Жанр: Любовные романы
Поможет Санта-Клаус
...ывать она могла, лишь шагая по комнате. А Крис
продолжал сидеть на постели, выжидательно глядя на нее.
— Мне приснился тот страшный день, когда погибла моя дочь. — Не
дав ему вымолвить ни единого слова соболезнования, она продолжила
бесстрастным, даже сухим тоном:
— Ее сбил легковой автомобиль, когда она после занятий переходила
улицу.
Водитель был пьян, — пояснила она, — ехал с развеселого банкета в
обществе сослуживцев, где упился ромовым пуншем.
— Что с ним сталось?
— Не имею представления, — пожала плечами Джулия. — Первые
два месяца после несчастья я жила как в тумане. — Она подошла к окну и
всмотрелась в расстилавшийся за ним мрак — вот такой же не покидал и ее
сердце. — Оливия была вся моя жизнь. Мой супруг сбежал от меня на
четвертом месяце моей беременности, так что с самого начала мы с девочкой
жили только вдвоем.
До этого момента Джулии удавалось держать себя в руках, но тут ее чувства
вырвались из-под жесткого контроля, и она больше не могла бороться с
подступавшими рыданиями. Повернувшись лицом к Крису, она вытянула вперед
руки, отяжелевшие от пустоты.
— Я просыпаюсь ночью от желания держать ее на руках. Я никак не научусь
жить без нее, — прошептала Джулия.
Крис поднялся с кровати и подошел к Джулии, но не коснулся ее: он понимал,
что она сейчас в стране воспоминаний и мешать ей нельзя.
— Расскажите мне о ней, Джулия, — попросил он. Вы рассказали мне,
как она умерла. А я хочу услышать, как она жила. — Она внимательно
посмотрела на него, не в силах унять дрожь в губах. Он осторожно подвел ее к
кровати, и они оба уселись на ее край. — Так расскажите же мне о вашей
Ливви, ласково попросил он.
И Джулия начала.
Она рассказала, как Оливия родилась, как врач положил ребенка ей на руки и
она прижала его к себе, ощущая сладкий запах детского тельца и гладя
головку, покрытую легким пухом. В тот миг Джулия поверила, что на свете
бывают чудеса.
— Она никогда не ходила спокойно, если только можно было бежать, и не
говорила, если можно было петь. Она обеими руками обнимала жизнь и выжимала
из нее все ей доступное.
Рассказы сплошным потоком лились из Джулии. Едва закончив один сюжет,
связанный с Ливви, она немедленно приступала к следующему, создавая перед
глазами Криса живой портрет удивительной маленькой девочки, которая всем
окружающим приносила радость.
По мере того как она говорила, ее напряжение спадало, карие глаза
смягчались, улыбка становилась удивительно привлекательной. Крису хотелось
облегчить ее скорбь, взвалить часть этого тяжкого бремени на себя или вовсе
освободить от него Джулию, но он понимал, что это невозможно. Ливви навсегда
останется частью Джулии.
Теперь поведение Джулии стало ему понятным: вот откуда ее стремление к
одиночеству, внезапные приступы душевной боли. Как найти способ помочь ей
жить с этой трагедией потери единственного ребенка?
А Джулия унеслась всеми своими мыслями в прошлое, когда Ливви еще была с
ней. Крис обнял ее за плечи, она прижалась к нему, и так, сидя бок о бок на
кровати, она до поздней ночи продолжала говорить, а он — только слушать.
Но вот она замолчала... Молчание длилось минуту, другую, затягивалось все
больше, и тогда Крис понял, что Джулия заснула. Он еще крепче сжал ее в
объятиях, впитывая в себя ее тонкий запах, довольный тем, что во сне черты
ее лица расслабились и стали спокойнее. Он был уверен, что больше Джулию не
посетят кошмары, во всяком случае в эту ночь.
Поделившись с ним своими переживаниями, она облегчила душу, и поселившаяся
там как будто навеки скорбь уступила место светлым воспоминаниям.
Он нехотя положил ее на кровать и заботливо укутал одеялами. Джулия не
шелохнулась. Она спала крепким, здоровым сном, и дыхание еле вздымало ее
грудь.
Крис протянул руку и осторожным движением отбросил с лица Джулии золотистую
прядь волос.
Если бы вот так же устранить все страдания, омрачавшие до сих пор ее жизнь!
Для матери нет горя больше, чем смерть ребенка, и мысль о том, какие муки
пришлось вынести Джулии, заставляла сердце Криса сжиматься от жалости.
Но ведь будет еще большей трагедией, если Джулия отвернется от жизни,
очерствеет душой и закроет свое сердце для любви.
Крис должен убедить Джулию, что она обязана жить полнокровной жизнью, хотя
только чудо может заставить ее поверить, что она имеет право быть
счастливой. Ливви навсегда останется в ее памяти, но мысли о маленькой
девочке не должны мешать будущему Джулии.
Да, должно произойти чудо, но Криса это не смущало. В конце концов, Санта-
Клаус что ни день творит чудеса.
Он нагнулся, нежно поцеловал Джулию в висок и ушел в свою комнату.
Джулия проснулась с миром в душе. Это удивило ее в тот самый миг, когда она
открыла глаза, ведь она так привыкла пробуждаться с мрачным предчувствием
проживания еще одного дня одиночества.
Стоя под душем, Джулия перебирала подробности полуночного разговора с
Крисом. О, как это было прекрасно — поделиться с ним воспоминаниями о Ливви,
вместо того чтобы в ужасе пытаться прогнать их от себя! Как приятно было
возвратиться в прошлое и радоваться своему ребенку, рассказывая о нем
другому человеку!..
Одевшись, Джулия подошла к зеркалу и с удовольствием отметила, что
побледневший синяк уже можно было почти скрыть с помощью косметики. К тому
времени, как она возвратится в Денвер и пойдет на работу, он наверняка
исчезнет окончательно.
Мысль о том, как ей придется объяснять Кейт, почему она так и не добралась
до ее хижины, вызвала у Джулии улыбку. Поверит ли Кейт, что она, Джулия, все
это время провела с Крисом Кринглом? Скорее всего, нет. Она и сама не вполне
в этом уверена.
Но тут Джулия подумала, что день ее отъезда неотвратимо приближается, и
улыбка сползла с ее лица. Странно, как она привязалась к этому месту!
После сегодняшней ночи у нее больше нет душевных тайн от Криса. Отныне ему
известно, что ей пришлось вынести, и он разделил с ней ее горе. Но что
важнее всего — он заставил ее рассказать о Ливви решительно все: о каждом ее
слове и поступке...
К своему великому удивлению, Джулия поняла, что ей будет трудно распрощаться
с этими людьми, которые были так добры к ней и заняли свое место в ее
сердце.
Она отвернулась от зеркала и сошла по лестнице в кухню, где уже хлопотала
Мейбл, наряженная в ожидании гостей в свой самый парадный костюм длинную
красную юбку, белую блузку и зеленый передник.
— Доброе утро! — весело поздоровалась Джулия. Что, автобусы
прибывают сегодня с раннего утра?
— Я их жду с минуты на минуту, — ответила Мейбл. — Теперь до
самого Рождества никакого роздыха не будет. Последние два дня перед
праздником всегда самые суматошные.
— Чем я могу быть полезна? — спросила Джулия.
— Может, заварите свежего кофе? — благодарно улыбнулась
Мейбл. — Док кормит животных, вот-вот появится, а он любитель свежего
кофе.
Джулия занялась кофеваркой.
— День обещает быть великолепным, — сказала она, заметив, как
первые лучи утреннего солнца блеснули на снежных сугробах.
— Метеорологи обещают температуру около сорока пяти градусов , —
Мейбл сокрушенно покачала головой, — а значит, на моих полах будут
сплошные лужи и грязь.
— Хотите я помогу вам с уборкой, — предложила Джулия.
— Благослови вас Господь, милочка, но мытье полов для меня дело
привычное. Мне просто нравится поворчать.
— Самое правдивое признание, какое мне доводилось от вас
слышать! — В кухню вошел Док. Тем не менее я считаю вас самой
замечательной женщиной из всех, кого я встречал.
— Вот болтун-то, не зря говорят, язык без костей, отпарировала Мейбл,
заливаясь краской.
Джулия с удовольствием наблюдала за этим обменом любезностями, который, как
она теперь поняла, был своеобразной формой флирта между стариной Роджерсом и
Мейбл.
— Что вы желаете на завтрак? — спросила Мейбл.
— Тарелку оладий и горячий долгий поцелуй, ответил Док, садясь на стул
и кивая в знак приветствия Джулии, которая, наполнив кофеварку водой, ждала,
пока закипит вода.
— Сиропа к оладьям хотите? — поинтересовалась Мейбл.
— Нет, не хочу.
— Значит, получите одни оладьи.
— Вы, должно быть, рассудили правильно, ворчливо ответил Док, но тут же
улыбнулся Джулии. — Она, Джулия, жестокая женщина. Мне кажется, Мейбл
получает удовольствие от того, что разбивает мое сердце.
— Я бы с большим удовольствием разбила не ваше сердце, а голову! —
воскликнула Мейбл, насмешив Дока и Джулию.
— Ах, как приятно с утра пораньше услышать такие слова! — произнес
Крис, появляясь на пороге кухни. На нем уже был костюм Санта-Клауса. Как вы
спали? — обратился он к Джулии, тепло посмотрев на нее.
— Я и не помню, когда спала так хорошо, — улыбнулась она в ответ.
После ночного разговора она чувствовала к нему особое расположение. — И
все благодаря вам, — добавила она мягко.
Он сделал вид, что приподнимает воображаемую шляпу.
— В любой момент к вашим услугам, мадам!
— Чего-то я, видно, не понимаю, — заметила Мейбл, с любопытством поглядывая на них обоих.
— Ничего такого, что подлежит обсуждению, смеясь, откликнулся Крис.
Мейбл подозрительно взглянула сначала на покрасневшую до корней волос
Джулию, затем — на Криса и, понимающе хмыкнув, повернулась снова к плите.
Едва они закончили завтракать, как к воротам подкатил первый автобус и до
кухни донеслись, несмотря на отдаленность, звонкие голоса детей.
— О господи, я так и знала, что завтракать сегодня надо было
пораньше! — воскликнула Мейбл, недовольно косясь на горы грязной
посуды.
— Идите встречать детей, а я тут уберусь, — решительно сказала
Джулия, не слушая протестов Мейбл.
Когда все ушли, она до отказа забила посудомоечную машину, вытерла со стола
и, убедившись, что в кухне ни пятнышка, ни соринки, уже собралась уходить,
но задержалась у окна, залюбовавшись Крисом, который стоял посередине двора
в окружении детей;
Даже тулуп Санта-Клауса на толстом слое ватина, отороченный пышным мехом, не
мог испортить стройную фигуру Криса. Джулия не сомневалась, что если откроет
окно, то услышит его смех. Самый сексуальный Санта-Клаус из всех виденных
мною, мелькнуло у Джулии в голове, и по спине у нее пробежала дрожь,
приятная дрожь сексуального вожделения.
Недовольная направлением своих мыслей, Джулия укоризненно покачала головой,
отошла от окна и направилась в кабинет — поработать. При особом усердии она
могла сегодня окончательно привести в порядок бухгалтерские книги Криса, так
как это было единственное, чем она была в состоянии его отблагодарить.
Крис снял телефонную трубку и устало рухнул на стул у кухонного стола.
— Привет, Чарли, — поздоровался он с механиком, одновременно
помахав рукой входившей в кухню Мейбл. — Хорошо, я ей передам. —
Слушая сообщение механика, Крис на глазах у Мейбл мрачнел. — Завтра, с
утра?.. И в самом деле очень быстро. — Он покосился в сторону Мейбл,
которая, отвернувшись от него, разгружала посудомоечную машину. —
Ммм... Послушай, Чарли, а не можешь ли ты подержать машину еще пару дней,
ну, по крайней мере до Рождества?.. Ага. Очень хорошо.
Благодарю. Значит, увидимся. — Он медленно положил трубку на место,
избегая смотреть на Мейбл, которая прекратила возиться с тарелками и
пристально глядела на него. — Ну и денек! — произнес Крис, вставая
и смотря на нее чистым, невинным взором. — Поднимусь, пожалуй, к себе и
переоденусь. Я буквально с ног валюсь от усталости.
— Гм... Хитрости, они всегда очень утомляют, заметила Мейбл.
— Да, я схитрил, но ведь самую малость, — ответил Крис с
выражением провинившегося ребенка. Чарли уже привел в порядок машину Джулии,
но мне кажется, что ей лучше переждать Рождество у нас. Ведь накануне
Рождества погибла ее дочурка, напомнил он Мейбл о том, о чем рассказал еще
утром. — Покинув нас, она окажется одна в пустом доме. Да, я схитрил,
но разве вы не понимаете, что эта хитрость во благо?
— О, понимаю, понимаю, и даже очень хорошо понимаю, — ответила
Мейбл, окидывая его оценивающим взглядом. — Понимаю, что ты влюбился в
эту женщину.
Крис удивленно уставился на Мейбл.
— В жизни не слыхал ничего смешнее, — произнес он наконец. —
Я просто хочу помочь ей пережить тяжелое для нее время, вот и все. Я... я
хочу помочь ей оправиться от постигшего ее горя, мне кажется, что если она
сумеет перенести здесь первую годовщину смерти дочери, то дальше все пойдет
на лад.
— И что же будет, когда все пойдет на лад? — поинтересовалась
Мейбл.
— Тогда она уедет отсюда и заживет полнокровной, счастливой
жизнью, — ответил Крис.
Но как только эти слова сошли с его уст, его сердце по непонятной ему самому
причине сжалось от тоски.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
— Джулия, красную мне, пожалуйста! — крикнул Крис с верха
стремянки.
Джулия порылась в коробке и из груды разноцветных лампочек извлекла красную.
Склонив голову набок, она наблюдала, как Крис выворачивал из гирлянды над
входной дверью дома перегоревшую лампочку и вставлял новую.
— Теперь, думаю, все в порядке, — с этими словами Крис спустился
со стремянки и встал рядом с Джулией. Включив гирлянду, он с улыбкой
удовлетворения смотрел на каждую загоравшуюся лампочку. — В венке, что
висит на торце дома, также есть несколько перегоревших, — сказал потом
Крис, подхватил стремянку и понес ее за угол.
Джулия последовала за ним с коробкой новых лампочек в руках, наслаждаясь
теплыми лучами солнца, сквозь пальто гревшими ее спину. Последние, два дня
стояла изумительная погода, и Крис почти все свободное время проводил на
улице, охорашивая дом перед приездом гостей на Рождество.
Программа вечера обещала быть интересной.
А Джулия тем временем приводила в порядок отчетность Криса и помогала Мейбл
печь специальные пирожные для раздачи после окончания концерта. Оба дня были
до предела заполнены кипучей деятельностью, но это не мешало обитателям дома
от души смеяться.
Единственное, что вызывало у Джулии замешательство, — это те минуты,
когда она оставалась с Крисом наедине. Ей нравилось его общество, нравились
его способность легко смеяться и привычка в задумчивости поглаживать бороду
большим и указательным пальцами. Но когда они оказывались с глазу на глаз,
между ними пробегала искра, которая вызывала у нее ощущение неловкости.
А сейчас, глядя на Криса снизу вверх, Джулия любовалась игрой солнечных
лучей в его черных волосах и могучей спиной, обрисовывавшейся под плотной
фланелевой рубашкой всякий раз, как он протягивал руку к гирлянде из
лампочек. От разгоравшегося в ней желания Джулия стыдливо отводила глаза.
Кого она пытается обмануть? Она отлично знает, что за искра пробегает между
ними, когда они остаются вдвоем. Это — чувственное желание в своем самом
чистом и откровенном проявлении.
Ибо истина заключается в том, что какая-то часть существа Джулии желает
заниматься с Санта-Клаусом весьма греховными делами.
Джулия немедленно отогнала от себя эти мысли. Да как она смеет даже думать о
таком?! Как смеет хоть на миг возжелать любить мужчину, найти забвение в его
объятиях, почувствовать себя счастливой?!
Год назад ее счастье было навсегда похищено у нее. Сегодня исполняется ровно
год. Джулию охватила дрожь, ей показалось, что солнце над головой померкло.
— Мне нужны две синие и одна красная! — крикнул сверху Крис,
выведя ее из задумчивости.
Джулия кивнула, довольная тем, что отвлекается от тяжких воспоминаний. Крис
вмиг заменил перегоревшие лампочки и спустился вниз.
— Порядок, — заметил он. — Теперь, мне кажется, все готово к
завтрашнему вечеру.
— А дети? Они знают свои роли? — спросила Джулия, следуя за Крисом
в сарай, куда он занес стремянку.
— Это выяснится на генеральной репетиции.
— Вы ожидаете, что на праздник съедется много народу?
— Этого никогда нельзя знать заранее, — пожав плечами, ответил он
и поставил стремянку на место. — Родители участников спектакля обычно
не балуют нас своим присутствием, а вот учителя из
Школы для детей
приезжают, и даже целыми семьями. Приезжают и соседи, выражая таким образом
поддержку нашему делу. — Крис жестом руки пропустил Джулию впереди
себя. — Как правило, при хорошей погоде у нас собирается человек
двадцать, а то и тридцать.
Пока они пересекали двор по тающему снегу, он несколько раз будто бы
невзначай клал руку на плечо Джулии. Это просто дружеский жест, уговаривала
она себя. И тем не менее, ощущая ее тяжесть на своем плече и исходившую от
него мужественную силу, Джулия невольно вспоминала о давно забытом — о том,
какую радость приносит чудо взаимной любви, как хорошо делиться своими
надеждами и мечтами с любимым человеком, какое счастье полностью ему
отдаться.
Но эти наслаждения не просто забыты ею, а намеренно вычеркнуты из ее жизни
навсегда, мелькнуло у Джулии в голове, и выражение ее лица сразу посуровело.
Ливви больше никогда не будет нетерпеливо переминаться с ноги на ногу, стоя
на снегу. И никогда не засмеется. Она пребывает в холодном и темном узилище.
А что, если ей там страшно? Или холодно? Эти мысли раз и навсегда отсекли от
Джулии возможность снова стать счастливой.
Она повернула голову к Крису. Но вот почему он не связал свою жизнь с
любимой женщиной, а целиком и полностью посвятил себя этому месту и
окрестной детворе? — вдруг удивилась она.
— Вы не женаты? — спросила напрямик Джулия.
Крис, пожав плечами, взял Джулию под локоть, помогая перейти через обледеневший, скользкий участок.
— Много лет назад я чуть было не женился. К счастью, еще не успев
связать себя брачными узами, мы оба поняли, что по-разному смотрим на жизнь
и ждем от нее разного. Когда я рассказал своей избраннице о моих планах
относительно
Северного полюса
, она сочла меня безумцем.
— Ну а сейчас?
— А сейчас уже все вокруг уверены, что я безумец. — Он отпустил ее
локоть, улыбнулся и устремил на нее задумчивый взгляд. — Но я не теряю
надежды встретить женщину себе под стать. Только совершенно особенная
женщина может быть миссис Крис Крингл.
Он распахнул перед Джулией дверь, и они вошли в кухню, где застали необычную
суматоху.
Док, взгромоздившись на стул, старался вантузом прочистить засорившуюся
раковину.
Стоявшая рядом Мейбл, в волнении теребя край передника, озабоченно взглянула
на Криса и Джулию.
— Вода не проходит, — пояснила она. — Ни тебе обед
приготовить, ни посуду помыть.
— Я сказал, что прочищу, — и прочищу! — воскликнул Док и
сделал паузу, чтобы обтереть пот со лба.
— Может, все же вызвать водопроводчика? — предложила Мейбл, по-
прежнему теребя передник.
— Зачем? Сказал же — я починю, — возразил Док и с новой силой
принялся за работу.
— Может, я помогу? — спросил Крис.
— Ни в коем случае, — ответил побагровевший и задыхающийся от
усилий Док. — Я, конечно, не первой молодости, но проклятой раковине не
одолеть меня. — В этот самый миг проклятая раковина заурчала, давая
знать, что засор не устоял перед героизмом Дока, и тот торжествующе
улыбнулся.
— Наклонитесь, — потребовала Мейбл, глядя в упор на красного как
рак, тяжело дышащего старика.
Обтирая лоб тыльной стороной ладони, он взглянул на нее нетерпеливо.
— Зачем?
— Я прошу вас наклониться, — повторила Мейбл, лукаво
улыбаясь. — Мне хочется вас поцеловать.
— Сейчас? Когда я весь в поту?
— Ну, если, конечно, вы не желаете, то навязываться я не стану! —
выпалила Мейбл с обиженным выражением лица.
Док незамедлительно наклонился, Мейбл обхватила его лицо руками и, хихикнув
по-девчачьи, влепила ему в щеку смачный поцелуй. Отступив затем назад, она с
удовлетворением взглянула на Криса и Джулию.
— Я же сказала вам, что поцелую его, когда этого захочется мне, и ни
минутой раньше, — сообщила она.
Док выпрямился и поднял глаза к небу.
— О, милостивый Боже, сжалься, сжалься надо мной и дай мне постигнуть
еще при жизни, как устроен разум женщины! — взмолился он.
— Ах, Док, боюсь, что это одна из последних неразгаданных тайн
жизни, — рассмеялся Крис. Он тронул Джулию за плечо и, поманив за
собой, вышел из кухни.
— Они очень подходят друг другу, — с легкой улыбкой сказала
Джулия.
— Наблюдать за развитием их романа весьма интересно. — Крис сел на
диван в зале. — У них много общего. Каждому нужен кто-то, кого можно
ругать, изводить и... любить.
Джулия рассмеялась, кончиком пальца коснувшись одной из игрушек на елке.
— Эта пара совсем по-особому понимает правила ухаживания.
Крис поднялся с дивана и приблизился к ней, его теплое дыхание обдало ее
щеку.
— Каждому нужно иметь в жизни нечто особое, принадлежащее лишь ему
одному.
— Или воспоминание об особом, что ему некогда принадлежало, —
возразила Джулия.
— Разве одного воспоминания достаточно? — мягко спросил Крис,
глядя на Джулию так внимательно, словно старался проникнуть взглядом в глубь
ее, в самые тайники ее сердца.
Джулия помедлила с ответом.
— Должно быть, достаточно, — вымолвила она наконец. Качнув пальцем
елочную игрушку и испытывая обычную при общении с Крисом неловкость от
передающегося ей от него заряда неуемной энергии, Джулия отодвинулась
подальше и торопливо произнесла:
— Извините меня, я поднимусь к себе наверх. Мне надо кое-что сделать до
ужина.
Несколько секунд спустя она уже шагала в одиночестве в своей комнате, не
переставая думать: сначала о Доке с Мейбл, затем о Ливви и наконец о Крисе.
Как-то так вышло, что все смешалось у нее в голове, прежней ясности как не
бывало. Казалось, что даже ее скорбь стала иной.
— Нет, — не столько сказала, сколько тяжко выдохнула она под конец
своих раздумий, — нет, ничто не изменилось. — Ливви как не было в
живых, так и сейчас нет, а она, Джулия, оберегает свою скорбь как дань любви
к своему ребенку.
Непонятное томление продолжало мучить Джулию весь остаток дня. Ужинала она
без особого аппетита, не участвуя в общем разговоре.
Позднее вечером она стояла у окна своей комнаты, уставившись в окружающую
темноту. Год назад оборвалась и ее жизнь. На нее нахлынули воспоминания — и
трагические, и счастливые. Она снова преисполнилась своим горем. Черное
отчаяние вновь вцепилось в нее своими клещами.
Ну и хорошо. Так проще и яснее. К чему эти эмоции, которые обуревают ее в
последние дни?..
Она вздохнула, обхватила себя руками и продолжала всматриваться в
непроницаемую ночную тьму. Вот в таком мраке обречена навеки пребывать
Ливви. Никогда ей больше не почувствовать на своем лице солнечного тепла, не
услышать пения птиц на деревьях...
Джулия прижалась лбом к оконному стеклу, и его студеная поверхность
подействовала на нее отрезвляюще: нет, она уже не в состоянии упиваться
своим горем, как прежде; ей, пожалуй, больше по душе та равнодушная
отрешенность, с которой она уехала из Денвера.
Впервые за все время после смерти Ливви ей не хотелось предаваться скорби —
напротив, она угнетала ее. Джулии захотелось отвлечься от своих печальных
дум и ощущений. Ее непреодолимо потянуло туда, где кипит жизнь и звучит
смех.
Не оставляя себе времени на размышления, Джулия сбежала по лестнице к задней
двери, нацепила на себя пальто, влезла в ботинки и вышла наружу. Подтаявший
днем снег схватила ледяная корка, которая весело потрескивала под ее ногами.
Она решительно направилась к сараю, уверенная, что там полно народу и царит
суета, которая не даст ей погрузиться в свои мысли и копаться в ужасном
прошлом.
— Этого я не надену... Ведь это платье! — услышала
...Закладка в соц.сетях
