Жанр: Любовные романы
Бесценная
...рыми пожеланиями. Эллиот, однако, быстро проводил Либерти к карете,
пробормотав на прощание, что ему, дескать, еще
надо кое-что уладить, прежде чем он приедет к ней в Дэрвуд-Хаус. Короткий
поцелуй, и он усадил Либерти в карету, велев
вознице в целости и сохранности доставить жену домой.
С того момента Либерти еще не успела прийти в себя, пребывая в полной
растерянности.
Когда она прибыла в Дэрвуд-Хаус, прислуга уже поджидала ее прибытия.
Эллиот заранее дал распоряжение, куда
отнести ее вещи, которые каким-то невероятным и совершенно загадочным образом
перенеслись сюда из особняка ХакслиХаус.
У входа Либерти с величайшим почтением приветствовал Уикерс, дворецкий
Дэрвуда. Казалось, он не знал, чем
услужить новой хозяйке дома. Экономка провела ее вверх по лестнице в
великолепные покои, которые, как было сказано
Либерти, начиная с XV века принадлежали виконтессам Дэрвудским.
Либерти обнаружила, что ее одежда уже развешана в шкафу, а ее
немногочисленные личные вещи лежат на туалетном
столике. На кровати расстелено тончайшее одеяние - его, наверное, можно было бы
назвать ночной сорочкой, израсходуй
портной ткани на пару ярдов больше. Все это показалось Либерти чересчур
нескромным. Ее размышления прервал стук в
дверь.
- Войдите.
В комнату вошла горничная, одетая, как велел Эллиот всем до единого слугам
в доме, в новое, с иголочки платье.
- Добрый вечер, ваша милость. Такое обращение было для Либерти в новинку,
и она смутилась.
- Добрый вечер.
- Его милость ожидает вас в библиотеке. Он только что изволил вернуться.
Либерти набрала полную грудь воздуха, не зная, радоваться ей по этому
поводу или нет.
- Благодарю вас.
- Со мной пришел лакей. Он проводит вас. Либерти уже шагнула за порог.
- В этом нет необходимости. Я знаю дорогу.
- Но, миледи, его милость предпочитает, чтобы...
Либерти замерла на месте - подобные тонкости этикета оказались для нее
тоже в новинку. Прислуга, как правило, не
провожает господ по темным коридорам и лестницам.
- Пожалуй, вы правы, - произнесла она. Девушка моментально обрадовалась.
- Как ваше имя?
- Меня звать... Эмили, ваша милость.
- Эмили, - кивнула Либерти. - Эмили, должна признаться, сегодня для меня,
как, впрочем, наверное, и для вас,
многое представляется странным...
- Странным, ваша милость?
- Именно. Надеюсь, вам известно, кто я такая. На лице девушки отразился
испуг.
- Ваша милость, я ни за что на свете не... Либерти не дала ей договорить,
махнув рукой.
- Я совсем не уверена, что рада моему новому положению. Последние четыре
года я фактически находилась на
положении прислуги в доме графа Хаксли. Моя каморка располагалась на четвертом
этаже, под самой крышей. Еду мне
подавали отдельно, на кухне. Вот почему мне будет нелегко привыкнуть к новой
роли, и я буду благодарна, если вы мне
поможете.
- Помочь вам, ваша милость?
- Разумеется. Мне известно о привычках прислуги. И я так понимаю, что если
его милость сказал вам, что сегодня у
нас с ним венчание, то вы все только об этом и говорили. Я права?
- Милорд не любит, когда мы сплетничаем, миледи.
- Легко могу себе представить. - Либерти сдержала улыбку.
- Мы никогда этого не делаем. Его милость не потерпел бы ничего подобного.
Нам хорошо платят, и мы довольны
жизнью. Уж поверьте, никто не хотел бы быть уволенным за длинный язык.
- Прекрасно понимаю.
- Но должна признаться, он всех ошеломил этим известием. Мы не ожидали,
что он женится.
- Тем более на мне?
- Но, ваша милость... - Эмили залилась краской.
- Не переживайте, Эмили, - успокоила горничную Либерти. В голосе звучали
печальные нотки. В течение десяти
лет прислуга в доме Ховарда смотрела на нее искоса. Похоже, в ее жизни ничто не
изменится.
- Нет-нет, ваша милость, простите. Его милость на этот счет недвусмысленно
распорядился. Сегодня вечером он
сказал нам, что наконец нашел женщину, которую сделает своей женой. Он собрал
нас всех и заявил, что ничуть не
сомневается, что вы будете с нами справедливы, а мы должны быть с вами учтивы.
- Так и сказал? - Либерти не ожидала ничего подобного. Этот вечер для нее
полон сюрпризов.
- Да, ваша милость. Его милость виконт Дэрвуд наговорил о вас столько
добрых слов, что мы с нетерпением ждали
вашего появления.
- Господи! - Либерти провела рукой по лицу. - Это не человек, а
головоломка!
- Вы что-то сказали, ваша милость?
- Ничего, - тряхнула головой Либерти. - А сейчас я нанесу его милости
визит в библиотеку. Эмили выглянула за
дверь:
- Джим, проводи ее милость в библиотеку.
От Либерти не укрылось, что молодой лакей и ее горничная обменялись
одобрительными взглядами. От этого Либерти
стало теплее. Но при мысли, что она опять оказалась, по сути, в чужом для себя
доме, она зябко повела плечами. Что ж,
возможно, прислуга и будет выказывать ей уважение, но друзей среди них ей не
найти. Нет, все-таки в определенном смысле
Ховард ее действительно ограбил. Либерти стало грустно. Вдобавок ко всему на нее
накатилась страшная усталость. Тем не
менее она пошла вслед за Джимом в библиотеку, где ее ожидал Дэрвуд.
Заметив ее, Эллиот оторвал голову от бумаг на письменном столе.
- Спасибо, Джим, - обратился он к лакею. - Можете быть свободны.
Дверь за лакеем неслышно затворилась. Либерти растерянно застыла посреди
просторной библиотеки - до нее только
сейчас дошел истинный смысл того, что случилось сегодня вечером.
- Значит, вы уже дома, - произнесла она наконец. Дэрвуд отодвинул в
сторону стопку бумаг и встал из-за стола.
- Как видите. - Несколькими шагами он пересек комнату. - Извините, что был
вынужден надолго оставить вас
одну.
Она бессильно опустилась на небольшой стул. Обстановка библиотеки была
старинной. Либерти откинула голову на
высокую спинку стула.
- У вас почему-то измученный вид, - произнес Дэрвуд, сощурясь.
- Выдался слишком долгий день, - вымученно улыбнулась Либерти.
- Не хотите ли чего-нибудь выпить? - спросил он и подошел к столику на
колесах.
- Нет, благодарю.
Налив себе стакан воды, он сел напротив нее.
- Надеюсь, ваши вещи доставлены в полном порядке?
-Да.
Господи, они разговаривают так, словно их только что представили друг
другу на званом обеде.
- Надеюсь, ваша комната вам понравилась?
- Просто изумительна.
- Горничная Эмили вас устраивает?
- Да-да, конечно.
- В самом деле?
Либерти одарила его выразительным взглядом.
- Мне не доводилось пользоваться услугами горничной, и я довольно смутно
представляю себе, чего мне ожидать.
Она производит приятное впечатление. Мне понадобится время, чтобы освоиться в
новой для себя роли.
Чертыхнувшись себе по нос, Дэрвуд встал со стула и принялся расхаживать по
библиотеке. Либерти едва ли не кожей
чувствовала, что внутри у него все клокочет. Не шелохнувшись, она ожидала, чем
все это кончится. Из головы у нее никак не
шли слова Эмили. Вспоминая об удивительном калейдоскопе событий сегодняшнего
вечера: с каким вниманием Эллиот
отнесся к каждой мелочи церемонии их венчания; как счел нужным обратиться от ее
имени к прислуге; как он на глазах у
Карлтона и его матери не уронил ее достоинства; как поведал о своем отце, -
Либерти поймала себя на мысли о том, что ее
неудержимо тянет к нему. Нет, конечно, она ни при каких обстоятельствах не
позволит ему считать себя чем-то вроде легкой
добычи. Поступить так - значит навсегда лишиться уважения в его глазах,
позволить подчинить себя. Нет, она ни за что
этого не допустит.
Эллиот же, казалось, не замечал ее внутренней борьбы, будучи погружен в
собственные мысли.
- Я бы не хотел, Либерти, чтобы мы и дальше говорили между собой, как
сейчас, словно чужие.
- Извините.
- Мне не нужны ваши извинения, - ответил он, причем довольно резко. Однако
тотчас взял себя в руки и, глубоко
вздохнув, заговорил ровным тоном: - Прошу вас, не надо никаких извинений. Это
ставит в неловкое положение не только
меня, но и вас. Кроме того, я ведь до этого не был женат и плохо себе
представляю, как мне следует держаться с вами.
- В таком случае мы квиты, милорд. Поскольку я до этого не была замужем.
Ее слова смягчили его.
- То есть вы считаете, что мы с вами можем вернуться к исходной точке?
Если мне не изменяет память, нам
удавалось достичь взаимопонимания.
- Вы правы. - По его лицу она поняла, что он имел в виду их физическую
тягу друг к другу. - Я бы хотела, чтобы
мы остались друзьями. Мне казалось, мы с вами пришли к согласию на сей счет.
- Верно.
- И все же считаете, что мы должны начать с начала? Думаю, в этом нет
необходимости. - Либерти сложила руки на
коленях. - Мы уже уделили время соблюдению правил хорошего тона. Теперь могли бы
пойти дальше, и для начала вы
расскажете мне, что делали после того, как я уехала от леди Эстерли. Надеюсь, с
того момента я не доставила вам повода для
беспокойства?
- Я решил проследить за Карлтоном Ренделлом, желая убедиться, что ему
теперь известно, что вы под моей защитой.
- Полагаю, это доставило вам немалое удовольствие. С Карлтоном всегда
интересно побеседовать.
- Почему вы не предупредили меня, - в голосе Дэрвуда прозвучала укоризна,
- что Карлтон намеревался
обвенчаться с вами завтра в полдень?
- Разве это что-нибудь меняет?
- Это изменило бы мою манеру общения с ним.
- Милорд, вы должны понять одну простую вещь - нельзя только тем и
заниматься, что угрожать людям...
- Либерти, - Дэрвуд взял ее за руку, - вы хотя бы представляете, что
Карлтон намеревался с вами сделать?
- Не ошибусь, если скажу, что он планировал скромную семейную церемонию.
Не думаю, что ему было важно, как
все пройдет. Его интересовало одно - поскорее прибрать к рукам оставшиеся
средства Ховарда.
Эллиот что-то пробормотал себе под нос.
- Считаю, в один прекрасный день вы наконец-то уясните для себя, что люди
редко вынашивают благородные идеи,
особенно мужчины, - произнес он, вглядываясь ей в лицо. - Так вам были известны
его намерения?
- Какие? - переспросила Либерти, чувствуя, что у нее все похолодело
внутри.
- Получить специальную брачную лицензию, скажу я вам, процедура не из
легких. Тот, кто вознамерился ее
получить, должен представить веские аргументы для спешки. С тех пор как на троне
королева Виктория, этот закон трудно
обойти. Ее величество против того, что в Гретна-Грин заключаются скороспелые
браки. По ее распоряжению власти, прежде
чем выдать лицензию, требуют соблюдения установленных сроков. В нашем случае, -
и он помахал рукой между ними, -
свое слово сказали несколько сотен фунтов, которые перекочевали в руки нужных
людей.
- Ясно.
- Карлтон, судя по всему, не располагал такой возможностью. Как известно,
своих денег у него не водится. За душой
у него ни пенни. Во всем Лондоне не найдется человека, кому не было бы об этом
известно. Известив своих банкиров о том,
что он намеревается жениться на вас, Карлтон рассчитывал отсрочить выплаты по
долгам. Однако никто не согласился дать
ему взаймы, чтобы он смог выкупить лицензию.
- Но он ее все-таки получил, - возразила Либерти. - Я видела ее
собственными глазами.
- Верно, получил. Для чего привел самую вескую причину, какую только можно
придумать для поспешного брака.
Он заявил, что вы ждете от него ребенка.
- Не может быть! - ужаснулась Либерти.
- Гаррик узнал об этом сегодня днем. И я решил, что с моей стороны разумно
уладить этот неприятный момент, и
чем раньше, тем лучше. Любой из представителей высшего общества не поверит,
учитывая мою старую вражду с Ховардом,
что я по своей воле взял вас в жены, зная, что вы носите под сердцем ребенка
Карлтона. Публичная церемония позволила на
корню пресечь любые домыслы. Уже к полночи весь город будет говорить о нашем
бракосочетании.
- О Боже! - Либерти уронила голову на колени.
- Мне, право, жаль, - негромко произнес Дэрвуд, - что я должен вам об этом
сообщать. Наверное, для вас было бы
лучше ничего не знать об этом.
- Я не верю вам.
- Либерти!
Она подняла взгляд и увидела, что он стоит рядом.
- Я знаю, вы предпочли бы не доводить дело до шумихи. Поверьте, я бы тоже.
Но только не в данном случае. Я
предпочел действовать иначе. Не стал ничего говорить вам заранее, до нашего с
вами бракосочетания, потому что не хотел
лишний раз расстраивать.
Слова эти дались Дэрвуду нелегко. Эллиот Мосс был из той породы людей, что
привыкли ставить для себя цели и идти
к ним, и пусть даже мир вокруг летит ко всем чертям. Однако его забота о Либерти
была самой искренней.
- Милорд, можно задать вам всего один вопрос?
- Спрашивайте все, что считаете нужным.
- Вы действительно сказали сегодня прислуге, что берете меня в жены
потому, что доверяете мне?
- Разумеется. А в чем дело? - изумился Дэрвуд.
- И вы сделали это от чистого сердца?
- А как же иначе? - Глубоко вздохнув, Эллиот потянулся, чтобы взять ее за
руку, приглашая встать. Либерти
поднялась со стула, и Дэрвуд подвел ее к дивану, куда сам сел с ней рядом. Он
убрал с ее лица локон, отчего у нее по телу
поползли мурашки. - Будь все в нашей жизни иначе, мы бы с вами были лучшими
друзьями.
- Хотите сказать - будь я мужчиной?
- Уверяю вас, в женском обличье вы мне нравитесь намного больше.
Либерти перевела взгляд на его волевой подбородок.
- Несмотря на аномальную черту - видеть в людях только хорошее?
В ответ на ее слова Дэрвуд издал сдавленный смешок, хотя выражение его
глаз осталось серьезным.
- Полагаю, мне придется научиться быть снисходительным даже к весьма, увы,
прискорбному недостатку вашей
натуры, мадам. Хотя, должен признаться, он изрядно действует мне на нервы.
Либерти потупила взгляд. Неожиданно на нее накатила усталость. Напряжение
последних дней давило ей на грудь.
- Поскольку мы сегодня столь откровенны друг с другом, милорд, могу я
задать еще один вопрос?
- Разумеется, - ответил он, проведя пальцем по ее подбородку.
- Это нелегкий вопрос.
- Уже понял.
Либерти никак не могла сосредоточиться. Его пальцы, теплые и сильные,
ворошили ей волосы, щекотали кожу
головы. И это разбудило внутри ее непонятный трепет. Но стоило ей подумать о
том, что ждет ее впереди, что будет уже
сегодня ночью, как ее тотчас охватили сомнения. Когда Эллиот поведал ей о своем
отце, о постигшем его позоре, ее душа
моментально откликнулась на его страдания. Ей захотелось облегчить ему ту боль,
которую она прочла в его глазах.
Эллиот дал ей так много. Как ни старалась, Либерти не могла припомнить,
когда к ней относились с такой любовью и
заботой. Сегодня Эллиот сделал все, чтобы она почувствовала себя хозяйкой
положения. Помог ей осознать чувство
собственного достоинства. На какие только ухищрения не пошел, чтобы доказать ей
и всему свету, как много она для него
значит. И она приняла его бесценный дар. И чего бы ей это ни стоило, она теперь
не откажет Дэрвуду в том единственном,
что может ему дать.
Либерти рассудила так, что дело здесь не только в физической
привлекательности. Дэрвуд ожидал, что она достаточно
опытна в таких вещах. Ей же хотелось - так же, как она надеялась, хотелось ему -
не просто разделить с ним супружеское
ложе. Либерти была уверена, что Эллиот одинок и мечтает обрести спутника,
вернее, спутницу жизни.
Ради нее сегодня он был вынужден наперекор собственным привычкам и
склонностям пойти на исключительный шаг
- их венчание состоялось на виду у тех, кто привык зорко следить за всем, что
творится в высшем свете. Какими бы
соображениями он при этом ни руководствовался, Либерти предполагала, что они
гораздо глубже, чем его стремление
заполучить в свою собственность вожделенный Арагонский крест. Сегодня в центре
его внимания она, и никто другой.
Интуитивно Либерти поняла, что сегодня он впустил ее в заповедный уголок
собственный души, куда другим вход
заказан. Он поделился с ней не просто семейной трагедией, - нет, он позволил
разделить с ним его душевную боль. И его
открытость и откровенность она будет ценить до конца своих дней.
- Либерти? - Его оклик вывел ее из раздумий. - Я жду.
Она медленно подняла на него глаза. Огонь, который пылал в них, каким-то
образом перекинулся в глубины ее
естества.
- Речь пойдет о наших отношениях. Я хотела бы знать...
- Знать что? - Он взял ее лицо в свои ладони. - Почему я прикасаюсь к вам?
- Большим пальцем он погладил ее
губы. - Почему мои глаза горят, когда смотрю на вас? Почему в моем теле
разливается жар, - он наклонился к ней так
близко, что Либерти отпрянула к спинке дивана, - стоит лишь мне ощутить аромат
ваших волос? Кстати, что это? Сирень?
- Лаванда, - еле слышно проговорила она.
- Боюсь, я уже не могу без него. - Эллиот нежно и трепетно погладил ее
лицо. Голос его перешел на шепот, и
Либерти почувствовала, что ее начинает бить дрожь.
- Милорд...
- Либерти, я дал вам слово, что не буду принуждать к исполнению
супружеского долга, - произнес Дэрвуд и впился
жадным поцелуем в ее губы. Когда же он наконец оторвался от нее, дыхание его
сбилось, словно он пробежал не одну милю.
- И я его сдержу. Хотя и не стану отрицать, что страстно желаю обладать вами.
- Но я хотела знать совсем не это, - заговорила Либерти дрожащим голосом.
Он отпустил ее, но она удержала его руки.
- Я всего лишь хотела знать, готовы ли вы пообещать мне, что я испытаю то
неописуемое блаженство, какое вы
подарили мне в прошлый раз?
- Либерти?.. Что вы такое говорите? - Он смотрел на нее непонимающим
взглядом.
- Вы когда-нибудь прекратите только говорить и целовать меня? - сказала
она, коснувшись губами его щеки. - Или
я буду вынуждена соблазнить вас?
- Вы?.. Меня?.. - вырвалось у него.
- Если вам того, конечно, хочется. - В лице его отразилось нечто такое,
перед чем невозможно было устоять, и
Либерти не могла отвести глаз. - Хотя я предпочла бы, чтобы мы взаимно
соблазнили друг друга. - И с этими словами она
направила его руку к лифу. - Прошу вас, милорд, возьмите меня. Я уже устала
ждать.
Она прижала его руку к своей груди, и в следующее мгновение Эллиот привлек
ее к себе. Издав негромкий
торжествующий возглас, он потянулся и обнял ее за плечи, чтобы усадить к себе на
колени. Сквозь шелк платья она ощутила
его упругие мышцы. У нее закружилась голова, как от вина. Эллиот тесно привлек
ее к себе и поцеловал волосы.
- Доверьтесь мне, Либерти, - прошептал он. - Все, о чем я вас прошу, - это
довериться мне.
Последнее, что запомнилось ей, прежде чем он впился в нее поцелуем, это
тепло, исходившее от него. Он сжимал ее,
не давая пошевелиться, а губы его поставили своей целью лишить ее последней воли
к сопротивлению. В итоге Эллиот
добился своего - ее губы раскрылись, подобно лепесткам бутона, навстречу его
настойчивым ласкам. Преграда была
преодолена, и его горячий язык тотчас устремился в ее рот, где сплел объятия с
ее языком, и вместе они начали страстную
любовную пляску.
Его жадные, горячие губы, его руки, которые непрестанно нежно касались и с
нажимом гладили ее спину, - все это
явилось для Либерти потрясением. Она чувствовала, как капля за каплей ее
собственное "я" куда-то исчезает, словно
растворяется под его ласками. Вскоре она уже не понимала, то ли откликается на
призывные ласки Эллиота, то ли
провоцирует их. Когда пальцы Эллиота ринулись к ее лифу, она вскрикнула, ощутив
прикосновение к груди; сквозь ткань
платья они настойчиво ласкали недоступные выпуклости ее тела. Неожиданно ее руки
обвили его шею.
Эллиот застонал от восторга и расстегнул первую пуговицу у нее на платье.
- Давно бы так, - твердил он. - Позвольте мне...
В следующее мгновение на нее волной обрушилось желание. Ей так захотелось
прижаться к нему совсем близко,
слиться с ним, стать единым целым. Воспоминание о том ощущении, что он однажды
подарил ей, когда ей захотелось его,
довели ее едва ли не до безумия, и она принялась торопливо расстегивать на себе
платье. Ощущение это подействовало, как
волшебное зелье, которому противостоять невозможно. Либерти проникла рукой ему
под сюртук, и разум ее, казалось,
тотчас покинул. Обвив руку вокруг его талии, она прильнула к нему в надежде, что
избавится тем самым от невыносимого
напряжения, которое болью отзывалось в каждой груди. Что-то пробормотав, Эллиот
расстегнул еще три пуговицы на лифе
ее платья.
Впервые ощутив его настойчивые пальцы на своей обнаженной коже, Либерти
испытала откровенное чувство
восторга. На мгновение у нее перехватило дыхание, сердце бешено заколотилось в
груди, а из горла вырвался приглушенный
стон. Эллиот на секунду оторвал губы от ее лица. Голова Либерти тотчас безвольно
откинулась назад, и тогда его губы
прильнули к впадинке на ее шее. В вихрях головокружения Либерти цеплялась за
Дэрвуда, как за спасательный круг.
Когда же его губы скользнули к ее груди, все тело ее превратилось в
натянутую тетиву.
- Да-да, моя милая, - шептал Дэрвуд, - именно это. Я сгораю от желания.
Либерти вздрогнула в объятиях. Его губы, играя, дразнили и терзали ее
груди, которые, словно в заточении, были
скованы тесным корсетом. Одной рукой Эллиот нащупал подол ее платья.
- Быстрее, - вырвалось у нее, когда его пальцы заскользили вверх по ее
ноге. Он крепче прижал ее к себе.
- Нам не к чему торопиться. Впереди у нас целая ночь.
- У меня нет сил ждать целую...
Из ее груди Эллиот исторг сдавленный стон.
- Неужели вам никто не говорил, что терпение всегда вознаграждается?
- У спешки тоже есть свои положительные стороны, - лепетала Либерти, нежно
гладя и щекоча его шею. -
Целуйте меня, милорд. Я уже забыла вкус вашего поцелуя, потому что с того
момента прошла вечность.
Его губы вновь нашли ее рот, а ее пальцы побежали по его волосам. Его язык
проник в ее рот, и она ощутила терпкий
вкус. Как восхитительно прижиматься к его сильному, мускулистому телу! Как
бередят душу, сердце и тело его губы!
Когда его пальцы наконец добрались до тесемок панталон, она вздохнула с
облегчением. Его голова склонилась ниже,
губы нежно истязали грудь. Прикосновения его волос к ее обнаженной коже дарили
ей головокружительную щекотку.
- Милорд, прошу вас...
Дэрвуд так быстро сменил положение, что у нее перехватило дыхание. В
мгновение ока она уже не сидела у него на
коленях, а лежала, распластанная под ним, на диване. Тяжесть его тела, вжавшего
ее в подушки, была одновременно и
приятна, и невыносимо мучительна. Одной ладонью Дэрвуд, словно чашей, накрыл ее
грудь, другой провел по обнаженной
коже выше панталон. На его лице был напряжен каждый мускул, глаза возбужденно
горели. У Либерти сердце готово было
выпрыгнуть из груди.
В эти мгновения она готова была отдать ему все, что имела.
- Эллиот... - шептала она.
Услышав свое имя, он издал сдавленный стон и вновь прильнул к ее губам. На
этот раз он, казалось, пожирал ее губы,
горячие от вожделения, пробудившегося внутри ее естества. Она до боли желала
его. Каждая клеточка ее тела взывала к
нему, жаждала его прикосновений. Эллиот стал бальзамом для ее душевных ран. Ее
будоражила одна только мысль - как
сильно он хочет обладать ею.
Дэрвуд поднял голову, всматриваясь ей в лицо. Глаза его были подобны
горящим углям.
- Скажи, что хочешь меня. Скажи, что хочешь меня так же сильно, как я
тебя.
Либерти жестом, полным покорности, обвила руками его шею.
- Хочу. Возможно, это нехорошо, но я хочу...
Издав сдавленный стон, он просунул руку ей под бедра и приподнял ее тело.
Внезапная смена положения раскрыла ее
навстречу его страсти. Либерти ощутила его напряженную плоть, почувствовала, что
он готов вонзиться в нее.
И она была готова с наслаждением принять его. В какое-то мгновение в
голове Либерти пронеслась мысль о
последствиях этого безумия, но и она не охладила охватившей их обоих
безудержной, беспредельной страсти. Эллиоту уже
принадлежало ее сердце. И если она подарит ему и свое тело, то у нее самой
ничего не останется. Однако она уже ступила на
мост через пропасть страсти, и желание заставило ее забыть обо всем на свете.
Пальцы Эллиота быстро расстегивали на ней платье. Шелковые пуговки упрямо
противились его усилиям, в спешке он
просто оторвал некоторые. Ее руки помогали ему сдвинуть корсет ниже, к талии.
Освободившись от тесного корсета, ее
грудь вздымалась с каждым мучительным вдохом и опускалась с каждым судорожным
выходом.
- Эллиот! - Она прильнула к его плечам. - Мне больше не вынести.
Губами он обрушился на ложбинку между ее грудями и, словно неожиданно
вспомнив, оттянул одежды, обнажив
соски. Острые и напряженные, они предстали его взору. Дэрвуд что-то пробормотал
о ее шелковистой коже и приник губами
сначала к одной, затем к другой ягодке.
Внутри ее вновь нарастала мучительно-сладкая водна желания. Дрожащими
пальцами она торопилась, расстегивая на
нем одежду. В порыве страсти Дэрвуд пытался делать два дела одновременно -
ласкал ртом ее соски и освобождался от
сюртука. Либерти ухватила его рубашку и, потянув, вытащила из-за пояса. Наконец
ее руки коснулись его обнаженного тела.
Дэрвуд сразу весь напрягся. Его твердая плоть была прижата к ее святая святых, и
Либерти инстинктивно подалась ему
навстречу.
Глубоко вдохнув, он резким движением расстегнул брюки.
- Я предлагал не спешить, - прошептал он, освобождаясь от одежд. - Мне
хотелось насладиться вами.
Либерти уже не могла устоять перед соблазном - ее рука скользнула к той
части его тела, что так настойчиво
стремилась проникнуть в нее.
- Я не могу больше... - Дыхание рвалось из ее груди судорожными всхлипами.
- Во мне все бушует...
Он поглотил ее рот своими губами. Чтобы провести окончательные
приготовления, его руки скользнули ей под юбку.
Быстрым и властным движением он раздвинул ей ноги. Ощущение его твердости
вызвало в ее теле прилив жара. Внезапно
оно осознала, что ей никогда не почувствовать себя единым с ним целым, пока
Эллиот не проникнет в нее. Со стоном она
выгнулась ему навстречу, и он вошел в нее.
Глава 9
И вот наконец преодолен самый хрупкий барьер. Эллиот, пораженный, на
мгновение замер от изумления. Либерти
тотчас вскрикнула и открыла глаза.
- Боже мой! - пробормотал он, отказываясь верить самому себе. - Значит,
вы...
Либерти закрыла ему рот рукой:
- Милорд, умоляю вас,
...Закладка в соц.сетях
