Жанр: Любовные романы
Жена для чародея
...олжал нарочито
небрежным тоном:
- Вы любите лошадей?
Внезапная перемена темы и сам вопрос смутили Медлин. У нее возникло
искушение солгать, но она понимала, что это
сулит немало трудностей в будущем.
- Не особенно. Дело в том, что я их несколько побаиваюсь.
- Стало быть, вы не ездите верхом?
- Только когда без этого нельзя обойтись. Он нахмурился.
- А вы любите книги? - задала ответный вопрос Медлин.
- Книги? Какие книги?
- Вроде той, что лежит у вас под ножкой кресла. Вы читаете?
- Только когда без этого нельзя обойтись.
Медлин вздохнула.
Анатоль первым оправился от разочарования.
- В общем-то, все это имеет мало значения. Ясно, что у нас слишком мало
общего, чтобы мы могли стать друг для
друга чем-то большим, чем просто супругами.
- Да, просто супругами, - печально откликнулась Медлин. Итак, брак по
расчету. Это могло бы быть не так
плачевно, если бы она не позволила себе предаваться радужным мечтам.
Анатоль протянул руки к ней навстречу.
- Подойдите ко мне, - произнес он с видом человека, твердо решившего
исполнить свой долг. - Надо еще раз на
вас взглянуть.
Медлин неохотно подошла к мужу и вложила пальцы в его ладонь. У него были
крупные, сильные, горячие руки, и ее
холодные пальцы сразу согрелись.
Она терпеливо, хотя и с неприятной внутренней дрожью сносила его
бесцеремонное разглядывание.
- Вы всегда так одеваетесь? - с оттенком презрения спросил Анатоль. - У
вас такой вид, будто вы готовитесь к
встрече с королем.
Медлин была не настолько глупа, чтобы принять эту фразу за комплимент. Она
машинально расправила складки
блестящего абрикосового шелка и ответила:
- Ради короля я, пожалуй, не стала бы так стараться.
- Значит, вы старались для меня?
- Да.
- Пустая трата сил и денег.
- Теперь я это хорошо понимаю, - ответила Медлин.
- В будущем вам придется одеваться попроще. - Он выпустил ее руку, указал
пальцем куда-то повыше шеи.
- Это снимается?
- Что именно? Моя голова? - с наигранным недоумением спросила Медлин.
- Нет, эта гора муки.
- Разумеется, снимается. Это всего-навсего парик.
- Хорошо. Снимите его.
- Здесь? Сейчас? - воскликнула Медлин.
- Именно здесь и сейчас.
Медлин собиралась было воспротивиться такому унизительному требованию, но
в глазах Анатоля она увидела огонек
мрачного нетерпения, подсказавший ей, что в случае неподчинения он снимет парик
сам и при этом церемониться не станет.
"Так же, как он поступил с портретом", - подумала Медлин, и ссадина на шее снова
напомнила о себе неприятным
жжением.
С тяжелым вздохом она принялась разбирать сложное произведение
парикмахерского искусства, но это оказалось
нелегким делом. Покрой платья не позволял ей высоко задирать руки, поэтому
приходилось низко наклонять голову. Во все
стороны разлетались пудра и шпильки, так что к тому времени, когда Медлин
удалось избавиться от парика, она уже вовсю
чихала.
Анатоль наблюдал за этой процедурой с непроницаемым видом. Потом он взял
парик из рук Медлин и брезгливо,
словно дохлую крысу, бросил его в камин. Белокурые локоны смешались с грязносерым
пеплом.
Медлин тихонько ахнула, а он невозмутимо отряхнул руки от пудры.
Практичная сторона натуры Медлин
возмущалась таким расточительством, но, с другой стороны, она понимала, что все
равно никогда бы не надела парик снова.
Взору Анатоля во всей красе предстали ее собственные пышные рыжие кудри.
Он так странно повел себя при виде
единственной пряди, что Медлин даже не знала, чего можно ожидать от него теперь.
Однако ей не оставалось ничего
другого, как вынуть оставшиеся шпильки, так что огненные пряди рассыпались по
плечам. Девушка внутренне сжалась,
когда Анатоль приблизился, протянул руку и с опаской коснулся одной из прядей.
Локон вытянулся на его мозолистой
ладони, словно язычок пламени.
Медлин затаила дыхание. Анатоль был так близко, что некуда отвести взгляд,
поэтому она невольно смотрела на него,
замечая то, чего не заметила прежде: густой загар, крепкую мускулистую шею, тени
от ресниц на высоких скулах.
Анатоль прижал локон подушечкой большого пальца и с неизъяснимым
выражением проговорил, обращаясь к самому
себе или к другому, невидимому Медлин собеседнику:
- Это цвет огня.
- Мне очень жаль, - отозвалась Медлин, при этом сама не понимая, за что
извиняется. Может быть, дело было в
том, что всю сознательную жизнь ей приходилось стесняться рыжих кудрей, которые
так отличали ее от прочих белокурых
членов семейства Бертон.
Девушка выдернула локон из пальцев Анатоля, отбросила назад, попятилась и,
только оказавшись на достаточном
расстоянии от мужа, перевела дыхание.
- Жаль, что мои волосы вам не нравятся, - расстроено повторила она.
- Я не сказал, что не нравятся. Безусловно, любые волосы предпочтительней
этого нелепого парика, а к их цвету
просто надо привыкнуть. Осмелюсь заметить, вы будете выглядеть лучше, когда
причешетесь.
- То же самое я могу сказать о вас, сэр, - не удержалась от замечания
Медлин, устремив взгляд на буйную темную
гриву.
Пропустив мимо ушей эти слова, Анатоль продолжал изучать ее как некий
неодушевленный предмет. На этот раз он
приподнял подол абрикосового платья выше щиколоток. Медлин с возмущенным
восклицанием вырвала юбку у него из рук,
а он как ни в чем не бывало спросил:
- Что это у вас на ногах?
- Обычные туфли на каблуках.
- Я так и подумал, когда увидел, как вы передвигаетесь. Совершенно
непрактичная обувь. Вы шею себе сломаете на
наших лестницах. Избавьтесь от них.
Сейчас? - хотела было спросить Медлин, но сразу поняла, что это глупый
вопрос. Прислонившись к мраморному
столу-тумбе, она скинула туфельки. Ее рост сразу уменьшился на несколько дюймов.
Теперь - без туфель и без парика -
она едва доставала макушкой до плеча Анатоля.
- Хотите, чтобы я еще что-нибудь сняла? - с вызовом произнесла Медлин и
тут же пожалела о сказанном, потому
что в глазах Анатоля вспыхнул опасный огонек, а взгляд устремился на вырез лифа.
Но он лишь холодно бросил:
- Нет. Если снять что-нибудь еще, от вас совсем ничего не останется.
Малый рост всегда служил причиной тайных страданий Медлин. У нее
загорелось лицо.
- Если наш договор остается в силе, сэр, вы воздержитесь от любых
упоминаний относительно моих размеров,
особенно... - Она замялась, сложила руки на груди. - Я достаточно велика для
любых практических нужд.
- Решено. - Губы Анатоля дрогнули в сардонической усмешке.
Медлин продолжала оскорбленным тоном:
- Я полагаю, вас больше привлекают особы с пышными формами, наподобие моей
кузины Хэриетт, но вам придется
научиться сдерживать свои порывы. По крайней мере, в моем присутствии.
Улыбка Анатоля превратилась в неприятный оскал, а на скулах вспыхнули
багровые пятна.
- Если наш договор останется в силе, мадам, вы воздержитесь от любых
упоминаний об этом случае. По крайней
мере, я предпочитаю о нем забыть.
- Решено. - Но Медлин слишком хорошо понимала, что поцелуй, который
Анатоль подарил Хэриетт, был не просто
формальным приветствием, и эта мысль не давала ей покоя, как соринка в глазу. -
Хотя довольно трудно забыть, как твой
жених обнимал другую женщину.
- Черт возьми, я просто ошибся! Неужели мне, придется выслушивать
напоминания об этой глупой ошибке до конца
жизни?
- Я не собираюсь больше упоминать об этом прискорбном случае. Но дело в
том, что мы с Хэриетт не так воспитаны,
чтобы с нами можно было обращаться словно с трактирными девками. Ни она, ни я не
привыкли к подобному поведению.
Хэриетт до этого случая никогда не целовалась... А я вообще никогда.
- Это жалоба?
- Нет, разумеется, нет.
- А мне показалось, что так оно и есть, - предостерегающе заметил Анатоль.
Но Медлин никогда не могла завершить спор, не оставив за собой последнего
слова.
- Я лишь хочу довести до вашего сведения, что было довольно неприятно
наблюдать, как вы целуете мою кузину и
даже не думаете поцеловать меня.
- Прекрасно! Сейчас я исправлю это упущение. - Анатоль сделал шаг - и
девушка поняла, что зашла слишком
далеко, но было уже поздно.
Испуганно вскрикнув, Медлин отпрянула, и между нею и Анатолем оказалось
тяжелое кожаное кресло и массивный
стол-тумба.
Однако Анатоль неумолимо приближался, и Медлин с ужасом увидела, как
громоздкая мебель разлетается с его пути,
причем ей почудилось, что это происходит еще до того, как он успевает коснуться
предмета.
Придя в ужас от разгула первобытной силы, Медлин бросилась к двери,
схватилась за ручку, но та не думала
поворачиваться, словно ее сдерживала невидимая рука.
Девушка все еще судорожно дергала дверную ручку, когда на плечи ей легли
тяжелые руки Анатоля. Одним рывком
он повернул ее к себе.
- Нет! Ради бога! - вскрикнула она, упершись руками в грудь Анатоля.
Сердце Медлин билось так сильно, что,
казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. - Я... я прошу прощения! Я никогда больше
словом не обмолвлюсь о том поцелуе.
- Ничуть не сомневаюсь в этом, черт побери! - прорычал Анатоль. Он завел
руки Медлин ей за спину и стиснул
железными пальцами запястья.
Другой рукой он обхватил ее за шею и притянул к себе. Перед расширенными
от ужаса глазами Медлин на миг
мелькнул хищный профиль Анатоля, а потом к ее губам прижались его губы -
горячие, твердые и беспощадные. Медлин
ничего не оставалось, как подчиниться их властному напору, но вдруг она с
удивлением поняла, что, кроме ужаса и протеста,
в ней просыпается невыразимое томление, исходящее из темной, доселе непознанной
глубины естества. Боль, которую
причинял губам этот поцелуй, отзывалась в ее душе сладостной мукой.
Когда Анатоль наконец отпустил Медлин, у нее дрожали и подгибались колени.
Теперь она понимала, почему Хэриетт
упала в обморок.
Она встретила пронзительный взгляд темных глаз Анатоля, заметила, каким
частым и прерывистым стало его
дыхание.
- Ну вот, - сказал он. - Думаю, жалоб больше не будет.
Медлин молча покачала головой.
Анатоль стоял перед ней, широко расставив ноги, уперев руки в мускулистые
бедра. На его лице не отражалось ни
малейшего волнения. Очевидно, поцелуй, который так потряс Медлин, его самого,
оставив совершенно равнодушным.
- Теперь ступайте, располагайтесь в отведенных вам комнатах и позаботьтесь
о кузине. У меня есть более важные
дела, но вы можете распоряжаться Триггом. Если станет упрямиться, скажите, что
ему придется иметь дело со мной.
- Но... я не могу выйти отсюда, - пролепетала Медлин. - Дверь заперта.
На губах Анатоля мелькнула странная улыбка.
- Уже нет.
- Не может быть! - Медлин подергала ручку - и та легко повернулась.
Пристыженная и подавленная, девушка
молча покинула кабинет.
Только оказавшись одна, Медлин остановилась, прижала ладони к пылающим
щекам. Ее все еще била дрожь.
"Успокойся, - сказала она себе, - не будь дурочкой вроде Хэриетт. В конце
концов, что такое поцелуй? Простое
касание губ, не более. У тебя нет причин чувствовать себя такой опустошенной и
обиженной".
Но причина все же имелась. В объятиях Анатоля не было ни следа нежности.
Он целовал Медлин те же, как целовал
Хэриетт, как целовал бы любую другую женщину. Кельтский воин, ищущий легкой
забавы в промежутке между битвами.
Призвав на помощь все свое благоразумие, Медлин решила, что самое
правильное - просто привыкнуть к такому
обращению. Вряд ли внимание муж; будет часто обращаться именно на нее, более
того она совершенно уверена, что и не
удостоилась бы поцелуя, если бы вела себя менее вызывающе.
Медлин провела пальцем по вспухшим губам и пообещала себе никогда больше в
присутствии Анатоля Сентледжа не
вести себя вызывающе, особенно в первую брачную ночь.
Однако мысль об Анатоле, готовом разделить с ней брачное ложе, уже давно
витала в глубине ее сознания -
пугающая и, тем не менее, притягательная. Сейчас, однако, девушка постаралась
изгнать даже тень этой мысли, чтобы
сохранить остатки самообладания, необходимого для решения более житейских
вопросов. Поскольку Анатоль ясно дал
понять, что его нельзя беспокоить, Медлин ничего не оставалось, как самой
устроиться в этом негостеприимном доме с
возможно большим удобством. Ей совсем не хотелось снова вступать в похожую на
препирательство беседу с Тригхорном,
но надо же учиться быть хозяйкой замка - на тот случай, если это умение все-таки
пригодится.
Медлин расправила плечи и вернулась в вестибюль. Она была готова к
сражению с Триггом, но с удивлением увидела,
что тот уже занимается разгрузкой ее багажа.
Тригг ворчливым тоном отдавал распоряжения худому и высокому юнцу, чьи
светлые волосы свисали на глаза, словно
солома с кровли крестьянской хижины.
- Шибче шевели ногами, Уилл Спаркинс! - покрикивал на него Тригг. - Я не
собираюсь ухлопать весь день на
возню с бабским барахлом.
Один из сундуков Тригг - с неожиданной для человека его возраста и
комплекции легкостью - взвалил на плечи
сам. С кряхтением поднявшись на несколько ступенек широкой дубовой лестницы, он
оглянулся, увидел Медлин и
проворчал:
- Помилуйте, леди, что это вы приволокли из Лондона? Булыжники с мостовой?
- Нет, мистер Тригхорн, - спокойно ответила Медлин. - В этом сундуке мои
книги.
- Книги! - Тригг покачнулся, и сундук с грохотом рухнул на мраморный пол.
- Стоило тащить сюда этакую
ерунду! Нам тут книжки ни к чему.
- Кто знает, - пробормотала Медлин себе под нос. - Вдруг еще какое-нибудь
кресло поломается.
- Что? - Тригг озадаченно наморщил лоб. Медлин не удостоила его
объяснением и молча прошла мимо. Парню по
имени Уилл Спаркинс она приветливо улыбнулась. Хотя его кожа, по-видимому, почти
не знала воды - разве что ему
случалось вымокнуть под дождем, - он по крайней мере проявлял куда больше
почтительности, нежели Тригг. Всякий раз,
когда Медлин на него смотрела, юноша опускал голову и краснел до ушей. Важно
скрестив руки на груди, как заправская
хозяйка дома, Медлин повелительно проговорила:
- Сундуки с книгами можно оставить внизу, пока я не познакомлюсь со всеми
помещениями замка. А сейчас, мистер
Тригхорн, нужно приготовить три спальни...
- Три? - перебил ее Тригг. - И одной за глаза хватит.
- Три, - твердо повторила Медлин. - Я не привыкла делить спальню ни с
горничной, ни с кузиной.
- Вы, что ли, толкуете про тех двух трусих? Так они же уехали.
- Что? - изумленно переспросила Медлин. - Что значит - уехали?
- Две леди и вся челядь в дурацких париках и штанах давно смылись.
Разгрузили ваши пожитки и покатили обратно в
Лондон.
- Это невозможно, - пролепетала Медлин.
- Своими глазами видел, - спокойно заметил Тригг. - А ты, Уилл?
Уилл торопливо закивал.
Оглушенная новостью, Медлин пыталась постигнуть смысл случившегося. Все
сбежали в Лондон, бросив ее на
произвол судьбы? Что касается слуг и горничной, то поверить в это было нетрудно.
Медлин хорошо помнила, какое
пугающее впечатление произвел на них замок Сентледж.
Слуги Бертонов никогда не отличались особой преданностью, а Эстелла,
горничная-француженка, и подавно. Но
Хэриетт... Медлин никогда бы не поверила, что ее воинственная кузина столь
бесславно покинула поле битвы.
Но тут Медлин вспомнила, как выглядела "ее воинственная кузина", когда
Медлин видела ее в последний раз.
Судорожно вцепившись в спинку сиденья кареты, она всхлипывала: "Медлин, ноги
моей не будет в доме этого человека! Ни
минуты не останусь в этом богом забытом месте".
У девушки сжалось сердце от страха. Приподняв юбки, она бросилась мимо
удивленного Тригга к входным дверям,
распахнула их, пробежала через портал и замерла на верхней площадке лестницы.
Сильный ветер плеснул непокорными рыжими волосами, и Медлин досадливо
отбросила с лица настырную прядь,
хотя и сама не знала, на что надеется. Что Тригг просто сыграл с ней злую шутку?
Или хотя бы закричать вслед небесноголубой
карете - пусть вернется и заберет ее с собой.
Но двор внизу был пуст... Как и уходящая вдаль дорога. Нарядные экипажи,
кавалькада всадников, дорогие
породистые лошади - все исчезло, словно по мановению руки могущественного
чародея.
- Проклятие! - простонала сквозь зубы Медлин и тут же испуганно прикусила
губу. Жених уже успел оказать на нее
глубокое влияние - научил сквернословить.
Это открытие совершенно ошеломило Медлин.
В изнеможении она прижалась пылающим лбом холодному граниту колонны.
Она не замечала появившегося рядом с ней Тригга, пока не услышала его
торжествующий голос:
- Я ведь говорил, что они все смылись, да вы мне не поверили! Эти
расфуфыренные лакеи понеслись так, словно за
ними черти гнались. - Тригг злорадно ухмыльнулся. - Ну и вправду сказать, люди
частенько пугаются хозяина.
- Что верно, то верно, - отрешенно отозвалась Медлин.
Тригг бросил на нее испытующий взгляд.
- Может статься, и вы хотели бы с ними отправиться, леди?
Ни о каком "может статься" и речи не было... но у Медлин хватило духу
выпрямиться и веско заявить:
- У меня нет ни малейшего желания возвращаться в Лондон, мистер Тригхорн.
Я новая хозяйка замка Ледж, и я
останусь здесь. Вам остается лишь смириться с этим фактом.
Ухмылка Тригга увяла.
- Как будет угодно, мадам.
Но когда зловредный старикашка скрылся в доме, вся напускная храбрость
Медлин исчезла без следа. Тщетно
напоминала она себе, как часто в путешествии донимало ее вечное брюзжание
злоязычной Хэриетт. Зато теперь, когда
Медлин бросили одну в чужом и странном доме, где даже нет ни одной служанки, а
только мужская прислуга, общество
кузины стало казаться ей весьма привлекательным. "Боже мой, - подумала Медлин, -
я ведь даже не знаю, смогу ли снять
корсет на ночь!"
Впрочем, эта задача казалась не самой трудной по сравнению с тем, что ей
предстояло жить рядом с мрачным и
грубым мужем без дружеской поддержки, без возможности выплакаться, получить
утешение и совет.
Медлин приехала на край света, полная надежд, спасаясь от одиночества,
которое всегда донимало ее в Лондоне... но
сейчас, глядя на грозные башни замка Ледж, она понимала, что еще никогда в жизни
не была так одинока.
5
Половина второго ночи. В этот час всем смертным обитателям замка Ледж
полагалось спать глубоким сном, но
Анатоль часто спрашивал себя, к какому же миру принадлежит он сам - к миру
обычных людей или призрачному миру
своих умерших предков. Сегодня он ощущал себя одним из тех беспокойных духов,
которые населяли замок Ледж.
Он неустанно мерил шагами спальню, судорожно вцепившись в ворот полу
расстегнутой рубашки, и изо всех сил
боролся с неодолимым желанием снова обратиться к проклятому хрустальному шару.
Однако еще сильнее жгло его иное
желание - страсть мужчины из рода Сентледжей, который слишком долго ждал свою
невесту.
Теперь его невеста здесь, и когда минутная стрелка на часах ползет так
медленно, что сводит с ума, когда свечи в
канделябрах почти догорели, а за плотно зашторенными окнами стоит ночная тьма,
когда кажется, что рассвет никогда не
наступит - уже не имеет значения, похожа или не похожа Мед-лии Бертон на
женщину, которая ему нужна.
Анатоль стиснул зубы, негромко застонал. Еще одна бессонная ночь. Еще одна
ночь, полная отчаяния, невыносимого
одиночества и вожделения, которое способно поставить на колени самого сильного
мужчину.
Он запустил пальцы в густые волосы. Нет нужды ловить ускользающие видения
в глубине камня, чтобы узнать
будущее. Эта женщина уже начала свое злое дело.
Анатоль слышал гулкие удары собственного сердца, свое прерывистое дыхание
и... беспощадное тиканье часов.
Обернувшись, он одним взглядом снял изящную вещицу со стены, заставил ее
пролететь несколько футов по воздуху,
но в последний миг удержался и не размозжил часы о каминную решетку, а
переправил под толстый, набитый пером матрац.
Невыносимое тиканье прекратилось.
От этого взрыва чувств голова закружилась так сильно, что Анатолю пришлось
прислониться лбом к резному
столбику балдахина. Когда перед глазами прояснилось, он устремил взгляд в
дальний конец спальни.
Свечи в серебряном канделябре, стоявшем на бюро, бросали мягкий свет на
пунцовое одеяло, и лучи света, словно
пальцы, тянулись к двери. Двери в спальню Медлин.
Она удалилась к себе очень рано, сославшись на усталость. Удалилась?
Спряталась - вот правильное слово.
Спряталась от него.
Медлин - его идеальная невеста. По словам Фитцледжа, единственная, в
которой есть все, что Анатолю нужно в
спутнице жизни. "Все, чего нужно бояться", - с горечью подумал Анатоль. Красивая
и хрупкая, полуживая от страха. А ведь
он еще не рассказал ей и половины того, что должен был рассказать о себе...
потому что струсил, попросту струсил.
Анатоль все смотрел на дверь, пытаясь мысленно проникнуть сквозь нее,
ощутить движения Медлин, как ощущал
движения всех обитателей замка Ледж. Ничего не получалось. Он напряг свою силу
до предела, но Медлин оставалась вне
досягаемости, таинственная и непроницаемая, словно ночь, объявшая замок.
Анатоль с шумом выдохнул, признавая свое поражение. Будь проклята эта
женщина! Если Фитцледж прав, то связь с
ней должна бы устанавливаться легче, чем с остальными людьми, каждое биение ее
сердца, каждый вздох должен бы
ощущаться Анатолем как свой собственный. А он не уверен даже, что сможет уловить
ее присутствие, окажись она под
самым носом. И это та самая женщина, которой ему предстоит назавтра принести
самую священную клятву!
Опора для сердца и души не только в этой жизни, но и в грядущей.
- Черт бы тебя побрал, Искатель Невест! - пробормотал Анатоль сквозь зубы.
- Может быть, ты все-таки не
ошибся?
Это была скорее мольба, чем проклятие, потому что если старик ошибся...
Анатоль даже боялся подумать о
последствиях. Что за мука быть навечно привязанным к женщине, неспособной
пробудить отклик в его душе.
Именно в душе. Ибо что касается плоти... Анатоль стиснул зубы.
Воспоминание о том единственном поцелуе, о податливых медово-сладких губах
Медлин до сих пробуждало в нем
дрожь вожделения. Проклятие!
Анатоль бросился к умывальнику. Он не стал тратить время на то, чтобы
наполнить фарфоровый таз, а просто плеснул
в пылающее лицо холодной водой из кувшина.
Одежда казалась слишком тесной, и Анатоль рванул на груди рубашку так, что
пуговицы разлетелись в разные
стороны, плеснул воды на шею и грудь. Темные волосы намокли, словно его бросило
в пот от сильного жара.
Анатоль подумал, что оставшуюся в кувшине воду следовало бы вылить на
чресла. Трудно поверить, что Медлин
возбуждает в нем такое желание, такую неутолимую жажду. Ведь она даже не
годилась ему по сложению - кожа да кости.
Все дело в том, что он слишком долго обходился без женщин. Он соблюдал
воздержание с того самого дня, когда отправил
Искателя Невест на исполнение его миссии. И какие бы муки ни причиняло Анатолю
неутоленное вожделение, он не пытался
удовлетворить его" обычным путем, хотя в деревне было немало доступных женщин,
готовых за деньги ублажить самого
дьявола. Любая из них с радостью и любопытством уложила бы в свою постель
наводящего ужас хозяина замка Ледж, но
Анатолю не нужны были их заученные ласки и поддельная страсть. Он мечтал лишь о
женщине, которую должен найти для
него Фитцледж, об истинной жене, равной ему, своей второй половине. Он надеялся,
что такая женщина сумеет утолить не
только жар плоти, но и смятение духа.
Глупец! Губы Анатоля скривились в саркастической усмешке. Какая
непростительная глупость - уверовать в легенды
замка Ледж и думать, что такая женщина может существовать наяву!
Все эти мучительные ночи, воздержание, мечты, надежды... Ради чего? Ради
Медлин Бертон, девушки, которая
корчится от страха под его взглядом. Она была готова выскочить за дверь, лишь бы
уклониться от поцелуя! Анатоль видел в
ее изумрудных глазах лишь ужас и мольбу - ничего больше. Впрочем, теперь он
понимал, что вряд ли смог бы
остановиться, даже если бы захотел. Он поцеловал Медлин только для того, чтобы
утвердить свое превосходство, но этот
поцелуй зажег в нем неугасимое пламя желания.
Правда, только в нем. Юная супруга казалась просто испуганной и
оскорбленной. И все же Медлин Бертон нельзя
отказать в храбрости. Анатоль уже понял, что за ее хрупкой внешностью скрываются
упорство и сила духа. Медлин
сохраняла мужество, пока Анатоль не прикасался к ней.
Вот только удержаться от соблазна он не мог.
Зато его предок Просперо никогда не ведал подобных затруднений с
женщинами. Говорят, одного произнесенного им
заклинания было достаточно, чтобы самая неприступная красавица нагой прибежала в
его спальню.
Но Анатоль не хотел завладеть своей невестой с помощью колдовства и черной
магии. Он желал Медлин, как
обычный мужчина желает обычную женщину. И чем дольше длилась эта глухая ночь,
тем больше его тянуло утолить свое
желание.
То и дело он с горечью поглядывал на дверь, отделявшую его от Медлин. Ведь
она уже согласилась остаться здесь и
быть его женой, она уже принадлежит ему по закону. Анатоль выплатил огромную
сумму по брачному договору. Это до
некоторой степени приравнивало Медлин Бертон к другим женщинам, которым он
платил за любовь, просто Медлин стоила
дороже.
Эта мысль разъедала душу Анатоля, словно кислота, укрепляла темное
намерение. Почему бы не овладеть Медлин?
Сегодня. Сейчас. Станет ли она меньше его бояться, если подождать до завтра?
Если подождать еще тысячу дней и ночей?
Почему бы не положить конец своим мучениям?
Анатоль двинулся к двери, ощущая, как кровь глухо пульсирует у него в
висках. По дороге он задержался, оглянулся
на зажженные свечи, и тотчас же в правом виске закололо, а один из подсвечников
отделился от стола и плавно поплыл по
воздуху через комнату. Когда он ткнулся в руку Анатоля, на большой палец упала
капля горячего воска. Анатоль сквозь зубы
выругался, хотя на этот раз винить следовало не столько его сверхъестественную
силу, сколько то обстоятельство, что руки у
него дрожали, как у самого обычного человека.
Дернув ручку, он убедился, что дверь заперта. Впрочем, запертые двери
никогда не были преградой для Анатоля
Сентледжа. Мгновенное усилие воли, и засов с другой стороны отодвинулся, а дверь
распахнулась. Он вошел в комнату,
прикрыв ладонью свечу, чтобы свет не разбудил Медлин. Ес
...Закладка в соц.сетях
