Жанр: Любовные романы
Леди и лев
... что они отливали не серебром, а скорее были
похожи на белое золото. И разительным контрастом была ее загорелая кожа и
светло-серые глаза.
— Вы дочь сэра Реджинальда Грейнджера, не так ли? Мы встречались пять
лет назад.
Когда ее отец представил их друг другу, она была так занята расчисткой
обломка колонны, что едва удостоила его взглядом.
— Теперь я миссис Фэрчайлд. Шарлотта Фэрчайлд. — Ее голос был
низким и хрипловатым — следствие долгого пребывания в сухом воздуха,
пустыни.
Шарлотта Фэрчайлд отвязала от пояса сосуд и сделала несколько глотков. Ее
губы стали влажными, капли воды стекали по подбородку. Она даже не
побеспокоилась вытереть их. Это было совсем не похоже на манеры воспитанной
европейской женщины. И эти светлые глаза на обветренном лице... Она казалась
и англичанкой, и египетской принцессой.
— Ну а вы, стало быть, Дилан Пирс? Он уловил в ее голосе раздражение.
— Да. — Несмотря на отвратительное состояние, в нем проснулось
любопытство. — Вы, кажется, вышли замуж за того самого человека,
который взялся продолжить раскопки, начатые вашим отцом.
— Да, я замужем за тем самым человеком, чей участок вы собираетесь
незаконно присвоить. — Она попыталась снова привязать флягу к поясу, но
ей это не удалось. Издав неопределенный звук, она швырнула ее на
землю. — Я только что узнала, что вы — вы, именно вы из всех возможных
кандидатов — собираетесь продолжать раскопки. Ну так вот, я собираюсь
помешать вам завладеть этим участком.
Молодую женщину, казалось, качало из стороны в сторону, хотя в воздухе не чувствовалось ни ветерка.
— С вами все в порядке, миссис Фэрчайлд?
— О, со мной не все в порядке! Я просто вне себя от ярости. Я готова
выцарапать вам глаза! Вы варвар, который грабит храмы, чтобы добыть жалкую
горстку сокровищ. — Она тряхнула головой, как будто стряхивая с себя
что-то. — Вы бандит и посланник дьявола!
Дилан, в свою очередь, потряс головой. Он-то по крайней мере мог оправдать
свое тошнотворное состояние тем, что у него малярия. А эта женщина явно
перегрелась на солнце.
Неужели эти тупоголовые англичане не соображают, что пустыня не лучшее место
для женщины? Правда, немногие английские леди могут похвастаться волосами
цвета белого золота. Еще меньше из них умеют управлять верблюдом.
Большинство английских женщин не отличаются особой красотой. У миссис
Фэрчайлд поразительная внешность, но нельзя сказать, что она красавица. Она
производит впечатление, у нее стройная, даже величественная фигура. Но в ней
не чувствуется нежности и мягкости, что и делает женщину женщиной. Дилан
проникся состраданием к тому мужчине, который взялся обуздать эту неистовую
натуру. Сам он поостерегся бы связывать свою судьбу с такой женщиной, даже
несмотря на ее восхитительные волосы и необыкновенные глаза.
— Мне кажется, вам необходимо присесть и несколько минут передохнуть. У
вас скорее всего солнечный удар.
— У меня никогда не бывает солнечных ударов! — Она гордо вздернула
подбородок. — Я каждую зиму провожу в пустыне с тех пор, как мне
исполнилось тринадцать лет. Только у туристов бывают солнечные удары. В
отличие от них я здешняя. И в отличие от вас. Именно поэтому я хочу, чтобы
вы убрались отсюда куда-нибудь подальше и не прикасались к моим раскопкам.
— К вашим раскопкам?
— Долина Амона принадлежала моему отцу. Теперь она моя.
— Не думаю, что вы обладаете правом собственности, барышня. Как я
недавно слышал, официальным руководителем раскопок является Йен Фэрчайлд.
— Мой муж не археолог. — Она качнулась и чуть не рухнула на землю. — Мой муж — хорек.
Дилан уловил ее дыхание. Он помахал рукой у себя перед носом, отгоняя
сильнейший запах алкоголя.
— Неужто вам никогда не говорили, что не следует скакать по пустыне в
пьяном виде?
Ее глаза расширились.
— Как вы смеете... что я — Шарлене, Шарлоло, — что мне нельзя
глотнуть бренди... я не пьяная... — Она ткнула в него пальцем. —
Это вы запойный пьяница. Все говорят, что вы пьяный Лев!
Он тяжело вздохнул:
— Ну и кто же рассказывает обо мне все эти сказки?
— Не отпирайтесь, сэр! Вы — Лев, который грабит. Вы... вы обчищаете
храмы так же безжалостно, как древние расхитили гробниц.
— Расхитители, — поправил он ее мягко.
— Значит, вы не отпираетесь! — Она выпрямилась во весь
рост. — Так вот, я приехала сюда, чтобы предупредить вас. Никому — даже
самому-рассамому Льву! — не будет позволено подрывать динамитом
гробницу принцессы Хатири.
Дилан насмешливо поднял руки:
— Успокойтесь, дорогая. Сегодня утром я путешествую без взрывчатки.
— Вы надо мной смеетесь?! — Шарлотта икнула.
— Если бы я чувствовал себя лучше, то, пожалуй, так бы и сделал. —
Он попробовал взять ее за руку, но она его оттолкнула. — Послушайте,
миссис Фэрчайлд, — Дилан начал терять терпение, — ни вы, ни я не
испытываем ни малейшего удовольствия от этой неторопливой беседы под палящим
солнцем. Почему бы нам не взобраться на наших верблюдов и не поехать в
Долину Амона?
— Это моя Долина! Я ни за что не сдамся вам, сэр, даже если... —
Она неожиданно побледнела. — О Боже...
— Что случилось? — Он схватил ее за руки.
— Вы правы. — Ее ноги подкосились. — Кажется, я немного
перегрелась...
Дилан опустил ее на песок.
— Я неважно себя чувствую, — пробормотала она.
Это можно сказать
про нас обоих
, — подумал Дилан.
Но тем не менее он заботливо надел ей на голову свою шляпу. — Посидите
и немного отдохните.
Дилан подошел к верблюду Шарлотты и расстегнул седельную сумку. В ней
оказалась лишь пустая бутылка из-под бренди.
— Неужели вы выпили целую бутылку, миссис Фэрчайлд?!
Обернувшись, он обнаружил, что она уже лежит на песке, раскинув руки в
стороны. Шарлотта снова икнула.
— Солнечный удар — ужасная вещь. Наконец-то она изрекла нечто здравое!
Он огляделся вокруг. Никаких признаков оазиса, только горячий песок, куда ни
кинь взгляд. А до Долины Амона еще не меньше часа езды. Что ж, придется
привязать ее ремнем к своему седлу. Надо торопиться, пока солнце еще не в
зените и не наступила невыносимая жара. Он представил, какой прием окажет
ему ее муж, увидев подобное зрелище.
Дилан отвязал свою фляжку с водой и опустился на колени. Вытащив пробку, он плеснул водой ей в лицо.
— Постарайтесь прийти в себя, миссис Фэрчайлд.
— Я не пьяная, мистер Лев. Это от солнца. — Она помолчала, что-то
соображая. — И от Йена.
Он приподнял ее голову.
— Меня зовут Дилан, а не Лев. Она кивнула, и глаза ее закрылись.
— Все в порядке, Дилли.
— Дилан!
Она открыла глаза и уставилась на него.
— Не трогайте мои раскопки, Дилли. Пожалуйста! В них вся моя жизнь. Не
разграбляйте их. Вы же милый пушистый лев. — Она погладила его по
руке. — Отец так хотел, чтобы они сохранились. Я должна продолжить его
работу.
— Я очень уважаю вашего отца. Я был однажды на его лекции в Кембридже.
Он археолог Божьей милостью.
— Мой отец был величайшим египтологом, когда-либо жившим на
свете. — Ее глаза наполнились слезами. — Он хотел, чтобы я вышла
замуж за египтолога. А я вместо этого вышла замуж за хорька.
Она разрыдалась.
— Ну, ну, — успокаивал он се.
К счастью, эти пьяные слезы продолжались недолго. Она прижалась к нему, и он
вдруг почувствовал, что ему в ногу уперлось что-то твердое.
— Простите, миссис Фэрчайлд, ради всего святого, что у вас в кармане
юбки?
— Револьвер! — фыркнула она.
Быстрым движением Дилан вытащил револьвер из складок ее холщовой юбки.
Проверив его, он громко выругался, обнаружив, что револьвер заряжен.
— Дорогуша, вы что, собирались испробовать его на мне?
— Не будьте идиотом! Я ношу его против кобр. — Она снова
икнула. — Я бы ни за что не стала стрелять в льва. В самом деле, я...
мне нужно было выйти замуж за льва. Лев никогда не уехал бы из Египта.
Львы, хорьки, кобры. У этой женщины в голове целый зоопарк.
Дилан положил револьвер на песок, подальше от пьяной миссис Фэрчайлд.
— Когда вы уезжаете из Египта?
— Через две недели. — Это воспоминание вызвало новый поток
слез. — Я зачахну и умру в этой ужасной Англии. — Сильные рыдания
сотрясали ее тело. — Все, что мне в жизни дорого, находится здесь. Все!
Он не осмелился напомнить, что ей предстоит вернуться в Англию с мужем.
Очевидно, ее брак не был счастливым.
— Вы ведь понимаете, правда? Вы ведь не думаете, что я упрямая или
эгоистка?
— Может быть, чуть-чуть. — Дилан улыбнулся. — Но поскольку я
сам упрямый эгоист, то не могу обвинять в этом вас.
— Мой отец тоже был упрямым. — Она снова разрыдалась. — Он
всю свою жизнь искал место погребения принцессы Хатири. И умер, не успев его
найти. А теперь, когда мы подошли к нему так близко, Йен все бросает.
Последовало долгое молчание, которое нарушалось только сопением
верблюдов. — Он не имеет права этим распоряжаться!
Дилан посочувствовал Шарлотте и ее мужу. Наверняка Йен Фэрчайлд просто устал
от Египта. Такое может случиться в любой точке земного шара, и жене придется
следовать за своим мужем, куда бы тот ни решил ехать. Даже если отъезд
разобьет чье-то сердце. Глядя в ясные серые глаза, Дилан понимал, что сердце
этой женщины обязательно разобьется, если она уедет из Африки. Его, впрочем,
тоже, если обстоятельства заставят его покинуть Египет. Сколько раз за свою
недолгую жизнь он благодарил Господа, что родился мужчиной и поэтому может
сам распоряжаться своей судьбой.
— Не отнимайте у меня Долину Амона. — Шарлотта резко села на
песке. — Иначе мне придется второй раз пережить смерть отца.
Он присел рядом, задумавшись.
— Но захочет ли ваш муж остаться? Сэр Томас говорил, что он хочет как
можно скорее уехать отсюда.
На ее щеках все еще блестели слезы, и ему следовало выбирать выражения,
чтобы не вызвать нового приступа рыданий.
— Я хочу остаться. — Она потерла лоб, как будто у нее болела
голова. — Я люблю Египет. Я люблю каждую горстку речного ила, каждую
песчинку в пустыне. Я люблю даже змей и москитов. В состоянии ли вы понять
это?
Он перевел взгляд на расстилающиеся вокруг пески.
— Впервые я приехал сюда десять лет назад. В течение первых трех недель
меня успела укусить мангуста, я попал в пыльную бурю и чуть не погиб в пасти
бегемота, который перевернул нашу лодку. — Он снова посмотрел на
нее. — С тех пор я поклялся, что ноги моей здесь больше не будет.
Она улыбнулась. Ему показалось, что это улыбка на устах сфинкса.
— Все в порядке, миссис Фэрчайлд. Ваши слезные жалобы растопили мою
суровость. — Дилан усмехнулся. — Впрочем, ни один валлиец не
устоял бы против такой атаки.
— Что? — Глаза Шарлотты расширились от радости.
— Я предоставляю вам с Амоном наслаждаться обществом друг друга.
Она бросилась ему на грудь.
— Благодарю вас, мистер Лев, — произнесла Шарлотта, еще раз
всхлипнув. — Благодарю!
Он обнял ее и стоял так, не отнимая рук, пока она не успокоилась. Она с
благодарностью прильнула к нему, и он почувствовал, что под ее грубой
холщовой одеждой скрывается нежная, соблазнительная женщина. Через некоторое
время он мягко оттолкнул ее. Ощущение ее прильнувшего тела было слишком
волнующим. А кто знает, что ей может взбрести в голову под одновременным
действием благодарности и бренди?
Дилан заметил у нее на шее темно-зеленый амулет. Он висел на тонком кожаном
ремешке, прячась в ложбинке между грудей, которые были влажными от жары. Ему
срочно нужно отвлечься.
— Я никогда не видел такого амулета. — Он наклонился, стараясь
рассмотреть получше. — Это ведь лев, да?
— Львица. Богиня Зекмет. — Шарлотта взяла амулет в руку. —
Зеленый фаянс, третья династия. Это мой счастливый талисман. Я подарю его
вам, мистер Лев. Это как раз то, что вам необходимо.
Он остановил ее, не дав снять амулет с шеи.
— Пожалуйста, оставьте его себе. У меня нет нужды в счастливых
талисманах. Я сам кузнец своего счастья, барышня.
— Но он правда очень хорошо действует, — произнесла она, громко
икнув.
— То, что сегодня для вас он хорошо поработал, это совершенно точно,
миссис Фэрчайлд. — Дилан поднялся на ноги и потянул ее за собой. —
Хотя, когда я скажу вашему мужу, что передумал брать ваш участок, боюсь, вам
снова потребуется помощь талисмана.
— Я не боюсь Йена. Если ему так хочется, пусть уезжает из Египта. Зато
благодаря вам я теперь могу остаться здесь. — Она раскинула руки в
стороны. — Мистер Лев, вы вернули мне мою пустыню! Дайте я еще раз вас
обниму.
И Шарлотта тяжело рухнула ему на грудь. — Пьяна как сапожник, —
пробормотал Дилан.
Однако он тут же понял, что женщина просто потеряла сознание.
Ворча, Дилан поднял Шарлотту на руки.
— Клянусь всеми святыми, никогда бы не подумал, что среди англичанок
бывают такие странные молодые леди. — Он потерся щекой о ее
щеку. — Только ты, я и наши верблюды, — прошептал он на ухо
бесчувственной Шарлотте. — Надеюсь, твой муж понимает, какое ему
досталось восхитительное богатство.
А может быть, только Льву суждено знать, как справиться с такой женщиной,
как Шарлотта Фэрчайлд?
Закладка в соц.сетях
