Жанр: Любовные романы
Жена для чародея
...его. Иногда он помогал
Фитцледжу и крестьянам. Дело в том, что
отец славился умением находить потерянные вещи. Единственное, чего он никак не
мог найти, - своего потерянного сына.
Анатоль пытался шутить, но взгляд его оставался печальным. Медлин смотрела
в его глаза и видела Анатоля ребенком
- одиноким, заброшенным, подавленным ответственностью, слишком большой для его
возраста, мечтающим о том, что
дверь библиотеки, наконец, для него откроется. Однако этого так и не случилось.
Медлин хорошо понимала его боль. Ее родители тоже никогда не были ею
довольны, и она всегда чувствовала, что им
хотелось бы иметь другую дочь вместо Медлин с ее любовью к книгам, излишне
дерзким языком и огненно-рыжими
волосами.
Она нежно положила руку на ладонь Анатоля - без единого слова, впервые в
жизни понадеявшись на молчание.
Анатоль уставился на ее руку, словно этот жест утешения, был ему незнаком.
Потом медленно, один за другим,
переплел свои пальцы с ее пальцами.
- Медлин, я... - начал он и умолк. Лицо его исказилось болезненной
гримасой. - О черт! Вчера ночью...
Он снова умолк, и лицо Медлин вспыхнуло. То, что произошло в спальне, и
то, чего не произошло, - было слишком
болезненным предметом для них обоих.
Поэтому Анатоль заговорил о другом:
- Простите меня за все. За то, что я вышвырнул вашего друга француза. Я
просто с ума сошел от ревности. Ведь у
меня нет таких изысканных манер, и я никогда не годился для званых вечеров и
тому подобного времяпрепровождения.
- Я тоже, - сказала Медлин. Поймав его недоверчивый взгляд, она быстро
закивала:
- Это правда. Я всегда умудрялась сказать что-нибудь не то. Меня с позором
выставляли с куда более пышных
приемов, чем ваш, мистер Сентледж.
Он улыбнулся.
- И я не хотела оскорблять ни вас, ни вашу семью.
--Это неважно.
- Нет, важно. У вас и так напряженные отношения с родственниками, а я
только подлила масла в огонь. Мне не
следовало говорить, что я не верю в легенду об Искателе Невест.
- Почему? Это просто глупая сказка. Иногда я и сам в нее не верю.
Медлин должна была бы обрадоваться, ведь она сама хотела видеть Анатоля
менее суеверным, более просвещенным.
Почему же тогда его слова наполнили ее душу странной печалью?
- В легендах есть одна опасность, - подумала она вслух.
- Какая?
- Иногда... - Она запнулась. Трудно было признаться даже самой себе. -
Иногда даже самый разумный человек на
свете может пожелать, чтобы легенда стала былью.
Он поднес ее руку к губам, прикоснулся поцелуем к нежной коже, и ее сердце
бешено забилось, хотя, может быть, в
этом не было ничего разумного.
- Наверно, мы мало старались, - сказал Анатоль. - Наверно, даже легенда
нуждается в помощи смертных.
- Возможно. Но вы должны признать, что это довольно трудно сделать, если я
запираюсь в библиотеке, а вы... вы
слишком часто исчезаете в том мире, куда мне нет доступа.
- Я хотел бы показать вам этот мир, Медлин. Есть много такого, чего вы
никогда не видели.
- Например, старое крыло замка? - с надеждой спросила она.
- Нет, к черту старое крыло! Я говорю о земле, в которой куда больше
магии, чем в иссохших костях моего предка.
Туман стелется над холмами, словно пар из котелка, в котором колдун варит
волшебное зелье. В сильный шторм морская
пена похожа на табун диких белых коней. Скалы в лунном свете...
Медлин никогда не слышала, чтобы Анатоль говорил с таким чувством, но он
уже смущенно умолк.
- Наверное, это звучит глупо. Я не умею говорить о подобных вещах.
- О нет, вы говорили так красиво и вдохновенно! Слова поэта, глаз
художника, лицо воина. Волнующее сочетание!
- Прошу вас, продолжайте, - попросила она.
- Было бы лучше, если бы я просто мог взять вас с собой.
- Мне бы тоже этого хотелось. Но у вас не хватит терпения, если я буду
трусить сзади на пони или на той старой
кобыле, а на большее я не способна.
Нахмурившись, Анатоль задумался.
- Есть другой способ, - сказал он, наконец. - Если бы вы только могли
поверить, что со мной будете в
безопасности. Вы можете довериться мне, Медлин?
Довериться ему? Однажды он уже это говорил... но сейчас о том же умолял
красноречивый взгляд его глубоких
темных глаз, тепло его рук, обвивавших ее талию. Она понятия не имела, что он
задумал... да это было и неважно.
- Да, милорд, - прошептала Медлин, с изумлением осознав, насколько она
доверяет Анатолю Сентледжу.
Настолько, что готова последовать за ним куда угодно.
Все предостережения Ива де Рошенкура были забыты.
16
Чалый конь скакал галопом по берегу, разбрасывая копытами песок и морскую
воду. Пена прибоя разбивалась о его
сильные ноги. Медлин сидела в седле перед Анатолем, чувствуя, как под ней ходят
стальные мускулы скакуна, крепче
прижимаясь к груди мужа.
Анатоль выбрал для прогулки самого смирного мерина, примечательного более
своим добронравием, нежели
резвостью. Тем не менее, взглянув на крупного коня, Медлин испугалась, что он
все равно окажется для нее слишком
быстрым. Впрочем, Анатоль не дал ей времени на размышления. Он посадил ее перед
собой и увлек в свой мир, в мир
вересковых пустошей, острых скал и безбрежного неба.
Медлин выглядывала из-под широких полей скромной шляпки, которые защищали
от солнца нежное лицо, а мимо нее
с головокружительной быстротой проносилась корнуэльская земля.
Она почти не чувствовала страха, защищенная могучими руками Анатоля. Ее
колени были прикрыты от резкого
морского ветра полами ее плаща.
Солнце уже клонилось к горизонту. Медлин и Анатоль проделали большой путь:
по травянистым лугам, по полям,
испещренным точками - пасущимися овцами и одинокими деревьями. Они скакали мимо
одиноких ферм и садов, разбитых
на бесплодной каменистой почве, где, казалось, ничто не способно выжить.
Они ехали по пыльной деревенской улице, распугивая цыплят, и старые рыбаки
бросали чинить сети и долго смотрели
им вслед, а чумазые мальчишки показывали пальцем на лошадь, и свистели в два
пальца. Мимо таверны "Огнедышащий
дракон", где, как рассказывал Анатоль, собирались храбрые заговорщики,
замышлявшие разгромить армию Кромвеля. Мимо
шпиля старинной церкви, построенной на месте языческого кельтского капища, мимо
тихого дома священника, где
преподобный Фитцледж играл в саду со своей золотоволосой внучкой. Медлин только
и успела, что помахать
ошеломленному священнику рукой.
Потом они спустились к морю и снова поднимались по узким тропкам в скалах,
чтобы добраться до открытых всем
ветрам холмов, где из волн пурпурного вереска вырастал огромный каменный
монумент. Анатоль сказал, что эти загадочные
памятники, подобные тем, что стоят в знаменитом Стоунхендже на юге Англии,
разбросаны по всему Корнуоллу. Никто не
знает, как и откуда они появились, но было ясно, что это не игра природы.
Гранитная глыба, громоздившаяся на вершине
холма, казалась небрежно заброшенной туда игрушкой великана, Медлин не
удивилась, обнаружив этот странный предмет на
земле Анатоля, ибо сам замок Ледж и его окрестности издревле были отмечены
печатью магии и тайны.
Здесь, в тени каменной глыбы, Анатоль остановился, чтобы дать отдых
усталому коню. Свесившись с седла, он
бережно опустил Медлин на землю. Все члены у нее онемели от долгой езды, и она
покачнулась, как матрос, ступивший на
землю после дальнего плавания. Анатоль поддержал ее, обхватив за талию одной
рукой. Отпущенный на волю конь убежал к
стоявшим поодаль деревьям и принялся щипать нежную весеннюю траву.
Было так просто и естественно, что Анатоль взял ее за руку, и они в
доверительном молчании пошли по вересковому
полю. Все тени, секреты, непонимание улетели прочь. Под широким сводом лазурного
неба они стали крохотными, точно
маковое зерно.
Прислонившись к камню, они вместе смотрели на пейзаж, от которого
захватывало дух. С этой высоты была видна вся
местность до бухты под замком Ледж. Окруженное кольцом скал сияющее море
вздымалось к горизонту, на его гладкой,
словно стекло, поверхности виднелись белые точки - паруса рыбачьих лодок.
- Теперь вы видели всю мою землю или почти всю, - сказал Анатоль. - Что
скажете?
Вопрос был задан нарочито беспечно, но она видела, с какой тревогой он
ждет ответа.
- Великолепное зрелище, милорд.
Его глаза вспыхнули гордостью, но слова Медлин больше относились к самому
Анатолю, чем к земле, морю и небу.
Перед тем как они отправились в путь, Анатоль искупался, переоделся в чистую
одежду и причесался... но ветер снова
растрепал его волосы, и Медлин была ему за это благодарна.
Она вдруг поняла, что Анатолю идет не благопристойная косичка, а буйная
грива, ниспадающая на плечи и
обрамляющая твердо очерченное лицо. Анатоль был таким же, как его земля,
покрытая боевыми шрамами, закаленная
непогодой, дикая и свободная. Теперь Медлин уже не могла представить, что хотела
видеть его другим.
Когда он обернулся, она смутилась, потому что слишком уж откровенно
пожирала его взглядом.
- Это гораздо красивее, чем я могла себе представить вначале, - сказала
она. - Я... Я имею в виду вашу землю.
- Теперь это и ваша земля, Медлин, - мягко отозвался он. - Вы хозяйка
замка Ледж.
Их глаза встретились, как уже не раз встречались за сегодняшний день. И в
который раз оба тут же отвели взгляд. Так
сталкиваются в воздухе и тут же разлетаются чайки, кружащие над морем. Они
никогда еще не чувствовали себя так легко в
обществе друг друга, но втайне каждый словно чего-то ждал и в то же время не
хотел этого показать.
Медлин высвободила руку из руки Анатоля, решив, что безопаснее будет
привлечь его внимание к подымавшейся за
их спинами каменной башне. В центре ее было выпилено отверстие, похожее на
огромный глаз, через которое, пригнувшись,
мог бы пролезть человек.
- Должно быть, потребовалось немалое искусство, чтобы затащить такой
громадный кусок камня на вершину холма,
- сказала Медлин. - Вы не знаете, как он здесь оказался?
- Понятия не имею. Многие считают, что это дело рук моего предка Просперо.
Он был... довольно странным
человеком. - Анатоль провел рукой по шершавой поверхности камня. - Впрочем, я
уверен, что камень гораздо древнее.
Может быть, алтарь какой-нибудь богини друидов.
Медлин склонила голову набок, размышляя.
- Нет, не думаю, чтобы он мог принадлежать женщине. Для этого он
слишком... самоуверен, мужествен, что ли.
Анатоль улыбнулся:
- Как бы там ни было, крестьяне верят, что он волшебный. Считается, что
если человек пролезет через глаз, то
излечится от любой болезни - от подагры до ночных кошмаров.
- А вы когда-нибудь испытывали на себе силу камня?
Он признался с виноватым видом:
- Раз или два. Когда был подростком.
- Потому что вас мучили кошмары?
- Нет.
- Должно быть, вы были сильным и крепким мальчиком. Не могу представить,
чтобы вы чем-нибудь болели.
Анатоль ничего не ответил, только улыбнулся, но на этот раз его улыбка
была немного печальной. Перед внутренним
взором Медлин возник образ мальчика, с серьезным видом пробирающегося через
отверстие в камне. В надежде на что?
Внезапно она поняла: исцелиться от того, что мешало родителям его любить. Точно
так же она не раз стояла перед зеркалом,
желая, чтобы исчезли эти рыжие волосы, которые так отличали ее от остальных
членов семьи.
Она внимательно посмотрела на камень, сняла перчатки и положила руки на
холодную гранитную поверхность. Потом
приподняла юбки, кое-как подтянулась и легла животом на край отверстия. В конце
концов ей удалось пролезть на другую
сторону отверстия, но там она зацепилась кончиком туфли за край и едва не упала.
Анатоль поспешил к ней на помощь, осторожно поставил на землю.
- О-о, - протянула Мелин, обнаружив ссадину на запястье, - не скажу, чтобы
ваш камень оказал на меня
благотворное действие!
- Это потому, что вы все сделали не так, как надо. Надо было проползать
задом наперед, девять раз подряд и против
солнца.
- Пожалуй, я лучше отложу это до тех пор, пока не заболею всерьез.
Услышав эти слова, Анатоль побледнел.
- Не дай бог, чтобы такое случилось! - пылко проговорил он и, взяв ее
руку, нежно прикоснулся губами к ссадине.
Верить в целительную силу поцелуя мужчины столь же неразумно, как верить в
волшебные свойства гигантского
куска гранита. И все же, к удивлению Медлин, неприятное жжение уступило место
гораздо более сладкой боли, от которой
по всему ее телу пробежала дрожь, а лицо зарделось.
Она смущенно ретировалась за гранитный монумент, стараясь сохранить в
раненой руке ощущение тепла его губ,
сладости поцелуя. Анатоль не последовал за ней.
- Благодарю вас, - услышал она его голос.
- За что?
- За все. За то, что согласились составить мне компанию. За то, что
доверились мне и не побоялись сесть на лошадь.
За то, что не назвали меня суеверным глупцом. Мой кузен всегда говорил, что этот
камень уродлив, и, возможно, он прав.
Если бы он был хозяином замка, непременно нашел бы способ от него избавиться.
-Это очень хорошо, что хозяин замка не он, - сказала Медлин. - Он никогда
не станет так близок этой земле и ее
людям, как вы.
С губ Анатоля сорвался сухой смешок.
- То есть я так же невежествен, как мои крестьяне?
- Нет. Но вы их понимаете, уважаете их обычаи и верования. Думаю, именно
потому они так вас обожают.
Анатоль посмотрел на нее так, словно она вдруг потеряла рассудок.
- Неужели вы этого не замечали? - продолжала Медлин. - А я вот заметила,
хотя совсем недолго прожила в замке
Ледж. Слуги, арендаторы, фермеры - все вас высоко ценят. Они боятся, и уважают,
и любят, и... гордятся вами.
Анатоль громко рассмеялся, словно не веря ее словам, но слегка порозовел
от удовольствия.
- А вы? - вдруг спросил он, все еще улыбаясь, хотя глаза его сразу
посерьезнели.
У Медлин екнуло сердце. Она не знала, что ответить.
- О-о, я вас боюсь еще больше, чем остальные, - шутливо проговорила она и
опустила голову, чтобы он не прочел в
ее глазах то, в чем она сама еще не была уверена.
Она отошла от Анатоля, вдруг проявив глубокий интерес к бабочке, порхавшей
над вереском. Анатоль смотрел ей
вслед, стараясь подавить разочарование. День был таким прекрасным, солнце -
ярким, а небо - голубым... Вполне
достаточно для того, чтобы в сердце мужчины снова проснулась беспочвенная
надежда.
И все же один этот день дал ему больше, чем все прогулки по саду и
чаепития. Ему следовало понять это раньше. Если
он и мог произвести впечатление на женщину, то, пожалуй, только сидя верхом на
лошади.
Сегодня Медлин казалась счастливее, чем когда-либо за все время ее
пребывания в замке. Тень, которая омрачала ее
ясное лицо и так его тревожила, исчезла без следа.
Перекинув плащ через плечо, он прислонился к скале, наблюдая за Медлин,
которая беспечно сняла шляпку и
запрокинула голову, подставив нежное лицо ярким лучам солнца. Анатоль
наслаждался ее невинной радостью. Он отдал бы
душу за то, чтобы его жена всегда оставалась такой - жизнерадостной и смелой,
нежной и веселой, как дикие цветы на
склоне холма.
Ничто остальное не имеет значения, даже если в ней никогда не проснется
легендарная страсть сентледжских невест.
Ничто не имеет значения, пока он может...
Просто любить ее...
Эти слова прозвучали в голове, как знакомая песенка, которую он часто
слышал, но не давал себе труда вникнуть в ее
смысл.
До этой минуты.
Анатоль замер. Смысл заклинания Просперо стал ему почти болезненно ясен.
Забыть о легендах, магии и заклинаниях, презреть попытки завоевать сердце
женщины как награду.
Просто любить ее!
И он любил ее.
Анатоль несколько раз моргнул. Это откровение преисполнило его душу такой
благодарностью, что он был готов
пасть на колени. Его била дрожь, взгляд искал Медлин.
Словно тяжкая пелена спала с тайного уголка его разума, и он почувствовал
пробуждение дара. Он закрыл глаза и...
Силы небесные! Впервые он смог почувствовать Медлин, ощутить ее присутствие.
Каждое биение сердца, каждый вздох,
каждое движение стало частью его самого. Такой полной связи у него еще никогда и
ни с кем не было. Он чувствовал себя
так, словно божественный свет льется в душу из высоких окон величавого собора.
- Анатоль? - Медлин шла к нему, и он ощущал каждый ее шаг.
Когда она приблизилась, он благоговейно провел дрожащими пальцами по
нежной щеке. Буря чувств бушевала в его
груди, ему хотелось смеяться, кричать и плакать одновременно.
Слава богу, что он Сентледж! Иначе как бы он нашел ее в этом широком мире?
Медлин, его выбранная невеста... его
любовь.
- Благослови господь мистера Фитцледжа, - пробормотал он.
- Что? - Медлин с сомнением взглянула на него. - Вы уверены, что хорошо
себя чувствуете, милорд?
- Никогда не чувствовал себя лучше. - Анатоль радостно рассмеялся,
внезапно осознав свое предназначение -
любить, лелеять и защищать эту женщину. Отныне и навсегда. Он взял шляпку у нее
из рук. - Надо ее надеть. Здесь
слишком сильный ветер.
Он надел шляпку ей на голову, аккуратно завязал ленты под подбородком.
Медлин с удовольствием подчинилась его
заботливым рукам, но все же заметила:
- Я же не фарфоровая кукла, милорд. Право, вы слишком обо мне заботитесь.
- И буду заботиться. Я бы приказал утихнуть всем ветрам, если б только
мог.
- Мне иногда кажется, что так оно и есть. - Медлин наморщила лоб. - В вас
таится нечто необъяснимое.
- Разумеется!
К удивлению Медлин, Анатоль запрокинул голову и разразился смехом, который
громом прокатился по холмам. Она
не могла понять, что на него нашло. Он никогда так не смеялся - весело и
свободно.
Так смеется человек, с души которого свалилась огромная тяжесть.
Медлин испуганно вскрикнула, когда он схватил ее под мышки, оторвал от
земли, поднял так высоко, что их лица
оказались вровень, и закружил в воздухе. Задыхаясь и смеясь, она вцепилась ему в
плечи, а он кружил и кружил ее, пока она
не запросила пощады.
Тогда он остановился, но потерял равновесие и повалился на спину, увлекая
за собой Медлин. Медлин упала ему на
грудь, ее шляпка слетела с головы, волосы растрепались, как у Анатоля, юбка
всплеснулась, обнажив нежные икры.
Он смотрел на нее снизу вверх сияющими глазами, оба смеялись, как дети,
тепло его дыхания мешалось с ее
дыханием. Но смех оборвался, когда они осознали, что их тела разделяет лишь
тонкий слой одежды, а два сердца бьются в
лад.
Медлин приподнялась было, но Анатоль обхватил ее руками и прижал к себе,
шепнув:
- Знаете ли, вы были правы!
- В чем на этот раз? - попыталась пошутить Медлин, но ее голос дрогнул.
- Прошлой ночью в постели вы мне сказали...
- О нет, я не должна была этого говорить!
- Но это правда. Между нами действительно было что-то не так.
- А теперь нет? - с надеждой спросила она. Он улыбнулся, покачал головой.
- Значит, вы думаете, что в следующий раз... - Она зарделась, осознав, что
говорит.
Анатоль кивнул, в его прищуренных глазах тлел жаркий огонь.
- Три дня? - с запинкой проговорила она.
- И больше, миледи. Я должен превзойти деда. Он обвил рукой ее шею,
потянулся к губам. Этот поцелуй был не
грубым и не робким, а таким же уверенным и сильным, как руки, обнимавшие ее.
Не отрываясь от ее губ, он перевернулся на бок, и теперь они рядом лежали
на ковре вереска. Поцелуй наполнил ее
таким теплом и нежностью, что, когда их губы разомкнулись, у нее закружилась
голова.
Что-то случилось за эти несколько минут, которые они провели на холме, в
тени древнего камня. Анатоль стал совсем
другим.
Он и раньше искал ее взглядом, он и прежде пылал вожделением, но никогда
не смотрел на нее так - словно Медлин
стала смыслом его существования, центром его мира. Словно он мог проникнуть в
глубь нее и коснуться рукой ее сердца.
Запустив пальцы в нагретые солнцем золотисто-медные волосы, Анатоль покрыл
ее лицо поцелуями - властными и
нежными одновременно. Поняв, что сейчас произойдет, она ощутила сладостное
нетерпение.
Он овладеет ею. Возьмет ее - прямо здесь и сейчас, посреди верескового
поля, рядом с гранитным монументом, под
сводом голубого неба. И Медлин так хотела этого, что все ее тело содрогалось от
желания, небывалого, но знакомого до
боли.
Словно все это уже было раньше - во сне. Или в видении.
Глаза Медлин широко раскрылись. Она вспомнила: то, что происходит сейчас,
как две капли воды похоже на
странные фантазии, пришедшие ей в голову, когда она разглядывала меч Анатоля.
Скачка, от которой захватывает дух, склон
холма, обдуваемый ветром, черные волосы Анатоля, падающие на мужественное лицо
воина. Сила его рук, вкус его
поцелуев, ковер вереска и небо над головой. А потом.
Такое совпадение преисполнило ее душу благоговением и страхом. Она боялась
не того, что произойдет, а того, что
это может не произойти, окажется таким же эфемерным, как ее видение.
Руки Анатоля ласкали ее спину, но, когда он потянулся к шнуровке платья,
Медлин уперлась руками ему в грудь.
- Сначала дайте мне обещание, - сказала она. Задыхаясь от страсти, он
улыбнулся.
- Какое?
- Обещайте, что не оставите меня одну, что бы сейчас ни случилось.
Обещайте, что не убежите.
- Медлин...
- Обещайте!
- Обещаю. - Он снял ее руку со своей груди и поцеловал раскрытую ладонь. -
Разве я когда-нибудь мог убежать от
вас далеко? Я боюсь, как бы в один ужасный день вы от меня не сбежали.
- Я никогда так не поступлю. Я так испугалась прошлой ночью, когда вы
исчезли, и я не могла вас найти. Я боялась,
что с вами случилось что-то ужасное. И в какую-то минуту мне пришла в голову
глупая мысль, что вы... - Она прикусила
нижнюю губу. - Я разочаровала вас, вывела из себя. Вы могли искать утешения в
постели другой женщины.
- Мысль и вправду глупая, - нежно проговорил Анатоль. - Медлин, неужели вы
до сих пор не поняли? Я могу
желать лишь одну женщину, и эта Женщина - вы. Моя выбранная невеста, моя жена
навечно.
- Как в легенде?
- Да, как в легенде, в которую вы столь упорно отказываетесь верить.
- Тогда научите меня, - прошептала она. - Научите меня верить.
В ответ на эту просьбу Анатоль задрожал всем телом. Его темные ресницы
опустились, и он снова обнял ее -
страстно и благоговейно.
Само время остановилось. Солнце повисло над горизонтом, вереск застыл в
неподвижности вместе с ветром. Губы
Анатоля прижались к губам Медлин с такой страстной нежностью, с какой еще ни
один Сентледж не целовал свою невесту.
То был поцелуй воина, смелый и требовательный, не оставляющий пути к
отступлению.
Медлин запустила пальцы в его густые волосы, жадно ответила на поцелуй.
Его язык дразнил ее, двигаясь в простом
безыскусном ритме, и она трепетала в его объятиях.
Она встала на колени с ним рядом, обвив руками его шею, прижавшись щекой к
его щеке, а он, в ожидании более
тесной близости, нетерпеливыми руками снимал с нее одежды одну за другой.
Медлин стояла на ковре вереска совсем обнаженная, ощущая каждой частицей
тела жадный взгляд Анатоля, но не
испытывала желания прикрыть наготу. Стыд, ложная скромность остались в том
разумном чопорном мире, где она когда-то
обитала. В мире, который она едва могла вспомнить.
Тот же вольный ветер, что с детства обвевал Анатоля, преобразил Медлин.
Словно древняя дева-язычница, она
отбросила на спину пышные волосы, гордо выставив напоказ упругие груди. С
горящими глазами Анатоль сбросил плащ,
расстелил его на земле - черное брачное ложе посреди пурпурного вереска. Он
рванул рубашку на груди так, что
посыпались пуговицы, поспешно освободился от остальной одежды.
Он стоял над Медлин, и солнце играли на его мощном загорелом теле. Буйная
грива черных волос, рельефные
мускулы, напряженная плоть - он походил на языческого бога, готового соблазнить
смертную деву. Его взгляд скользил по
ее обнаженному телу, пробуждая в ней странные ощущения.
Медлин с легким вздохом выгнула спину. Ее кожу словно покалывали тысячи
крошечных иголок. Может быть, виной
тому было тепло солнечных лучей, прикосновение ветра, но ей казалось, что ее
тело поглаживают чьи-то тонкие
чувствительные пальцы.
Неужели возможно, чтобы мужчина мог ласкать женщину одним лишь взглядом?
Но как бы ни были утонченны эти
ласки, Медлин жаждала иных, более реальных.
Когда Анатоль опустился рядом с ней на колени, она с силой провела
ладонями по его широким плечам, длинным
рукам, осторожно миновав не зажившую рану от ножа Романа. Ее пальцы, следуя за
восхищенным взглядом, касались
выпуклых мускулов на груди, перебирали темные курчавые волосы. Он переносил эти
изыскания со стоицизмом воина, но
она чувствовала, как содрогается его тело при каждом прикосновении.
Она ощутила прилив истинно женской гордости, осознав, какую власть имеет
над этим могучим, несгибаемым
мужчиной. Осмелев, ее пальцы спустились ниже - по твердому плоскому животу к той
части тела, которая все еще
оставалась для нее загадкой.
Медлин дважды ощущала ее силу внутри себя, но никогда прежде не
решалась... Затаив дыхание, она сомкнула
пальцы на его напряженной плоти. Горячее, пульсирующее, бархатно-гладкое...
восхитительно!
С низким глухим стоном Анатоль перехватил ее запястье.
- Нет, дорогая, не сейчас. Я не должен потерять силу прежде, чем отдам ее
тебе.
Медлин протестующе вскрикнула, но он зажал ей рот пылким поцелуем. Ладони
его сжали ее груди, обжигая, словно
раскаленная сталь. Не отрываясь от ее губ, Анатоль принялся ласкать большими
пальцами ее соски, так что они мгновенно
набухли и затвердели, и тогда с губ Медлин сорвался хриплый стон.
Он положил ее на плащ, могучим телом загораживая от солнца. В глазах
смешивались желание и грусть.
- Ах, Медлин, отчего только я не обладаю даром красноречия? Каким я был
глупцом, когда требовал тишины! У
меня не хватало смелости сказать...
- Tec, - прошептала она, прижимая кончики пальцев к его дрожащим губам.
- Но я не сказал, как ты красива, как я... Что я чувствую... - Он смущенно
умолк. - У меня нет слов.
- Тогда покажите мне, милорд. Покажите, что чувствует ваше сердце.
С прерывистым вздохом Анатоль прижался лицом к ее плечу, покрыл поцелуями
ее кожу. Он больше не касался
Медлин так, словно боялся причинить ей боль. Казалось, он знает тайны ее тела
лучше, чем она сама. Его руки безошибочно
находили самые чувствител
...Закладка в соц.сетях
