Жанр: Любовные романы
Любовник леди софии
...тоятельно и в движение ее приводили только
ловкие руки кукловода.
- Когда вы передумали? - спросил ее Росс.
Боже, она была больше не в силах что-либо от него скрывать! Ему ничего не
стоило, словно разорванные одежды, сорвать
с нее остатки былой гордости, оставить ее душу обнаженной перед всем миром,
исторгнуть у нее признание.
- Когда вас ранило, - произнесла она сдавленным голосом, - мне захотелось вам
помочь... Мне было страшно при
мысли, что кто-то может причинить вам боль. И в особенности я сама.
Она говорила с трудом, чувствуя, как волнение сжимает ей грудь. Откуда-то из
глубины у нее вырвался стон - это его
теплые пальцы скользнули под корсаж. Росс взял в ладонь ее грудь и принялся
нежно поглаживать сосок, пока он не набух и
не напрягся, превратившись в крепкий розовый бутон. И все же, казалось, он
ласкал ее не для того, чтобы возбудить, а
словно желая напомнить о той близости, которая уже существовала между ними всего
несколькими часами раньше. София
почувствовала, что кожа ее словно пылает огнем. Разморенная этим жаром, она
откинулась на Росса, не в силах даже
пошевелиться.
Росс присел на кровать и бережным движением повернул Софию к себе. Она
подняла глаза и увидела, что его рот сжат,
словно Росс только что принял на себя болезненный удар.
- Я не знаю, что произошло в прошлом, - глухо произнес он. - Я не помню
вашего брата. Однако я обещаю вам
выяснить, что, собственно, с ним произошло. И если окажется, что я действительно
повинен в том, о чем вы только что мне
рассказали, я приму на себя вину и всю ответственность за содеянное.
Его пальцы продолжали ласкать ей грудь, словно он не мог побороть в себе
желание еще и еще раз прикоснуться к ее
телу.
- Ну а пока я прошу вас лишь об одном: не покидайте меня, пока я не узнаю
всей правды. Обещаете, что останетесь со
мной, а, София?
Она кивнула, сопроводив свой кивок судорожным стоном. Росс убрал влажные
пряди волос от ее лица и, склонившись
над ней, припал к ее губам долгим и горячим поцелуем.
- Но ведь я обманула вас, - прошептала София. - Неужели после этого вы все
еще хотите меня?
- Что заставляет вас думать, будто в моей власти абсолютно все, даже мое
сердце? Я такой, как и все другие люди,
София, - прошептал он и сильнее прижал ее к себе.
Она тотчас почувствовала, как напряжение предыдущих минут покинуло ее,
оставив парить в облаках блаженства. Росс
знал правду, и все-таки он ее не отверг. Это с трудом укладывалось у нее в
голове. София зарылась лицом ему в сюртук,
вдыхая легкий запах табака, который впитался в ткань в накуренной бильярдной.
Росс нежно обнял ее:
- Это ожесточение, которое вы носили в своем сердце долгие годы... от него
будет нелегко избавиться...
- Уже избавилась, - ответила София и со вздохом опустила голову ему на плечо.
- Все это время я мечтала отомстить
несуществующему человеку. Вы ведь совсем не тот, кого я ожидала увидеть.
- Старого напыщенного индюка, в парике и с трубкой во рту, - завершил он ее
мысль, вспомнив слова, произнесен ные
ею в самый первый день.
София ответила ему грустной улыбкой:
- Вы разрушили все мои планы. Я просто не могла не влюбиться в вас.
Казалось, ее слова отнюдь не обрадовали Росса.
- Но что, если я действительно и есть тот самый черствый и бездушный судья,
который обрек вашего брата на верную
гибель? - спросил он, и в глазах его читалась тревога. - Когда я десять лет
назад только пришел работать на Боу-стрит, у
меня как у судьи не было никакого опыта. И первое время я основывал свои
суждения на опыте тех судей, которые работа ли
там до меня. Мне казалось, что правильнее всего будет четко следовать
выработанным ими процедурам. Лишь позднее я стал
прислушиваться к голосу собственного сердца и вести дела так, как мне казалось
единственно правильным и
целесообразным. Признаюсь, поначалу я бывал чересчур суров при вынесении
приговоров, подчас не видя в преступниках,
которые представали передо мной, людей с их нелегкими судьбами. - Он тяжело
вздохнул. - И все равно никак не могу
себе представить, чтобы я отправил обыкновенного карманника на каторжное судно.
София молчала, не зная, что ему ответить.
Его пальцы нежно следовали линии ее четко очерченных бровей.
- Раньше я никогда не позволял себе сожалеть о прошлом. Подобные вещи тщетны,
а от тяжких раздумий можно сойти с
ума. Но сегодня я впервые за много лет пожалел о том, что мое будущее зависит от
ошибки, некогда допущенной мной в
прошлом. Имею ли я право просить вас о том, чтобы вы простили мне смерть вашего
брата? Да и как можно искупить
подобную вину? И вместе с тем мне страшно подумать о том, что я могу вас
потерять.
- Но я уже простила вас, - прошептала София. - Кому, как не мне, знать, как
вы добры. Ведь вы строги к себе так, как
ни к кому другому. Да и вообще, как я могу отказать вам в прощении после того,
как вы сами даровали свое прощение мне?
В ответ на ее слова Росс печально покачал головой:
- Каковы бы ни были ваши первоначальные намерения, вы не сделали ничего
дурного. Наоборот, вы всячески
заботились обо мне.
- Я пыталась заставить вас полюбить меня, - возразила София. - Чтобы потом
разбить вам сердце.
- Не имею ничего против первой половины вашего плана, - сухо заметил Росс. -
А вот что касается второй, то тут я
совершенно не согласен.
Услышав эти слова, София слабо улыбнулась и, обняв за шею, зарылась лицом ему
в грудь.
- И я тоже.
Росс нежно поцеловал ее. Казалось, им обоим было понятно, что, несмотря на
всю их взаимную симпатию, дорога к
счастью, которую им еще предстоит пройти, окажется нелегкой и тернистой, Им
обоим пригодится умение прощать, идти на
уступки, доверять друг другу. София попыталась ответить на его поцелуи со всей
страстью, но Росс отстранился и взял ее
лицо в ладони.
- Сегодня я вас оставлю одну, - прошептал он, нежно поглаживая ей виски. -
Когда мы с вами наконец окажемся в
одной постели, я не хотел бы, чтобы потом кто-то из нас горько пожалел об этом.
- Мне не о чем сожалеть, - с пылом возразила София. - Я знаю, что вы не
станете упрекать меня в том, как некрасиво
я пыталась поступить по отношению к вам. А ведь именно этого я боялась больше
всего, Прошу вас, останьтесь сегодня со
мной.
Но Росс покачал головой:
- Нет, сначала я должен выяснить правду о вашем брате. И как только у меня в
руках будут все необходимые факты, мы
решим, как нам поступить.
София повернулась к нему и поцеловала его теплую сильную ладонь.
- Прошу вас, останьтесь. Помогите мне забыть все, что было в моей жизни до
вас.
- О Боже! - застонал Росс и вскочил с постели, будто это было не ложе любви,
а дыба. - Вы требуете от меня больше,
чем в силах вынести. Прошу вас, не надо усложнять наши и без того сложные
отношения.
София видела, что должна как-то помочь ему в этом решении, но ее мучительно
тянуло к нему, и она, хотя и понимала,
что не должна этого делать, вновь повторила свою мольбу:
- Не уходите, останьтесь, умоляю вас! Мы не будем спать вместе, если этого
вам так не хочется. Просто подержите меня
в объятиях, пока я не усну.
Росс вновь издал стон отчаяния и решительно направился к двери.
- Вы сами отлично знаете, что произойдет, стоит нам лечь в постель. Не
пройдет и пяти минут, как вы окажетесь на
спине, а ваши пятки в воздухе.
Его грубоватая реплика отозвалась во всем ее теле сладкой истомой.
- Росс...
- Заприте за мной дверь, - пробормотал он и, даже не обернувшись на нее,
вышел вон.
Проспав почти до обеда, Мэтью Кэннон решил провести день за карточным столом
в павильоне возле озера. Однако не
успел он выйти во двор сквозь задние двери особняка, как его нагнал Росс.
- Доброе утро, Мэтью, - приветливо произнес он, кладя руку на плечо младшему
брату. Мэтью слегка отпрянул, но
легкое похлопывание тотчас превратилось в мертвую хватку. - Вижу, что ты наконец
встал. Почему бы тебе не составить
мне компанию и не пройти в мой кабинет? Мне сегодня почему-то совсем не хочется
работать там одному.
Мэтью подозрительно покосился на брата:
- Может, зайду попозже. А сейчас я должен развлекать друзей. Надеюсь, ты не
хочешь, чтобы меня считали
негостеприимным хозяином?
Росс одарил его холодной улыбкой.
- Думаю, они вполне какое-то время обойдутся и без тебя, - произнес он и
неприязненно покосился на приятелей брата.
- Можете ступать по своим делам, джентльмены. Мой брат присоединится к вам чуть
позже.
Схватив упирающегося Мэтью за рукав, он потащил его по коридору в свой
домашний кабинет.
- Что ты себе позволяешь? Что происходит? - кипятился младший брат, пытаясь
высвободиться из его железной
хватки. - Черт побери, ты сейчас оторвешь мне рукав!
- Зайдем вот сюда, - спокойно отреагировал Росс, заталкивая брата в кабинет и
закрывая за собой массивную дубовую
дверь.
Оскорбленный в лучших чувствах, Мэтью принялся демонстративно разглаживать
рукава и лацканы сюртука.
Росс обвел глазами кабинет - помещение оставалось точно таким же, что и при
жизни отца. Это была небольшая, помужски
строгая, но вместе с тем уютная комната, вдоль стен которой выстроились
дубовые шкафы с книгами. Перед
тройным окном стояло французское бюро, а перед ним - кресло. Росс сразу же
вспомнил отца - как тот сидел за этим
столом т писал письма или просиживал вечерами, склонившись над бухгалтерскими
книгами, - и ему тотчас стадо немного
грустно. Он никак не мог избавиться от чувства, что подвел отца, потому что
позволил младшему брату вырасти в
никчемного себялюбца, которого не интересовало ничего, кроме развлечений.
Мэтью тоже нахмурился:
- Ты смотришь на меня так, словно я какой-нибудь карманник, которого надо
поскорее поместить в Ньюгейт.
- Ну, Ньюгейт показался бы тебе сущим раем по сравнению с тем, куда я бы тебя
с удовольствием отправил, будь это в
моей власти!
Почувствовав в голосе брата едва сдерживаемую ярость, Мэтью театрально
вздохнул:
- Ну хорошо, приношу извинения за то, что я позволил себе вчера вечером. Как
я догадываюсь, мисс Сидней уже
предложила свою версию случившегося. Готов поспорить, что эта особа изобразила
себя этакой несчастной невинной
овечкой. Ну хорошо, хорошо, каюсь, я тоже виноват, выпил немного лишнего. Просто
мой друг Хэтфилд открыл бутылку
превосходного бренди, и мне слегка ударило в голову.
И, приняв слегка усталый вид, Мэтью принялся расхаживать по комнате. Подойдя
к старому глобусу, он, словно от нечего
делать принялся крутить его.
- Нет, Мэтью. Твое объяснение меня не устраивает. Но ты угадал, я
действительно намерен обсудить с тобой твое
вчерашнее поведение. Однако сначала мы займемся другим делом, о котором мне лишь
недавно стало известно.
- Что ты имеешь в виду? - Было видно, что Мэтью слегка озадачен.
- Сегодня утром у меня состоялся разговор с мистером Таннером.
- И кто такой этот Таннер?
Росс раздраженно тряхнул головой:
- Агент, занимающийся нашей недвижимостью. Вот уже десять лет, как он ведет
все дела, касающиеся этого дома и
земельной собственности.
- И ты уже успел встретиться с ним сегодня утром? Боже, признайся, ты когданибудь
отдыхаешь? Если честно, у меня
нет ни малейшего желания обсуждать такие безделицы, как всякие там финансовые
дела...
- Это не безделица, - прервал его Росс. - И не имеет никакого отношения к
деньгам. Дело в другом. Оказывается, к
Таннеру обратился один из наших арендаторов с жалобой на то, что его незамужняя
дочь беременна.
Во взгляде Мэтью появилась настороженность.
- И какое, позвольте спросить, это имеет отношение ко мне, если деревенская
девка вдруг нагуляла себе брюхо?
- Ее семья утверждает, что отец будущего ребенка - ты.
Росс внимательно наблюдал за лицом брата. К своему разочарованию, он заметил,
как по лицу Мэтью промелькнула тень
вины и он даже негромко выругался.
- Их фамилия - Ранн. Так ты соблазнил эту девушку или нет?
Лицо брата перекосила злобная гримаса.
- Никого я не соблазнял. Это было взаимное желание. Она сама захотела меня, и
я, как джентльмен, не смог ей отказать.
Так что, смею думать, хуже от этого никому не стало.
- Никому? - Росс не поверил собственным ушам. - Таннер говорит, что этой
девушке нет еще и шестнадцати. Мэтью,
неужели ты не понимаешь, что воспользовался ее невинностью и вдобавок наградил
ее ребенком, у которого никогда не
будет отца?! Я уж не говорю о том, что ты предал Айону.
Но Мэтью и не думал раскаиваться.
- Можно подумать, я один такой. Все так делают. Да я могу назвать тебе дюжину
мужчин, которые ищут себе
удовольствия на стороне. А если при этом появляется незаконнорожденный отпрыск -
что ж, с этим ничего не поделаешь. В
конце концов, это ее забота, а не моя.
Росс был одновременно взбешен и шокирован цинизмом родного брата. Более того,
он не мог не отметить про себя, что
Мэтью поступил с девушкой точно так же, как когда-то возлюбленный Софии обошелся
с ней, - то есть воспользовался ее
неопытностью, а затем обманул и бросил.
- Боже, - негромко произнес он, - что мне с тобой делать? Неужели у тебя нет
совести, чувства ответственности?
- Совесть и ответственность - это по твоей части, братец. - Мэтью снова с
равнодушным видом принялся крутить
глобус. Тот подрагивал, кружась вокруг своей оси. - Тебя вечно ставили мне в
пример как олицетворение высоких
моральных качеств. Сэр Росс - ходячее воплощение мужской чести и благородства.
Ну кто способен тягаться с ним по
части нравственных принципов? Но, разрази меня гром, я и не собираюсь этого
делать. Кстати, я отнюдь не завидую твоей
пресной, безвкусной жизни. В отличие от тебя я знаю, что такое страсть, что
такое потребности настоящего мужчины, и, Бог
свидетель, я не собираюсь делать из себя монаха! Покуда жив, буду брать от этой
жизни все, что смогу!
- Но что мешает тебе получать от жизни удовольствия на супружеском ложе? -
язвительно спросил Росс.
Мэтью закатил глаза:
- Боже, Айона наскучила мне уже через месяц после того, как мы поженились! Да
и вообще, не может мужчина
обходиться одной-единственной женщиной. Как говорится, разнообразие- это острая
приправа к нашей пресной жизни.
Росса так и подмывало надрать этому доморощенному ловеласу уши. Однако
упрямое выражение лица Мэтью служило
доказательством тому, что он и не думает раскаиваться в своем поступке. Судя по
всему, он никогда не научится отвечать за
свои действия.
- И сколько же тебе нужно этого разнообразия? - поинтересовался он, а когда
Мэтью проигнорировал вопрос, уточнил:
- Скольких женщин ты уже успел соблазнить, помимо этой несчастной девушки?
Было видно, что Мэтью даже рад такому вопросу.
- Трудно сказать, - произнес он с насмешливой улыбкой. - Девять, десять, всех
их разве упомнишь?
- Мне нужен список имен.
- Это еще зачем?
- Хочу проверить, не произвел ли ты на свет еще незаконных детей. А если
произвел, то тебе придется позаботиться об
их благоденствии и образовании.
- Можно подумать, у меня есть лишние деньги, - недовольно фыркнул Мэтыо. -
Если, конечно, ты не выделишь мне
некую сумму на эти нужды.
- Мэтью! - В голосе Росса слышалась угроза.
Тот в насмешливом жесте поднял руки:
- Ну хорошо, сдаюсь. Если тебе так хочется, можешь в поисках моих незаконных
детей прочесать всю округу. Можешь
отнять у меня последние гроши. Ну а теперь позволь я пойду к моим друзьям.
- Погоди. Ты должен знать кое-что еще. Отныне твой праздный, бесцельный образ
жизни окончен. Никаких вечеров в
клубе, никакого прикладывания к рюмке. Можешь забыть о картах и женщинах. А если
ты только попробуешь наведаться в
свои любимые заведения, то обнаружишь, что тебя там уже не ждут. Тебе больше не
видать кредита как собственных ушей,
где бы ты о нем ни просил. Я поставлю всех владельцев магазинов и ресторанов в
известность, что отныне не несу
ответственности за твои долги.
- Ты не посмеешь! - взорвался Мэтью.
- Еще как посмею, - спокойно возразил Росс. - С сегодняшнего дня ты будешь
зарабатывать себе на жизнь.
- Зарабатывать? - Казалось, будто Мэтью это слово незнакомо. - Но что,
позволь тебя спросить, я буду делать? Я ведь
ничего не умею - я ведь все-таки джентльмен, черт подери!
- Я подыщу для тебя что-нибудь подходящее! - хмуро заверил его старший брат.
- Я буду не я, если не научу тебя
отвечать за свои поступки, чего бы мне это ни стоило.
- Будь жив отец, ты бы никогда не осмелился на такое!
- Будь жив отец, я бы уже давно это сделал, - процедил Росс сквозь зубы. -
Так что в этом есть частично и моя вина. Я
слишком много занимался делами Боу-стрит и перестал обращать на тебя внимание. А
жаль. Однако отныне все будет подругому.
Мэтью разразился потоком ругательств. Взбешенный решением брата, он подошел к
бару, плеснул в стакан бренди и
одним глотком, словно это было горькое лекарство, отправил напиток себе в горло,
после чего вновь наполнил стакан.
Обжигающий напиток придал ему мужества. Сделав несколько глубоких вдохов, он
сердито уставился в спокойное лицо
Росса:
- Ты расскажешь Айоне?
- Нет. Но я не стану ей лгать, если она вдруг начнет задавать мне вопросы,
усомнившись в твоей верности.
- Ну ладно. Моя жена не станет задавать вопросов - вряд ли ей захочется
услышать на них ответы.
- Что ж, наверное, так ей лучше, - пробормотал Росс. Сделав еще один глоток
бренди, Мэтью задумчиво покрутил в
стакане янтарную жидкость.
- Надеюсь, это все.
- Нет, - промолвил Росс. - Осталась еще одна вещь.
- Твое поведение по отношению к мисс Сидней.
- Я уже извинился перед тобой. Чего еще ты от меня ждешь - чтобы я, не вынеся
позора, перерезал себе вены?
- Ну, это ни к чему. Я всего лишь хочу еще раз напомнить тебе, что отныне ты
должен обходиться с ней с предельной
учтивостью.
- Интересно, какую же такую предельную учтивость я должен проявлять по
отношению к прислуге?
- Ей осталось недолго ходить в прислугах.
- Мэтью изумленно выгнул бровь:
- То есть ты намерен ее уволить? Я тебя правильно понял?
Росс буквально пронзил его взглядом.
- Нет, я намерен жениться на ней. Если, конечно, она ответит согласием.
Мэтью растерянно посмотрел на него. На его лице читалось явное
замешательство.
- Господи, этого нам только не хватало! - хрипло воскликнул он и поспешил
опуститься на ближайший стул, после
чего, выкатив глаза так, что стали видны белки, уставился на Росса: - Ты
серьезно? Но ведь это безумие чистейшей воды.
Или ты вознамерился сделать из себя посмешище? Где это видано - представитель
семейства Кэннон женится на служанке?
Ради Бога, найди себе кого-то другого. Она ведь просто женщина - найдутся сотни
таких же, как и она, готовых с радостью
занять ее место!
Росс с трудом удержался от того, чтобы не накинуться на брата с кулаками.
Вместо этого он крепко ухватился за край
бюро, закрыл глаза и попытался взять себя в руки. После чего повернулся к брату
и одарил его испепеляющим взглядом.
- После стольких лет, когда я был совершенно один в целом мире, ты требуешь
от меня, чтобы я отказался от женщины,
которая спасла меня от одиночества?
Мэтью ухватился за эти слова:
- А я что тебе говорю? Ты столько лет вел монашескую жизнь, что едва с ума не
сошел от воздержания. Любая женщина
покажется тебе желанной. Поверь мне, эта особа недостойна твоей любви. Она
вульгарна, в ней нет утонченности, вкуса, она
никто, у нее ни родных, ни близких! Сделай ее своей любовницей, если она тебе
нравится. Но я, как брат, советую тебе
поостеречься от женитьбы на ней. Помяни мое слово - она тебе скоро наскучит, и
тогда ты поймешь, что совершил ошибку,
но будет поздно, и до конца своих дней ты будешь в оковах брака с ней.
Неожиданно гнев отпустил Росса. Он не испытывал к родному брату ничего, кроме
жалости. Нет, Мэтью никогда не
узнать, что такое настоящая страсть. Ему ведомо лишь пустое волокитство. И он
проведет всю свою жизнь
неудовлетворенным, мучаясь этой пустотой, не зная, чем ее наполнить. В конечном
итоге он станет предаваться
противоестественным удовольствиям и будет пытаться убедить себя, что нашел то,
что искал.
- Я не стану разубеждать тебя, думай о ней что хочешь, - негромко произнес
он. - Однако предупреждаю - если я
услышу от тебя хотя бы одно слово в ее адрес, которое прозвучит как
оскорбительное, обещаю, я тебя кастрирую. Медленно
и мучительно.
Глава 11
В субботу вечером состоялся костюмированный бал. Гостям, забывшим захватить с
собой маскарадные костюмы, раздали
простые, черные или белые, шелковые маски. Однако большинство все же
позаботились о костюмах заранее, сшив наряды
специально для этого случая. София была поражена их разнообразием, равно и
фантазией тех, кто их надел, - здесь были и
перья, и драгоценные камни, и вышивка. Скрытые за костюмами и масками, гости
флиртовали без оглядки.
Кто есть кто - это станет известно только в полночь, когда маски будут
сорваны, после чего последует изысканный
ужин.
София стояла у дверей гостиной, любуясь пышным разнообразием маскарадных
нарядов. Гости как раз исполняли
церемонный менуэт, кавалеры отвешивали учтивые поклоны дамам, дамы склонялись в
изящных реверансах. На дамах были
платья модных ярких и насыщенных цветов, в то время как костюмы джентльменов
были в основном выдержаны в
традиционной черно-белой вечерней гамме. Дубовые полы по этому случаю были
начищены до блеска и отражали
ослепительный блеск люстр, от чего весь зал, казалось, был наполнен магическим
сиянием. Воздух был насыщен ароматами
цветов и духов, и только вечерний ветер, который проникал сюда из оранжереи и
холла, приносил с собой приятную
прохладу.
Комнаты, что располагались за залом, тоже были полны гостей - здесь играли в
карты или на бильярде, пили
шампанское или же лакомились деликатесами вроде паштета из устриц, сандвичей с
омаром и пропитанных ромом
пирожных. Вспомнив о предстоящем ужине, София решила вернуться на кухню и
проследить за тем, чтобы приготовления к
нему шли полным ходом. Стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания, она
вышла на дорожку, огибавшую дом.
Ночной воздух был свеж и прохладен. София глубоко вздохнула и лишь повыше
подняла воротник своего темного платья.
Проходя, мимо окруженной колоннадой оранжереи, София, к своему великому
удивлению, обнаружила там виновника
торжества. Старый мистер Кэннон сидел в своем кресле-каталке и наблюдал за
царившим в доме весельем сквозь огромное
окно, Рядом с ним стоял лакей - судя по всему, его специально приставили
присматривать за старым и привередливым
джентльменом.
Растерянно улыбнувшись, София подошла к старику:
- Добрый вечер, мистер Кэннон. Могу я поинтересоваться у вас, почему вы
сидите здесь совсем один?
- Там слишком шумно и суетно, - ответил юбиляр. - Кроме того, фейерверк
начнется только в полночь и наблюдать
за ним отсюда лучше всего. - Мистер Кэннон на какое-то время умолк и зажмурил
глаза. - А вас я приглашаю
полюбоваться им вместе со мной, - добавил он, после чего довольно резко
обратился к лакею: - Идите принесите
шампанского. И два бокала.
- Сэр, - попыталась было возразить София, - боюсь, я не могу, я...
- Я знаю. У вас сегодня вечером много дел. Но в конце концов, это ведь мой
день рождения, и потому сегодня меня надо
всячески ублажать.
София кисло улыбнулась, однако была вынуждена подчиниться и села рядом со
стариком на каменную скамью.
- Если увидят, как я пью шампанское и наблюдаю вместе с вами за фейерверком,
боюсь, что меня уволят.
- В таком случае я найму вас к себе в секретари.
София покорно сложила на коленях руки.
- Скажите, а вы сегодня вечером не собираетесь надеть маску?
- Зачем мне она? Вряд ли это поможет кого-то обмануть - я ведь в инвалидном
кресле. - Посмотрев в окно на
танцующих, старый Кэннон презрительно фыркнул: - Я не любил маскарады, еще когда
она были в моде этак лет сорок
назад. Сегодня же они нравятся мне еще меньше.
- А я хотела бы иметь маску, - с задумчивой улыбкой произнесла София. - Тогда
я могла бы делать и говорить все,
что захочу, и никто бы меня не узнал.
Старый джентльмен пристально посмотрел на нее.
- Тогда почему вы сегодня в повседневном платье? - довольно бесцеремонно
поинтересовался он.
- Мне нет смысла наряжаться.
Старик вновь презрительно фыркнул:
- Чушь. Даже миссис Бриджуэлл надевала в торжественных случаях черное
атласное платье.
- Извините, сэр, но это мое самое элегантное платье.
- Это почему же? Или мой внук платит вам слишком маленькое жалованье?
К счастью Софии, в этот момент их разговор прервало появление лакея, который
принес поднос с шампанским и
бокалами.
- Ага, наконец-то, - проворчал мистер Кэннон. - Надеюсь, это вино из Реймса?
Оставьте здесь бутылку, а сами
ступайте в дом, думаю, там может понадобиться ваша помощь. Мисс Сидней составит
мне компанию.
Лакей отвесил почтительный поклон и удалился. София приняла из рук мистера
Кэннона шампанское. Держа бокал за
тонкую ножку, она с любопытством рассматривала янтарного цвета жидкость.
- Вам когда-нибудь доводилось пить шампанское? - поинтересовался старик.
- Лишь однажды, - призналась София. - Когда я жила у моей родственницы в
Шропшире, один сосед как-то раз
подарил мне полбутылки, которую он сам не допил. К тому времени оно уже
выдохлось, и, наверное, поэтому показалось
мне совсем невкусным. Я ожидала, что оно будет сладким.
- Это французское шампанское. Наверняка оно вам понравится. Видите, как ровно
поднимаются пузырьки? Это признак
хорошей выдержки.
София поднесла неглубокий бокал к лицу, ощущая, как пузырьки, поднявшись на
поверхность, лопаются и приятно
щекочут ей нос.
- А отчего шампанское пузырится? - спросила она задумчиво. - Наверное, тут не
обошлось без волшебства.
- Все дело в двойной ферментации, - сообщил старик будничным тоном, чем
тотчас напомнил ей Росса. - Когда-то
шампанское называли дьявольским вином из-за его взрывного характера.
София отважилась сделать один глоток кисловатого пузырящегося напитка и
поморщилась.
- И все равно я в нем ничего не нахожу, - призналась она, и старик
усмехнулся:
- А вы сделайте еще глоток. Уверяю вас, в конце концов вы распробуете его
вкус.
София хотела было возразить, что вряд ли ей подвернется новый
...Закладка в соц.сетях
