы ты не обращался со
мной так ужасно, — с обидой сказала она.
— Неужели я обращаюсь с тобой так плохо?
— Да! Ты сам прекрасно это знаешь! Силой увозишь меня в
Австралию! — пожаловалась Абигайль дрожащим голосом.
— Но ведь всего на две недели. Неужели это так долго для тебя? —
стал успокаивать ее Мартин. — Иди сюда. — Он обнял Абби и прижал к
себе.
Боже, какое блаженство, подумала она, но тут же сделала попытку вырваться из
его объятий.
— Отпусти меня!
— Зачем? Тебе что, не нравится?
— Нет!
— Обманщица! — прошептал Мартин ей на ухо.
Посадка на самолет прошла для нее как в тумане. Хотя Абби еще помнила, как
пыталась втолковать таможеннику, что ее похитили. Но Мартин с мрачным видом
взял ее на руки и втащил в самолет. Никто даже не попытался его остановить.
А потом началась бесконечная череда трапез, напитков и сна.
Абигайль проснулась, полулежа на коленях Мартина. Объявили, что лайнер
совершает посадку в аэропорту Перта.
На нее смотрели невозмутимые небесно-голубые глаза ее спутника.
— О Боже! — мучительно простонала Абби, с трудом поднялась с
кресла и торопливо направилась в туалет.
— У меня раскалывается голова, — страдальчески промолвила
Абигайль, вернувшись на место. В туалете она попыталась привести свое
помятое лицо в божеский вид, но оно все р
...Закладка в соц.сетях
