Жанр: Любовные романы
Возвращение Трэвиса Дина
...вно он подошел к
ближайшему окну и посмотрел на залитый солнцем двор и дальше на открытые
взору пространства позади амбара. Он несколько раз вдохнул свежий воздух,
чтобы чуть успокоиться, и продолжил свой рассказ. Он рассказывал обо всем.
Начиная с того первого утра, когда, разъяренный, объяснялся с капитаном и
впервые испытал на своей спине укус плети. Он рассказывал Кэти о тех двух
годах, когда трудился как раб на человека, исковеркавшего его жизнь, и о той
ночи, когда спрыгнул с корабля в Кантоне. Рассказывая свою историю, он
переживал все заново, припоминал свой страх, постоянно гложущий его, пока он
пытался выжить в стране, где говорили на незнакомом ему языке.
— И как же ты сумел вернуться домой?
Трэвис снова посмотрел на нее, прежде чем отвернуться к окну и взглянуть на
земли, далеко простиравшиеся во всех направлениях.
— Я нашел другой корабль и нанялся туда, чтобы попасть домой. Так
прошло еще два года. Это был торговый корабль. Он останавливался во всех
портах мира.
И во время каждой стоянки приходилось надолго задерживаться, чтобы залатать
старую посудину. Правда, теперь уже Трэвису не приходилось опасаться, что
его подвергнут наказанию плетьми. Капитан был справедливым человеком, но это
путешествие длилось целую вечность.
— Как только мы прибыли в Сан-Франциско, я немедленно отправился домой.
— Почему ты не написал мне? — спросила Кэти тихо. — Почему не
дал знать, что жив?
Трэвис повернулся к ней и увидел ее лицо — оно было обиженным и смущенным.
Но он не заметил в нем следов недавней ярости. Он на это и надеялся.
— В первые два года я не мог этого сделать. Черт, мне еще повезло, что
я работал на палубе. Но капитан не разрешал нам покидать корабль. Когда мы
приходили в порт, нас запирали, чтобы мы не могли сбежать.
— Так как же ты убежал?
Он усмехнулся:
— Мне удалось войти в доверие к капитану. Я убедил его, что могу
справляться с делами лучше его первого помощника. Он испытал меня раз-
другой. И после этого впервые разрешил сойти на берег одному, и тут я исчез.
— Прекрасно, — сказала Кэти, быстро подошла к Трэвису и
остановилась рядом с ним. В солнечном свете, струившемся в открытое окно, ее
волосы сверкали, и это было чудом красоты.
Трэвису пришлось сжать руки в кулаки, чтобы удержаться и не прикоснуться к
ней. Она больше не сердилась, но в глазах ее он не увидел нежности.
— Когда ты удрал с этого корабля, ты мог бы мне написать.
— Возможно, и мог бы, — сказал он смущенно. — Но, черт
возьми, я не очень-то надеялся вернуться. Мне казалось, что не стоит
сообщать тебе, что я жив, если я еще долго не смогу вернуться домой.
Кэти покачала головой:
— Ты должен был это сделать, Трэвис. Ты должен был это сделать ради
Джейка.
— Черт возьми! Я ведь ничего не знал о Джейке.
Трэвис чувствовал всю тщетность своих усилий убедить ее.
— Послушай, — сказала она, придерживая руками концы шали на
груди, — я понимаю, через что ты прошел. Но это ничего не меняет.
Трэвису показалось, что ему нанесли удар в солнечное сплетение. На мгновение
он подумал, что вчерашний дух проник в комнату, тот самый, которого он
минувшим вечером вообразил по пьянке. Но нет. Это действительно был отказ
Кэти простить его.
— Возможно, твоей вины не было в том, что ты отсутствовал так долго. Но
ты был виноват уже в том, что уехал. Я ведь просила тебя не уезжать.
Теперь она заговорила быстрее, и Трэвис видел, как в ней нарастает гнев.
— Я ведь говорила тогда, что тебе не нужна эта чертова сделка с
лошадьми, глупая сделка, но ты стоял на своем.
— Это не было глупой сделкой, — возразил Трэвис. — Нам были
нужны деньги, чтобы пожениться.
— Нет, нам они не были нужны, — огрызнулась Кэти. — Это было
нужно тебе.
— Мужчина должен обеспечить женщину, которую любит.
— Я верила, что ты вернешься.
— Я и собирался.
— Но ты не вернулся.
— Меня опоили каким-то зельем и похитили!
— Потому что ты был помешан на этой чертовой сделке! Она для тебя
оказалась важнее меня и Джейка! — закричала Кэти, подавшись вперед и
глядя на него с яростью.
— Сколько раз тебе повторять, что я не знал о Джейке?
— Ты знал, чем мы с тобой занимались. Об этом-то ты знал? —
спросила она гневно — Ты знал, что мы были с тобой близки и что может быть
ребенок.
— В ту ночь я не думал о детях, Кэти. — На Трэвиса нахлынули
воспоминания. Шепот, лихорадочные поцелуи, переплетенные руки, тающие в
объятиях друг друга тела... Он с трудом вздохнул. — Да и ты тогда об
этом не думала.
Кэти вспыхнула, и в этот момент Трэвис так отчаянно пожелал ее, что ему
показалось, что он умрет, если не сможет обнять ее, прикоснуться к ней.
— Это не важно. — Кэти покачала головой. — Теперь все это не
имеет значения. Что было, то прошло, Трэвис.
Прошло? Как это могло быть, если каждый раз, оказываясь рядом с ней, он
чувствовал, как между ними проскакивает искра?
— Теперь для меня важен только Джейк.
— И этот школьный учитель, — процедил Трэвис сквозь зубы.
— Артур тут ни при чем.
Она отвернулась, но Трэвис потянулся к ней, схватил ее за руку и развернул
лицом к себе.
— Ты не можешь серьезно заинтересоваться таким человеком, как он.
— Артур — очень славный человек.
— Господи, Кэти, ты для него слишком хороша, и знаешь это.
— У него приличное место, хорошая работа.
— Место школьного учителя?
Она хмуро покосилась на Трэвиса:
— Он будет приходить домой каждый вечер.
— Да кому он еще нужен?
— Он будет хорошим отцом Джейку.
В Трэвисе вскипел гнев:
— Я его отец!
Кэти вырвалась из его рук.
— Артур любит меня.
Она круто повернулась и быстро пошла к двери.
Но Трэвису хватило трех длинных шагов, чтобы нагнать ее. Их тела оказатась
прижатыми друг к другу.
— Может быть, он и любит тебя, Кэти. Но то, что он чувствует к тебе, не
идет ни в какое сравнение с тем, что мы чувствуем друг к другу.
Она вздрогнула:
— Чувствовали.
— Чувствуем, — настаивал он. Потом понизил голос: — Ты не хочешь
Артура, Кэти. Ты хочешь меня, почти так же сильно, как я хочу тебя.
Кэти облизала пересохшие губы:
— Ты ошибаешься.
— Я ошибаюсь?
Да, черт возьми, он ощущал, как все ее тело трепещет в его объятиях. Он
прекрасно знал, что прав насчет их взаимного влечения.
— Давай-ка проверим.
Трэвис прижался губами к ее губам. Это был поцелуй, о котором он так
бесконечно долго мечтал. Ее руки упирались в его грудь, но уже через секунду
они легли ему на плечи, и теперь она уже обнимала его.
Кэти приоткрыла рот и позволила его языку скользнуть в ее нежное тепло, и
тогда Трэвис подумал, что наконец-то он дома. Он не мог остановиться, не мог
перестать целовать ее. Это было то, о чем он мечтал, чего хотел и в чем
нуждался. Трэвис заново изучал ее рот, губы, язык. Он вздохнул, когда
услышал, как она тихонько застонала и прижалась к нему.
Его тело пробудилось к жизни, и он положил руку ей на спину, потом его рука
двинулась ниже. Трэвис хотел, чтобы Кэти почувствовала, как сильно он желает
ее. И ощутил ее ответное желание.
Теперь он хотел большего. Он хотел обладать ею. Хотел, чтобы она вся
принадлежала ему. Здесь. Сейчас. На полу кухни. Он жаждал почувствовать
удовлетворение, которое могла ему дать только она.
Оторвавшись наконец от ее губ, Трэвис принялся целовать ее шею, спускаясь
все ниже и ниже. Кэти застонала и запрокинула голову, позволяя ему ласкать
себя.
— Я люблю тебя, Кэти, — прошептал он, не переставая целовать ее, и
ощутил, как тело ее изогнулось. — Я всегда любил тебя.
— Трэвис...
— Люби меня, Кэти...
— О Господи, помоги мне, — прошептала она. — Я...
— Папа!
Боковая дверь широко распахнулась и с грохотом ударила в стену... Кэти
отпрянула от него и отступила назад на пару шагов.
Кровь в ней кипела, сердце ее бешено стучало, она смотрела на Трэвиса и
понимала, что, если бы не Джейк, она снова пустила бы Трэвиса в свою
постель.
Господи! Неужели она так ничему и не научилась?
Джейк прыгал, возбужденно переступая с ноги на ногу, полный радости жизни.
— Генри зовет тебя. Он говорит, что сейчас появится жеребенок.
Трэвис смотрел на Кэти, и ее смущал этот пристальный, полный желания взгляд.
Не глядя на сына, он сказал:
— Сейчас приду. Иди скажи Генри.
— Хаашо, — ответил мальчик, повернулся и помчался к амбару,
оставив дверь широко распахнутой.
— Этот поцелуй ничего не значит, Трэвис. — Кэти глубоко
вздохнула. — Я все-таки хочу развестись.
— Ты не можешь со мной развестись, — возразил Трэвис. — Мы не
женаты.
— Но я заставила всех поверить, что мы были женаты. Точно так же я могу
заставить их поверить и в развод.
— Нет, если я всем расскажу правду, — произнес он, и Кэти
почувствовала, что колени ее подгибаются.
Глава 8
Он уже вышел, а Кэти все еще не могла оправиться от шока, вызванного его
словами. Потом она бросилась вслед за Трэвисом. Вцепившись в его руку, она
заставила его остановиться у крыльца, с которого он уже успел спуститься.
Кэти ощущала босыми ногами грязь и холодные острые камни, впивавшиеся в
кожу, но почти не чувствовала боли.
Холодный утренний воздух, все еще полный влаги, казалось, пропитал ее ночную
рубашку и пронизывал до костей, но она старалась не обращать на это
внимания.
— Ты не сделаешь этого, — сказала она твердо.
— Почему бы мне так не поступить?
Почему? Потому что правда разрушила бы ее жизнь — вот почему. Все в городе
узнали бы, что она никогда не была замужем. Что Джейк был
незаконнорожденным. Ее репутация была бы погублена, а будущее сына омрачено.
— Ты знаешь ответ на этот вопрос не хуже меня.
Кэти заметила, как окаменели его челюсти.
— Как ты мог даже подумать о таком? Ты говоришь, что любишь меня, что
хочешь быть отцом Джейку, а сам угрожаешь все погубить!
— Ты думаешь, я этого хочу? — спросил Трэвис. — Но ты не оставляешь мне выбора, Кэти.
— Ты не сделаешь этого, Трэвис. — Кэти постаралась, чтобы голос ее
звучал спокойно. — Я достаточно хорошо знаю тебя, чтобы быть уверенной,
что ты не причинишь зла ребенку только ради того, чтобы отомстить мне.
— А ты думаешь, дело в этом? Считаешь, что я собираюсь посчитаться с
тобой?
— А в чем же еще? Я не приветствовала твоего возвращения, я не
встретила тебя с распростертыми объятиями, и теперь ты хочешь отплатить мне.
Трэвис засмеялся, но в смехе его не было веселья.
— Я здесь не для того, чтобы отомстить тебе. Я здесь для того, чтобы
вернуть себе украденную жизнь. А это значит, тебя. И Джейка.
Кэти покачала головой, чувствуя, что в ней вновь нарастает желание.
— И ты рассчитываешь завоевать мою благосклонность, распуская язык и
оповещая всех о том, что я вела себя, как городская потаскушка?
— Это только последнее средство, — заверил он ее, но Кэти это не
успокоило. — Есть другой способ уладить дело, — добавил Трэвис.
— И что же это за способ? — с трудом выговаривая слова, спросила
она.
— Мы можем пожениться по-настоящему.
Как часто Кэти мечтала об их свадьбе! О том, чтобы жить с ним, пробуждаться
каждое утро рядом, засыпать согретой теплом его рук, ощущая их жадные и
требовательные прикосновения в темноте.
Но то было раньше
, —
напомнила она себе. До того как он оставил ее с сыном, о существовании
которого не знал.
А теперь было слишком поздно. Она научилась выживать сама, и ей это стоило дорого, чертовски дорого.
— Значит, я должна выйти за тебя замуж или?..
Медленная недобрая улыбка изогнула углы его рта:
— Выйти за меня замуж, или я расскажу всем в городе правду.
Кэти стиснула зубы так, что они заскрипели, и метнула в него такой
обжигающий взгляд, что от него могли бы воспламениться его сапоги.
— Ты сукин сын!
— Почему же, Кэти, любовь моя? — спросил Трэвис с притворным
изумлением. — И что за язык у тебя!
— Это шантаж.
— Верно.
Трэвис направился к амбару, и на этот раз шаг его был пружинистым и легким.
Он сознавал, что теперь Кэти у него в руках. Черт возьми, да ему следовало
это сделать давным-давно! Она ни за что не рискнет стать притчей во языцех в
их городке. Кэти сдастся, они поженятся и заживут счастливо.
Трэвис услышал звук шагов — ее босые ноги шлепали по холодной земле, она его
догоняла. Рванувшись вперед, она обогнана его и преградила ему путь.
— Я не собираюсь за тебя замуж, Трэвис. — Кэти стояла, переминаясь
с ноги на ногу. Он опустил глаза и увидел, что пальцы ее ног посинели от
холода. Трэвис нахмурился. Ему не хотелось, чтобы она подцепила воспаление
легких, не успев насладиться своим медовым месяцем.
— Иди в дом, пока совсем не замерзла, — сказал он, пытаясь пройти
мимо нее.
— Трэвис! Я сказала, что не выйду за тебя замуж. — (Он бросил на
нее взгляд через плечо.) — Ты не можешь заставить меня.
— Заставить? — спросил он с притворным насмешливым
удивлением. — В чем дело, Кэти Хантер, ты меня просто удивляешь.
Никогда в жизни я не пытался заставить женщину сделать что-нибудь против ее
воли.
— До сих пор.
Трэвис усмехнулся, глядя на нее:
— Не считай это насилием. Думай об этом как о средстве убедить тебя.
Кэти ответила ему презрительным взглядом. Глаза ее были прищурены.
— Ты мерзкий, лживый, растленный, исчезающий...
Его усмешка стала шире. Черт возьми! Как он тосковал по ней!
— Подумай. Через пару часов я отправлюсь в город. Навещу кое-кого из
старых друзей.
— Кого?
— Кого удастся встретить.
И, оставив Кэти метать в него яростные взгляды, он направился к амбару.
Он сказал, что отправится в город позже. Но можно ли ему верить? А что, если
он сейчас оседлает лошадь и ускачет? Только Господу Богу известно, что он
там сделает... или скажет. Кэти слегка поежилась и подумала: неужели
человек, которого она любила столько лет, посмеет погубить ее?..
Кэти огрела лошадь вожжами по крупу и рывком вскочила в телегу, понимая, что
скачка по неровной бугристой дороге будет не слишком большим удовольствием.
Конечно, на оседланной лошади она могла бы скакать быстрее, но это могло бы
вызвать подозрения. Сегодня был базарный день, и совершенно естественно, как
обычно, отправиться в лавки и закупить провизию на неделю.
Въезжая в город, Кэти пытливым взглядом окинула Мейн-стрит из конца в конец.
Тайком она искала глазами Трэвиса, и в то же время ей хотелось по лицам
знакомых и соседей определить, изменилось ли их отношение к ней.
Ждать ей пришлось недолго.
Сильвия Батлер вышла от модистки и как вкопанная остановилась на тротуаре.
Мгновение она смотрела на Кэти, потом заспешила прочь, опустив голову.
Кэти поежилась. Сильвия не была ее близкой подругой, но обычно они
здоровались.
Том Декер, завидев Кэти, тотчас же шмыгнул в лавку кузнеца.
О Господи! Эстер Сойер фыркнула и отвернулась.
По спине Кэти поползли мурашки. Она почувствовала, что за ней следят десятки
глаз.
Чем дальше она продвигалась по Мейн-стрит, тем хуже ей становилось. Кэти
почувствовала, что щеки ее пылают. Что сделал Трэвис? Что теперь думают о
ней ее друзья и соседи? Ответ был ей ясен. И все-таки она не могла поверить,
что Трэвис Дин мог поступить с ней так... жестоко.
Кэти остановила повозку, выпрыгнула из нее и привязала лошадь к столбу возле
входа в лавку Мод. Она быстро прошла по тротуару, стараясь укрыться от
шепота и косых взглядов.
— Вот и ты! — приветствовала ее старшая подруга, как только
колокольчик на двери возвестил о прибытии Кэти.
Ну, слава Богу, хоть Мод с ней разговаривает.
— Не ожидала увидеть тебя так скоро после того, что рассказал Трэвис.
— Да уж готова этому поверить, — мрачно откликнулась Кэти и
заставила себя пройти через все помещение лавки к прилавку. Не глядя на
кувшины и банки, на горшочки с бобами в желе и другие грошовые товары и
лакомства, она положила на прилавок заранее приготовленный список нужных ей
продуктов.
Мод пригладила волосы рукой, взяла список и кивнула:
— Я все подберу, но на это потребуется время.
— Не спеши, — сказала Кэти. Ей хотелось оттянуть то время, когда
ей придется снова выйти на улицу и встретиться взглядом с этими любопытными
глазами.
— Если ты так говоришь, то пусть так и будет, милочка, — ответила
Мод. — Но, судя по тому, что сказал Трэвис, не думаю, что у тебя много
времени.
Кэти почувствовала, как в ней поднимается гнев:
— Не следует верить всему, что слышишь.
Мод перегнулась через прилавок и похлопала Кэти по руке:
— Да ну же, детка, Трэвис — не подарок, но он никогда не был лжецом, как и никто из его семьи.
Отлично. Превосходно. Он пробыл дома всего неделю, но даже ее близкие друзья
готовы верить ему, а не ей, Кэти.
— Он тоже сегодня трудится как пчелка, — сказала Мод,
поворачиваясь к полкам, чтобы отобрать товар по списку Кэти. — Он ходит
из одной лавки в другую и всем рассказывает свою новость.
Кэти сунула руки в карманы плаща, чтобы скрыть, что они сжаты в кулаки так
сильно, что костяшки пальцев побелели.
— Это правда?
— О, люди так возбуждены, будто ничего подобного никогда не случалось
прежде.
Конечно, здесь, в Темпесте, не каждый день бывает, чтобы уважаемую женщину
назвали шлюхой. Неудивительно, что люди пришли в смятение.
— Хотя, — сказала Мод, бросив на Кэти быстрый взгляд, — ты
могла бы и сама рассказать мне...
Кэти покраснела и мысленно выбранила себя за свое замешательство.
Она пройдет через все, что выпадет такой женщине, как она, в подобных
обстоятельствах. Но, Господи, она должна защитить своего ребенка.
— Я... гм... я никому не говорила, Моди, — сказала она, и голос ее
дрогнул.
— Ну, думаю, мне следует извинить тебя, раз уж я все узнала благодаря
Трэвису. Хотела бы я увидеть лицо этого школьного учителишки, когда Трэвис
ему скажет.
Артур. Кэти ждала, что испытает приступ отчаянной боли, но не почувствовала
ничего. Как ни странно, ее ничуть не взволновало то, что Артур будет плохо
думать о ней. Ее гораздо больше уязвило предательство Трэвиса.
— Где Трэвис? Не знаешь?
Мод прервала свое занятие, склонила голову набок и задумалась.
— Все, что мне известно, — это то, что он обещал мне принести льда
из городского ледника. Он еще не доставил лед, значит, околачивается где-то
в городе.
Лед. Кэти мрачно кивнула. Она повернулась и направилась к двери, бросив
через плечо:
— Я вернусь за заказом позже, Моди.
До Кэти доносились обрывки фраз и смех, пока она неслась по Мейн-стрит. У
одного или двух человек хватило наглости бросить на нее взгляд и при этом
улыбнуться или подмигнуть. Кэти было трудно дышать, ее душил гнев.
— Подожди, пока я найду тебя, — бормотала она сквозь зубы. —
Ты еще пожалеешь о том, что выжил и бежал от своих похитителей.
Ее башмаки стучали по засохшей грязи, она яростным взглядом обшаривала улицу
из конца в конец.
Полностью занятая поисками Трэвиса, Кэти заметила Артура, только когда
наткнулась на него. Сбитый ею с ног школьный учитель лежал в грязи,
уставившись на нее так, будто видел впервые.
Внезапно устыдившись, Кэти наклонилась и протянула ему руку, чтобы помочь
подняться. Он уклонился от ее прикосновения, будто в руке она держала
пылающий факел или собиралась пронзить его кинжалом.
— Ради всего святого, Артур, — сказала Кэти нетерпеливо. — Я
только хотела помочь тебе подняться.
— В этом нет надобности, — ответил он и откатился подальше от нее,
прежде чем сумел оторвать от земли свое длинное тощее тело. Поднявшись,
Артур огляделся, бросая вокруг боязливые взгляды, потом посмотрел на нее и
коротко кивнул ей.
По-видимому, Трэвис уже успел поговорить и с ним. Черт возьми!
Артур не мог даже смотреть на Кэти без отвращения.
Но Кэти решила, что это даже к лучшему. Как только ей могло прийти в голову,
что она способна выйти замуж за этого бедного и жалкого маленького
человечка? Она хотела иметь мужа, способного дать ей отпор, мужа, который
был бы достоин ее. Она хотела иметь мужа, способного работать, мечтать и
строить их будущее вместе с ней. Кого-нибудь, похожего на Трэвиса?
Да, такого, как Трэвис, — мысленно призналась она себе. — Но не
самого Трэвиса
.
— Ты видел?..
— Твоего мужа? — закончил за нее Артур, с трудом глотнув так, что
его кадык вдвое увеличился в размере. — Да, он, гм... увидел меня, и
он, гм...
Ради всего святого, — мысленно подбадривала она его, — что ты
мямлишь? Скажи наконец!
— И где он сейчас? — спросила она, грубо перебивая его.
Артур облизал пересохшие губы, поправил очки на своем длинном носу и бросил
взгляд куда-то в дальний конец улицы.
— Да, гм... он собирался... гм... в...
— На ледник? — закончила Кэти. Почему до сих пор она не замечала
этой его раздражающей манеры заикаться, когда он нервничал?
— Да.
Кэти уже собралась уйти, когда он торопливо заговорил снова:
— Я хотел бы сказать...
— Что, Артур? — спросила она, надеясь, что его речь продлится
недолго. Ей не терпелось догнать Трэвиса, пока ее гнев еще не остыл.
— Я хотел сказать, что, если бы знал, я никогда не стал бы навязываться
тебе... гм...
К ее гневу прибавилось некоторое недоумение. Она почувствовала, как жаркий
румянец заливает ее щеки, и это только еще сильнее раззадорило ее. Черт бы
его побрал! Черт бы побрал их обоих!
— Поверь мне, Артур, наше время с тобой истекло. И забудем об этом.
Кэти показалось, что ее слова несказанно обрадовали его. Ее это возмутило до
такой степени, что ей захотелось бросить в него первый подвернувшийся под
руку предмет.
Вместо этого она поспешила к леднику, оставив Артура, покрытого пылью, одиноко стоять посреди улицы.
— Трэвис Дин! — крикнула она, распахивая тяжелую дверь и глядя
вниз в непроницаемый ледяной мрак.
— Кэти?
Она услышала, как он чиркает спичкой, и через мгновение трепетный свет
слегка рассеял темноту. Она увидела Трэвиса, державшего свечу у самого лица.
Он смотрел на нее.
— Что ты здесь делаешь?
— Я пришла сказать тебе, что я о тебе думаю. Ты никчемный, лживый и
подлый скот!
— И что же дальше? — спросил он сухо. — Это решает нашу
проблему?
— Ничуть не решает! — крикнула Кэти, спускаясь вниз по лестнице.
За ее спиной хлопнула, закрываясь, тяжелая дверь, и ее обступила темнота.
Воздух в подвале был неподвижным и ледяным — он обжигал легкие. Блоки
озерного льда выстроились рядами и были похожи на башни. Каждую зиму, как
только вода в озере замерзала, горожане рубили лед и складывали его здесь на
хранение, где он не таял до следующей осени.
— Этот разговор может подождать, пока мы не выйдем отсюда? —
спросил Трэвис и поставил свечу на ближайший блок льда.
— Нет, не может.
Кэти уже тряслась от холода и обнимала себя руками за плечи, надеясь, что
так ей удастся сохранить остатки тепла и не окоченеть. Однако это не
помогало.
— Отлично. В таком случае выкладывай. — Трэвис положил щипцы для
колки льда на небольшой ледяной блок.
Пока он поднимал вырубленный им кусок льда на плечо, свеча погасла.
— Ты все-таки сделал это! — крикнула Кэти. Она следовала за
Трэвисом по узкой лестнице. — Я не думала, что ты на этой пойдешь, но
ты это сделал!
— И что же я сделал, Кэти? — спросил он, перекладывая лед на
спину.
— Ты растрезвонил всем в городе, что мы не женаты, сукин ты сын!
Он оглянулся на нее:
— По
Закладка в соц.сетях
