Пронзенное сердце
Ни благородное происхождение, ни воспитание не спасают Эмилин де Эшборн от
королевского произвола. У девушки отбирают родовой замок, лишают ее
опекунства над младшими братьями и сестрой, а саму хотят силой выдать замуж
за ненавистного ей графа Уйтахоука. Спасти Эмилин может только заклятый враг
графа — таинственный разбойник по прозвищу Черный Шип.
По залитой лунным светом песчаной дороге стремительно скакали пять
всадников. Как черные крылья, развевались на ветру их плащи, тускло мерцали
доспехи и рукоятки мечей. Отряд приблизился к кромке таинственного темного
леса, и зловещая тишина внезапно наполнилась звуками и ритмом напряженной
торопливой скачки.
Среди всадников выделялся молодой человек в кожаной накидке. Его конь летел
в середине отряда, и длинные черные волосы юноши развевались на ветру
подобно знамени. Весь во власти жестокого ритма, он подался вперед, до
предела натянув веревки, которые привязывали его к седлу. Он не мог держать
поводья: руки его были связаны за спиной.
Всадники стремительно влетели в лесную глушь, не пытаясь сдерживать коней
даже на крутых изгибах дороги. Густой навес листвы не пропускал лунный свет,
и это помогло остаться незамеченными другим участникам драмы: они бежали
впереди всадников, прячась между деревьями и оставаясь совершенно
невидимыми. Сейчас мужчина и двое детей притаились за раскидистым дубом,
росшим на обочине дороги, и внимательно наблюдали за погоней. Один из них
молча протянул руку и жестом приказал что-то белой собаке, притаившейся
рядом.
Покорный лишь ему понятной команде, пес тут же сорвался с места и бросился
вниз по лесистому склону. В молочном свете луны он казался нереальным —
жутким, сверхъестественным привидением.
Внезапно застыв перед приближающимися лошадьми, призрак угрожающе зарычал.
Конь первого из преследователей резко попятился, заставив остановиться весь
отряд. Всадники, и сами, испугавшись до полусмерти, пытались удержать
лошадей. Пленник же с надеждой осматривался, с трудом сохраняя равновесие в
седле. А огромный, как волк, белый пес врос в землю посреди дороги и
преградил отряду путь.
— Убейте ее! — рявкнул предводитель. Тут же три меча со свистом
вылетели из ножен. Четвертый всадник прицелился из лука. Но в этот момент из
кустов раздался чуть слышный свист, и собака, распластавшись по земле, с
легкостью белки шмыгнула в заросли.
Среди всей этой суматохи никто и не заметил человека, который, пригнувшись,
неслышно подобрался к узнику. В руке его сверкнул кинжал, и несколькими
быстрыми и точными движениями он перерезал путы. Юноша в изумлении
оглянулся, но успел заметить лишь легкий шелест кустов. Предводителю все-
таки удалось сдвинуть отряд с места, но испуганные кони двигались неровно и
робко — они так и не смогли вернуться к былой уверенной поступи. Узник все
еще держал руки сжатыми за спиной. Но при этом резко пришпорил коня — тот
нервно отступил в сторону и оказался позади остальных.
Дорога сузилась. Теперь впереди извивалась лишь тропинка, вся переплетенная
выступающими корнями дубов. А низко свисающие ветки превратились в навес.
Оказавшись под этой аркой, пленник с силой ухватился за сук, подтянулся на
руках и резко оттолкнулся ногами от седла. В мгновение ока исчез он в густой
листве. Всадники ничего не заметили и, как ни в чем не бывало, продолжали
путь. Когда же они, наконец, обернулись, беглец остался уже далеко позади,
надежно укрывшись в кроне высокого дерева. — Эта собака наверняка
спустилась с гор. И она явно от нечистого! — предположил один из
охранников, когда отряд снова замедлил ход, с трудом пробираясь под
нависшими ветвями дубов.
— Скорее, это волк-оборотень! — возразил другой. — Клянусь,
этот Черный Шип в сговоре с лесными духами!
— С духами или с кем другим, а лорд Уайтхоук отрубит нам головы, если
мы его упустим!
— Именно так! Ведь он — добыча Уайтхоука! — вступил в разговор
командир. — И мы должны, во что бы то ни стало найти его и поймать.
Этьен, Ричард, осмотрите все вокруг! — Он показал в лес. —
Стреляйте вверх! Он, скорее всего, где-то на дереве!
Ричард недовольно фыркнул.
— Это чистое безумие — преследовать ночью в лесу Черного Шипа! А, кроме
того, мы уже ушли далеко на юг с нашей территории!
— В таком месте недолго напороться и на лешего! — не удержался
Этьен.
— Трусы! Он наверняка не успел уйти далеко! Найти! — Командир
пришпорил коня.
Серебряный свет луны пробивался сквозь густые лесные заросли. В этом
волшебном, жутком и необыкновенном эфире всё окружающее представало
странным, незнакомым и таинственным. С опаской вглядываясь в чащу, всадники
осторожно двинулись в разных направлениях, держа наготове мечи и луки. Ни
один не забыл осенить себя крестным знамением. Вскоре, однако, они
встретились у кромки леса — победой не смог похвастаться никто.
Черный Шип осторожно спустился из своего укрытия — почти бесшумно спрыгнул
он на мягкую лесную землю. Крадучись добрался до просеки, остановился и
замер: почти напротив него в лунном свете стоял огромный белый пес и с едва
слышным рычанием неотрывно наблюдал за ним.
На какое-то мгновение молодой человек согласился со своими врагами: это
действительно не простая собака — она явно спустилась с гор. Не случайно
ведь говорят, что именно такие огромные белые псы сопровождают фей. Это
пришло ему в голову, потому что живая фея — крошечная, прекрасная, сотканная
из золотых и серебряных паутинок — стояла рядом с собакой.
Она двинулась вперед, через залитую лунным светом опушку. Воздушные пряди
волос сверкали и серебрились. Шаги казались неслышными — настолько они были
легки.
Юноша зажмурился. Потом снова открыл глаза. Нет, это не чудесное явление,
это живая девочка, ребенок. Очень маленькая для своего возраста — примерно
лет двенадцати-тринадцати, — она была одета в длинную свободную тунику
и мягкие башмаки. Собака доставала ей почти до пояса.
Черный Шип неподвижно стоял у дерева. Он выглядел скорее тенью, чем живым
существом. Девочка задрала голову и разглядывала его с нескрываемым
любопытством. Глаза ее, огромные и сияющие, казалось, излучали свет. Пес
снова беспокойно зарычал, и хозяйка положила руку ему на голову:
— Тише, Кэдгил! Это же друг!
На мгновение зверь успокоился, но тут же взглянул в сторону и снова
угрожающе оскалился. Из зарослей на противоположной стороне просеки раздался
едва слышный успокаивающий звук. Черный Шип схватил девочку за худенькое
плечо.
— На дерево! — шепотом приказал он и подсадил ее на нижнюю ветку.
Быстро и легко, как эльф, она тут же залезла выше. Юноша тоже подтянулся и
устроился на толстом суке.
Собака все еще стояла под деревом.
— Кэдгил! — нагнувшись, прошептала фея. — Беги и разыщи Уота!
В этот момент просека наполнилась пением летящих стрел. Прямо над головой
Черного Шипа закачалась ветка: это стрела попала в листву. Девочка тихонько
вскрикнула. Он крепко схватил ее за маленькую, беспомощно вытянутую руку и
привлек поближе к себе, усадив на толстый, надежный сук.
Еще одно облако стрел прошуршало сквозь кроны деревьев. Черный Шип прикрыл
волосы своей неожиданной спутницы ладонью: если он хотел спасти девочку,
нужно было спрятать эту сияющую головку. Плечи малышки вздрагивали, но она
не издала ни звука. Неожиданно стрела просвистела над самыми их головами и
осыпала дождем из листьев. Оба тут же невольно сжались, как куры на насесте
— почти спрятали головы под крыло.
Наконец все как будто успокоилось. Убедившись, что стрелы больше не
угрожают. Шип поднял голову и внимательно всмотрелся в каждую тень на
просеке.
На лесной дорожке, под деревом, он с трудом заметил фигуры двух всадников —
листва почти полностью скрывала их. Юноша покрепче прижал к себе ребенка, и
молитва, которую он не вспоминал, наверное, с самого детства, вдруг пришла
ему на ум. Всадники тихо переговаривались между собой, а потом повернули
коней и двинулись прочь.
Со вздохом облегчения юноша расслабился и прислонился головой к стволу, но
тут же снова напрягся: на просеке вновь раздались голоса.
— Уот! — радостно выкрикнула девочка.
Она так стремительно соскочила с дерева, что Черный Шип, которому едва
перевалило за двадцать, почувствовал себя глубоким стариком, пытаясь не
отстать от нее. Оказавшись, наконец, на земле, юноша увидел уже знакомого
белого пса: тот прыгал возле девочки. По просеке к ним приближались двое.
Один — высокий светлый юноша, на вид ему можно было дать лет пятнадцать. Они
с девочкой оказались так похожи, что наверняка должны были приходиться друг
другу самыми близкими родственниками. Рядом шел грузный мужчина в кожаной
кольчуге.
— Пресвятая дева! С тобой все в порядке? — приглушенно воскликнул
мужчина, хватая девочку за плечи. А брат с молчаливой заботой и лаской
гладил ее по Голове.
Повернувшись к молодому человеку, незнакомец произнес:
— Мы ваши должники!
— Вовсе нет, это я вам обязан! — ответил Черный Шип. — Если
бы не ваша собака, я бы так и остался в плену. Это вы перерезали веревки у
меня на руках?
— Да. Меня зовут Уолтер Лиддел. Если ты тот, кого называют Черным
Шипом, то у меня есть для тебя новости.
Беглец с тревожным предчувствием наклонил голову. Его длинные — на
саксонский манер — черные волосы, отливающие синевой в лунном свете,
коснулись заросшей щетиной щеки.
— Да, это именно я!
Уолтер мрачно кивнул и пристально взглянул на молодого человека.
— Слушай внимательно, потому что твои охранники могут начать поиски.
Барон де Эшборн поручил мне убедить тебя вернуться на север и продолжать
свое дело. Никому не говори о нашей встрече, но помни, что ты не одинок в
борьбе против жестокости и самодурства лорда Уайтхоука. — Незнакомец
зло прищурился и пристально взглянул на юношу. — Скорее всего, парень,
тебя везли в Виндзор, чтобы бросить в темницу. А это страшное место — не
многие, посидев там, выходят на волю в своем уме.
— Я так и решил. Ведь мы ехали на юг. Спасибо, Уолтер. Передайте
барону, что я очень ценю его доверие. — Юноша взглядом показал на
девочку и ее брата: — Это ваши дети?
— Нет, сэр. Они просто увязались за мной, а я слишком поздно это
заметил. Кроме меня, они никому не позволяют командовать своей собакой.
Черный Шип кивнул.
— Спасибо за то, что вы сделали нынче ночью, — тихо проговорил
он. — Я этого не забуду, клянусь, пред лицом Всевышнего, что в трудную
минуту любой из вас может рассчитывать на мою помощь.
Уолтер благодарно дотронулся до плеча юноши.
— Спасибо. Сейчас нам необходимо уйти. Там, в зарослях, — он
кивнул на противоположную сторону просеки, — тебя ждет оседланная
лошадь. Там же найдешь и лук со стрелами.
— Храни вас Бог, сэр, — произнесла молчавшая до этого девочка. Шип
сверху вниз посмотрел на маленькое нежное личико. Лунный свет окрасил
серебром ее глаза, а во взгляде детское любопытство соседствовало с
задумчивостью взрослого и зрелого человека. В ночной тишине внезапно
раздался звук: так щелкает только стрела, когда ее вставляют в лук. Уолтер
схватил девочку за руку и бросился в глубь леса. Они скрылись в зарослях
папоротника, а вслед за ними — и подросток с собакой. А Шип бегом направился
в сторону, указанную новым другом, — к лошади. Так что пущенная кем-то
стрела прилетела на уже пустую просеку.
Черный Шип бежал мощно и гибко. За своей спиной он слышал голоса — это
всадники пробирались сквозь кусты. А вскоре воздух наполнился воем стрел —
они вонзались в стволы деревьев, в толстые суки, просто в землю. Но юноша
несся быстрее стрел — стремясь скорее добраться до лошади, он ломал по пути
ветки и ловко перепрыгивал через заросли папоротника.
Отвязав поводья, он вскочил в седло и направил лошадь по узкой тропинке,
спускающейся с холма. К седлу действительно оказались приторочены лук и
колчан, полный стрел, но юноша не захотел тратить время, чтобы отвечать на
нападение.
Вражеские стрелы угрожающе выли за его спиной. Одна чуть-чуть не задела
щеку. Вторая же проткнула насквозь кожаную накидку и вонзилась в спину чуть
пониже лопатки. Превозмогая боль, всадник с трудом выдернул ее.
Стук копыт за спиной громом отдавался в ушах, но боевой конь оказался силен
и быстр, а всадник молод, ловок и не отягощен доспехами. Вскоре он уже
окончательно оторвался от преследователей и свернул на север по древней,
полной преданий и легенд, дороге, а к рассвету, уже абсолютно спокойный, в
белом тумане начал подниматься в горы по тропке, проложенной пастухами.
Рана оказалась глубокой, но Черный Шип продержался еще двое суток: слабея с
каждым часом, он все-таки добрался до хорошо знакомых северных вересковых
пустошей. Там, среди нагромождения седых от древности монолитов, он упал с
коня и потерял сознание — природа сама позаботилась о могильном камне для
храброго воина.
Закладка в соц.сетях
