Жанр: Любовные романы
С тобой навсегда
..., пустыми доводами, страхом...
- Мне абсолютно ясно, что ты так и не услышал мои слова. Ты просто не слушал меня.
Мои страдания реальны. Ты...
Мира чувствовала, что слезы отчаяния вот-вот польются из глаз, и всеми силами
старалась сдержаться. Однажды она уже потеряла над собой контроль, и Алек был
свидетелем этого, по на этот раз се злость и отчаяние заглушали все остальные чувства Она
слышала, как он назвал ее по имени, видела, что он идет к ней, но отвернулась и побежала.
Сделав несколько шагов, Мира зацепилась ногой за корень дерева и упала с криком ярости, а
не боли.
Она так и осталась сидеть на земле, боль в ноге была очень сильной.
- Если у тебя есть хоть капля любви ко мне, ты должен уйти, - проговорила она
сердито.
Во время падения шпильки выпали, и ее великолепные волосы свободно упали на
плечи. Мира сняла туфлю и внимательно осматривала ногу Алек медленно шел к ней, его
походка была необычайно легка. Она чувствовала на себе его взгляд, и новый прилив гнева
охватил ее.
- Уходи, оставь меня в покое... Иди к черту! Твое пьяное...
- Да, я знаю, я знаю.., ради Бога, любой моряк позавидовал бы такому словарному
запасу. Нога болит?
- Нет, - отрезала Мира.
- Ну тогда дай я помогу тебе встать.
- Мне не нужна твоя помощь.
- Мира, - пригрозил Алек, - мое терпение не беспредельно.
Он подал ей руку, но Мира отвернулась, отказываясь принять помощь. Неожиданно она
почувствовала, как он наклоняется и поднимает ее за плечи.
- Я не хочу... - Она попыталась протестовать, но остановилась, наткнувшись на его
огненный взгляд. Алек еще крепче сжал ее, давая понять, что его не волнуют ее глупые
желания.
- Ты раздавишь меня... - Мира посмотрела на него снова.
Взгляд Алека заставил ее замолчать и подчиниться, в нем ясно читалось, что у него нет
никакого желания спорить.
- Пожалуйста... - попросила она, и он тут же отпустил ее.
"Новые правила игры", - подумала Мира и решила пока молчать и посмотреть, что
будет дальше.
Алек сел на бревно и посадил Миру к себе на колени, обнял сильными руками и
посмотрел ей в глаза. Она не могла выдержать его взгляд и положила голову ему на плечо.
Господи, что могло быть лучше, чем сидеть в объятиях Алека!
Дул прохладный ветерок, сплетая ветки деревьев и тихо шелестя листьями. Мира
медленно подняла голову с его плеча, предугадывая желание Алека еще до того, как он
пошевелился. Ее длинные ресницы поднялись, и она увидела его губы, стремящиеся
навстречу ей. Мира закрыла глаза, губы ее приоткрылись в ожидании теплого и нежного
поцелуя.
Алек трепетно и страстно целовал ее в губы с жаждой, которую могла утолить только
она одна. Как будто во сне Мира подумала, как мало им нужно, чтобы зажечь огонь страсти,
как быстро он парализовал ее волю. Она отстранилась от Фолкнера; ее сердце билось в
бешеном ритме.
- Не надо.., не надо, - просила Мира. - Я не могу больше жить, постоянно теряя тебя.
Разве ты не видишь, как много боли причиняешь мне?
На ее лице были написаны все ее чувства, и в Алеке словно что-то сломалось.
- Я никогда не хотел обидеть тебя.
- Я знаю. Но боюсь, что обидишь.., потом...
- Я не передумаю. Ничто не изменится между нами, если только в лучшую сторону. Не
смотри на меня так! Что мне сделать? Как мне доказать, что у нас с тобой все будет хорошо?
Как заставить поверить мне?.. Я расскажу тебе, что чувствую, я пообещаю тебе все, что
захочешь...
Мире показалось, что сердце ее остановилось, и она слушала свой голос, как чужой.
- Расскажи, пожалуйста...
- Мира, я люблю тебя, - говорил Алек взволнованно. - Ты моя половинка. Мне не
важно, чувствуешь ли ты то же самое или нет, потому что я люблю за двоих. Для меня не
имеет никакого значения, кто ты, откуда и что ты сделала. - Алек зарылся лицом в ее
волосы, потом отодвинул их, чтобы поцеловать шею, и продолжал шептать:
- Я не смогу жить без тебя не зная, где ты... Я всегда буду думать... всегда буду
бояться, что тебе нужна моя помощь, а меня нет рядом. Я хочу, чтобы ты была моей, всегда..,
я хочу, чтобы ты стала моей женой, не любовницей, не воспоминанием...
- Но мое прошлое...
Алек услышал испуг в ее голосе.
- С этого момента мы больше никогда не будем вспоминать прошлое. Ни ты, ни я. Для
меня прошлого не существует. Я никогда не буду осуждать тебя... И что бы ты ни сделала, я
всегда буду на твоей стороне. Всегда!
- Даже если я буду не права?
- Тем более, - поклялся он. - А теперь пообещай, что ты выйдешь за меня замуж.
- Вдруг я не смогу быть леди Фолкнер?
- Я не требую, чтобы ты научилась всему сразу. И я не потребую от тебя того, что ты
не сможешь сделать.
- Мы так часто ссоримся. Ты будешь любить меня, если...
- В промежутках между ссорами я буду обожать тебя. Я буду любить тебя, как никто
никогда не любил никого на свете. А теперь дай мне ответ.
- Твоя семья... Я им понравлюсь?
- Дорогая, они не любят даже меня.
- Ты обещаешь.., подарить мне много детей?
Алек улыбнулся ее смущенному вопросу:
- Да.
- Сколько?
- Милая.., если ты ответишь мне "да", мы начнем прямо сейчас.
- Алек, нет.
- Что?
- Да, я выйду за тебя замуж.., но мы не можем.., прямо здесь...
Говоря это. Мира почувствовала, что ее платье сзади расстегнуто. Этот ужасный
человек незаметно расстегнул его во время разговора.
- Алек...
- Называй меня мужем, - попросил он и начал раздевать ее.
Мира огляделась вокруг, посмотрела на спокойный лес.
Ей казалось, что тысячи глаз наблюдали за ними.
- Муж, - прошептала она.
Алек целовал ей шею, потом спустился на грудь, ища и находя самые чувствительные
места для ласки, которые поднимали Миру на вершину блаженства.
- Теперь ты расскажи, как любишь меня.
- Я люблю тебя...
Она запрокинула голову. Блаженство и тепло разлились по ее телу. Мира торопливо
сдернула перчатки и положила руки на плечи Алеку.
- Я очень люблю тебя.., я хочу тебя... Алек...
Она чувствовала жар и страсть его тела и желания сквозь одежду, обнимая его, -
Обещай мне, - шептал он, прижимая ее бедра к своим, - что мы будем заниматься любовью,
где бы я ни попросил тебя об этом.
- Где бы ты ни попросил, - шептала она, соглашаясь.
- О, как же я буду счастлив в браке с вами, мисс Жермен!
Глава 13
Алек проводил Миру в гостиную и объявил Рэнду и Розали о помолвке, но сделал он
это с таким равнодушным видом, словно ничего особенного не произошло. Теперь, когда все
уже знали о предстоящей свадьбе и печаль Миры развеялась, Алек вел себя как-то странно.
- Он делает вид, будто разрешил давно надоевшую ему проблему! - жаловалась Розали
Мира. - Я думала, что он станет более ласковым и открытым.
- Лорд Фолкнер принадлежит к такому типу мужчин, которые теряют интерес после
одержанной победы. Ты уверена, что хочешь быть его женой?
- Да, но многие с этим не согласны, - возмутилась Мира, и Розали стало стыдно за свои
слова.
- Мирей, давай не будем ссориться. Попытайся понять меня. Я раньше плохо думала о
лорде Фолкнере, и сейчас мне трудно в одно мгновение изменить свое мнение, для этою
необходимо время.
- Я понимаю тебя, но ты еще убедишься, как ты ошибалась.
- Если твое чувство к нему так сильно, я верю, что Фолкнер достоин его.
Мира кивнула и задумчиво посмотрела в окно.
"Я должна верить ему", - подумала она. Совершенно невозможно представить, каким
мужем будет Алек и во что выльется их брак. Может быть, Розали права, но что же тогда
помогает Мире держаться? Только ее вера.
Мира рассказала Розали о записке и о том, каким образом она встретилась с Алеком в
лесу, но Розали уверяла, что это не ее рук дело. Зная, что Розали совершенно не умеет врать,
Мира решила, что свидание было подстроено Джулианой. Поскольку все окончилось
благополучно и счастливо, вопрос об авторстве записки уже не имел никакого значения, и
Мира вскоре забыла о ней.
На следующее утро появился Алек, разодетый как настоящий жених, хотя все знали,
что это совсем не в его характере. Он пришел поговорить с Мирой наедине, однако Розали
решила, что до свадьбы она будет ревностным стражем Миры. Розали проводила гостя в
комнату, где его ждала Мира, и жених с невестой обменялись чопорными приветствиями.
- Лорд Фолкнер, - вежливо поздоровалась Мира.
- Мисс Жермен.
- Я знаю, что все эти формальности предназначены только для меня, - сказала Розали,
поднимая глаза к небу и как бы призывая его в свидетели. - Но я так же хорошо знаю, чем на
самом деле занимаются помолвленные парочки, поэтому оставлю вас наедине на пятнадцать
минут, а потом вернусь к вам.
Заявив это, Розали с подозрением посмотрела на Алека и вышла, закрыв за собою
дверь. В то же мгновение самообладание Алека исчезло, и он подбежал к невесте.
- У нас есть четверть часа, - сказал он, прислонившись спиной к двери, - Розали
подумала, что за это время мы не сможем успеть... - объяснила Мира улыбаясь.
- Она не знает, как быстро я могу действовать.
Мира вызывающе посмотрела на лорда Фолкнера:
- Да, но зато я знаю!
Алек рассмеялся, его глаза блестели.
- Мы уже потеряли пятьдесят секунд, а еще даже не поцеловали друг друга.
- Ты собираешься меня поцеловать?
- Обними меня и узнаешь.
Немного помедлив. Мира положила руки на плечи Алеку. Ей пришлось привстать на
цыпочки, чтобы дотянуться до его губ. Алек бережно поддерживал ее за талию.
- Так достаточно близко? - прошептала Мира.
Алек любовался ее лицом, таким знакомым и таким же привлекательным, как и в
первый раз. Временами она была похожа на совсем маленькую хорошенькую девочку, но в
ее глазах отражались чувства зрелой женщины. Он поцеловал ее осторожно и нежно - их
губы едва соприкоснулись.
- О чем ты подумал в первую очередь, когда проснулся сегодня? - спросила Мира,
повторяя вопрос, который он когда-то сам задавал ей.
- Я подумал, что мне наплевать, есть рай или нет, потому что у меня есть ты, а о чем ты
подумала?
- О многом, теперь и не вспомню.
- Я уверен, что все твои мысли были обо мне, - сказал Алек, как всегда, самоуверенно.
- Да. О том, какой ты красивый, когда улыбаешься...
Как чудесны твои поцелуи...
- Только лишь поцелуи? - Он приник к ее губам в глубоком страстном поцелуе.
Казалось, между ними пробежала искра. Мира прервала поцелуй чувственным стоном, когда
ощутила всю силу страсти Алека.
- Не только поцелуи. - Она прерывисто вздохнула, и их губы снова слились. Мира
наградила его ответным страстным поцелуем. Алек прижал ее к себе, продлевая
головокружительный поцелуй.
- Господи, когда же будет наша свадьба? - спросил он. - Мы уже назначили день?
- Нет, но Розали считает, что самый подходящий срок для помолвки - шесть месяцев...
- Шесть месяцев?! - удивился Фолкнер. - Скажи ей...
Нет, я сам скажу... Я и шесть недель не хочу ждать.
- Но она считает, что такой срок просто необходим для соблюдения приличий.
- Я не считаю, что нас должны волновать какие-то надуманные приличия. Леди Беркли
хочет, чтобы мы шесть месяцев предвкушали нашу первую брачную ночь?
- Она говорит, что у невесты такого человека на лбу должно быть написано "лишенная
невинности".
- А мужчина, который сможет устоять перед твоими чарами, должен быть святым или
евнухом.
- Просто нам надо помочь ей изменить мнение о тебе, - серьезно сказала Мира.
- Не вижу в этом никакой необходимости.
- Розали намерена очень строго опекать нас. Она чувствует за меня ответственность.
- Бедняжка... - Алек опять привлек ее к себе. - Неужели ты думаешь, что кто-то
способен препятствовать мне, в желании быть с тобой?
- Тогда ты... - Мира улыбалась от радости.
- На самом деле я согласен с твоей подругой. Нам надо подождать, пока мы не
поженимся.
- Ты шутишь! Почему? Почему ты согласен с Розали?
Для того чтобы досадить мне или у тебя есть какая-то причина, может быть, ты потерял
ко мне интерес?
Фолкнер прервал ее тираду долгим поцелуем.
- Скажи, это похоже на разочарование? Я думаю, моя любовь к тебе никогда не
ослабеет. Но учти, в следующий раз мы будем заниматься любовью, только когда я стану
твоим законным мужем.
Мира согласилась с Джулианой. Да, она была права, утверждая, что Фолкнеры упрямы
и сентиментальны.
- Есть еще одна причина, дорогая, - добавил он мягко. - Мне надо ненадолго уехать по
делам...
- Куда?
- В Лондон. Ты все равно будешь очень занята в мое отсутствие, составляя свадебные
планы с Розали и Джулианой.
Мира молчала. В ее голове теснилась тысяча вопросов которые рвались наружу. Ей не
хотелось показывать, как сильно расстроило ее известие об отъезде Алека. Он полюбил
сильную и независимую женщину, и она не хочет превратиться в беспомощное создание,
нуждающееся в постоянных утешениях.
- Ты прав, - спокойно согласилась Мира, - я буду очень занята.
- У меня в Лондоне несколько важных дел.
- Да, понимаю. Несколько последних свиданий. - Мира не хотела так говорить, но
слова сами сорвались с языка.
Боже, как стыдно. Она ведет себя как ревнивица... Что только делает любовь с
женским характером!
- Что ты хотела этим сказать?
- Ничего. Совсем ничего.
- Ты думаешь, я собираюсь в последний раз погулять по чужим постелям, прежде чем
навеки привязаться к твоей?
- Для помолвленных мужчин это не такая уж большая редкость.
- Черт побери, Мира, что ты такое говоришь?! Ради Бога, перестань. Вместо того чтобы
бездоказательно обвинять меня, могла бы спросить, зачем я туда еду?
- Зачем же ты едешь в Лондон? - спросила она без всякого интереса, так как ответ был
ей не важен.
Алек не отвечал. Он смотрел на нее, задумавшись о чем-то своем, и Мира поняла, как
глубоко задела его своими неосторожными словами. Фолкнер был убежден, что она верит в
него больше, чем кто бы то ни было, но предположила худшее. Вчера он обещал ей, что
никогда не осудит ее, и уже сегодня Мира несправедливо осудила его, как и все остальные.
- Алек, - мягко произнесла Мира, кладя руку на его плечо. Она чувствовала, как
напряглись его мышцы от легкого прикосновения ее пальцев, выдавая волнение и нежность,
идущую из самой глубины души. - Я сказала не подумав.
Конечно, я доверяю тебе. Но когда дело касается тебя, я становлюсь ужасно
ревнивой... Ты должен понять, что все это для меня так же ново, как и для тебя. Я никогда
раньше никого не любила, мне еще предстоит многому научиться. - Говоря это. Мира еще
ближе придвинулась к нему. - Мы так мало времени проводим вместе... Не обижайся на
мою глупость. - Она поцеловала Алека в пульсирующую жилку на шее. - Скажи, зачем ты
едешь в Лондон и оставляешь меня одну?
Нежность Миры, ее беззащитность, проникновенные слова смягчили Алека.
Безусловно, она обладала талантом рассеивать его злость; она очаровывала, убеждала так
вдохновенно, что он не мог возражать.
- Это касается Холта. - Алек положил ее руки себе па плечи. - Есть надежда, что мы с
Карром сумеем найти убийцу или по крайней мере узнаем причину странной гибели...
- Нет! - испугалась Мира. Конечно, было глупо страшиться будущего, но она слишком
хорошо знала, сколь мимолетно бывает счастье, как легко потерять его. Так случалось
раньше, и на душе у Миры было нелегко. А что, если и на этот раз счастье оставит ее? -
Алек, прошу тебя, не уезжай.
Ты хочешь отомстить за то, что навсегда осталось в прошлом.
- Я не хочу мстить. Мне нужны ответы на волнующие меня вопросы - только и всего.
- Ты не можешь вернуть Холта, даже получив самые исчерпывающие ответы. Они
ничего не изменят. Конечно, с моей стороны эгоистично так говорить, но сейчас ты нужен
мне, а не ему. Я знаю, он был твоим лучшим другом, но все же...
- Мы были как родные братья, - спокойно сказал Алек. - Ты не поймешь, как много он
значил для меня. Ты еще не знаешь, что чувствуешь, когда умирает самый близкий тебе
человек... Умирает так недостойно, так неожиданно.
Мира побледнела, в ее глазах заблестели слезы. Странное чувство охватило ее: смесь
страха и безысходного гнева.
Ей было знакомо это чувство. Ее мать умерла более недостойно, чем Холт Фолкнер...
Впрочем, она прожила всю свою жизнь столь же отвратительно.
- Ты прав, мне неизвестны такие чувства. - Мира отошла в другую часть комнаты. - Я
не имею ни права, ни возможности препятствовать тебе. Единственное, о чем я прошу, не
ввязывайся в опасные истории.
Впервые за время их знакомства Алек не мог понять ее состояния и прочесть мысли,
которые обычно всегда отражались на ее лице.
- Конечно, я не буду рисковать без необходимости. Я только поговорю с несколькими
людьми, нанесу несколько визитов, задам вопросы.
Мира согласно кивнула, но ее лицо было серьезно, словно она догадывалась, что его
слова далеки от правды. Алек не улыбнулся, раздумывая, что бы она сказала, если бы знала,
куда он на самом деле уезжает.
Послышались шаги Розали, означающие, что пятнадцать минут истекли. Алек с
раздражением посмотрел на дверь.
- Я скажу ей, что мы еще не закончили разговор.
Мира покачала головой;
- Не нужно.
- Черт побери! Я не собираюсь уезжать, так и не разобравшись с нашими делами.
- Нам нечего больше обсуждать. Ты уезжаешь.., я остаюсь... Я буду здесь, пока ты не
вернешься.
Эти слова поразили Алека. Ему показалось, что она ускользает от него, что он теряет
Миру. Кто из них двоих больше нуждается в поддержке - он или она?
- Мира...
Но его перебила Розали, вошедшая с лукавой улыбкой на устах:
- Я думаю, вы неплохо провели время вдвоем.
Последовала долгая тяжелая пауза.
- Как обычно, - опомнился Алек.
Чувствуя, что обстановка крайне напряжена, Розали смотрела то на отчужденное
выражение лица Миры, то на непроницаемое Алека. Больше молчать было неприлично, и
Розали предложила:
- Может быть, мне прийти попозже?
- Нет, спасибо, - сказал Алек, постепенно выходя из задумчивости. - Похоже, наш
разговор окончен. Леди Беркли, вас я тоже хочу уведомить, что уезжаю в Лондон и сейчас
хотел бы поговорить с вашим мужем.
- Я.., конечно. Он в библиотеке. Я провожу вас к нему, растерянно предложила Розали.
- Я бы хотела, чтобы меня не беспокоили в ближайшее время, - сказала Мира голосом,
лишенным всяких эмоций.
- Конечно. - Розали была очень удивлена и поспешила проводить Алека к мужу.
- До свидания, - попрощался Алек, его взгляд встретился со взглядом Миры. Она
ничего не ответила. При всем желании она не могла произнести ни звука.
Мира села на диван, подобрав под себя ноги и облокотившись на подушку. Ничего не
видя, она уставилась в одну точку, в голове снова и снова звучали его слова:
"Ты еще не знаешь, как тяжело.., потерять самого близкого человека.., недостойно..,
неожиданно..."
На самом деле Алеку была незнакома вся глубина подобных переживаний, но Мира
отчетливо помнила их. Женщины более ранимы, их легче сломать. Перед глазами Миры
возникли эпизоды из жизни публичного дома, в котором работала ее мать. Она помнила
каждую деталь. Содержательница борделя была толстой и злобной женщиной... "Мадам" -
так звали ее в лицо, а за глаза "аббатисой" или "гадиной".
Мадам позволяла Мирей спать в темном углу, где ее никто не видел. Тихая и
незаметная, она лежала около печки на кухне, слыша крики и гам, несущиеся сверху, пьяный
смех, надрывные голоса.
Она редко видела свою мать, так как днем гуляла по деревне и окрестным полям, а
ночью спала, в то время как ее мать работала. В раннем детстве Мирей ходила в деревенскую
школу, где научилась читать, но позднее образование стало носить случайный характер.
Мирей никогда не помышляла о том, чтобы оставить мать, бордель, деревню; она просто не
знала, что существует другая жизнь.
Но однажды утром Мирей не нашла свою мать, а из разговора с Мадам поняла
немногое. Мадам кричала, грозила кривым пальцем и была очень зла. Тогда шла война, мать
Мирей арестовали вместе с другими проститутками, находящимися во время нападения в
лагере британских солдат, и вскоре ее и других пленных казнили. По мнению Мадам, со
стороны матери Мирей было нехорошо поступать столь непатриотично, но хуже всего, что в
заведении Мадам почти не осталось проституток.
Через некоторое время Мадам заявила, что Мирей будет работать наверху. Девочка
была напугана, она не имела ни малейшего представления о том, чем занималась ее мать.
Она боялась верхних этажей, их темноты, бархатных портьер, странных запахов. Мирей
плакала, брыкалась, кричала, и в тот момент, когда силы уже начали оставлять ее, в комнату
вошел высокий худой кареглазый незнакомец. Он отпихнул Мадам и сказал:
- Ищите себе другую жертву. Больше у вас не будет работать ни одна Жермен.
Он повернулся к Мирей. Девочка смущенно молчала, а незнакомец, которого она
никогда прежде не видела, смотрел на нее с большой любовью и нежностью.
- Господи, ты такая маленькая для своих двенадцати лет, - произнес он и поднял ее под
мышки. Она болтала ногами, пока мужчина оценивающе разглядывал ее. Потом он
ободряюще улыбнулся. - Ты еще маленькая для имени Мирей. Я буду звать тебя Мирой,
пока не подрастешь. Ты знаешь, что я твой сводный брат?
До сих пор для Миры оставалось загадкой, почему Гином забрал ее с собой и заботился
о ней. По всему было ясно, что его чувства к ней искренни. Но она никогда не видела, чтобы
он проявлял внимание и заботу к кому-нибудь еще.
Может быть, дело было в том, что Мира оказалась его единственной родней; кроме
того, они вместе участвовали во многих темных делах, и пока она не повзрослела, полностью
зависела от него.
Мать умерла недостойно, а несколькими годами позже Гийом неожиданно пропал...
Оба родных человека покинули ее, и Мира отчетливо понимала, чего боится на этот раз: она
боялась, что ее опять оставят одну.
В то же утро Алек получил от Карра записку: "Алек, начну с имени - Том Мемери,
мелкий скупщик краденого, с которым Холт несколько раз виделся в "Раммере". В
настоящее время находится в пансионате..." Несмотря на серьезное содержание записки,
Алек улыбнулся слову "пансионат", под которым подразумевалась тюрьма. "Но в каком? И
даже если мы его найдем, то как заставим петь эту канарейку? К.Ф.".
Хотя у Алека было много солидных связей, он не имел знакомых в тюремных
комиссиях или в суде. Знакомых адвокатов было больше чем достаточно, Фолкнеры не раз
прибегали к их услугам, но ни один адвокат не сможет предоставить Алеку необходимую
информацию. В этом деле содействие мог бы оказать Рэнд Беркли. Алек припоминал, что
ему встречалась фамилия Беркли в связи с судебными заведениями. Они дружески
поболтали с Рэндом на ничего не значащие темы, потом Алек задал интересующий его
вопрос.
- Да, - ответил Рэнд, и в его глазах блеснуло любопытство, а лицо расплылось в
улыбке. - Мой старший дядя Хорас - судья. Я думаю, у него есть доступ к документам, и он
согласится проделать для нас маленькую работу, если будут учтены его интересы. Беркли
всегда с радостью помогают хорошим людям.
- Мемери, - Алек протянул Рэнду бумажку с написанной на ней фамилией, - скупщик
краденого. Я хотел бы заключить с ним выгодную сделку. Твой дядя закроет на это глаза?
- Уверен. Но должен предупредить тебя, что он будет ждать ответной благодарности.
- Иного я и не предполагал.
Рэнд улыбнулся, посмотрел на закрытую дверь и продолжил несколько тише:
- Не могу представить, что Мирей приняла известие о твоем отъезде спокойно.
- Конечно, нет. Но мне кажется, мое пребывание здесь не очень нужно - женщины
будут планировать свадебную церемонию, обсуждать платья, прически и так далее, а для
мужчины главное - появиться перед алтарем.
Рэнд от души рассмеялся.
- Я согласен с тобой. Могу сказать, что из своего жизненного опыта я вынес одно:
женщины убеждены, что внимание к ним должно проявляться в интересе к цвету оборок на
их платье. Бог знает, почему так происходит? Я мог бы дать тебе несколько подходящих
советов...
- Только если это не обязывает меня следовать им.
- За неделю до нашей свадьбы Розали была очень взволнованной. Слезы, обиды и тому
подобное. Она все принимала близко к сердцу и нуждалась в постоянной поддержке. Я
слышал, что все невесты бывают такие. Может быть, тебе следовало бы...
- Следовало бы что?
По тону собеседника Рэнд понял, что ему лучше не давать советы, пока его об этом не
попросят, - Ты очень упрям, Фолкнер, - смущенно пробормотал Рэнд. Было ясно, что Алек
не потерпит вмешательства в его отношения с Мирой, даже если это говорилось от души.
Для того, чтобы между Беркли и Фолкнерами возникла крепкая дружба, на что очень
надеялся Рэнд, лучше сейчас держать язык за зубами и оставить Алека разбираться со
своими делами самостоятельно. - Думаю, тебе надо ехать в Лондон прямо сейчас. У тебя
впереди много неприятной работы. Бог свидетель, я тебе не завидую.
Если место, именуемое адом, существует, то Ньюгейт является его земным
воплощением. Эта тюрьма - олицетворение несчастья: заполненная нищими и бродягами,
самым жутким отребьем общества. Может быть, среди них есть и те, кто не потерял еще
своего человеческого облика, но надежды на это мало. Через несколько месяцев,
проведенных в Ньюгейте, самый честный и порядочный человек мог превратиться в
отъявленного убийцу или маньяка.
Всех заключенных там содержали вместе: новичков, поступивших за мелкое
мошенничество, и безжалостных убийц, бывших тут не в первый раз, ждущих приговора, и
тех, кому пожизненный приговор уже был вынесен, сильные рядом со слабыми, старые
вместе с молодыми. Они жили в темных, мрачных камерах, полных грязи, невыносимой
вони, вшей и тараканов. Алек не смог не закашляться, когда их с Карром провели в Ньюгейт,
где каменные стены впитали в себя все человеческие запахи, сколько бы их ни терли и ни
мыли.
- От нас будет вонять целую неделю, - не сдержался Карр, с испугом оглядываясь
вокруг.
Алек кивнул, подавляя гримасу отвращения:
- Мы с тобой сумасшедшие. Никто не приходит в Ньюгейт по своей воле.
Карру было не до шуток. Он испуганно смотрел на тюремщика, который вел их по
длинным переходам и коридорам.
Они прошли мимо шумных камер, заполненных изголодавшимися людьми, которые
требовали вина и мяса, выкрикивали им вслед ругательства - худые, измученные, с каждым
днем теряющие силы люди. Лицо Карра стало мрачным и непрон
...Закладка в соц.сетях
