Жанр: Любовные романы
Цветы из бури
...мать... Как будто
запоминал их лица. Затем герцог быстро прошел туда, куда показывал адвокат.
Иногда сознание Кристиана на какое-то мгновение прояснялось и вновь
восстанавливалась его связь с реальностью. Когда Жерво увидел человека, к которому шел, его
как будто осенило. Он узнал его: Линдхерст... Канцлерская мантия... Кристиан вспомнил его!
Герцогу как будто открылась целая часть прожитой, но уже забытой жизни.
Линдхерст нервно барабанил пальцами по столу. Когда Жерво вошел в кабинет,
лорд-канцлер прекратил стучать и поднял глаза. Когда Линдхерст понял, что Кристиан стоит
совершенно тихо и спокойно, он облегченно вздохнул. Тревога ушла с его лица. Линдхерст
встал из-за стола и направился к герцогу, протягивая руку.
Кристиан знал его. Линдхерст считался не самым гнусным старикашкой в Палате Лордов.
Так значит, теперь он - лорд-канцлер! Лихо. Смело. Доходно. Кристиан стал смутно
вспоминать детали. Кризис консерваторов, бесконечные разговоры, споры, чувство
неопределенности... Он поморщился, но так и не вспомнил, как давно все это было. Жерво не
имел понятия и о том, что происходило после. Какое сейчас правительство, кто стоит во главе
его...
Революции, по крайней мере, не было. Это ясно. У Линдхерста другой стиль. Хотя вот
стал лорд-канцлером...
Линдхерст хлопнул Кристиана по плечу и потряс его руку. Жерво словно ударило током.
Линдхерст не сразу отдернул руку. Кристиан попытался улыбнуться.
- Неплохо выглядите, сэр! Очень хорошо!
Кристиан кивнул.
- Ну проходите, садитесь. Поговорим кое о чем. Я хочу услышать ответы на два-три
вопроса. Словом, много времени наша беседа не отнимет...
Линдхерст указал на стул перед камином, затем сам сел рядом. Кружева на его мантии
заколыхались. Он снял верхнее парадное одеяние и передал его клерку, который выскользнул в
дверь и торжественно удалился с пурпурным свертком в руках. Линдхерст водрузил на нос
очки. В комнате находилось еще несколько человек, которые стояли чуть поодаль и шуршали
бумагами.
- Несколько простых вопросов, сэр, а?
Он кинул на Кристиана взгляд, в котором было смущение и вместе с тем надежда.
Прокашлялся. Человек в парике подал ему какие-то бумажки.
С минуту Линдхерст сидел неподвижно, разглядывая разрозненные листки. Затем, не
поднимая на Жерво глаз, он спросил:
- Ваше полное имя, сэр.
Кристиан судорожно схватился руками за шишечки на подлокотниках стула. В камине
подрагивал огонь. У него дико колотилось сердце.
После неловкой паузы Линдхерст поднял на него глаза и повторил:
- Имя?
Кристиан Ричард Николас Френсис Лангленд.
Нет, он не может выговорить это вслух!
Страх стал подступать к горлу. Слова не хотели срываться с языка. У него участилось
дыхание. Жерво испуганно взглянул на Линдхерста, отчаянно пытаясь обратить шумные
выдохи в слова.
Один из находившихся в кабинете что-то быстро сказал. Кристиану эти слова показались
беспорядочным набором звуков. Ему на колени положили несколько листов бумаги и дали
перо.
Жерво дотронулся концом пера до поверхности листа. Ничего не произошло. Затем он
взял перо левой рукой. Кристиан попытался представить себе буквы, их очертания, попробовал
сообразить, с чего начать. Он искоса взглянул на Линдхерста и увидел, что тот подался вперед
и озабоченно смотрит на чистый лист бумаги.
- Вы можете написать свое имя?
Кристиан откинулся на спинку стула. Обезьяна... Страшное место... Его снова запрут
там! Он почувствовал, как немеют руки. В голове уже царил только страх, который отгонял
возникающие слова как можно дальше от языка, разбивал их и смешивал между собой,
превращая в бессмысленную груду мусора. Надежды не оставалось.
Люди в париках смотрели на Кристиана мрачно-торжественно. Ему вспомнилось его
последнее выступление в Палате Лордов. Он говорил тогда об образовании, механических
обществах, науке... И Линдхерста прекрасно помнил. Тогда он что-то торопливо писал,
очевидно, конспектируя доклад, и изредка перешептывался с соседями - обычное занятие
тори. А теперь лорд-канцлер и его помощники смотрят на герцога Жерво так же, как близкие
родственники, собравшись у смертного одра, глядят на умирающего. Взгляды
соответствующие, тяжеловатые и одновременно любопытные.
Кристиан был одним из них, одет так же, как и они, когда-то сидел в Палате Лордов...
Судьба... Случилось же с ним такое!..
Линдхерст шумно вздохнул, откинулся на своем стуле, покачал головой и сделал
какую-то запись в блокноте.
Смертный ужас опалил мозг Кристиана. Он опустил растерянный взгляд на чистый лист
бумаги, и вдруг неожиданно для себя вывел на нем алгебраическое выражение расстояния
между двумя точками с учетом ортогональной оси.
- Что это? - спросил Линдхерст, заглядывая в листок Кристиана.
Один из людей в парике, тот, у которого была квадратная челюсть, что-то сказал канцлеру
на ухо.
- А! - тут же кивнул Линдхерст, поправляя очки. Он взглянул на Кристиана. - А
ну-ка... Можете написать число двадцать?
Двадцать? Все присутствующие с ожиданием смотрели на его лист. Кристиан понял, что
его просят вывести эту цифру. На этот раз рука уже охотнее подчинилась герцогу. Он написал
на листе: "20".
- А теперь от одного до двадцати, пожалуйста.
Чувствуя прилив уверенности, Кристиан изобразил на бумаге набор последовательных
чисел так, как делают математики: "1, 2, 3... 20".
Линдхерст, казалось, еще чего-то ждал. Потом он вздохнул и еще раз покачал головой. В
одно мгновение уверенность Кристиана улетучилась без следа. Он сделал что-то неправильно!
Ужас ледяными кольцами вновь стал подниматься по его телу...
Человек в парике опять что-то негромко сказал, и Линдхерст отсутствующе кивнул. Через
минуту дверь в кабинет открылась и клерк ввел мать Кристиана. Жерво поднялся. Герцогиня
даже не посмотрела на сына, а просто остановилась у двери. Прошла минута, клерк коснулся ее
руки, и она молча покинула кабинет. Дверь закрылась.
Кристиан постоял еще с минуту, пребывая в замешательстве. Затем снова сел.
- Вы знаете эту женщину?
В нем стал закипать гнев. Игра! Просто игра, с помощью которой они хотели
повеселиться!..
- Кто это была?
Да как они смеют!..
- Имя? - не отставал Линдхерст.
Кристиан закрыл глаза. Он попытался сказать им имя матери. Голова гудела. Язык как
будто онемел. Ничего не вышло.
- Вы не знаете?
Черт! Шумно выдыхая сквозь зубы, Кристиан устремил на Линдхерста прямой взгляд.
Один из людей в парике взял с каминной полки подсвечник и поставил на стол перед
Кристианом. Затем он подал ему листок бумаги, свернутый в фитиль.
Фитиль и свеча. Бумага и огонь... Кристиан на знал, куда девать руки, за что браться
сначала, а за что - потом.
Линдхерст взял у него из руки фитиль, ткнул в угли и дождался, пока тот разгорелся.
Затем протянул фитиль Кристиану.
Кристиан осторожно принял горящую трубочку. Он напряженно смотрел на сине-желтый
язычок пламени и бело-серый дымок.
Один из людей в парике перегнулся через плечо герцога и сильно дунул на фитиль,
загасив огонь.
Кристиан нахмурился. Они должны дать ему время. Но времени ему никто не давал.
Выражение лица человека в парике вызвало в Жерво приступ ярости, но он сдержался.
Прикрыв глаза, герцог нащупал на углу стола подсвечник и взял его в руку.
Он сейчас покажет им! Кристиан взглянул на фитиль, прислонил его к свече и чуть
наклонил голову, чтобы лучше видеть. Правой рукой герцог перевернул свечу. Левой ткнул
дымящийся конец фитиля в воск. Микроскопические кусочки сажи посыпались ему на колени.
Жерво перевернул подсвечник и снова ткнул туда фитиль. Вдруг бумага сломалась у него в
руках и упала на пол. Кристиан в отчаянии посмотрел на нее.
Линдхерст что-то промычал себе под нос и сделал очередную запись в блокноте. Клерк
осторожно взял из рук Кристиана перевернутый подсвечник, потом он передал лорд-канцлеру
несколько денежных купюр и пригоршню монет. Линдхерст перегнулся к Кристиану и высыпал
деньги ему на колени.
- Сосчитайте.
Кристиан поднес к лицу однофунтовую банкноту. Он взглянул на Линдхерста.
Лорд-канцлер встретил его затравленный взгляд доброй улыбкой. Сочувствующей.. В его
улыбке читалась жалость...
Жерво швырнул банкноту на пол, резко встал и бросил бумагу в огонь. Монеты со звоном
покатились в разные стороны.
- Нет! Нет! Нет! Нет! - Это было единственное слово, которое далось ему. - Нет! Нет!
Нет! Нет!
Сердце лихорадочно стучало. Он чувствовал себя загнанным зверем. К нему обращены
испуганные взгляды.
Сумасшедший! Сумасшедший! Назад в камеру! Назад в цепи! Для того чтобы умереть!
Или еще хуже - жить!
Сумасшедший! О Боже! Проклятый и приговоренный безумец! Сумасшедший!
Чтобы успокоить его, в кабинет позвали Мэдди и кузена Эдвардса. Мэдди вошла,
чувствуя, как бешено колотится сердце. Погрома она не увидела... Жерво не буйствовал. Он
неподвижно стоял у перевернутого стула. Около стены стояли изумленные, притихшие
адвокаты и лорд-канцлер.
Жерво увидел Мэдди. Он поднял и сразу же уронил руки, показывая свои боль и отчаяние.
Кузен Эдвардс поставил стул как надо и спокойно обратился к герцогу:
- Успокойтесь. Не заставляйте нас прибегать к смирительной рубашке. Неужели вы
хотите появиться в таком виде перед вашей матушкой?
Жерво ударил его.
Кузен Эдвардс зашатался, нелепо взмахнул руками, и, получив еще пару ударов, полетел
спиной на им же поставленный стул. Адвокаты, все как один, бесстрашно устремились к
Жерво, стремясь остановить избиение. С полминуты продолжалась суматоха: шум, удары, охи,
крики, отчаянно скрипел пол... Затем появился Ларкин. Профессиональным боксерским ударом
слева он уложил герцога лицом на стол. Несмотря на то, что за руки Кристиана цепко держали
двое адвокатов, герцог попытался вырваться. Ларкин прижал его сверху и замкнул свои
сильные руки на его горле.
Борьба прекратилась. Хрипя и откашливаясь, герцог перестал делать попытки
освободиться. Он просто закрыл глаза и отвернулся.
Ларкин медленно разжал побелевшие руки, сунул в нагрудный карман резиновый кастет.
Адвокаты подняли с пола слетевшие во время драки парики. Они выглядели растерянно и
неловко. Ларкин сказал им:
- Поднимите его, сэры. Он больше не будет дурить.
Жерво поставили на ноги. Казалось, он ничего не замечал. Герцог стоял, глядя в пол.
Когда его отпустили, он так и остался стоять неподвижно. Его великолепный пиджак был
разорван на плече, из дыры выглядывала белая сорочка.
Кузен Эдвардс подошел к герцогу, профессионально натянул краги Кристиану на руки и
туго зашнуровал. Чувствовалась большая практика. Из губы у него сочилась кровь. На лице
Жерво следов драки не осталось, хотя он получил удар намного сильнее, чем доктор.
- Что случилось, - раздался в кабинете ледяной голос леди де Марли.
Лорд-канцлер, с грустью рассматривавший треснувшую оправу очков, поднял на нее
глаза, развел руками и только проговорил:
- Миледи...
За спиной леди де Марли появилась вдовствующая герцогиня. Дальше толпились прочие
члены его семьи. Мэдди оттеснили в угол. Проходя мимо, ее оттолкнул кто-то из мужей сестер
герцога. Он, правда, обернувшись, бросил короткое: "Прошу прощения", но, кажется, без
большого чувства.
Жерво стоял неподвижно со связанными руками и невидяще глядел в пол.
Лорд-канцлер оглядел собравшихся, потом суховато и раздраженно сказал:
- Ну, что ж... Раз вы все здесь, позвольте сообщить вам мое решение по поданному
ходатайству о признании его светлости Кристиана Ленгленда, герцога Жерво...
душевнобольным.
Леди де Марли угрожающе стукнула концом своей клюки и диктаторским голосом
начала:
- Линдхерст...
- Миледи! - решительно прервал ее лорд-канцлер. - Позвольте...
С этими словами он опустился в кресло перед камином и показал леди де Марли на кресло
рядом. Посмотрев на клерка, Линдхерст потянул за чем-то руку.
Тот засуетился, поднял с пола бумаги и тут же протянул их лорду-канцлеру. Он разложил
их в требуемом порядке и поднес сломанные очки к глазам.
- Я проверял герцога с целью выяснить, в состоянии ли он самостоятельно вести дела? И
что же? Он не мог произнести вслух свое имя, не смог написать его. Герцог продемонстрировал
свою неспособность сосчитать от одного до двадцати. Насколько я понял, он не узнал свою
мать. Во всяком случае, не назвал ее. Ему было предложено зажечь свечу в подсвечнике. Он не
смог. Когда герцога попросили определить сумму выложенных денег, он швырнул их в огонь.
Все это... - Лорд-канцлер повысил голос, заметив, что леди де Марли собирается перебить
его. - Все это является основанием для удовлетворения поступившего к нам ходатайства,
миледи!
Леди де Марли подалась вперед, сурово посмотрела на лорда-канцлера и тут же
откинулась обратно на спинку кресла.
- Ваша светлость, прошу не забывать, что перед вами герцог Жерво! - ее взгляд мог
испепелить что угодно. - Герцог Жерво!
Наступила решающая минута. В конфликте сошлись два главных человека, две мощные
воли... В комнате повисла напряженная тишина. Клерки и члены семьи герцога затаились,
боясь шевельнуться. Все наблюдали за безмолвным поединком леди де Марли и
лорда-канцлера. Что же касается самого Жерво, то он ничего не видел, так как не поднимал
головы, продолжая обреченно взирать на пол.
Наконец Линдхерст откашлялся и стал шуршать бумагами.
- Итак, мы имеем ходатайство, поданное в интересах и от имени ее светлости
вдовствующей герцогини Жерво, лордом Тилгейта, лордом Маннингом и мистером
Персивалем. Совместно и от каждого в отдельности. Так. Так, так, так... По вопросу о
признании душевнобольным... Да, душевнобольным. Позвольте-ка... - Он оглянулся на
одного из своих советников. - Мистер Темпл, в документах какая-то ошибка?.. Я полагал,
требовалось установить обычное расстройство психики, что я и сделал в результате проверки
герцога. - Он окинул слушающую его аудиторию бесстрастным взглядом. - Для меня
совершенно ясно, что в данном случае мы имеем дело с расстройством рассудка, видимо,
временным и неглубоким, но никак не с душевной болезнью. Особенно в той форме, которая
указана в ходатайстве, - идиотизм. Признаков идиотизма проверкой не замечено. Разумеется,
вы можете внести изменения в ходатайство и заново подать его на рассмотрение. Тогда мы
вернемся к этому вопросу.
Мэдди не могла понять, почему леди де Марли так ликует. Отсрочку дела Жерво она
почему-то восприняла как свою полную победу. Что касается мужей сестер Кристиана, тихо
переговаривавшихся между собой, то было совершенно ясно, что они не удовлетворены
решением лорда-канцлера. Когда леди де Марли величественным шагом прошла к двери,
Мэдди расслышала, как один из мужей прошептал:
- Боже правый, еще как минимум полгода?! - Она обернулась и увидела, как этот
человек поймал за руку проходящего мимо адвоката и воскликнул: - Но ведь к тому времени
поместье может прийти в окончательный упадок!
Остальные мужья зашикали на него. Мэдди прошла в холл. Сестры герцога и их мужья
провожали ее мрачными взглядами, отступив к стене. Мэдди задержалась у лестницы.
Через шеренгу зрителей прошел, опустив глаза, и Жерво. Слева его сопровождал Ларкин,
справа - кузен Эдвардс. Кристиан шел как преступник. Связанный. Он ни на кого не обращал
внимания, как будто был совершенно один. Проходя мимо Мэдди, Кристиан сделал попытку
остановиться, но Ларкин бесцеремонно толкнул его вперед. Они ушли.
В нем не осталось ни ненависти, ни гнева, ни печали. Он говорил, что умрет, если его
отправят обратно в Блайтдейл Холл. Мэдди на минуту показалось, что он уже умер. Она хотела
протянуть руку, чтобы дотронуться до него, но... не сделала этого.
Нет. Так лучше. Лучше не останавливать его. Не заставлять вновь переживать. Не
выводить из прострации. Так легче. За ее спиной тихо переговаривались члены его семьи.
Мэдди приподняла подол юбки и стала быстро спускаться по лестнице.
Личный будуар тетушки Весты был заставлен черной полированной мебелью в восточном
стиле. Леди де Марли удобно расположилась в кресле на своем любимом месте - перед
камином. Вокруг нес было расставлено множество фарфоровых сосудов синего и белого цвета.
Некоторые казались внешне совсем простенькими, а другие поражали изящной работой,
рисунками драконов и мифических зверей. Леди де Марли поднесла к лицу одну склянку,
глубоко вдохнула нюхательную соль, затем открыла глаза и сразу же устремила строгий взгляд
на Мэдди.
- Мисс Тиммс, - сказала она. - Я требую от вас сделать так, чтобы герцог понял то,
что я собираюсь ему сказать. Для этого вас сюда и пригласили.
- Хорошо.
- Черт возьми! Когда обращаетесь ко мне, говорите "миледи".
- Это не в наших принципах, - тихо, но твердо ответила Мэдди.
Леди де Марли изумленно подняла брови.
- Вы поглядите на нее!
Ей показалось, что достаточно этого колкого замечания, и она переключила все внимание
на герцога. Кристиан стоял неподвижно. Руки его стягивали зашнурованные краги. Преступник
чистой воды... Леди де Марли еще раз вдохнула нюхательной соли и отставила склянку в
сторону.
- Снимите с него эти... перчатки, - она поморщилась, как будто одно только слово
резало ей слух и оскорбляло взор.
Мэдди с удовольствием выполнила ее распоряжение. Жерво затаил дыхание.
Освободившись от краг, он развел руки, несколько раз сжал и разжал кулаки, затем
внимательно рассмотрел свои ладони. Потом Кристиан поднял глаза на Мэдди и коротко
кивнул ей в знак благодарности.
Леди де Марли стукнула тростью об пол, привлекая к себе внимание.
- Мальчишка! Ты хотя бы понимаешь, что сегодня произошло?
- Помедленнее, - тихо посоветовала Мэдди.
Старуха недовольно поморщилась.
- Жерво!
Он взглянул на тетушку.
- Ты слышишь меня? - ворчливо проговорила она. - Ты сегодня подвел меня. Очень
подвел!
Губы Кристиана шевельнулись. Он стал чаще дышать, с шумом вдыхая и выдыхая. Было
ясно, что он пытается что-то сказать. Отчаянно пытается. Леди де Марли не оборвала его
неловких усилий и терпеливо ждала.
- Веста! - наконец, вырвалось у него. - Только не назад! Боже! Если... любите!
Если... - Жерво неожиданно схватил Мэдди за руку и подтолкнул ее к тетке. - Скажи!
Мэдди почувствовала, как его пальцы сильно сжали ее тонкое запястье. Кристиан что-то
промычал, тряхнув ее за руку.
- Скажи, - снова получилось у него.
- Он не желает возвращаться в Блайтдейл, леди де Марли. Кажется, он хочет, чтобы я
вам сказала именно это.
- Разумеется. - При этом тетушка Веста даже не взглянула на Мэдди.
Жерво испустил горький стон и, отодвинув Мэдди в сторону, быстро ушел в дальний угол
комнаты.
- Убей... сейчас, - хрипло проговорил он оттуда. Затем повернулся к своей тетушке,
схватился рукой за резную спинку черного китайского стула. - Только не назад!
Леди де Марли, еле заметно кивая, смотрела на него.
- Назад ты, тем не менее, вернешься, - с жестокой твердостью произнесла она. -
Такова воля твоей матери.
Ее слова заставили Мэдди вмешаться в разговор.
- Но, может, вам удастся...
- Мисс Тиммс! - возмущенно оборвала девушку леди де Марли.
Мэдди умолкла.
- Мисс Тиммс, вы говорили, что герцог способен на связную речь, - уже не так строго,
но зато язвительно проговорила тетушка.
- Порой ему это удается, - тихо ответила Мэдди. - Но не всегда.
- Как часто? В каких ситуациях? При каких обстоятельствах? Скажите хотя бы сейчас! Я
хочу знать!
- Я полагаю... когда он сильно рассержен. Когда он чего-нибудь очень хочет. Когда... -
Она замолчала, подбирая нужное слово. - Когда что-то чрезвычайно важно для него.
- Понятно.
Леди де Марли крепко сжала набалдашник своей трости и прикрыла глаза. Наступила
недолгая пауза.
- Жерво, - не открывая глаз, проговорила тетушка. - Ты вернешься туда, понятно?
Назад.
Он крепче вцепился в спинку китайского стула.
- Назад?!
Это слово было сейчас для него самым страшным. Он произнес его дрожащим голосом, не
скрывая ужаса.
- Да. - Леди де Марли открыла глаза. И постучала клюкой по полу. - Ты непременно
вернешься туда... Если не сделаешь то, что я от тебя потребую.
Опершись на клюку, она тяжело поднялась с кресла. Жерво не шевелясь наблюдал, как
она приближается к нему, шурша шелками при каждом движении. Леди де Марли остановилась
в двух шагах от племянника, всей тяжестью всего своего тела опираясь на клюку. Они смерили
друг друга тяжелыми взглядами, стоя по разные стороны китайского стула.
- Итак, Жерво. Ты не вернешься назад, если... - Она пронзительно заглянула в глубину
его синих глаз. - Если согласишься...
Лицо герцога потемнело от переживаемых чувств и настороженности.
- Сог... лашусь?
- Согласишься... жениться!
Он склонил голову чуть набок. Мэдди видела, что он колеблется.
- Да-с, дорогой мальчик! Же-ни-ться! - четко и раздельно повторила леди де Марли. -
Жениться. Ты удержишь за собой, - а вернее, за Жерво, - герцогскую собственность. И не
вернешься в Блайтдейл. Об этом я позабочусь.
Мэдди, следившая за выражением его лица, увидела, что он все понял. Вместе с тем его
лицо исказила гримаса негодования. Для него предложение тетушки было оскорблением.
Личным оскорблением аристократа. Вмешательством в его личную жизнь и будущие планы. Он
отпустил стул и сделал шаг назад.
- Да, - выдавил он.
Все что угодно, только не назад!
Глава 14
- Выражаю свою волю, - вслух прочитала Мэдди.
Пальцы герцога сжались вокруг рукоятки тяжелой печати. Губы его напряглись. Он
наклонил голову и оставил на бумаге очередной четкий оттиск, одновременно сделав
мучительное усилие, попробовав сказать слово. Вот уже целый день, как она, закрывшись с ним
в библиотеке, декламирует вслух элементы брачной церемонии, а он пытается членораздельно
повторить их. Герцог даже не смотрел на тот сложный узор из оттисков, который он набил за
весь день на бумаге. С помощью печати Кристиан создавал для себя благоприятный ритм и,
подстраиваясь под него, пытался повторять слова вслед за Мэдди. Он не отрывал глаз от ее губ
вот уже в течение нескольких часов.
- Вы... Выр-ррр... во... лллл... - промычал он, в отчаянном усилии скривив лицо.
- Выражаю свою волю, - поправила она, снова прочитав по книге начальную фразу.
Кристиан взглянул на нее через стол. Напряжение сильно изменило его лицо. Он был как
лед и тьма, глаза - как глубокая водная впадина. Губы герцога отчаянно скривились, однако
так и не произвели какого-либо звука.
Мэдди вновь опустила глаза в книгу. И еще раз взглянула на записку леди де Марли, где
она перечислила имена, которые необходимо было вставить в супружескую клятву. За день
Мэдди сумела все их выучить наизусть.
- Я, Кристиан Ричард Николас Френсис Лангленд...
- Кристиан Ричард, - сказал он. - Кристиан Ричард... Ннн... Клас. - Он сглотнул,
клацнув зубами. - Фра... Фрэ... Ланг.
- Беру тебя...
- Ббб... у... ба, - почти простонал он.
Мэдди стала читать дальше, как будто у него получилось все предыдущее. Хотя сейчас
она уже очень сильно сомневалась, что у него вообще когда-нибудь это получится. Леди де
Марли усадила их здесь сразу после завтрака, а сейчас прошло уже обеденное время и время
ужина. Мэдди была на грани отчаяния.
Она провела языком по пересохшим губам, вздохнула и снова стала читать. В ее голосе
чувствовалась не просто усталость, а настоящее изнеможение.
- Беру тебя, Анна Роза.
- Беру тебя, Анна Роза, - тут же повторил он.
Последняя фраза далась ему с удивительной четкостью. Мэдди подняла на него глаза. Он
тоже с изумлением посмотрел на нее. Герцог удивился своему успеху нисколько не меньше
Мэдди.
Девушка широко улыбнулась.
- Ну, вот, то-то!
Он тоже улыбнулся и даже покраснел от радостного смущения.
- Беру тебя, Анна Роза, - повторил он, кивая на каждый слог.
- Беру тебя, Анна Роза Бернис Тротмэн.
Его улыбка поблекла. Он нахмурился и решительно тряхнул головой.
- Беру тебя, Анна Роза...
- Бер-нис Трот-мэн.
- Беру тебя, Анна Роза Бернис Тротмэн...
- Ура! - в сильном возбуждении воскликнула Мэдди. - Правильно! Теперь заново!
Он перебил ее, продолжая ритмично кивать и машинально делать печатью очередные
оттиски:
- Кристиан Ричард Ник'лас Лангленд. Кристиан Ричард Ник'лас Лангленд. Я... Кристиан
Ричард Николас Лангленд! - Он поднялся из-за стола и отшвырнул стул в сторону. - Я,
Кристиан Ричард Николас Лангленд. Лангленд. Кристиан. Я, Кристиан Ричард Николас
Френсис Лангленд. Лангленд! - Он хрипло расхохотался, схватил со стола печать и стал
отбивать ею такт каждого слова: - Я, Кристиан Ричард Ник'лас Френсис Лангленд!
Его громкий голос и сильное возбуждение немного напугали ее. Мэдди закрыла книгу и
стала подниматься из-за стола.
- На сегодня, думаю, можно поставить точку...
- Нет! - закричал он в ужасе, как будто от этого зависела его жизнь. Он выхватил из ее
рук книгу и снова раскрыл ее. - Девочка Мэдди! Беру тебя, Анна Роза Бернис Тротмэн...
Мэдди заколебалась. Он поймал ее руку и больно сжал.
Мэдди согласно кивнула. Он отпустил ее. Мэдди вновь склонилась над книгой.
- ...В свои законные жены. - Это словосочетание было сложнее предыдущих, так как
плохо укладывалось в ритмичную последовательность. Поэтому Мэдди пришлось произнести
ее с неправильной интонацией, но зато в ритме: - В сво-и закон-ны е-же ны.
- В свои законные жены.
Она сочла, что и с этой фразой он практически справился.
- С передачей собственности и владений.
- С передачей собственности... владений.
С этого дня и навечно, в радости и в горе, в богатстве и бедности, в здравии и хворобе...
Что там еще говорилось в тексте супружеской клятвы, утвержденной английской церковью и
братством квакеров? Теперь труднейшее было пройдено и остальное оставалось делом техники.
Слова складывались в строчки, а строчки - в связный текст, такой простой и одновременно
такой сложный. Герцог был еще далек от совершенства, он попросту проглатывал те элементы
клятвы, которые не укладывались в такт и ритм. Но улучшение было налицо, наполняло его
уверенностью в своих силах и радовало. Он мерил комнату огромными шагами, кивая в такт
словам, настаивая, чтобы Мэдди читала строчки клятвы снова и снова, а он повторял их.
Наконец он подошел к ней, положил свои руки ей на плечи и громко, к
...Закладка в соц.сетях
