Жанр: Любовные романы
Будь по-твоему, Алекс...
...nbsp;— Медленно произнес Алекс. Темные брови вопросительно
приподнялись, губы насмешливо скривились.
— Возможно. Я не уверена. — Закусив губу, Ханна подобрала с травы
покрывало. — А вы планируете когда-нибудь завести малыша?
— Кто знает? Может, в один прекрасный день... — Он вздохнул и при
мысли о Миранде засунул кулаки в карманы брюк. В первые же недели их связи
Миранда категорично заявила, что не собирается ради каких-то сопливых
ребятишек портить свою фигуру: чтобы придать ей идеальную форму, она
угрохала массу времени и денег.
— Простите, я опять болтаю лишнее. Просто тема отцов и детей всегда
глубоко волновала меня.
— Что говорит о том, что у вас очень чуткая и добрая натура. —
Взгляд темных глаз Алекса потеплел, отчего Ханну пробрала жаркая дрожь.
— Давайте назначим следующий сеанс на завтра на девять утра,
хорошо? — чтобы замаскировать смущение, предложила она. Ее руки
машинально сворачивали покрывало, подбирали упавший в траву магнитофон.
Алексу показалось, что, разговаривая таким прохладным тоном, Ханна пытается
вежливо избавиться от него. Он не привык к подобному обращению, но все-таки
решил уйти. Кроме того, он обещал перезвонить Тому насчет сроков слияния
своих дочерних предприятий и узнать о положении дел в заграничных филиалах,
а еще необходимо срочно созвониться... в общем, забот у него было по горло.
Попрощавшись с Ханной, Алекс запрыгнул в машину и направил ее в сторону
своего дома.
Ханна смотрела вслед удаляющейся машине взглядом, полным тревоги. У нее не
осталось сомнений: Алекс, словно хищный зверь, вышел на охоту и в качестве
преследуемой добычи выбрал именно ее. Когда Алекс держал руки Ханны в своих,
когда поглаживал чувствительную кожу, когда неотрывно смотрел Ханне в глаза,
он недвусмысленно давал понять, что испытывает к ней определенный интерес и
воспринимает ее прежде всего как женщину, а не как доктора или соседку.
Оставался один выход: игнорировать откровенно раздевающие взгляды Алекса и
избегать всякого физического контакта с ним. Ханна достаточно хорошо изучила
себя, чтобы знать о своей слабости влюбляться в красавчиков вроде Алекса, но
одновременно имела достаточно реалистичный подход к жизни, чтобы понимать:
Алекс решил завести с ней легкую интрижку, чтобы всего-навсего несколько
разнообразить свой отпуск. Пускай! Она не намерена становиться его игрушкой.
Она вообще не собирается становиться
его
— в любом смысле этого слова.
— Этой ночью в нашем саду опять кто-то похозяйничал, — вместо
приветствия объявила Эдна, когда Ханна — невыспавшаяся и с больной головой —
шаткой походкой прошла на кухню и в ожидании обычной порции утреннего кофе
присела на стул.
Ханна со стоном приняла из рук Эдны чашку с дымящимся напитком.
— Что они еще натворили?
— Расписали стены сарая из баллончика с красной краской.
Ханна поморщилась и снова простонала:
— Даже не хочу смотреть на это безобразие до завтрака. — Она
осторожно отхлебнула горячего кофе.
— Может, вызовем полицию?
Ханна покачала головой.
— Зачем? Мы же прекрасно знаем — они ничем не смогут нам помочь.
— Или не захотят, — вставила Эдна.
— Или не захотят, — согласилась Ханна. — Мне лучше не
откладывать и прямо с утра заняться сараем. Думаю, он сейчас в таком
состоянии, что ему не помешают несколько слоев краски.
— А этой несносной ребятне не помешает хорошая порка, — со
зловещим выражением изрекла Эдна.
— Дети всего лишь воплощают в жизнь мысли своих родителей.
— Тогда родителей тоже следует хорошенько выпороть!
Ее мрачная категоричность рассмешила Ханну.
— Будем надеяться, что, если не обращать внимания на их выходки, им
быстро наскучит новая игра, и они оставят нас в покое.
Эдна согласно кивнула и развязала тесемки передника, плотно облегающего ее
необъятные формы.
— Пойду схожу в бакалейную лавку. Вам хочется чего-нибудь особенного?
Хочется — темноволосого мужчину с пронзительными золотистыми глазами, чтобы
он все ночи напролет сжимал меня в объятьях. Мужчину, рядом с которым я
позабуду прошлое и перестану бояться будущего.
— Ханна?
— О нет, ничего! — Волнующее направление собственных мыслей и
восставший в памяти образ темноволосого мужчины вогнали Ханну в краску.
— Я вернусь примерно через час, — сказала Эдна. Она достала из
ящика кухонного стола кошелек и, пригладив пухлой ладонью седые кудри,
направилась к двери.
— А я займусь покраской сарая! — сообщила ей вслед Ханна. Она
одним глотком осушила чашку и встала.
Минутой позже она уже спускалась по ступенькам крыльца. С ее губ сорвался
вздох при виде ужасного зрелища: белые стены сарая, в котором она держала
корм для животных, были изуродованы сделанными ярко-красной краской
надписями. С каждой стороны сарая кричало послание: Убирайся! Прочь отсюда!
Сваливай немедленно!
— Они не отличаются оригинальностью, — пробормотала Ханна и
вынесла из сарая жестяную банку с белой краской и связку кистей. Исписанные
стены не испугали Ханну: она не видела в надписях ни малейшей угрозы.
Единственной эмоцией, которую она испытывала, было раздражение. Ханна
подавила очередной вздох, открыла банку с краской и, взобравшись на
лестницу, принялась замазывать вопиющие красные надписи.
Когда у дома припарковалась машина Алекса, она уже почти докрасила первую
стену. Ее наручные часы показывали без нескольких минут девять —
приближалось назначенное время начала сеанса.
Алекс вышел из машины и в одну секунду очутился около сарая — лицо
помрачнело, посерьезнело.
— Что случилось?
— Похоже, ночью нас посетили непрошеные гости, — объяснила Ханна,
спускаясь с лестницы. — И похоже, они не питают ко мне чрезмерной
симпатии.
— Вы сообщили полиции? Вы знаете, кто это сделал?
— Пока я не представлю полиции неоспоримых улик на тех, кто потрудился
над сараем, они не смогут мне помочь. А у меня нет никаких улик, есть только
смутные подозрения.
— Раньше такое случалось?
Она кивнула.
— Дважды. — Ханна улыбнулась извиняющейся улыбкой. —
Подождите минуточку, я только вымою кисть, и мы приступим к сеансу.
— Сеанс подождет, — нетерпеливо заговорил Алекс. — У вас есть
вторая кисть?
— Есть, но...
— Никаких
но
. Перенесем сеанс на следующий раз. Сейчас мне
представляется более важным закрасить эту гадость, а между делом вы
расскажете, за что кто-то так сильно невзлюбил вас. — Алекс не стал
дожидаться протестов ошарашенной Ханны, нашел другую кисть и обмакнул ее в
краску. — Рассказывайте же! — потребовал он, но дружеская улыбка
смягчила приказной тон.
— Да почти нечего рассказывать, — начала Ханна Она снова
взгромоздилась на лестницу, а Алекс принялся замазывать надписи
внизу. — Пару месяцев назад Шерман каким-то образом выбрался на волю и
посетил других наших соседей. Во дворе они понасадили каких-то экзотических
растений, и Шерман, естественно, полакомился ими. Соседи жутко разозлились
и, хотя я заплатила за ущерб, продолжают держать на меня зло. Они регулярно
посылают прошения, чтобы меня и моих животных выселили отсюда.
— Вы думаете, это они исписали стены сарая?
— Конечно, нет, но у них есть два сына-подростка. Когда надписи
появились впервые, Эдна встретила мальчиков в магазине, и они похвастались
перед ней своими художественными способностями.
— Хоть тогда-то вы обратились в полицию? — спросил Алекс с
возмущением в голосе.
Ханна кивнула.
— Обратилась, а что толку? Мальчики сказали полиции, что Эдна лжет, а
их родители подтвердили, что оба ребенка провели дома ту ночь, когда на
сарае появились надписи.
История показалась Алексу настолько невероятной, что он покачал головой.
— Вы, наверное, сильно расстроились, — предположил он.
Она пожала плечами.
— Только чуть-чуть, но мы еще посмотрим, кто кого переупрямит. Пусть
сколько угодно пишут на сарае, я буду продолжать закрашивать надписи. Меня
никто не сгонит с насиженного места.
Алекс улыбнулся. Его восхищала не только ее стойкость, но и округлые изгибы
бедер, оказавшиеся на уровне его глаз, когда Ханна поднялась на ступеньку
выше. Он не ошибся: у нее были потрясающие ноги. Облаченные в короткие
джинсовые шортики, стройные и загорелые, они были способны довести любого
нормального мужчину до умопомрачения.
При звуке подъезжающей к дому машины Алекс и Ханна одновременно оглянулись.
— Это Эдна вернулась из магазина, — сказала Ханна и снова
заработала кистью.
Алекс тоже продолжил работу. Автоматически обмакивая кисть в краску и
проводя ею по стене сарая, он прилагал отчаянные усилия не обращать внимания
на окутывающее его благоухание Ханны. Она пахла прохладой лесов, в чащобах
которых скрывались волшебные тайны, ароматом цветочных полян, чистотой
прозрачных лесных ручьев. Алекс боялся потерять контроль над собой и,
ускорив ход событий, разрушить хрупкое благополучие их зарождающихся
отношений.
— Я принесла вам попить, — неожиданно раздался за их спинами голос
Эдны. В руках она держала два стакана с охлажденным чаем.
— О, Эдна, ты спасаешь мне жизнь! — воскликнула Ханна, спускаясь с
лестницы и вытирая тыльной стороной руки капельки пота со лба.
— Нет ничего более освежающего, чем стакан свежезаваренного чая, —
с подкупающей улыбкой на губах обратился Алекс к пожилой матроне.
— Ха! Нате растворимый! — ответила она и, бросив на Алекса косой
взгляд, передала ему двумя пальцами стакан.
Когда Эдна гордой походкой прошествовала в дом, Алекс спросил:
— Я не очень-то ей нравлюсь, верно?
— Просто Эдна считает своим долгом оберегать меня, — ответила
Ханна, с наслаждением выпивая холодный чай.
— Да-а, ваша Эдна — это некая смесь бульдога с эсэсовцем, — сухо
заметил он.
Ханна изумленно уставилась на него и расхохоталась.
— Лучше мне не передавать ей такую характеристику! Иначе ваша репутация
в ее глазах погибнет раз и навсегда! — смеялась она.
— Вы наверняка устали болтаться на верхушке лестницы. Давайте я подменю
вас, — предложил Алекс из соображения, что если еще раз посмотрит вверх
и увидит ее роскошные округлости, то сойдет с ума от вожделения.
— Алекс, я правда высоко ценю ваше стремление помочь, но вам не
стоит...
— Вы что, любите красить сараи? — спросил он, улыбаясь уголками
губ.
— Вообще-то не особенно, — призналась Ханна и улыбнулась ему в
ответ.
— Тогда давайте этим займусь я. — Он поднялся вместо Ханны на
лестницу. Ханна протянула ему кисть, а когда Алекс снова улыбнулся и
посмотрел ей в глаза, ее затопила удушливая волна смущения. Потом он начал
красить.
Они работали молча, и молчание объединяло их. Ханна не могла не восхищаться
физическими данными Алекса. Для человека, просиживающего большую часть
времени в офисе, у него было великолепное телосложение. Под тонкой материей
брюк угадывались крепкие мышцы. Темно-синяя рубашка с короткими рукавами
обтягивала его широкие плечи и выпуклости мускулов, которые играли под
тканью, когда Алекс водил кистью по стене. Она исподтишка любовалась им, как
вдруг... огромный паук спустился на паутинке и замаячил прямо перед глазами
Алекса. Ханна замерла, но Алекс отмахнулся от паука с таким безразличием,
что у нее потемнело в глазах от гнева.
— Ах вы, бессовестное ничтожество! — вскричала она и в припадке
ярости швырнула в него кистью. Краска оставила на синей рубашке четкий белый
отпечаток, но Ханне было наплевать. — Я догадывалась, что вы солгали
мне! Я так и знала!
Алекс сразу понял свой промах — понял в ту же секунду, когда совершил его.
Он соскочил с лестницы на землю и с виноватым выражением лица повернулся к
Ханне.
— Вы солгали мне! — повторяла она, пылая праведным
негодованием. — Вы не боитесь пауков!
— Ханна, я собирался рассказать вам...
— Когда? После сегодняшнего сеанса? Или после завтрашнего? А может,
после всех шести потраченных на вас впустую часов? Что за игры вы себе
позволяете? Как можно играть с моей работой? Как вы не понимаете? Я могла бы
использовать потраченное на вас время для работы с теми, кто действительно
нуждается в помощи!
— Извините, — пробормотал Алекс, искренне раскаиваясь. Впервые, за
много-много лет его охватило чувство стыда. Ханна права: он самым
бессовестным образом воспользовался ее доверием, выдумал несуществующую
болезнь ради достижения собственных целей.
Ханна стремительно развернулась и зашагала к дому. Злость смешалась в ней с
возмущением.
— Ханна, прошу вас, подождите! Позвольте мне объяснить... — Алекс
схватил ее за тонкое запястье. Если сейчас Ханна скроется в доме, то между
ними никогда, никогда больше не протянется ниточка доверия — такое у Алекса
создалось ощущение.
Ханна повернулась к нему. В ее глазах бушевали эмоции, далекие от
положительных.
— Алекс, у меня нет ни времени, ни желания играть в ваши игры.
— Я не хотел затевать никаких игр. Ханна, вы абсолютно правы: я обманул
вас. Я не боюсь пауков, и мне не нужна помощь психиатра. — Он подошел
ближе, не выпуская ее руки. — Но мне нужен друг.
— Человеку вашего типа должно хватать друзей, — с издевкой бросила
она, но гнев, пылающий в глубине ее зрачков, угас, и она перестала
вырываться.
— У меня нет друзей. Есть только знакомые, которые стремятся с моей
помощью добиться каких-то личных выгод, и подчиненные, которые заискивают
передо мной, своим боссом, но нет ни одного настоящего друга. — До
последней фразы Алекс не осознавал, что говорит чистую правду, но потом
охватившая его грусть исказила его голос.
Ханна уловила эту грустинку. Гнев ее рассеялся, и даже больше: она
почувствовала жалость, ведь столько раз в ее собственном голосе звучали
похожие нотки одиночества.
— Вы знаете, как трудно стать настоящим другом? — осторожно
спросила она.
— Я не уверен, — признался Алекс. — Может быть, вы поможете
мне?
Ханна долго не сводила с него пристального взгляда. Разве можно подружиться
с таким человеком? Ведь в основе жизни Алекса лежат столь ненавистные ей
идеи. Разве возможно найти с ним общую почву для отношений, которые могли бы
вылиться в дружбу, и удержаться от соблазна переступить эту черту?
— Ладно, — в конце концов, согласилась она. Может быть, так будет
лучше — стать просто друзьями. По крайней мере, друзья не разбивают сердец
друг другу.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
— Миранда, дорогая, сегодня я выбрался потому, что пообещал
сопровождать тебя на премьеру, — терпеливо втолковывая Алекс и, лавируя
в потоке автомобилей, направил свою маленькую спортивную машину к одному из
центральных театров Бродвея, — но завтра вечером я не собираюсь
приезжать в город.
Миранда ничем не выдала своего неудовольствия, только ноздри ее затрепетали.
— Мама с папой будут очень разочарованы. Они давно планировали
поужинать с нами, но ты...
— Ужин можно отложить. Я не намерен проводить весь отпуск в разъездах с
острова в город и обратно.
Он бросил на Миранду мимолетный взгляд. Она сидела, уставившись в лобовое
стекло, губы плотно сжаты, тонкие ноздри трепещут. Поведение Алекса взбесило
ее еще тогда, когда он усадил ее в какой-то маленький спортивный автомобиль
вместо шикарного лимузина с Джейкобом, одетым в униформу шофера. Так они бы
прибыли в театр приличествующим образом, который соответствовал бы ее имиджу
светской благодетельницы
. У Миранды было своеобразное хобби — протаскивать
на сцену постановки никому не известных начинающих драматургов.
— Твои родители будут присутствовать? — спросил он.
— Естественно. Будут и Вейнрайтсы, и Делафилды, и Баррманы. А еще я
послала приглашение Максу Уайлдингу.
Алекс одобрительно улыбнулся.
— Умница. Если он явится, то на приеме после спектакля у меня появится
шанс сбить с него спесь и набрать несколько очков.
Он замолчал, прокручивая в памяти все, что было связано с Максом Уайлдингом.
Пару месяцев назад Алекс задался целью поглотить компанию
Уайлдинг
Электроникс
. Он приступил к тщательной разработке плана поглощения,
подключил к делу нескольких толковых юристов, но еще ни разу не встречался
лицом к лицу с непосредственным владельцем компании Максом Уайлдингом.
Алексу была известна вся подноготная противника: Макс был сыном разорившихся
канзасских фермеров, но сумел поставить хозяйство на ноги и заняться
прибыльным бизнесом — разведением породистых лошадей. За десять лет Макс
сколотил достаточный капитал, чтобы перебраться на Восток и создать там
теперь всенародно известную компанию
Уайлдинг Электроникс
. С некоторых пор
в деловых кругах стали поговаривать, что шестидесятивосьмилетний Макс
перестал справляться с управлением компанией и решил продать ее. Однако
старик меньше всего намеревался продавать компанию Алексу — и именно потому
Алекс решительно настроился купить ее.
Резкий голос Миранды перебил его мысли:
— Полагаю, ты не появишься и на выставке работ импрессионистов в
пятницу вечером?
— Даже не рассчитывай. Я же предупредил, чтобы на время отпуска ты не
включала меня в свои планы.
Алекс снова посмотрел на Миранду. Почему у нее всегда такой ничего не
выражающий — даже в минуты раздражения — взгляд? Почему она постоянно держит
себя в руках, строго контролируя эмоции? Почему никогда не позволяет гневу
овладеть собой целиком, чтобы глаза засверкали гневными изумрудными искрами?
Да потому, оборвал себя Алекс, что у Миранды голубые глаза, а не зеленые.
Он снова бросил на нее взгляд, удивляясь тому, насколько точно бриллиантовое
ожерелье, окольцовывающее шею Миранды, отражает ее сущность Бриллианты
сверкали яркими огнями, но огни были холодные, словно острые осколки льда.
Из Миранды получится идеальная корпоративная жена, подумал Алекс. Она
чувствует себя как рыба в воде на светских вечерах, отлично знает правила
корпоративных игр, в которые принято играть в светском обществе. Миранда
никогда не потребует от него больше, чем он в состоянии предложить. Она
никогда не потребует от мужа эмоциональной привязанности или чтобы тот
уделял ей больше положенного в светских кругах внимания. Она будет
довольствоваться походами в магазины, заниматься благотворительностью и
организовывать общества защиты животных.
Да, из Миранды получится очень удобная жена. Так почему же он считает часы и
минуты до наступления завтрашнего утра, когда сможет вновь встретиться с
Ханной? Когда Ханна согласилась стать его другом, Алекс уговорил ее
пригласить его на чашечку утреннего кофе, и таким образом сделать первый шаг
на пути к дружеским отношениям. Разумеется, Алекс меньше всего желал
получить от Ханны дружбу. Он рассчитывал завязать с нею нечто менее
продолжительное и обременительное, зато куда более волнующее.
Ханна, конечно, не бриллиант. Ее непредсказуемые вспышки страстности или
неожиданного гнева придают ей больше сходства с опалом, в сердцевине
которого переливается горячее свечение. Из нее никогда и ни при каких
условиях не выйдет удобной корпоративной жены. Ханна никогда не поймет
первостепенного значения работы и сил, двигающих жизнь мужчины — такого, как
он сам. Он знает, что Ханна совершенно ему не подходит, так почему же он так
томится в ожидании завтрашнего утра?
Ханна села за стол и, раскрыв толстый блокнот, стала составлять описание
предыдущего занятия с Кэрри. Писать было почти нечего, и она нахмурилась.
Она привела с Кэрри уже несколько сеансов, но девочка по-прежнему молчала,
хотя и становилась с каждым днем все более открытой и все сильнее
привязывалась к кролику Питеру.
Вчера Ханне позвонил отец Кэрри с претензиями, почему в состоянии его дочери
до сих пор не наблюдается прогресса. Ханна объяснила, что лечение требует
времени, и его результаты не могут проявиться после трех сеансов. Он же в
свою очередь заявил, что через две недели у него запланирована деловая
поездка — не будет ли Ханна добра разрешить проблемы Кэрри к этому времени?
Она отложила карандаш и потерла ладонью лоб. Чего он хочет от нее? Чтобы она
взмахнула волшебной палочкой — и все получилось? Чтобы выдала ему результаты
— немедленные, словно приготовленный из полуфабриката пудинг? Возьмите
попавшего в беду ребенка, добавьте щепотку психотерапии, перемешайте и
поставьте в духовку — успех гарантирован, Придется отцу Кэрри сделать
неприятное открытие, что дела так быстро не делаются.
Ханна захлопнула блокнот. Ее мысли переключились на другого человека —
виновника ее бессонных ночей. Алекс. Вчера она страшно разозлилась на него,
когда открылась придуманная история про арахнофобию. Подсознательно Ханна с
самого начала сомневалась в правдивости Алекса, но, когда он открыто
сознался во лжи, она почувствовала себя преданной, раздавленной, словно
пешка в непонятной игре без правил. Но потом, когда Алекс попросил ее
дружбы, какая-то частичка ее сердца оттаяла после долгих лет холода и
расцвела. Однако на следующее утро Ханна призадумалась: а не совершила ли я
ошибки, согласившись на столь рискованную дружбу?
Хотя Ханна не доверяла астрологии и гороскопам с безоговорочностью Эдны, она
все-таки верила, что определенным астрологическим знакам присущи
определенные характерные черты. Эгоизм, нетерпеливость, беспокойность...
Годы, прожитые с Эдвардом с его замашками Овна, отбили у нее охоту
связываться с очередным представителем этого знака.
Такая связь будет похожа на дружбу кролика и скорпиона. Рано или поздно
скорпион обнажит свое жало, проявит свою кровожадную натуру. Так и Алекс
рано или поздно причинит ей страдания и проявит свою натуру... или нет?
Она открыла газету на разделе светской хроники. Ее взгляд упал на фотографию
Алекса и Миранды Везерфорд, снятых днем раньше на премьере бродвейского
спектакля. Уже второй раз за неделю их фотографировали вместе. Неужели у
Алекса серьезные намерения насчет этой надменной блондинки с холодными
колючими глазами? Похоже, что так.
Ханна резким движением сложила газету вчетверо и нервно затеребила ее в
руках. Какая ей разница, с кем встречается Алекс! Какая ей разница, на ком
он женится, с кем проведет оставшуюся жизнь! Алекс попросил ее дружбы, но у
нее создалось впечатление, что такие отношения, какую бы новизну они ни
несли в себе, мало его интересуют. Ханна прекрасно представляла развязку: по
окончании отпуска Алекса затянет в обычный водоворот дел, а с ней он за
ненадобностью распрощается.
И все-таки в глубине души она надеялась, что поможет Алексу обрести
внутреннее спокойствие, которого достигла она сама. Ханна хотела открыть для
него новую систему ценностей, которые сделали бы его жизнь по-настоящему
богатой и полноценной и отвлекли от привычного мира денег и деловых сделок.
— Доброе утро.
Услышав приветствие Алекса, возникшего в дверях кухни, Ханна вздрогнула от
неожиданности.
— Здравствуйте. Я не слышала, как вы вошли.
Его внезапное появление слегка взбудоражило Ханну, особенно если учитывать,
что последние несколько минут она только о нем и думала.
— Эдна оказала мне необычную любезность и позволила войти.
Он сел напротив нее. Ханна в очередной раз буквально кожей ощутила исходящую
от него притягательную силу. Более того, под его пристальным взглядом она
начинала остро ощущать себя женщиной. Алекс пробудил в ней истинную
женственность, о существовании которой она раньше даже не подозревала. Ханна
пока что не разобралась, нравится ей это новое волнующее ощущение или нет.
— Налить вам кофе? — спросила она и привстала, но твердая рука
вошедшей следом Эдны усадила ее обратно.
— Сидите, сама налью. — Схватив кофейник, Эдна плеснула в чашку
кофе и поставила ее перед Алексом. — Сегодня утро
...Закладка в соц.сетях
