Обольститель

Аннотация

Дастин Кингсли, маркиз Тайрхем, самый желанный и неприступный холостяк
лондонского высшего света, вел жизнь неприкаянную и пустую... Однако
случайная встреча с красавицей Николь Олдридж изменила все. В этой девушке
была тайна, загадка, она очаровывала и пленяла всех вокруг — и Дастин
поклялся покорить ее сердце, заставить Николь поверить, что их любовь
предопределена небом, что он — единственный человек на свете, способный
сделать явью ее самые тайные желания и самые прекрасные мечты...

Глава 1

Ньюмаркет Суффолк. Англия
28 апреля 1875 года
Смерть Олдриджу!
Второпях намалеванная на задней стене конюшни, эта фраза повергла Николь в
неописуемый ужас. Не отдавая себе отчета в том, что делает, она туже
натянула поводья Оберона, не в силах сдвинуться с места.
Ярко-красные буквы со зловещими жирными потеками производили жуткое
впечатление: казалось, они были написаны кровью.
Прекрасное настроение, навеянное пирушкой, которую по поводу победы в дерби
устроил Олдридж, исчезло безвозвратно, на смену ему пришел жуткий,
панический страх — слишком уж вызывающими были слова, слишком очевидной
угроза. От волнения кровь ударила Николь в голову, и она чуть было не
лишилась чувств.
Смерть Олдриджу!
Пытаясь унять дрожь, девушка зажмурила глаза, но это не помогло. Страх
овладел всем ее существом, и она была не в силах ему противиться.
— Ники? — Скорее почувствовав, чем увидев реакцию дочери, Николас
Олдридж, отделившись от компании приятелей-жокеев, поспешил к Николь. —
Что случилось?
Та, словно не слыша отца, снова подняла глаза к жуткой надписи на стене.
— Проклятие! — тихо выругался Олдридж.
— Папа, — Николь обернулась к отцу, — это...
— Краска, Ники. Всего лишь краска.
— Я понимаю. — Николь облизнула пересохшие губы. — И смысл
ясен. — Ее васильковые глаза пристально смотрели на отца. — Это
ведь из-за скачек, да? Потому что ты не согласился?
Отец украдкой осмотрелся по сторонам.
— Как ты узнала? — взволнованно прошептал он. — Салливан
поклялся мне, что не скажет ни слова.
— Салли ничего мне и не говорил. Да и ни к чему... Я не слепая. И не
глухая. Ты проговорился во сне. Кроме того, я слышала, о чем вы шептались с
Салли. Мне известно, как на тебя наседали последние несколько недель. Но я и
представить себе не могла, что твой отказ повлечет столь серьезные
последствия. Разве можно было предположить такое... — Николь с трудом
перевела дыхание и пристально посмотрела на отца. — Но кто это написал?
Насколько серьезна угроза?
— Подонки, написавшие эту гадость, Ники, ни малейшего представления не
имеют о чести. Они уважают только силу, прав тот, кто сильнее — таков их
девиз. — Сдвинув жокейскую кепочку на затылок, Ник медленно провел
ладонью по лбу. — Я понятия не имею, кто стоит за всем этим. — Он
покачал толовой. — Но те, кто выполняет приказания, мне знакомы. Боюсь,
что... — Взглянув на дочь, Олдридж прикусил язык.
Николь, не спускавшая с отца глаз, побледнела еще больше.
— Но тогда мы должны действовать. И действовать немедленно, пока нас не
опередили.
— Действовать? — Ник горько усмехнулся. — Девочка, ты не
понимаешь, с чем... с кем мы имеем дело. Эти люди — специалисты по части
насилия. От них нигде не скрыться. Я понял это, как только мне предложили
сделку. Я знал, чем придется заплатить за победу на скачках. Мне это очень
доходчиво объяснили. — Нахмурившись, Ник вновь посмотрел на
стену. — Последствия... — пробормотал он. — Преследование.
Ненависть. Черт, даже рукоприкладство! Всего этого я ожидал. Я также
предполагал, что негодяи попытаются внести меня в черный список. И ничего бы
из этого не сработало. Я слишком несговорчив, чтобы подчиниться им, и
слишком хорошо знаю свое дело, чтобы меня можно было снять с дистанции. Но
убить? — Ника передернуло от отвращения и негодования.
Пытаясь сохранить хладнокровие, Олдридж достал из нагрудного кармана куртки
флягу и стал медленно отвинчивать крышку. Для Николь это, казалось,
послужило сигналом к действию: она спрыгнула на землю, завела Оберона в
стойло и распрягла его со скоростью и сноровкой профессионального конюха.
Схватив тряпку и вырвав из рук отца флягу, девушка выплеснула ее содержимое
на стену и принялась ожесточенно стирать надпись.

Вскоре вместо слов угрозы на стене темнело только обычное пятно.
— Вот так. Теперь никто не догадается, почему мы исчезли.
— Исчезли? — удивленно спросил Ник. — Я только что сказал
тебе...
— Эй, Ник! — перебил Олдриджа Гордон Салливан, собственной
персоной вваливаясь в стойло. — Мы празднуем твою победу. Так чего ж вы
с Проказницей околачиваетесь здесь?
Ник медленно повернулся к своему давнему другу и напарнику:
— Салли, они побывали здесь и оставили свою визитную карточку.
Лицо Салли мгновенно посуровело.
— Проклятие. Я знал, что так оно и будет. — Гордон замялся и
неуверенно взглянул на Николь.
— Говори свободно. — Ник выразительно развел руками. — Моя
смышленая Проказница обо всем догадалась.
Салливан понимающе кивнул.
— Что за визитная карточка? — спросил он у Николь.
— Угроза. — Девушка указала на грязное пятно на стене. —
Салли, они намерены убить папу. Я прошу его, пока не поздно, уехать отсюда.
— Убить? — эхом отозвался Салли. — Они так и написали?
— Дословно их послание гласило: Смерть Олдриджу! Понимающему, как
говорится, достаточно.
Лоб Салли мгновенно покрылся испариной.
— Ник, что-то здесь не так. Ты не хуже меня знаешь: эти ублюдки не
убивают. Припугнуть, поколотить — это да. Но убить? Нет... Во всяком случае,
пока их не загонят в угол.
— Ты говоришь о Редли? — Ник недоверчиво нахмурился. — Но он
сам повел себя неправильно, а вернее, просто глупо. К тому же у нас нет
доказательств, что его убили эти мерзавцы.
— Так уж и нет? — Несмотря на то что Салли задал вопрос совершенно
спокойным тоном, в тишине конюшни его голос прозвучал зловеще. — В
прошлом сентябре мы с тобой выиграли дистанцию в Донкастере. И мы оба
слышали, как Редли хвастался всем и каждому, кто только находился в пределах
слышимости, что он сам разделается с подонками, которые наставили ему
синяков. Он поклялся поменяться с ними ролями и вернуть свои денежки. Три
дня спустя квартиру Редли ограбили, а его самого нашли убитым.
— Боже праведный! — Николь снова задрожала. — А я думала, что
его просто обокрали.
— Возможно, так оно и было. — Стараясь успокоить дочь, Ник обнял
ее за плечи. — Прекрати, Салли, ты пугаешь Ники. К тому же тут другое
дело. Я не проигрывал денег этим бандитам. Я только отказался проиграть
скачки.
— Почему же тогда они грозятся тебя убить?
— Теперь это не имеет значения, — вмешалась Николь. — Речь
идет о безопасности моего отца, и я немедленно увезу его отсюда.
Привычным жестом Салли приподнял подбородок Николь.
— Согласен, Ник должен исчезнуть, но займешься этим делом не ты, а я.
— Ну, не-ет, — решительно запротестовала Николь, — для тебя
это будет опасно, а для меня ничуть.
— Нет, — возразил Ник. — Мы должны найти другой выход.
— Вы оба несете чушь! — раздраженно воскликнул Салли. — И ни
дьявола не соображаете! Пойми, Ник, эти люди знают все о тебе и о
единственном обожаемом тобой существе. Так что в опасности не только ты, но
и Николь.
— Проклятие! — побледнев как полотно, выдавил Ник. — Этого я
не учел.
— Даже если это и так, Салли, ты не будешь спасать мою жизнь, рискуя
собственной, — возразила другу отца Николь, лихорадочно соображая, как
найти выход из создавшейся ситуации. — Так что, будь любезен, не
вмешивайся. Это наше дело. Мое и папы.
— В самом деле? — приподняв бровь, насмешливо спросил
Салли. — И как же ты намерена поступить? Умчишься с ним в неведомую
даль? А о средствах существования ты подумала?
Салли заметил, что растерянность на лице Николь сменилась гримасой крайнего
раздражения.
— Сейчас нет времени на споры. — Салли, быстро оглянувшись,
убедился, что их никто не подслушивает, и, запустив руку в карман, достал
оттуда ключ.
— Отведи Ника в мою берлогу, — быстро зашептал он на ухо
Николь. — Она находится на расстоянии мили от вас, и пока там
безопасно. Завтра, возможно, те, кто намалевал угрозу, выяснят, что вы
исчезли, и начнут вас искать. Но уже сегодня ночью я незаметно проникну в
вашу квартиру, соберу необходимые вещи и принесу их вам. К утру мы
разработаем план, как вам выбраться из Суффолка в более уединенное местечко.

Там вы сможете переждать, пока эти ублюдки не успокоятся. А теперь пошли.
— Я никуда не пойду, — медленно покачав головой, заявил
Ник. — Салли, ты, видно, лишился рассудка. Я жокей, разве ты забыл? Как
ты полагаешь, смогу я участвовать в скачках, если меня спрячут в укромном
местечке, точно клад?
— Я думаю не о скачках, приятель, а о том, чтобы спасти твою шкуру... и
ее жизнь. — Салли кивнул в сторону Николь. — Поэтому убирайся
поскорее отсюда, пока эти головорезы не принялись за исполнение своих
угроз. — Гордон достал из кармана несколько подписанных чеков: —
Возьми. Тут немного, но это все, что у меня есть. А вместе с твоими
призовыми деньгами этого хватит на первое время.
— Оставь свое жалованье себе. — Ник решительно отвел руку
друга. — Ты хороший парень, Гордон, но столь же наивен, как и моя дочь.
Даже если бы я отказался от участия в скачках, чтобы спасти Николь, как
думаешь, долго мы протянем на несколько десятков фунтов?
— У нас будет заработок, папа, — неожиданно заявила Николь. —
Это моя забота.
Мужчины удивленно уставились на девушку.
— Что этой сумасбродке пришло в голову на сей раз? — строго
спросил Салливан.
— Вовсе я не сумасбродка. Салли, ты только что сказал, и я полностью с
этим согласна, что Ник Олдридж и его дочь в опасности. Ну так вот, я знаю,
как предотвратить опасность и справиться с нехваткой денег.
— И что же ты намерена предпринять?
— Я на время перестану быть твоей дочерью.
Последовала напряженная пауза, во время которой мужчины нерешительно
поглядывали друг на друга.
— Послушай, папа! — Николь схватила отца за руку, румянец
возбуждения окрасил ее щеки. — Эти люди будут охотиться за Ником и
Николь Олдридж, но никогда их не найдут: ты исчезнешь, а я уже не буду
Николь Олдридж.
— И кем же, осмелюсь спросить, ты будешь?
Девушка неопределенно пожала плечами.
— Я пока не придумала. Имя значения не имеет. Тут важно выбрать
занятие: конюх, тренер, помощник тренера. Ведь я могу выполнять любую из
этих обязанностей. И кстати, не хуже, чем большинство здешних мужчин. И ты,
папа, прекрасно это знаешь. Ведь у меня был лучший из наставников — сам Ник
Олдридж! — Николь перевела дух. — Я могу быть даже жокеем!
Несмотря на вертевшиеся у него на языке возражения, Ник не смог сдержать
усмешки.
— Ага, вот мы и добрались до правды! — воскликнул он. —
Величайшее твое желание — участвовать в скачках. Значит, хочешь заменить
меня в дерби?
— Никто не сможет заменить тебя, отец, — покачала головой
Николь. — Ты — лучший из лучших. Но я действительно хочу участвовать в
скачках.
— Ты недооцениваешь себя, Проказница. — Ник с нежностью погладил
дочь по щеке. — Твое мастерство наездницы действительно заслуживает
высокой оценки. А уж твоему необыкновенному умению обращаться с лошадьми
может позавидовать всякий.
— Ничего удивительного, ведь я — твоя дочь.
— Судя по всему, ненадолго, если вспомнить твой план. Но скажи мне, не
забыла ли ты об одной небольшой детали?
— Той, что я женщина, да?
— Вот-вот.
— Но, папа, я перестану быть не только Николь Олдридж, но и вообще
женщиной. Отныне я превращусь в... мужчину.
— В мужчину?.. — глухо переспросил Ник, не обращая внимания на
поперхнувшегося от смеха Салли.
— Да-да-да! — проказливо ухмыльнулась Николь. — К тому же
чертовски хорошо знающего свое дело.
Ник, не оборачиваясь, поднял руку, предупреждая возражения Гордона:
— Проказница, но это же абсурд!
— Почему?
— Хотя бы потому, что в тебе едва наберется пять футов роста и ты
худенькая, как тростинка.
— Прости, папа, но ты всего несколькими дюймами выше и немногим
тяжелее. Помнится, ты говорил, что все Олдриджи были невысокими и довольно
худыми.
— Девочка, ты не только маленькая, но еще и хрупкая, и... — Ник, не
найдя подходящих слов, слегка покраснел и неопределенным жестом указал на
изящные формы тела Николь. — Тебе двадцать лет, Ники, ты уже взрослая
женщина. Хотя, накажи меня Бог, я частенько об этом забывал.
— Если мне удавалось заставить забыть об этом даже тебя, значит, и
других можно будет запросто ввести в заблуждение. Поверь, все будут видеть
во мне только энергичного и искусного молодого человека.

— Эй, Салли! Куда ты запропастился? — донесся крик из дальнего
конца конюшни. — Мы потеряли вас с Ником!
Вздрогнув от неожиданности, Салли тут же прокричал в ответ:
— Иду! Уходите через черный ход, — добавил он шепотом. — Я
скажу им, что Николь неожиданно заболела. — И, невзирая на протест
Ника, он сунул тому в руку чеки. — Не упрямься! — сказал
Салли. — Ты сделал бы для меня то же самое. А теперь сматывайтесь.
Позже поговорим.
— Салли, я...
— Да поторопитесь же! — Гордон заслонил Олдриджей своей широкой
спиной, чтобы никто не мог увидеть, как они уходят.
— Спасибо, Салли, — прошептала Николь, приподнялась на цыпочки и
чмокнула здоровяка в щеку.
Через мгновение они покинули темное помещение конюшни.
Спрейстон-коттедж, остров Уайт
— Дастин, твое волнение того и гляди перейдет в шторм, — заметила
Ариана Кингсли с задорной смешинкой в красивых бирюзовых глазах. —
Глядя на тебя, я ощущаю, что у меня начинается морская болезнь. Никогда бы
не подумала, что ты, вынашивая какой-то замысел, становишься еще более
несносным, чем Трентон.
— От этого я падаю в твоих глазах? — Дастин Кингсли изобразил на
лице полнейший ужас. Перекатывая в ладонях бокал с бренди, он одарил Ариану
мягкой улыбкой, которая повергла в полуобморочное состояние не одну
великосветскую красавицу.
— Так и есть! — Несмотря на легкомысленный тон, герцогиня
Броддингтонская озабоченно изучала выражение лица деверя, страстно желая
раскрыть причину его волнения.
С первого же дня знакомства Ариана и Дастин подружились. Причиной тому стала
не только их любовь к Трентону. У них, словно у брата с сестрой, не было
тайн друг от друга. Поэтому Ариана и была совершенно сбита с толку
непривычной для нее скрытностью Дастина.
Отведя со лба прядь золотисто-каштановых волос, Ариана собралась было вновь
идти на приступ, но тут некое обстоятельство заставило ее сорваться с места
и стремительно пересечь гостиную. Ловким движением Ариана извлекла своего
восьмимесячного сына Александра из-под буфета, куда тот успел заползти, и,
крепко обняв проказника, ласково его пожурила.
Откинувшись на спинку удобного мягкого дивана и положив ногу на ногу, Дастин
принялся корчить своему племяннику уморительные рожи.
— Не сомневаюсь, что после многих дней созерцания буфета со всеми его
бутылочками, рюмочками, скляночками ему до чертиков захотелось познакомиться
с ними поближе. Если бы ты не вмешалась в самый ответственный момент,
Александру удалось бы успешно завершить экспедицию.
— А весь пол был бы залит мадерой и усыпан осколками стекла, —
подхватила Ариана. Попытавшись напустить на себя строгий вид, она взглянула
на невинное чадо. — Ты, — сообщила она своему сыну, вновь
усаживаясь в кресло, — совершенно неукротим.
— Вполне с этим согласен. — Дастин повел плечами и болезненно
поморщился. — У меня каждый мускул болит из-за этого маленького тирана.
Я совершенно не привык к столь активной деятельности.
— Верится с трудом, — сухо отозвалась Ариана. — До меня дошли
слухи, что в этом сезоне ты не пропустил ни одной вечеринки и танцевал со
всеми без исключения дамами, которых впервые вывели в свет. Боюсь, что скоро
в поисках новых претенденток тебе придется отправиться за границу, подобно
тому как ты обычно ездишь за породистыми лошадьми.
— Ошибаешься. — Дастин неожиданно посерьезнел, задумчиво
уставившись на бокал в своих ладонях. — Я решил предпочесть моих
лошадок всем этим любовным интрижкам. Боюсь, мой братец урвал себе последний
настоящий бриллиант среди бесчисленного множества дешевых подделок.
Ариана с интересом склонила голову набок.
— Какие-то неприятности в Ньюмаркете?
— Да. Моя любимая кобыла сдохла.
— Весьма сожалею, но ты прекрасно знаешь, что я не это имела в виду. Ты
не из тех людей, кто горюет над своими потерями. Возможно, потому, что они
редко у тебя случаются. Ну так что — ты ответишь на мой вопрос?
— Нет, в Ньюмаркете ничего не случилось. — Дастин в очередной раз
пригубил бренди. — По крайней мере ничего существенного. Но ты права,
вероятно, и впрямь придется отправиться за границу. Может, там мне удастся
отыскать настоящего арабского жеребца, а, глядишь, и парочку.
Легкомысленная отговорка Дастина не ввела Ариану в заблуждение, и она
продолжала пристально смотреть на деверя. Интересно, как он отреагирует на
предположение, что она видит в его поведении признаки не явного, но
несомненного недуга? И вправе ли она говорить о том, что Дастину, человеку
столь сердечному и любящему, менее всего подходит роль ловеласа,
заполняющего пустоту собственного существования лишенными смысла
удовольствиями?

Кусая губы, Ариана с сыном на руках продолжала покачиваться в кресле.
Прежде чем она успела заправить рубашонку сына в штанишки, Александр
соскользнул на ковер и пополз в направлении буфета, намереваясь довести до
конца начатое предприятие. Но тут непоседа наткнулся на препятствие в виде
ботинок собственного отца.
— Та-ак, вижу, ты не даешь своей мамочке скучать, — подхватив
Александра на руки, Трентон Кингсли направился к жене. — Ну вот, ангел
мой, я и дома. — Он нежно поцеловал Ариану. — Я скучал по тебе.
— И я скучала. — Ариана погладила мужа по щеке; — Кажется, ты
отсутствовал целую вечность. Заря едва занималась, когда ты уехал в
Бембридж. Много бед принес шторм?
— К сожалению, деревня пострадала довольно серьезно, — устало
кивнул Трентон. — Но там уже начались восстановительные работы.
— Другими словами, ты целый день провел, спасая и расселяя людей.
Трентон нежно улыбнулся, уловив нотку гордости в голосе жены.
— В этом нет ничего особенного, дорогая. В конце концов, у меня есть деньги и кое-какие знания.
— И еще у тебя есть доброе сердце, — с любовью во взгляде добавила
Ариана. — Я порой забываю о твоих архитектурных талантах и титуле, но
всегда помню, что ты — замечательный человек.
— А ты — самая прекрасная женщина в мире. — Трентон нежно погладил
щеку Арианы и озабоченно заметил: — Но выглядишь ты утомленной. Я теперь
жалею, что мы не взяли с собой в Спрейстон гувернантку Александра. По
крайней мере, тебе было бы легче.
— Я не могла так поступить с миссис Хошанс: она устала куда больше меня
и чуть не заплакала от радости, когда я велела ей остаться в Броддингтоне и
как следует отдохнуть. Полагаю, в ожидании нашего возвращения она будет
спать неделю напролет. К тому же Дастин добровольно выступает в роли моего
спасителя.
Трентон повернулся к брату:
— Я тебе чрезвычайно признателен, дорогой брат, за жену и сына. Знаю,
что мне ты тоже хотел бы помочь, но когда я уезжал сегодня утром, небо все
еще оставалось грозовым, кругом валялись поваленные деревья, а с холма за
коттеджем потоками шла вода. Я ни за что не оставил бы здесь Ариану с
Александром, если бы не ты.
— Всегда к вашим услугам, — ответил Дастин, отвешивая шутовской
поклон. — Хотя, если тебя это интересует, и горный камнепад, и бешеные
водные потоки ничто в сравнении с твоим сыночком.
Трентон громко расхохотался:
— Ты прав, ты прав. Что же натворил сегодня мой маленький разбойник?
— Считай, — Дастин принялся загибать пальцы. — Оросил
персидский ковер в библиотеке, исполнил зажигательную мелодию на ударных
инструментах, в качестве которых выступил серебряный чайный сервиз, и вырвал
несколько перьев у кур. Судя по всему, растрепанные перья оскорбляют его
эстетическое чувство, так же как и наличие волосяного покрова на мужских
лицах. — Дастин осторожно потрогал кончики своих усов, слегка вздрогнув
при этом. — По всей видимости, я единственный человек, в котором он
обнаружил этот досадный изъян. Восемь месяцев я стойко выносил его
недоумение в надежде, что Александр в конце концов смирится с существованием
этой, так сказать, детали. Он же сменил свою озадаченность на попытки
искоренить этот недостаток моей внешности. Все утро он провел в тщательных
стараниях отделить усы от моей верхней губы, следствием чего явилось мое
твердое намерение сбрить их, как только я вернусь в Тайрхем. — Дастин
глубоко вздохнул. — Как бы там ни было, но к полудню мне показалось,
что Ариана вот-вот рухнет от усталости. Тогда я принял огонь на себя в
полной уверенности, что восьмимесячный младенец вряд ли может обладать такой
же энергией, как взрослый мужчина. После трех часов цирковых упражнений в
конюшне и двухчасового сеанса выдумывания сказок я изменил свою точку зрения
на данный предмет. Твой наследник не обнаружил ни малейших признаков
усталости, в то время как я свалился, погрузившись в глубокий сон, прямо на
полу в детской, где и прохрапел до вечера. А проснулся я лишь тогда, когда
Ариана пришла звать меня к ужину.
— Понятно. — Трентон изо всех сил старался не расхохотаться
вновь. — И чем же, Господи помилуй, Александр занимался во время честно
заработанной тобой передышки?
— Осуществил новую диверсию, — вздохнула Ариана. — Тихонько
сполз по лестнице и обнаружил недавно построенную тобой оранжерею. Я поймала
лазутчика на самом пороге. Он понял, что перед ним открылась перспектива
захватывающих дух бесчинств, подобных тем, которые он учинил в оранжерее в
Броддингтоне. К тому времени, когда мне удалось его настичь, он уже
расправился с тремя папоротниками и опрокинул шесть горшков с геранью.

Плечи Трентона некоторое время сотрясались в беззвучном смехе.
— Ариана, наш сын во многом пошел в тебя — он обожает цветы и
животных, — наконец сказал он.
— Позволю себе с вами не согласиться, ваше высочество, —
парировала Ариана. — Предрасположенность Александра попадать в
экстремальные ситуации целиком унаследована от вас. Я же была и остаюсь
воплощением благовоспитанности.
— Ну, насчет благовоспитанности... — начал было Трентон, пытаясь
настроиться на более серьезный лад, но Ариана поспешила перебить мужа.
— Тем не менее, — сказала она, вспыхнув от смущения, поскольку со
стороны Дастина раздался смешок, — отвага Александра, несомненно, от
семейства Кингсли. Увы, мне все время приходится помнить, что я живу среди
мужчин этого старинного рода.
Дастин встал, чтобы снова наполнить свой стакан.
— Ариана, ты задеваешь меня за живое! А я-то считал, что я куда более
покладист, чем Трент.
— Так оно и есть, — отозвался Трентон, присоединяясь к брату у
буфета. — Но только не на этой неделе. Все эти семь дней ты был
раздражителен, как разбуженный среди зимы медведь.
Застонав, Дастин с грохотом поставил бутылку на буфет.
— Сначала Ариана, теперь ты! Да я абсолютно спокоен! Даже несмотря на
то что мой тренер уволился, а трое моих жокеев проиграли скачки. Наверное,
действительно пришло время заняться поисками новых лошадей и наездников.
— У тебя самые породистые лошади в графстве Суррей, а то и во всей
Англии. Думаю, дело не в этом, — тихо вставила Ариана.
Дастин молча провел пальцем по краю стола из красного дерева.
— Похоже, твоя правда, — наконец признал он. Эти слова заставили
Ариану встать, принять Александра из рук Трентона и послать мужу взгляд, в
котором ясно читалось: Поговори с ним. Ты единственный, кто может это
сделать.
Трентон слегка наклонил голову в знак согласия.
— Попытаюсь в очередной раз уложить Александра в постель, —
заявила Ариана. — Если учесть, что уже далеко за восемь и у него
слипаются глаза, не исключено, что мне наконец удастся это сделать. Потом,
вероятно, мы сможем поужинать. Поскольку Клара не смогла добраться к нам по
затопленным дорогам Бембриджа, сегодня я сама занималась стряпней. Меня
вдохновило то обстоятельство, что Дастин, проглотив завтрак и обед, все еще
остается в живых. Если нам чуточку повезет, мы преодолеем это тяжкое
испытание.
— Ты превосходная повариха, мой ангел, — сказал Трентон.
— И была бы еще лучше, если бы могла проводить больше времени на
кухне, — предположил Дастин, на лицо которого вернулась ироническая
ухмылка, — а не разрывалась между Александром и твоими собственными
изматывающими...
— Довольно! — вскричала Ариана и с пылающими щеками стремительно
направилась к двери. — Я пошла в детскую.
— Возвращайся поскорее, — бросил Дастин в спину удаляющейся
невестке. — С нетерпением жду продолжения дискуссии по поводу твоих
кулинарных способностей! — Все еще посмеиваясь, Дастин повернулся к
брату. — Трентон, твоя жена — настоящий подарок судьбы. Она так тебя
любит, что я невольно завидую. Счастливчик!
— Знаю. — Трентон сделал глоток коньяка и пристально посмотрел на
Дастина. — Не хочешь поговорить на эту тему?
Дастин не стал разыгрывать непонимание.
— Да я не прочь, — вздохнул он. — Но в последнее время мне
все кажется скучным и бессмысленным: повседневная рутина, деловые встречи,
скачки...
— И женщины?
— Да, и они тоже, — ответил Дастин, отставляя бокал. — Вся
моя жизнь чертовски предсказуема, в этом все дело.
— Предсказуема? — удивился Трентон. — И это говорит человек,
меняющий партнерш одну за другой?
— Дорогой Трент, секс не более чем приятное развлечение. Доставляет
удовольствие, но в душе пусто.
— Я бы мог назвать дюжину женщин, которые многое отдали бы за то, чтобы
набросить на тебя хомут попрочнее.
— Хочешь сказать, вышли бы за меня замуж? — Дастин покачал
головой. — Боюсь, что ты, сам того не подозревая, испортил меня,
братец. Увидев ваши с Арианой отношения, я теперь ни за что не соглашусь на
меньшее. Женщины, о которых ты упомянул, рассматривают меня лишь как
вожделенный приз. Их привлекают мои деньги и титул, дарованный королевой
Викторией. Может, другого это и устроило бы, но только не меня. Секс, по
крайней мере, честнее. Ты, разумеется, не согласен?

— Не согласен, — пробормотал Трентон, который уже был не рад, что
затеял этот разговор. Ему был неприятен цинизм брата.
— В таком случае не о чем больше и говорить. Я понимаю, что плыву по
течению, но в настоящий момент не вижу альтернативы.
Трентон кивнул и перевел разговор на другую тему:
— Ты говорил о каких-то неприятностях. Вероятно, ты имел в виду
отставку Бенкса? Ведь он готовил твоих лошадей с того самого момента, как ты
начал заниматься разведением породистых скакунов.
— Меня это действительно очень огорчает. Бенкс — лучший тренер в
Суррее, а может быть, и во всей Англии. Но я его понимаю. Скорее всего на
его месте я поступил бы так же. Ему почти пятьдесят, у него жена, дети,
внуки. Он двадцать лет был тренером, а до того почти десять лет жокеем.
Парень устал, и я не вправе винить его.
— А ты уже занимался поисками нового тренера? — спросил Трентон.
— Я беседовал с пятью кандидатами. Двое вроде бы подходят. Но я хочу
встретиться с каждым из них еще раз, а потом решить, кого выбрать.
— А что насчет тех трех жокеев, о которых ты упомянул?
Дастин покачал головой:
— Каждый из них подавал большие надежды, но стоило мне нанять их, как
тут же выяснилось, что они — редкостные разгильдяи.
— Ты в силах исправить положение.
— А я уже исправил: они все уволены. Если я могу гордиться лучшими
породистыми скакунами, то хочу, чтобы у них были не менее замечательные
наездники. По моему мнению, только один человек вполне отвечает всем моим
требованиям. Это Ник Олдридж.
— Не спорю, — одобрительно кивнул Трентон, — Олдридж — жокей
от Бога.
— Так и есть. С Олдриджем мои чемпионы выиграют все скачки сезона.
— Олдридж принял твои условия?
— Примет, если я сумею найти его.
— Найти? А разве он только что не выступал в Ньюмаркете?
— Да, и с блеском. Олдридж выиграл дерби с преимуществом, по меньшей
мере, в десять корпусов. Я тут же загорелся идеей дать Олдриджу
соответствующее жалованье и предложить выступать исключительно за меня. Но в
тот момент, как назло, он был окружен толпой восторженных почитателей,
которые мгновенно стащили его с верхней ступеньки пьедестала и уволокли в
неизвестном направлении. А после уже никто не в силах был отыскать виновника
торжества. В тот вечер я даже послал специального курьера к Олдриджу домой,
но безрезультатно. — Дастин с досадой пожал плечами. — Должно
быть, он где-то праздновал победу. Но я найду его. Я бы, конечно сделал это
быстрее, если бы не необходимость ехать в Спрейстон. Сразу же по возвращении
домой я хочу дать объявление в Газетт. Обращусь непосредственно к Олдриджу
и назову условия. Я надеюсь, Ник слышал обо мне, и полагаю, он не замедлит
откликнуться. — Произнеся эту тираду, Дастин потер руки, и его темные
глаза вспыхнули веселыми огоньками.
— Похоже, твоя хандра рассеивается, — заметил Трентон.
— Да, по крайней мере в том, что касается дел, — отвечал
Дастин. — Так что теперь, когда все мои проблемы почти решены, мы можем
предаться чревоугодию и оценить кулинарное искусство Арианы.
Истошный вопль, донесшийся из детской, заставил братьев вздрогнуть.
— Вечно ты сглазишь, — пробормотал с кривой усмешкой
Трентон. — Очевидно, мой отпрыск обрел второе дыхание. Думаю, мне лучше
подняться наверх и помочь Ариане, иначе мы действительно рискуем умереть
голодной смертью.
До них донесся очередной протестующий крик, сопровождаемый мягким,
увещевающим воркованием Арианы... Дастин набрал полную грудь воздуха и
быстро проговорил:
— Трент, завтра утром я уезжаю.
Какое-то время Трентон молчал и наконец произнес:
— Довольно внезапное решение, не так ли?
— Внезапное, но необходимое.
— Почему? Ты ведь приехал всего несколько дней назад.
— Знаю. И получил удовольствие от каждой минуты своего пребывания в
вашем благословенном доме. Но тебе нужно побыть наедине с женой и сыном, а
мне тем временем... — Дастин громко закашлялся, чтобы скрыть
смущение. — У меня, видишь ли, созрели грандиозные планы, и многое
предстоит сделать для их воплощения. Потому-то я и дергаюсь, как марионетка
на ниточках, — вы с Арианой успели это заметить. Мне представляется,
что лучший выход — вернуться в Тайрхем и попытаться взять все дела под свой
контроль.
— Я понимаю. Быть может, так действительно будет лучше для тебя. Но
помни, что ты всегда желанный гость в нашем доме и можешь оставаться здесь,
сколько твоей душе угодно. — Трентон положил руки на плечи брата,
пытаясь подобрать нужные слова. — Дастин, ты, как никто другой в этом
мире, хорошо знаешь, что я практически ни во что не верил, пока не встретил
Ариану. А теперь я верю в любовь и даже в вечную жизнь. А уж если был
побежден такой закоренелый циник, как я, то для тебя уж точно не потеряна
надежда.

— Спасибо, Трент, — ответил Дастин, крепко пожимая руку
брата. — Но слишком долгое ожидание очень скоро превращается в нечто
большее, чем неуверенность. Как говорит твоя жена, я очень нетерпелив и
беспрерывно ищу, чему бы бросить вызов. И это она называет семейной чертой
Кингсли.
— Да, но награда, может быть, стоит того, чтобы ее дождаться, —
улыбнулся Трентон. Взгляд Дастина мгновенно потеплел.
— Если говорить о тебе и Ариане, дорогой брат, то тут любой отпетый
циник поверит в чудеса, — сказал Дастин, задумчиво приподнимая
бровь. — Если б только я смог поверить, что желания иногда исполняются!
За многие мили от Спрейстона, глядя из окна квартиры Гордона в Суффолке,
Николь размышляла почти на ту же тему, но совершенно по другим причинам.
Глаза девушки были полны слез, в руке ее был зажат филигранной работы
амулет. Взор Николь устремился в безбрежную звездную бездну.
— Мамочка, я боюсь, — шептала Николь. — Я очень боюсь. Отец —
замечательный человек, и он для меня все в этом мире. Не знаю, как я буду
жить, если потеряю его. — Николь нервно облизнула кончиком языка
пересохшие губы. — Ты слышишь меня, мамочка? Я желаю благополучия отцу
и себе. Если я могу воспользоваться волшебной силой этого амулета, то я хочу
сделать это прямо сейчас. Пожалуйста... — Голос Николь задрожал, кулачок еще
крепче сжал изящный кусочек серебра. — Прошу, пусть это мое желание
исполнится!

Закладка в соц.сетях