Жанр: Любовные романы
Маскарад повесы
...ног и свалилась на
пол, сильно ударившись плечом и коленом. Несмотря на боль, она рассмеялась своей
неловкости и хохотала все громче,
чувствуя, что уже не в силах остановиться. Достигнув апогея, неистовый хохот
превратился в рыдания, которые остаток
вечера и всю дорогу домой клокотали у нее в груди и наконец нашли выход. Из глаз
потоком хлынули слезы, которым,
казалось, не будет конца. Кэт подползла к медвежьей шкуре, зарылась лицом в
жесткий мех и начала бить кулаком по полу,
не обращая внимания на боль. Она ненавидела Эшвелла за обман и за то, что любила
его!
На следующее утро Кэт разбудило явственное ощущение, что произошло
непоправимое несчастье. Открыв глаза, она не
сразу сообразила, где находится, и, только увидев до половины оторванный зеленый
бархатный рукав, все вспомнила. С
трудом сев, она огляделась и застонала от досады - оказалось, что она каким-то
образом ухитрилась заснуть прямо на полу,
причем даже не на медвежьей шкуре, а на дубовом паркете! Боже, как болит голова,
какое тоскливое мычание доносится в
открытое окно со скотного двора...
Через несколько минут, собравшись с силами, Кэт сделала новую попытку снять
платье. К ее удивлению, оставшиеся
пуговицы тут же оторвались и покатились по полу, а платье легко соскользнуло
вниз. Кэт слабо улыбнулась. И как ей это
удалось после стольких безуспешных усилий?..
Поднявшись на ноги, она сбросила платье и расшнуровала корсет. В дверь
тихонько постучали, и прежде, чем Кэт успела
раскрыть рот, в спальню вошла Мэгги с подносом в руках. Комнату тотчас наполнил
аромат свежесваренного кофе и только
что испеченного хлеба.
Увидев хозяйку в одном белье на медвежьей шкуре, Мэгги и бровью не повела.
- Что-то вы неважно выглядите, мисс, - заметила она, улыбаясь одними глазами.
- Как будто вас пропустили через
одну из тех машин, что день и ночь стучат на фабрике!
- Спасибо на добром слове, милая, - шутливо ответила Кэт.
Поставив поднос, Мэгги подняла маскарадный костюм, аккуратно расправила его и
повесила в шкаф, а корсет сложила в
ящик туалетного столика. Затем она усадила хозяйку перед зеркалом, вытащила
шпильки из ее растрепанных волос и начала
их расчесывать медленными, плавными движениями Кэт смежила веки, чувствуя, как
на нее нисходит долгожданный
душевный покой. Из открытого окна опять послышалось жалостное мычание.
- Почему мычит корова? - нахмурилась Кэт. - Разве ее не подоили? Где Питер?
- Он заболел и остался дома.
- Тогда пусть о бедной скотине позаботится Томас или еще кто-нибудь из слуг!
- С этими словами Кэт взяла с подноса
чашку дымящегося черного кофе и сделала несколько глотков.
Стараясь не встречаться взглядом с хозяйкой, Мэгги ответила беспечным тоном:
- Кухарка слишком крепко приложилась к бутылке по случаю вашего со сквайром
отъезда в Личвуд, и сейчас ей
нездоровится, а у Томаса выходной, и он ушел навестить родных. Поденщики все в
поле, жнут. В доме остались только мы с
Вайолет.
- Тогда ступай в деревню и приведи кого-нибудь оттуда!
- Я пыталась, мисс, - сконфуженно ответила Мэгги. - Но большая часть
деревенских ушли жать, а те, которых я
нашла в "Лебеде и гусе", так меня отбрили, что я бегом бежала до дому. Ох, не к
добру они стали такими дерзкими, видно,
что-то нехорошее затевают!
- Ты хочешь сказать, что у нас некому подоить корову? - нахмурилась Кэт и
сделала еще глоток.
- Некому, мисс!
Аккуратно заколов хозяйке на макушке расчесанные локоны, Мэгги опустилась на
колени и начала собирать зеленые
бархатные пуговки, рассыпавшиеся по полу, а Кэт взяла с тарелки ломтик хлеба с
маслом.
- Тогда корову придется подоить тебе или Вайолет! - распорядилась она, жуя.
- Нет, я не могу, мисс! - воскликнула Мэгги. - Я до смерти боюсь этих рогатых
тварей! Когда-то я даже хотела
наняться дояркой на ферму, но не выдержала там ни одного дня. А Вайолет сказала,
что лучше возьмет расчет, чем будет
доить корову.
Кэт тяжело вздохнула и отложила недоеденный бутерброд.
- Принеси мне старое муслиновое платье, - скомандовала она горничной. - Что
за недотепы у меня служанки! И не
думай, что я не поняла, куда ты клонишь. Ты ведь прекрасно знаешь, что я с
детства умею доить коров. Эх, не повезло мне с
детством - в эту прекрасную пору меня обучали совсем не тому, что должна знать
благовоспитанная барышня!
Уткнувшись лбом в теплый коровий бок, Кэт по очереди ритмично тянула за
мягкие сосцы. С каждым ее движением из
них вырывались тугие белые струйки и били в стенки деревянной бадьи, быстро
наполняя ее парным молоком. Девушка
рассмеялась - подумать только, вчерашняя королева Елизавета сидит на скамеечке в
хлеву и доит корову! Впрочем, разве
можно было поступить иначе? Бедная скотина мычала так жалостно! К тому же в эту
пору сюда вряд ли забредет кто-то из
знакомых и увидит ее в таком неподобающем виде.
Корова начала удовлетворенно вздыхать, и Кэт ласково погладила ее по рыжему с
белыми пятнами боку. День выдался
теплым и безветренным. Закрыв опухшие от слез глаза, Кэт прислушалась - в
денниках, переминаясь с ноги на ногу,
хрупали сено лошади, тихо ржала Диана, блеяли овцы, которых пастух гнал на
пастбище, а на сеновале, под самым
потолком, щебетали в своих гнездах воробьи и ласточки... Музыка обыденной, но
такой чудесной жизни! Кэт захотелось
раствориться в ней, забыв обо всех бедах и обидах. Пожалуй, при ее навыке доить
коров без куска хлеба она не останется.
Она представила себе, как станет простой поденщицей, будет ходить за скотом,
убирать конюшни, доить коров, чистить
лошадей, а потом скакать на них по полям и холмам, подставив холодному ветру
разгоряченное лицо... Кэт приложила руку к
щеке - лицо у нее действительно горело. И неудивительно, ведь она проплакала
почти всю ночь...
Внезапно почувствовав рядом какое-то движение, Кэт обернулась - ее взгляд
наткнулся на чьи-то тщательно
начищенные сапоги. Они почти не запылились и так ярко блестели, что Кэт даже
подумала, не добавляет ли их владелец в
ваксу шампанского по примеру Руперта Уэстборна. Мысли в ее голове текли медленно
и бессвязно - она никак не могла
стряхнуть с себя странное оцепенение, охватившее ее после страшной ночи.
- Разве у вас нет слуг, чтобы подоить корову? - произнес голос Эшвелла.
Кэт вздохнула.
- Кучер Питер заболел, - начала она объяснять, удивляясь про себя, как устало
и бесстрастно звучит ее голос, -
кухарка напилась, Мэгги скорее умрет, чем прикоснется к корове, у Томаса
выходной день, Вайолет считает такую работу
ниже своего достоинства, а деревенские прийти не захотели... - Она наконец
подняла на Эшвелла глаза и заметила, что он
нахмурился. - Мэгги говорит, что там затевается что-то нехорошее, бунт,
наверное!
Чувствуя себя совершенно разбитой, Кэт снова уткнулась лбом в теплый бок
коровы и, превозмогая усталость,
продолжала доить.
- Да и как беднякам не бунтовать? - добавила она тихо. - Хлеб в этом году не
уродился, а Саппертон в довершение ко
всем бедам закрыл свою мельницу возле Стинчфилда. Боюсь, что зимой очень многим
грозит голод!
Хотя Мэгги и сказала ему, чем занимается Кэт, Эшвелл все-таки был поражен и
до глубины души растроган тем, что
увидел в коровнике. Самая очаровательная на свете доярка сидела на скамеечке под
коровьим брюхом, с улыбкой устремив в
пространство мечтательный взгляд. На полу тут и там валялись клочки сена, сухие
травинки пристали к подолу поношенного
синего платья, луч света из оконца под потолком играл на рыжих волосах...
Сердце Эшвелла затрепетало от любви и нежности. Кто еще мог бы решиться на
такое, кроме Кэт Дрейкотт? Амелия
предпочла бы умереть с голоду, но и пальцем не прикоснулась бы к корове, Кэт же
просто выполняла то, что считала своим
долгом, не пытаясь переложить ответственность на других.
Милая, родная Кэт! Только сейчас, глядя на ее согбенную фигуру, Эшвелл понял,
как ненавидит пустой, беспечный
Лондон с его бессмысленной суетой, сплетнями и погоней за удовольствиями. Кэт -
вот кто живет настоящей,
полнокровной жизнью, в одиночку борясь со своими бедами, ни у кого не прося
помощи! Единственное ее прегрешение -
попытка завести роман с нелюбимым человеком, но за это она уже жестоко наказана.
Он посмотрел на ее склоненную голову, на трогательный пучок на макушке, в
котором тоже застряло несколько
соломинок, и улыбнулся: она все-таки не смогла переступить через себя и выйти
замуж без любви!
Когда Джеймс подробнейшим образом рассказал ему про розыгрыш с помолвкой,
Джордж поначалу был изрядно уязвлен
недостойной выходкой друга. Но по здравом размышлении он покаянно признал, что
иного отношения и не заслужил. Разве
он сам не стремился побольнее ранить Кэт, наказать ее за обиду, причиненную
совсем другой женщиной - Амелией? Он
был так озлоблен на весь мир, что был готов даже разбить бедняжке сердце, но -
ирония судьбы! - вместо этого отдал ей
свое...
У Эшвелла перехватило горло. Он вдруг понял, что ему никуда не уйти от любви
к Кэт, как не уйти от самого себя. Ему
захотелось броситься к ней, обнять, увезти из поместья и вообще из Англии - в
Париж, Италию, Грецию, куда она только
пожелает! Он хотел дать ей возможность насладиться всеми красотами мира,
насытить впечатлениями ее тонкую
поэтическую душу, страстную, неуемную, жадную до жизни, которую он понимал и
любил как свою собственную.
Но как заставить Кэт выслушать его? Эшвелл потерянно вздохнул - любовь
совершенно спутала его мысли, он не мог
подобрать нужных слов. Надо же, знаменитый сердцеед и дамский угодник, он
растерялся, словно влюбленный мальчик, не
зная, как начать разговор.
Когда деревянная бадья до краев наполнилась молоком и довольная корова
принялась жевать сено, Кэт поднялась на ноги
и направилась к дверям, как будто в коровнике, кроме нее, никого не было.
- Постойте, Кэт! - воскликнул удивленный Эшвелл. - Мне надо с вами
поговорить!
Она обернулась, прижимая к себе обеими руками бадью.
- О чем? Надеюсь, вы не будете отрывать меня по пустякам, милорд, - у меня,
как видите, очень много дел!
- Вчера мы расстались не самым лучшим образом, - пробормотал он, так и не
придумав, с чего начать. - Но утро
вечера мудренее, и я надеялся...
Кэт казалось, что сердце у нее окаменело.
- Вы правы в одном, милорд, - бесстрастно ответила она, - мы действительно
расстались, и расстались навсегда. Вы
сполна насладились сельской идиллией у нас в Чипинг-Фосворте и теперь можете
ехать в свой Лондон. - Кэт хотела
закончить этой фразой, но не удержалась и сердито добавила: - Я только не
понимаю, почему мои земляки так легко
простили ваш гнусный маскарад! Впрочем, среди них немало отъявленных подхалимов,
готовых душу прозакладывать за
расположение такой знаменитости. Они простили вас, лорд Эшвелл, но не я! - Она
припомнила, с какой горячностью он
обличал ее желание заполучить богатство и титул Эшвелла. Страшно подумать, что
все это время он нагло обманывал ее и
притворялся! - Вы лживый, двуличный негодяй, милорд! Я вас презираю!
- Кэт, милая, не надо так со мной, пощадите! - Эшвелла охватила паника: а
вдруг она не простит его никогда? - Я
люблю вас больше всего на свете! Мой поступок отвратителен, я признаю, но что
мне оставалось делать, когда вы
откровенно рассказывали о своих видах на мое состояние?
- Я вела себя предосудительно по отношению к вашему другу Джеймсу, но с вами
я была абсолютно честна! Вы
спрашиваете, что могли бы сделать тогда? Сказать правду! Если бы вы признались,
что вы лорд Эшвелл, то ничего бы не
случилось, а сейчас уже ничего не поправишь! Кстати, - в голосе Кэт зазвучали
истерические нотки, - может быть, вы
открыли еще не все свои тайны? Вдруг вы принц-регент инкогнито или сам король
Георг? В общем, я сыта по горло вашими
обманами, лорд Эшвелл, и прошу оставить меня в покое!
Она резко отвернулась и, расплескивая молоко, пошла к дверям, но Джордж
догнал ее и взял за руку.
- Не уходите так, Кэт! Не позволяйте своей гордости одержать над вами верх и
разлучить нас! Я знаю, вы тоже меня
любите... то есть я хочу на это надеяться...
Кэт подняла на него полные боли глаза. Если любовь и жила еще в ее сердце, то
она ушла далеко-далеко, в самый
потаенный уголок.
- Гордость - это все, что у меня осталось, не считая нового гардероба,
совершенно, впрочем, бесполезного...
В полной растерянности он отпустил ее руку. Как пригодился бы ему сейчас дар
знаменитого обольстителя, умеющего
убеждать даже самых неподатливых женщин! Но увы, никогда еще Эшвелл не
чувствовал себя таким беспомощным.
- А вы подумали о своем будущем? - выпалил он, стараясь ее удержать. - Вы
должны выйти за меня, Кэт, у вас просто
нет другого выхода!
Она круто развернулась к нему, кипя от гнева:
- Вот как вы заговорили?! Но разве вы не помните, что, несмотря на свое
трудное положение, я отвергла предложение
мнимого лорда Эшвелла? И после этого вы рассчитываете, что трудности вынудят
меня упасть к вашим ногам? Если так, то
вы самонадеянный глупец! Я отказала Джеймсу потому, что не питаю к нему
сердечной привязанности, и отказываю вам,
потому что не могу любить такого наглого, самовлюбленного негодяя!
Ее слова ранили его в самое сердце, и отчаяние толкнуло его на новую ошибку -
он попытался обнять разгневанную
девушку, забыв о том, что она держит в руках бадью с молоком. Кэт увернулась и
опрокинула на него бадью, окатив молоком
с головы до ног. Опешив, Эшвелл с ужасом посмотрел на нее, а Кэт, с
удовлетворением оглядев дело своих рук, поставила
пустую посудину на пол и величественно удалилась.
Эшвелл вытащил из кармана платок и начал вытирать лицо, волосы и сюртук, но
неожиданно запрокинул голову и
расхохотался. Ах, какой же он идиот! Ему показалось, что даже лошади в стойлах
смеются над ним. Что он наделал?! Из-за
своего проклятого притворства, жажды удовольствий, гордости и желания побольнее
уязвить Кэт он может потерять ее
навсегда!
Но что плохого было в ее намерении выйти замуж за Эшвелла? Она только хотела
обеспечить свое будущее и спасти то,
что ей дорого! В отличие от нее Амелия всю жизнь утопала в роскоши, тратила
тысячи фунтов на наряды, украшения и
всякую мишуру, ни в чем не зная отказа. В конечном счете, эта вседозволенность
ее и погубила.
Эшвелл вспомнил, как однажды явился к Амелии, не предупредив, и застал ее и
Саппертона в самой интимной
обстановке. Что он пережил в этот момент - не описать словами! Вне себя от
гнева, он хотел вызвать графа на поединок, но
мерзавец только рассмеялся ему в лицо, а Амелия с жеманной улыбочкой
посоветовала обманутому поклоннику не быть
глупцом. Ее лицо и теперь стояло у Эшвелла перед глазами.
Как он ни убеждал ее, что, несмотря на многообещающие взгляды и поцелуи,
Саппертон никогда на ней не женится, она
не желала ничего слушать. К несчастью, он знал графа гораздо лучше бедной
Амелии, и три недели спустя, когда мерзавец
Саппертон бросил ее, уехав в Вест-Индию, она убила себя огромной дозой опийной
настойки. Прекрасная, легкомысленная,
неосторожная Амелия...
Вернувшись в дом, Кэт почувствовала себя гораздо лучше, чем утром, - работа
на свежем воздухе взбодрила ее, да и на
душе после разговора с Эшвеллом немного полегчало. Конечно, она дала волю
чувствам, но разве он не заслужил такой
отповеди?
С кухни послышался негромкий стон, и девушка заглянула туда - на высоком
табурете сидела тучная немолодая кухарка
и стонала, схватившись обеими руками за голову.
- Как ты себя чувствуешь? - сдерживая раздражение, спросила Кэт с напускной
беспечностью. - Я, например,
прекрасно! Правда, очень устала и проголодалась, ведь в Личвуде мне пришлось
танцевать весь вечер напролет, а дома -
доить корову.
- Доброе утро, мисс, - еле ворочая языком, пробормотала кухарка. - Прошу
прощения, сегодня я не в лучшей форме...
- О, не беспокойся обо мне, милая, отдыхай! - язвительно ответила Кэт. -
Спешить мне некуда, я вполне могу
подождать. Когда почувствуешь себя лучше, не сочти за труд, приготовь мне
немного ветчины, яичницу с беконом,
бутерброд и чашку кофе.
Ответом ей был новый стон, и Кэт, посчитав свою задачу выполненной с лихвой,
вышла из кухни.
В холле к ней бросилась Вайолет.
- Я не знала, что мне делать, мисс, - запричитала она, глядя на хозяйку
широко открытыми испуганными глазами. - Я
предупредила, что вы заняты, но он вошел и теперь ждет вас в библиотеке!
- Кто? - встревоженно спросила Кэт, машинально приглаживая растрепавшиеся
волосы.
- Сам граф, лорд Саппертон! - с благоговейным страхом в голосе проговорила
служанка. Кэт вздрогнула и ухватилась
за перила лестницы.
- Передай его светлости, что я сейчас буду, - сказала она и поспешила наверх
- надо было срочно переодеться, чтобы
не дать этому негодяю нового повода для злорадства. Однако на первой площадке
она неожиданно остановилась и
обернулась к служанке: - Где отец? Тоже в библиотеке?
Вайолет кивнула. Кэт повернулась и уже медленно, на ватных ногах стала
подниматься дальше. Она догадалась, что
означает этот визит!
Остановившись на пороге, Кэт оглядела длинную узкую комнату с книжными
шкафами вдоль стен, залитую полуденным
солнцем. С застекленных створок на нее смотрели изломанные отражения отца и
графа. Сквайр сгорбился в. низком кресле
возле камина, бессильно свесив руки между колен, осунувшийся и поблекший. У Кэт
сжалось сердце - такой потухший,
отрешенный взгляд, как у него, обычно бывает лишь у глубоких старцев.
Лорд Саппертон был явно в приподнятом настроении, но его вид показался
сегодня Кэт особенно зловещим. Она
подумала, что души обоих изломаны так же, как их отражения, только душу Джаспера
исковеркала безжалостная судьба,
насылавшая на него несчастье за несчастьем, а душу Саппертона - его собственные
алчность и эгоизм.
Поколебавшись, Кэт наконец отпустила ручку, и тяжелая дверь бесшумно
закрылась у нее за спиной. Для встречи с
графом она переоделась в простое утреннее платье сизо-серого цвета, попросив
Мэгги стянуть ей волосы на затылке в
скромный узел. Нравиться графу Саппертону ей хотелось меньше всего! Не замечая
его протянутой для приветствия руки,
она прошла через комнату и встала рядом с отцом.
- Вы хотели поговорить со мной, лорд Саппертон?
Нисколько не обескураженный холодным приемом, Саппертон подошел к небольшому
столику возле бархатной кушетки
напротив камина. На столике лежал пергаментный свиток, перевязанный темнокрасной
ленточкой.
- Да, я имею кое-что вам сообщить, и думается, мое сообщение вас весьма
заинтересует, мисс Дрейкотт, - сказал он и с
улыбкой протянул ей свиток.
Пергамент был старый, пожелтевший от времени, и девушка сразу поняла, что это
документ о праве собственности на
имение. Она подняла на графа яростный взгляд, и Саппертон, прижав к груди руку,
похожую на лапу хищной птицы, сказал
извиняющимся тоном:
- Только не обвиняйте меня во всех смертных грехах, Кэтрин, я не сделал
ничего дурного, чтобы это заполучить.
Единственное, о чем я пекусь, - ваше благо, поверьте!
- И не подумаю! - кипя от возмущения, воскликнула Кэт. - Как у вас язык
поворачивается говорить о моем благе,
когда вы только и делаете, что занимаетесь грязными интригами?!
Саппертон неторопливо обогнул столик и уселся на вытертый бархат кушетки,
скрестив длинные, похожие на палки ноги.
- Кто-то все равно купил бы ваше имение у его нового владельца, лорда
Тервелла, - спокойно пояснил он. - А
поскольку Тервелл сначала обратился ко мне и предложил очень выгодные условия,
я, естественно, отказаться не мог. К тому
же, по моим расчетам, при правильном использовании эти земли принесут мне
огромную прибыль.
- Что вы имеете в виду?
- Я намерен превратить все поля вдоль реки Черинг в пастбища для овец.
- Но что же будет с бедными крестьянами? - в отчаянии вскричала Кэт. - Они
останутся без работы, а значит, и без
средств к существованию!
- Меня это не касается, - развел руками Саппертон. - Однако, учитывая вашу
озабоченность на сей счет, я мог бы
пойти на некоторые послабления, если вы пожелаете... - Он с многозначительным
видом замолчал, ожидая реакции Кэт.
Она развернула свиток и просмотрела его - права владельца имения
ограничивались только по части порядка
наследования, но продавать его по желанию владельца не запрещалось. И Джаспер
сделал именно это. Теперь у нее не было
даже крыши над головой...
Кэт подошла к окну, из которого открывался величественный вид на холм
Бердлип, увенчанный шапкой густого букового
леса. Боже, неужели она теперь здесь чужая?! Да и была ли когда-нибудь своей?
Ведь на самом деле ничто и никогда в
Чипинг-Фосворте ей не принадлежало, хотя она и дочь сквайра! Только сейчас эта
истина встала перед Кэт со всей
ужасающей ясностью. Имение передавалось исключительно по мужской линии;
предполагалось, что владелец сам
позаботится о своих дочерях, отложив для них приданое.
Тяжело вздохнув, Кэт повернула голову и встретилась с мутным, отрешенным
взглядом отца.
- Прости меня, Кэт, - пробормотал он и помотал головой, словно не вполне
осознавал, что происходит и где он
находится.
- Неужели ты даже не известил о потере имения своего единственного
наследника? - спросила Кэт с горечью. -
Мистер Клив имеет право знать, что произошло, ты должен ему сообщить!
Лицо Джаспера приобрело упрямое выражение:
- Я ничего ему не должен, запомни раз и навсегда!
Лорд Саппертон встал и подошел к Кэт.
- Кажется, где-то поблизости блеют овцы? - с наигранным воодушевлением
заметил он. - Ах да, на ферме Брока есть
небольшое стадо. Что ж, скоро их здесь будет намного больше! Я поведу хозяйство
по-новому, образцово: никакой пшеницы,
только пастбища и огромные отары овец. Это будет великолепно!
- Я слышала, вы закрыли мельницу в Стинчфилде? - тихо спросила Кэт.
- Удивительно, как быстро разносятся новости среди наших холмов и долин! -
насмешливо фыркнул он. - Вы
совершенно правы, я закрыл мельницу в Стинчфилде, и теперь работает только
мельница в Тодбери. Ловко придумано, не
правда ли? По моим расчетам, цены на муку удвоятся или даже утроятся!
Поймав презрительный взгляд девушки, он расхохотался:
- Не всем же быть такими щепетильными, как вы, Кэтрин! Вы бы видели, как
сверкнули глаза мистера Криклейда когда
я сообщил ему о закрытии мельницы! Хотя его жена всячески открещивается от
прежней жизни, в душе они остались
торговцами, для которых нет большего удовольствия, чем выжать из покупателя
лишний грош. Как говорится, кто хоть
однажды стоял за прилавком, останется купцом навсегда.
- Вы ужасный человек, - прошептала Кэт, сжав в руке свиток.
- Зато мы с вами прекрасно понимаем друг друга, - улыбнулся граф. - Так на
какой день назначить венчание?
Приготовления займут некоторое время, ведь в наших местах нет епископа, который
дал бы разрешение на брак без
оглашения. - Саппертон вплотную придвинулся к Кэт, и она чуть не задохнулась от
резкого, с примесью горечи, запаха его
одеколона. - Конечно, я мог бы съездить за специальным разрешением в Челтенхем,
но не хочу оставлять вас ни на минуту!
Граф разжал ей пальцы и взял свиток.
- Одно ваше слово, и я исполню все ваши желания! - продолжал он низким
страстным голосом. - Если захотите, я
снова открою мельницу, и сквайр Криклейд останется с носом. Что же касается
имения, - граф похлопал свитком по
затянутой в перчатку ладони, - я могу вернуть его сквайру Дрейкотту, и здесь все
останется, как было.
16.
Кэт обернулась к отцу, и ей показалось, что он смотрит на нее с надеждой.
- Я хочу поговорить с его светлостью наедине, Джаспер. Оставь нас,
пожалуйста, на несколько минут, - попросила она.
Саппертон самодовольно ухмыльнулся, а сквайр торопливо поднялся на ноги.
- Конечно, конечно, милая! - с натянутой улыбкой, нарочито громко сказал он.
- Я понимаю, вам надо многое сказать
друг другу!
В три размашистых шага он пересек узкую комнату и вышел, громко хлопнув
дверью.
Саппертон тотчас схватил руку Кэт, поднес к своим тонким землистым губам и
поцеловал.
- Моя обожаемая Кэтрин... - начал было он, но девушка вырвала руку, глядя на
графа с подчеркнутым презрением.
Саппертон рассмеялся:
- Бросьте жеманиться, милая, уж я-то знаю, что вы вовсе не такая недотрога,
какой хотите казаться!
Кэт отвернулась к окну.
- Тогда просто удивительно, почему вы так стремитесь на мне жениться! -
бросила она через плечо. - Где гарантия,
что отцом нашего первенца будете вы?
Лицо графа окаменело - он был явно потрясен подобной перспективой. Кэт снова
повернулась к нему и продолжала,
устремив на него колючий взгляд:
- Лорд Саппертон, вы самое мерзкое и порочное создание, какое я когда-либо
встречала! Выходит, если бы у вас
появились сомнения в моей добродетели, вы раздумали бы брать меня в жены? Да, по
выражению вашего лица вижу, что
раздумали бы! Значит, вы можете сколько угодно заводить себе любовниц, а я
должна блюсти свою честь, иначе окажусь
недостойной такого завидного жениха?
- Если то, что вы сказали, правда, я снимаю все свои предложения!
Кэт уселась в старое, продавленное кресло Джаспера и спокойно сказала:
- Сомневаюсь, что вы собирались выполнить обещанное. Впрочем, это не имеет
значения. Разумеется, я вам солгала -
мне хотелось увидеть, как забегают ваши лживые глаза!
Белое как бумага лицо графа начало покрываться красными пятнами.
- Предупреждаю, не играйте со мной, Кэтрин, иначе будет хуже! - прошипел он с
угрожающим видом и крепко схватил
ее за локоть, заставив подняться.
С губ Кэт уже был готов сорваться крик, но она сдержалась, чтобы не дать
Саппертону лишнего повода для радости. В
том, что ему нравилось ее мучить, она не сомневалась - такова уж была его
жестокая натура, которая брала свое, несмотря
на весь его внешний лоск. Кэт прекрасно знала, что, решись она принять
предложение графа, ее жизнь превратилась бы в
кошмар, потому что муж при каждом удобном случае старался бы причинить ей боль.
Однако настроение Саппертона опять резко изменилось, он выпустил ее локоть, и
она упала обратно в кресло.
- Если б вы знали, как я жду дня нашей свадьбы! - мечтательно произнес он. -
Первым делом мы поедем в Лондон.
Хотя еще
...Закладка в соц.сетях
