Жанр: Любовные романы
Рядом с тобой
...ких ящиков. Думаю, они вскрывают их все. —
Она показала рукой на плиту. — Приготовь себе кофе.
— Нет, спасибо, я уже пила кофе.
В эту минуту в комнату вошли Брайан и Джонни.
— Привет, мама. — Джонни подошел к Ванессе и обнял ее.
— Привет, дорогой, — сказала она, притянула его к себе и с
удовольствием поцеловала в прохладную щеку.
Джонни вступал в тот возраст, когда мальчики начинают избегать
телячьих
нежностей
, считая их смешными и нелепыми по отношению к ним, уже
таким
взрослым
. И Ванесса временами тосковала по тому беззащитному существу,
маленькому человечку, который раньше просто не мог существовать без ее
теплых рук.
— Брайан, — Ванесса улыбнулась брату Джима, — Аннетт говорит,
что Дана заболела.
— Она проснулась сегодня утром и сказала, что ее тошнит.
— Может быть, это утренняя тошнота... — с надеждой в голосе
пробормотала Аннетт.
— Прикуси язык, — бросил он. — Двое детей вполне
достаточно. — Брайан хитро подмигнул Ванессе. — Если бы мы с Даной
пошли у нее на поводу, то у нас сейчас была бы уже дюжина детишек.
— Кстати, а девочки где? — спросила Ванесса.
— Пришлось сегодня с утра пораньше отвезти их к матери Даны. У меня
сегодня после обеда работа, а Дана нездорова и не может ими заниматься.
— Ты мог бы привезти их ко мне, — заметила Аннетт. — Ты же
знаешь, я люблю возиться с детьми. — Она с любовью посмотрела на Джонни
и потрепала его волосы. — Ну, ты нашел еще какие-нибудь папины рисунки?
— Нет, не удалось ничего обнаружить, — ответил Джонни.
— Тебе пора собираться, мы едем домой, — напомнила Ванесса сыну.
— Он очень похож на Джима, — задумчиво заметил Брайан, когда
Джонни вышел из комнаты. — Та же страсть к рисованию, то же
упорство. — Его черные брови сошлись на переносице. — Иногда мне
кажется, что Джим не погиб, что он жив. И вот-вот появится, сядет рядом с
тобой, Ванесса, и с Джонни. Мне недостает его.
— Кого тебе недостает? — В кухню вошел Гарретт, его мокрые волосы
были спутаны, глаза налиты кровью.
— Джима, — ответил Брайан.
Лицо Гарретта неожиданно побледнело, он стал пальцем тереть переносицу,
будто у него внезапно разболелась голова.
— Мы можем не говорить о нем? Когда мы собираемся вместе, разговор
всегда сводится к Джиму. Я от этого все время впадаю в депрессию.
— Я уезжаю, мне нужно сделать кое-какие покупки к Рождеству, —
сказала Ванесса и встала.
— Ой, только не это. Мне сейчас совсем станет тоскливо, —
пробормотал Гарретт. — Ненавижу Рождество. Эту глупую музыку, лезущую
со всех сторон. В какой магазин ни зайдешь, кругом радостные маленькие гномы
так и норовят сбить тебя с ног.
Ванесса засмеялась и чмокнула Гарретта в лоб.
— Ты должен больше спать и меньше ходить на вечеринки, Гарретт.
В эту минуту снова вернулся Джонни.
— Я собрался, — сообщил он.
Попрощавшись с Аннетт, Брайаном и Гарреттом, Джонни и Ванесса вышли из
кухни.
— Домой? — спросил Дэн.
— В магазин, — ответила Ванесса.
— Удачных покупок, — пожелал он, не отрываясь от экрана
телевизора.
Выйдя из дома. Ванесса стала думать о Дэне Эбботе. С тех пор как умер Джим,
Дэн сильно изменился. Он практически стал совершенно другим человеком. Со
смертью сына в нем как будто что-то вырубилось, оборвалось. Он сторонился
людей, избегал общения, держался особняком, его мысли постоянно были
обращены к прошлому.
— Мы можем позавтракать в
Крейзи Эд
? — спросил Джонни, когда они
сели в машину и поехали в
Мегро-Норт-молл
.
Кафе
Крейзи Эд
было очень популярным у детей и подростков. Ванесса
ненавидела это место из-за огромного количества различных игровых автоматов
и танцующих кукол, но Джонни там очень нравилось.
— Хорошо, но мы пробудем там ровно час. И ни минутой больше, —
строго сказала Ванесса.
В
Крейзи Эд
дети обычно торчали часами.
— Согласен. — Джонни кивнул. — Как ты думаешь, на Рождество
снег выпадет?
— Синоптики говорят, что это маловероятно, такая холодная погода
сохранится до конца недели.
— Ты хорошо провела время с мистером Коннором?
— Да, Джонни, хорошо. — Ванессе не хотелось говорить о Кристиане.
Она ругала себя за то, что
прыгнула в постель
к мужчине, не задав ему
очень важных вопросов.
Век живи, век учись
, — сказала она себе. В
следующий раз она уже точно будет знать, какие вопросы надо задавать в
первую очередь.
Несмотря на разочарование, поселившееся в ее сердце после внезапного
расставания с Кристианом, Ванесса радовалась приближающемуся Рождеству.
Отовсюду неслась веселая музыка, звенели колокольчики, дети смеялись, а их
матери и продавцы выглядели измученными.
Джонни с интересом выбирал подарки для бабушки и дедушки, Брайана и Стива,
для их жен, детей и для Гарретта. Когда они наконец добрались до
Крейзи
Эд
, у них уже была целая гора пакетов с подарками.
Я не готов иметь дело с детьми...
Слова Кристиана снова всплыли в ее
голове. Что это, собственно говоря, означает? Он не любит детей? Глядя на
Кристиана, ничего такого не подумаешь.
Конечно, она, как всякая мать, может быть, и не совсем объективна, но обычно
Джонни очаровывал всех, кто с ним общался. Он был умный, добрый, не по годам
развитый, рассудительный, воспитанный. Он заслуживал того, чтобы рядом с ним
оказался настоящий мужчина, который сможет заменить ему отца. Если не
удастся найти человека, способного полюбить Джонни, то и ей тогда никто не
будет нужен.
Когда они вернулись домой, было уже четыре часа. На автоответчике никаких
сообщений. От Кристиана тоже ничего. Это расстроило Ванессу еще сильнее. Где-
то в глубине души она все-таки надеялась на то, что их отношения каким-то
образом восстановятся. Разумеется, он четко выразил свою позицию, которую
она никак не могла принять. Следовательно, глупо было надеяться на какое-то
продолжение. Да, умом она это понимала, но сердце никак не хотело мириться с
таким положением вещей. Поэтому Ванесса злилась на саму себя.
В течение следующих двух часов они с Джонни разбирали купленные подарки,
раскладывали их по пакетам и приклеивали ярлычки. Потом Джонни поднялся в
студию, чтобы еще немного порисовать, а Ванесса села за компьютер. Ей надо
было напечатать несколько фотографий с видами домов. Конечно, эту работу она
могла сделать и завтра, но ей хотелось чем-то себя занять, чтобы не думать о
Кристиане. Несмотря на
последнюю новость
, Ванесса не могла не вспоминать
прошедшую ночь. Ночь, проведенную в его объятиях. Что ж, теперь, по крайней
мере, она будет знать, какой может быть любовь.
В девять часов, как обычно, Джонни лег спать, и Ванесса пошла в свою
спальню. Прошлой ночью она почти не спала, поэтому сейчас чувствовала себя
совершенно опустошенной, не способной ни о чем больше думать.
Надев фланелевую пижаму, она забралась под одеяло и выключила лампу. Комнату
освещал только лунный свет. Перед мысленным взором Ванессы сразу же возник
Кристиан, обнаженный, потрясающе красивый. И в ней мгновенно проснулось
острое физическое желание.
С ним ей было очень спокойно. Кристиан казался сильным, понимающим,
надежным. Такой мужчина мог уберечь ее от всех уродств мира, от любых
напастей. Но у него оказался другой маршрут, не совпадающий с ее дорогой.
Так что пока ей придется идти по жизни в полном одиночестве и со всеми
сложностями разбираться самой.
Она закрыла глаза, пытаясь остановить подступающие слезы. Родственники Джима
были так внимательны к ней и так заботились о Джонни, но иногда Ванессе
очень хотелось, чтобы ей на голову снова, как в детстве, легла легкая рука
ее дедушки Джона. Она тосковала по нему. И неизвестно, вышла бы она замуж за
Джима, будь в тот момент жив ее дед.
Дедушке Джону обязательно бы понравился Кристиан.
Внимательно посмотрев на лицо мужчины, всегда можно понять, что он собой
представляет... по его морщинкам, — любил говорить дед. — Бывают
хорошие морщинки, а бывают плохие. Вот у старины Крюгера, например, плохие
морщинки. Он часто хмурится и кричит
.
А у тебя хорошие
, — бывало,
отвечала Ванесса и клала свою руку ему на лоб. Он улыбался, и морщинки
лучиками разбегались от уголков его глаз.
Да, деточка. Когда ты вырастешь,
обязательно найдешь себе мужчину с хорошими морщинками
.
Как ни удивительно, но у Джима практически не было никаких морщин. Он
отличался крайней эмоциональностью и неуравновешенностью, но это никак не
отразилось на его лице. Кожа у него была гладкая, матовая, и определить его
возраст было не так просто.
А у Кристиана уже появились морщинки. Они бежали тонкими лучиками от его
глаз — хорошие морщинки, как у деда Джона. Он часто улыбался и совсем не был
злым. Но он не хотел
иметь дело с детьми
.
Ванесса прижала подушку к груди. Даже когда Джим был жив, она часто
проводила ночи одна. Его капризная муза наведывалась к нему не только днем,
но и по ночам.
За столько времени она уже привыкла спать одна, но почему-то сейчас ее
постель казалась ей особенно большой и... совсем пустой. Ванесса закрыла
глаза, она начинала засыпать.
Резкий и неожиданный телефонный звонок заставил ее подскочить в кровати. Она
протянула руку, нащупала телефон и взяла трубку.
— Алло? — хрипло проговорила Ванесса.
По ту сторону слышался плеск воды. Такой звук иногда включают на
автоответчике вместо простых гудков. Предполагается, что этот звук должен
успокаивать. Но на Ванессу он подействовал иначе. Остатки сна слетели
мгновенно.
— Кто это? Что вам нужно? — Ее сердце бешено колотилось, ладони
сделались влажными, а пальцы от напряжения начали слегка дрожать.
Вскоре плеск воды сменился громкими булькающими звуками. Как будто кто-то
находился под водой. Как будто кто-то тонул.
— Что за глупые шутки? Это противозаконно, — вскрикнула она
испуганно, чувствуя, что, кроме страха, ею начинает овладевать
ярость. — Хватит сюда звонить!
— Ванесса...
Ей показалось, что по ее груди скользнула холодная змея. У Ванессы
перехватило дыхание, и она с силой швырнула телефон на кровать. Затем она
бросилась к лампе. Ей нужен свет, ей немедленно нужно включить свет.
Наконец мягкий свет залил комнату. Она посмотрела на телефон, лежащий на
цветастой простыне. Прижала к груди руки — ее сердце стучало часто-часто.
Ванесса...
Звонивший знал ее имя. Значит, эти звонки не были случайными.
Значит, они предназначались именно для нее. Она протянула дрожащую руку и
осторожно взяла телефонную трубку. Поднесла ее к уху. Гудки...
ГЛАВА 16
Ванесса громко хлопнула входной дверью, когда вернулась домой в обед.
Сегодня у нее выдался плохой день. Сначала стычка с этой сукой Алисией.
Потом обнаружилось, что сделка, которая считалась уже делом решенным, вдруг
сорвалась. Кроме всего прочего, небо заволокли такие плотные тучи, что
солнца можно было сегодня даже не ожидать. В конце концов, Ванесса решила,
что лучше просто отправиться домой и немного отдохнуть.
К тому же Ванесса все еще никак не могла прийти в себя после ночного звонка.
Из-за внутреннего перенапряжения она не могла адекватно реагировать на
выходки Алисии, на звонки клиентов и вообще на все, что происходило вокруг
нее. Номер звонившего, как и в прошлый раз, не определился. Ванесса уснула
только под утро. Свернувшись калачиком и прижав к животу подушку, она
пыталась справиться со своим страхом и холодом.
Кто мог так поступать с ней? И с какой целью? Этот кто-то явно хотел
напугать ее? Надо признаться, это сработало. Последние два дня она только и
делала, что бросала испуганные взгляды по сторонам, с осторожностью обходила
темные закоулки и постоянно ждала какой-нибудь гадости. Если так будет
продолжаться, у нее разовьется мания преследования.
Переодеваясь из костюма в домашние джинсы и свитер. Ванесса пришла к выводу,
что она слишком бурно среагировала на этот звонок. Как бы то ни было, но
никто ей не угрожал физической расправой. Разумеется, большинство людей
именно так успокаивали бы ее, но все рациональное пока никак не сочеталось с
ее эмоциональной натурой.
Так случалось всегда, когда она была чем-то расстроена. Ванесса отправилась
на кухню, собираясь что-нибудь испечь. Она готовила тесто для рулета с
ореховой начинкой и продолжала думать о телефонном звонке. Кто же мог так
ненавидеть ее? Кто хотел поиздеваться над ней?
Должно быть, это был человек, который хорошо ее знал. И знал некоторые
обстоятельства ее жизни. Без сомнения, звонившему хорошо было известно, как
умер Джим. Бульканье, вырывающийся словно из-под воды голос — все это
свидетельствовало о том, что кто-то намеренно мучил ее.
Ванесса продолжала месить тесто. Сейчас больше всего на свете она хотела не
думать о телефонном звонке. Как жаль, что у нее нет близкой подруги, с
которой можно было бы поделиться любыми секретами. Конечно, родственники
Джима поддерживали ее, коллеги тоже, за исключением Алисии, хорошо
относились к ней, но никому из них она не могла бы рассказать о том, что с
ней происходило. Они просто не поняли бы ее, сказали бы ей, что она все
преувеличивает, что так эмоционально реагировать просто нельзя.
Когда она вышла замуж за Джима, то тут же забросила всех своих друзей. Ни с
кем, кроме мужа, она не общалась. Потом они приобрели дом и начали приводить
его в порядок. Чуть позже появился Джонни, и ее жизнь стала очень суетной. А
когда Джонни исполнилось года четыре, она снова все свое внимание
переключила на Джима, который к этому времени стал еще более нервным,
непредсказуемым и очень грубым. В общем, на друзей времени совсем не
оставалось.
Но ей просто необходимо поговорить с кем-нибудь о том, что с ней происходит.
Хорошо, если бы это был Кристиан.
Ванессе стало грустно. С тех пор как она убежала от него, он ей так и не
позвонил. Образовавшаяся в ее сердце пустота очень удивляла Ванессу. Она не
думала, что он настолько прочно вошел в ее жизнь... Ей так недоставало его
нежности, его обаяния, приятного волнения в крови. Она очень скучала.
Когда Джонни вернулся из школы, у Ванессы уже были готовы два рулета. И еще
два допекались в духовке. Он вбежал в кухню, глаза его сверкали, щеки
раскраснелись от мороза, губы сложились в озорную улыбку.
— Похоже, день у тебя сегодня удался, — заметила Ванесса.
Джонни подошел к столу и положил перед ней свой портфель.
— Когда мы возвращались на автобусе домой. Билли Мартин обрызгал миссис
Клинтон из баллончика красной краской. Я думаю, что теперь до конца года ему
запретят ездить с нами.
Ванесса хорошо знала Билли Мартина, десятилетнего паренька, не по возрасту
высокого и толстого, который постоянно мучил кого-нибудь из детей,
добиравшихся в школу на школьном автобусе. Джонни засмеялся.
— Видела бы ты миссис Клинтон, мам. Это была специальная краска, она
превращалась в такие тонкие колбаски, когда вылетала из баллончика. У миссис
Клинтон все волосы были в таких колбасках. А потом она так закричала на
него, что и лицо ее сделалось такого же цвета, как колбаски.
— Билли не стоило этого делать.
— А я рад, что он так сделал, — ухмыльнулся Джонни. — То есть
я хочу сказать, что мне, конечно, жаль миссис Клинтон, но я буду рад, если
Билли не разрешат ездить в автобусе. — Джонни взглянул на остывающие
рулеты, и его лицо мгновенно сделалось серьезным. — Это для нас или кому-
то в подарок на Рождество?
— И для нас, и в подарок. Два рулета я отнесу в офис, угощу своих
коллег, а два мы оставим себе. Хочешь кусочек с молоком?
Он нахмурился.
— Нет, не сейчас. Подожду до праздника. А пока я поднимусь в студию и
немножко поработаю. — Возле дверей Джонни остановился и
оглянулся. — И не забудь: если захочешь зайти ко мне, сначала постучись
в дверь.
— Договорились, — ответила она.
Ванесса догадывалась, что эта секретность была, скорее всего, связана с тем,
что Джонни готовил ей какой-то рождественский подарок. Какую-то картину.
Последние два дня он не разрешал ей без стука входить в студию.
Конкурс, в котором принимал участие Джонни, должен был состояться в пятницу
вечером. Произведения юных художников вывесили в танцевальном зале отеля
Марриотт
. Предполагалось, что выставка будет открыта для всех желающих.
Определять победителей будет специальное жюри. К картине, понравившейся
жюри, прикрепят ленточку.
Ванесса знала, что Джонни будет очень расстроен, если приз достанется не
ему, и старалась подготовить его к возможной неудаче. Кто бы и что бы там ни
говорил, но разочарование является естественной составляющей жизни, и люди
должны воспринимать это философски. Ведь и в ее жизни разочарования
случаются гораздо чаще, чем ей хотелось бы. Взять, к примеру, эту историю с
Кристианом...
В дверь позвонили, и Ванесса побежала ее открывать. Должно быть, это приехал
Скотт, чтобы посидеть с Джонни, решила она. Однако, бросив взгляд в окно.
Ванесса с удивлением обнаружила стоящую на крыльце высокую седую женщину в
длинном черном пальто.
— Миссис Эббот? — спросила женщина, когда Ванесса открыла дверь.
— Да. Кто вы?
Женщина в черном протянула визитную карточку.
— Меня зовут Фрида Уайт. Я из Службы защиты детей. Могу я зайти в дом и
поговорить с вами?
Из Службы защиты детей? Что происходит? Ванесса позволила женщине пройти в
дом.
— Но о чем вы хотите говорить со мной?
Ванесса даже представить себе не могла, зачем к ним пришла эта пожилая дама.
Пришлось проводить ее в гостиную и предложить ей присесть на диван. Ванесса
села на стул напротив своей гостьи. От волнения у нее слегка дрожали руки.
У Фриды Уайт было очень серьезное, можно даже сказать, суровое лицо. Ни тени
улыбки. Тонкие губы плотно сжаты. Маленькие темные глаза сверлили Ванессу.
— Миссис Эббот, я пришла к вам для того, чтобы выяснить, как живет ваш
ребенок. В нашу организацию пришло письмо, в котором сообщалось, что вашему
сыну угрожает опасность.
— Опасность? Моему сыну? — У Ванессы вдруг закружилась
голова. — О чем это таком, черт возьми, вы говорите? — Ей
показалось, что у нее останавливается сердце.
Она глубоко вздохнула, чтобы перевести дух.
Фрида открыла папку с файлами, которую она принесла с собой.
— Итак, у вас есть сын. Его зовут Джонни.
— Да, но, уверяю вас, это какая-то ошибка. Джонни никакая опасность не
угрожает. Он прекрасно себя чувствует. С ним все в порядке. — Ванесса
не могла опомниться от удивления.
Что эта женщина делает здесь? Что происходит?
— Задача нашего отделения состоит в том, чтобы реагировать на сообщения
о неправильном и жестоком обращении с детьми. Мы расследуем такие дела и,
если необходимо, избавляем ребенка от неподобающего окружения. — Взгляд
Фриды Уайт опять сделался жестким и осуждающим. — Вы пьете, миссис
Эббот?
Когда Ванесса услышала этот вопрос, ее сердце снова на мгновение замерло.
— Что? — единственное слово, которое она смогла выговорить.
— В поступившем к нам сообщении написано, что вы употребляете спиртные
напитки и тем самым подвергаете жизнь своего сына опасности. В нетрезвом
состоянии вы водите машину, и ваш ребенок часто остается без надзора.
— Но это какой-то бред! От кого поступило это сообщение? — Ванесса
почувствовала себя увереннее, ее голос стал громче.
— Это конфиденциальная информация. Мы не разглашаем ее, — заявила
Фрида. — И пожалуйста, отвечайте на вопросы. — Ее тонкие губы
плотно сжались.
— Нет, я не пью. И не вожу машину в нетрезвом виде. У меня нет такой
проблемы.
Ванесса решила, что совсем не обязательно рассказывать этой женщине о том
непростом периоде своей жизни, когда она действительно пристрастилась к
алкоголю и искала в нем спасение. Это случилось с ней два года назад, и
теперь она не брала в рот ни капли спиртного.
— Миссис Эббот, я понимаю, как вам тяжело. Воспитывать ребенка одной,
разумеется, непросто. Нам известно, что несколько лет назад ваш муж покончил
жизнь самоубийством. Вам приходится бороться за свое существование. Мы можем
помочь. — Женщина попыталась придать своему голосу мягкость, она хотела
показать Ванессе, что сочувствует ей.
Правда, ее холодный отрешенный взгляд свидетельствовал об обратном.
— Мне не нужна ваша помощь, — сказала Ванесса. К горлу подступил
ком, который ее просто душил и не давал говорить. — Я повторяю вам еще
раз, что не пью. Кто бы там ни написал вам письмо, этот человек лжет.
Взгляд Фриды по-прежнему оставался бесстрастным.
— Ваш сын дома?
— Да, он наверху.
— Если вы не станете возражать, то я поговорю с ним, задам ему
несколько вопросов.
Нет, Ванесса не хотела, чтобы эта женщина разговаривала с Джонни. Одно ее
присутствие здесь уже можно воспринимать как унижение.
— Я сейчас приведу его, — сказала Ванесса, вставая со стула.
Когда она стала подниматься по ступенькам в студию, ее желудок внезапно
заныл от боли. Ее затошнило, в висках застучало. Что, черт возьми,
происходит? Кто мог написать письмо в эту чертову Службу зашиты детей?
Дверь в студию оказалась закрытой, и Ванесса дрожащей рукой осторожно
постучала. Через несколько секунд Джонни распахнул дверь, и Ванесса
объяснила ему, что в гостиной его ждет женщина, которая хочет задать ему
несколько вопросов.
Джонни спустился вниз, и Ванесса представила ему Фриду Уайт.
— Ты должен честно ответить на все вопросы, солнышко, — сказала
Ванесса сыну. — Я буду ждать тебя на кухне.
Она села за стол и стала смотреть в окно. Слезы градом катились по ее щекам.
Нет, сказала себе Ванесса, она не будет плакать. Джонни не должен видеть,
что она огорчена.
Из гостиной доносились приглушенные голоса Фриды Уайт и Джонни, но
разобрать, о чем они говорили. Ванесса не могла.
Расскажи ей всю правду,
ничего не скрывай, — прошептала она. — Пусть эта женщина узнает,
как на самом деле обстоят дела
. И тогда станет очевидным, что все
выдвинутые против нее обвинения не больше чем глупость.
Хотя Ванесса повторила себе это несколько раз, она не могла побороть страх,
и ее руки по-прежнему покрывала гусиная кожа. Она много раз слышала разные
истории о том, как особо ревностные защитники детей, бывало, доходили до
крайности в своем желании сделать благое дело. Они забирали детей от
родителей, и те со временем просто исчезали в приютах или в других
лабиринтах системы. Конечно, бывали случаи, когда детей действительно
следовало изолировать от родителей, но Джонни не нуждался в помощи
социальных работников.
Господи, если она потеряет Джонни, что ей тогда делать! В нем был смысл ее
жизни. Ради него она жила. Он всегда был в ее сердце.
Фрида Уайт говорила с Джонни двадцать минут. Потом она позволила Ванессе
войти в комнату. Ванесса улыбнулась Джонни и попросила его подняться в
студию. Сама же она с бешено колотящимся сердцем подошла к сидевшей на
диване женщине и посмотрела на нее.
— Будем считать, что жалоба на вас безосновательна. Но хочу
предупредить, мы будем наблюдать за вами еще полгода, — сказала Фрида.
Ванесса кивнула.
— Поверьте, я просто не способна сделать ничего такого, что может
повредить моему сыну.
— Сейчас нет необходимости в дальнейшем расследовании, но имейте в
виду, что, если к нам поступит еще одна жалоба или нам предъявят какие-либо
свидетельства плохого обращения с ребенком, нам придется принимать меры.
— Не думаю, что это понадобится, — заметила Ванесса, провожая свою
гостью до дверей.
Только когда женщина села в машину и отъехала от их дома, страх перестал
мучить Ванессу. Но в ней проснулась жуткая ярость. Сначала телефонные
звонки, теперь вот это. Кто, черт возьми, мог написать письмо в Службу
защиты детей? Кто-то пытается свести ее с ума. Кто-то активно вмешивался в
ее жизнь.
Но кто бы это мог быть? Кто пытался отобрать у нее Джонни?
И как она может
...Закладка в соц.сетях
