Жанр: Любовные романы
Ветер и море
...ему встречи с этой женщиной она
боится больше, чем когда-то боялась встречи с самыми жестокими и
безжалостными пиратами побережья Северной Африки?
Корабль подошел к главному причалу, и матросы засуетились. Они убирали
рулевые паруса, якорные канаты змеями скользили с кабестанов, и первый
помощник Лансинг непрерывно выкрикивал в рупор команды. Капитан, стоявший на
носовом мостике, помахал кому-то на берегу, и его лицо расплылось в широкой
улыбке. Сняв фуражку, он поднял ее в воздух, и его примеру, смеясь,
последовали еще несколько членов команды. Они были дома. На берегу их
ожидали улыбающиеся жены и возлюбленные, горевшие желанием услышать
последние новости и поделиться домашними сплетнями.
С корабля бросили канаты, и дюжина рук тут же подхватила их и обмотала
вокруг толстых деревянных столбов.
Сириус
вздрогнул, слегка ударившись о
причал, и остановился, а Лансинг в рупор отдал приказ освободить выходной
люк. Капитан, спустившись с мостика, взял у юнги судовой журнал и декларацию
пассажиров и груза и направился через палубу к Адриану и Кортни.
— Капитан Баллантайн, мисс Кортни, очень рад, что вы были моими
пассажирами. Надеюсь, путешествие было приятным?
— Благодарю вас, капитан Петтигрю, — ответил Адриан, дружески
отсалютовав, а затем обменялся с капитаном рукопожатием — очень приятным.
— Хищники, видимо, уже пронюхали про вас. — Усмехнувшись, капитан
указал на суматошную толчею на берегу, — не заставлять их слишком долго
ждать, иначе начнутся беспорядки. Мисс, я был рад с вами познакомиться.
Кортни ответила улыбкой — это единственное, на что она была сейчас способна.
Все ее мысли были заняты толпой, резкими звуками и наполнявшими воздух
запахами нефти, смолы и копченой рыбы.
— Пойдем, моя храбрая ирландская проказница, — шепнул ей на ухо Адриан.
— Вперед, навстречу судьбе!
Вздрогнув, Кортни взглянула на него, но в глазах Адриана не было насмешки,
там было только нежное сочувствие. Она позволила проводить себя к выходу,
где собравшиеся пассажиры уже прощались друг с другом. Все стремились
переброситься последним словом с Адрианом или медлили в надежде сойти с
Сириуса
вместе с ним. Но Адриан крепко держал Кортни за руку, и она даже
подумала, что он делает это для того, чтобы обрести уверенность в себе.
Едва Баллантайн поставил ногу на сходни, как воздух наполнился звуками
военного оркестра, встречавшего его на берегу. Люди в толпе оживились и,
сорвав с себя шляпы, с ликованием замахали ими в воздухе. Волна восхищения
захлестнула Кортни, и она почувствовала себя маленькой, ничего не значащей
девочкой с идущим рядом с ней высоким улыбающимся офицером. Он помог ей
сойти по наклонному настилу на пристань и, повернувшись, отдал честь
молодому морскому лейтенанту, который пробормотал приветствие и указал на
официальную группу встречающих, ожидавших на расстоянии нескольких шагов.
Два командующих эскадрами и контр-адмирал стояли перед рядом чопорных,
застывших по стойке
смирно
капитанов и младших офицеров, но взгляд Адриана
устремился мимо них к стоявшей неподалеку небольшой группе штатских. Кортни
проследила за его взглядом и перехватила ответный взгляд мужчины, который
мог быть только главой семьи Баллантайн.
Сэмюел Баллантайн был таким же высоким, как и Адриан, а в молодости,
наверное, таким же широкоплечим, хотя и сейчас в нем не было никакой сухости
или обрюзглости, наводивших на мысль о потере власти или уважения. Его лицо
под высокой черной касторовой шляпой, сидящей на гриве волнистых седых
волос, было широким и грозным, как у льва; каждая морщина и складка,
казалось, отмечали годы правления, и каждая линия вела к главному на его
лице — к глазам. Голубовато-серые глаза, более темные, чем у Адриана,
жесткие и холодные, излучали силу, но не сочувствие.
Рядом с ним стояла более юная, более хрупкая копия его фигуры и строгого
нахмуренного лица. Брат Адриана, Рори Баллантайн, был бы таким же холодным,
таким же высокомерным, если бы не улыбка — нет, ухмылка, — смягчавшая его
лицо.
— Адриан! — Он бросился через разделявшее их пространство и обнял брата
за плечи. — Черт возьми, как здорово, что ты вернулся! Дай посмотреть на
тебя! Нам следовало бы знать, что ты вернешься под звон колоколов и
размахивание флагов. Я не поверю и половине тех историй, которые
рассказывали нам о тебе, пока не услышу их из твоих уст. И я не уверен, что
даже тогда проглочу их все.
Адриан засмеялся и повернулся к Кортни:
— Я не рассказал тебе о своей семье, нет? К Рори не так легко
привыкнуть, но, узнав его ближе, ты поймешь, что он совсем не опасен. Кортни
де Вильер — Эмори Баллантайн.
Рори снял шляпу и поклонился Кортни, а выпрямившись, с изумлением посмотрел
на брата светлыми голубыми глазами. Однако лицо Адриана осталось таким же
бесстрастным, и Рори снова перевел взгляд на Кортни.
— Добро пожаловать в Норфолк, мисс де Вильер, — с принужденной любезной
улыбкой произнес он. — Надеюсь, вам здесь понравится.
— Ради Бога, Рори, не монополизируй его!
Адриан обернулся на нетерпеливый голос, и улыбка осветила его красивое лицо.
Симпатичная розовощекая беременная женщина выпустила локоть Сэмюела Баллан-
тайна и протянула обе руки навстречу Адриану.
— Хелен! Рад тебя видеть! Чем это занимался тут мой младший брат — или мне не стоит спрашивать?
Женщина очаровательно покраснела и подняла руку в перчатке, чтобы скрыть
усмешку.
— Хорошо, что ты вернулся, Адриан. Мы все гордимся тобой! Мальчики без
конца только и говорят о своем знаменитом дяде.
Наклонившись чуть в сторону, Адриан увидел две головки, с любопытством
выглядывающие из-за юбок его невестки. Близнецы, Нейл и Дэвид, еще сидели на
руках, когда Адриан видел их в последний раз.
— Это было всего год назад? — удивленно пробормотал он, пожав ручки
смущенным малышам, после чего близнецы снова скрылись за материнскими
юбками. — А мне кажется, что прошло десять.
Выпрямившись, Адриан повернулся к Сэмюелу Бал-лантайну. Долгое тягостное
мгновение мужчины пристально смотрели друг на друга, не в силах преодолеть
свою упрямую гордость. Старший Баллантайн сдался первым и подал сыну руку.
— Адриан, вижу, ты твердо решил доказать, что выбранный тобой путь —
единственно верный.
— Думаю, это наследственная черта. Рад видеть вас, отец.
— Я тоже рад тебе, — тихо признался Сэмюел. — Надеюсь, мальчик, этот
последний случай положит конец твоей страсти к приключениям. Тебе пора
осесть и создать настоящий дом. Дебора! Не будь такой отвратительно
скромной, девочка. Иди сюда и поздоровайся со своим мужем.
Кортни, стоявшая за широкой спиной Адриана, увидела, как тоненькая,
элегантно одетая женщина отошла от Сэмюела Баллантайна и робко улыбнулась
Адриану. Кортни почувствовала, как сердце у нее упало и откуда-то изнутри
поднимается жидкий страх. Не было необходимости говорить ей, что это
потрясающе красивое создание и есть Дебора Эджком: ее лицо было безупречно,
как у фарфоровой статуэтки, а светлые пышные локоны падали на спину.
— Адриан, — хрипло прошептала Дебора, — пожаловать домой.
— Дебора. — Он взял обе ее руки в перчатках и поднес к губам, но одна
из них ускользнула от него, как порхающая бабочка, и погладила его бронзовую
щеку.
— Мы узнали, что ты ранен, и очень волновались. Мы слышали, что ты много-
много недель провел в госпитале.
— Десять дней, — с улыбкой поправил ее Адриан. — И все это время со
мной был Мэтт. Кстати, где он? Я видел
Каролину
в гавани...
Адриан окинул взглядом передний ряд собравшихся, а затем посмотрел на
терпеливо ожидающее морское командование. Высокой фигуры Мэтта нигде не было
видно.
Странно, — удивился Адриан, — при его чувстве юмора он с
удовольствием должен был бы наблюдать за моими мучениями
.
— Адриан, — оторвал его от размышлений голос отца, — здесь есть еще
один человек, который очень хочет с тобой познакомиться.
Дебора, вздрогнув, опустила ресницы, и Адриан не успел определить, что
промелькнуло в ее взгляде. Обернувшись, она что-то тихо сказала стоявшей
рядом с ней молодой женщине, а когда снова повернулась к Адриану, у нее в
руках был небольшой сверток, прикрытый длинной белой шерстяной шалью. Из
извивающегося свертка раздавались тихое гуканье и воркование, на которые
Адриан ответил изумленным взглядом. Дебора посмотрела на него большими,
полными мольбы глазами; ее губы стали белыми, а бледная кожа пепельно-серой
от мрачного предчувствия.
— Итак, сэр? — вопросил Сэмюел достаточно громким голосом, чтобы все
его услышали. — Вы ничего не хотите сказать своей жене, которая в ваше
отсутствие подарила вам такую очаровательную дочь?
Адриан недоуменно смотрел в темно-голубые глаза отца, которые, казалось,
говорили:
Ну что ж, мальчик, теперь все будет по-моему
.
— Моя... дочь?
— Естественно, мы все были удивлены, услышав, что вы согрешили до
твоего отъезда из Норфолка. Это еще одна небольшая демонстрация
независимости? Впрочем, это не важно. Мы тебя простим. Я могу простить
любого, кто награждает меня такой красавицей снохой и не менее красивой
внучкой. Дорогая, — улыбнулся он Деборе, — отдайте ребенка няне и займите
свое место рядом с мужем. Уверен, контр-адмиралу Моррису не терпится начать
официальную церемонию.
— Да, папа, — прошептала Дебора и, прикрыв лицо ребенка шалью, вернула
девочку няне.
Адриан почувствовал, как в душе его вскипает ярость, но сейчас не время было
давать ей волю. Он не мог публично отказаться от совершения греха, тем более
увидев в глазах Деборы мучительную мольбу. Его поймали в ловушку и загнали в
угол, и единственное, о чем он молился, — это чтобы Кортни...
Кортни!
Адриан резко повернулся, но Кортни не было рядом. Он смутно помнил, как
почувствовал, что ее рука соскользнула с изгиба его локтя, когда он
здоровался с Хелен, но он был уверен, что Кортни стоит позади него.
Проклятие... проклятие!
Он обвел взглядом толпу смеющихся, размахивающих шляпами людей, но Кортни
среди них не было. Нигде даже не мелькала ее накидка, чтобы можно было
проследить, куда она направилась. Ни малейшее движение в толпе не подсказало
Адриану, в каком направлении кричать, в какую сторону бежать.
Нет, черт побери, он не может снова потерять ее!
Адриан сделал шаг к толпе, но сильная рука остановила его, взяв за локоть.
— Не глупи, Адриан, — последовало тихое предупреждение. Это был Рори, и
в его глазах отразилась паника. — Не устраивай сейчас сцен, это того не
стоит. Подожди! Боже мой, если отец увидит тебя таким... если он решит, что
эта девушка что-то для тебя значит...
— Эта девушка! — Адриан. — единственная жена! Мы поженились на борту
Сириуса
.
Глава 26
Кортни бежала, пока не почувствовала, что у нее подкашиваются ноги и она вот-
вот свалится в пыльную придорожную канаву. Ее легкие разрывались, глаза
жгло, хотя слезы — свидетели ее глупости — так и не пролились. Не было
никакого смысла плакать и никакой пользы признаваться себе в том, как сильно
оглушило ее это новое предательство.
Прохожие, которых Кортни расталкивала на улице, обзывали ее нехорошими
словами, но она этого не замечала. Она была возмущена, обижена, унижена. Она
позволила сердцу взять верх над разумом и теперь за это расплачивалась. Она
полюбила Адриана, полюбила честно, всей душой, и думала, что он тоже любит
ее. Она поверила ему и даже согласилась, что в ее же интересах стать его
женой.
— Выходи за меня замуж, — сказал Адриан. — Мы созданы друг для друга,
ты и я. Выходи за меня замуж, и я буду оберегать тебя... любить тебя... дам
тебе счастье.
Оберегать? Он, должно быть, почувствовал, как это слово застряло у нее в
мозгу, словно железный шип, хотя ее первым побуждением было отказать
Адриану.
— Я не могу выйти за тебя замуж. Я вообще не могу выходить замуж.
— Почему?
— Почему? Тебе обязательно нужно услышать, как я это произнесу? —
Инстинкт Кортни встал на ее защиту, но Адриан был готов к этому. — Потому
что я для этого не создана. Ты знаешь, какова была моя жизнь в последние
десять лет. Ты знаешь, чем я занималась.
— У тебя есть шрамы, чтобы подтвердить это, — улыбнулся он. — И ты
носишь их гордо, как медали. Можешь мне поверить — я тоже ими горжусь. Я не
хотел бы видеть тебя другой.
— Но я была разбойником! Пиратом! Вором, наконец!
— Да, и вы украли мое сердце и похитили мою душу, мадам, — проворчал
он.
— Эти руки... — Она вытянула их вперед. — Ты знаешь, что они делали?
Адриан поймал ее руки и прижал их к губам.
— Они обращались с кинжалами, мушкетами и ножами, как ни одни другие из
тех, что я видел. Одна мысль о том, на что они способны, будет крепко и
надежно удерживать меня возле тебя до самого моего смертного часа, можешь
быть уверена.
— Но мой отец... — Глаза Кортни наполнились слезами.
— Мы найдем его, обещаю. — В его глазах мелькнула тень, но улыбка не
покинула лицо. — И если он поможет мне, я помогу ему.
— Поможет тебе? Как?
— Разве ты забыла, что я так же хочу найти Англичанина, как и ты?
Так все было, но она до конца не поняла — не поняла и намеренно неверно
истолковала обещание, которое прочитала в его глазах. Колебания, ложь — это
все было, но она их не увидела, не захотела увидеть, потому что думала —
была уверена! — что любит его и он тоже любит ее, несмотря на все различия
между ними. Ее сердце, как и ее тело, предало ее, и на нем теперь тоже
останутся шрамы. Одно мгновение слепого безрассудства стоило ей всего —
гордости, самоуважения. На залитой солнцем палубе
Сириуса
она обменялась
клятвами с мужчиной, который хладнокровно и искусно играл на ее чувствах.
Что ж, ему тоже не удалось остаться безнаказанным. Кортни заметила у него на
лице ужас, когда его дорогая Дебора гордо представила ему их ребенка. Он не
знал о ее небольшом сюрпризе и не мог предвидеть, что его хорошо продуманный
план постигнет неудача в самом начале. Что он теперь будет делать? Даже если
он не обменивался клятвами с Деборой, он был столь очевидно женат на ней,
что если бы он носил клеймо и тяжелый хомут, они и то не подтвердили бы их
союз так явно. Благородные, честные, имеющие положение в обществе офицеры и
джентльмены не могут просто повернуться спиной к своему семейству, даже если
они женаты на другой. Конечно, подразумевается, что она, Кортни Фарроу,
всего лишь дочь пирата, а потому все поймет и согласится — с чем? Стать его
любовницей? То самое другое чувство, которое она заметила в холодных серых
глазах, — это было облегчение? Разумеется, он будет предлагать ей свою
защиту — до тех пор, пока она будет снабжать его необходимой информацией.
Хитрый, — подумала Кортни; у нее сморщилось лицо, ноги ослабели, а легкие
хватали воздух. — Хитрый, расчетливый негодяй! Значит, с самого начала все
так и замышлялось: завоевать мое доверие и любовь в надежде, что я приведу
его к Дункану Фарроу? Быть может, капитан Баллантайн добивается еще одного
быстрого продвижения по службе — например, должности командующего эскадрой?
Ей нужно исчезнуть с улиц! Нужно быстро сделать свое дело, найти отца и как
можно скорее покинуть Виргинию. Она должна разыскать поверенного — Хораса
Дж. Прендергаста — и с его помощью предупредить отца о сгущающейся вокруг
него опасности. Вместе они прижмут Гаррета Шо и выложат ему все, что им
известно. И еще в Норфолке Дэви Донн. Он был свидетелем на ее свадьбе с
Адрианом Баллантайном, и в его глазах светилось холодное презрение. Если он
первым найдет Дункана...
Кортни стремительно свернула за угол и поняла, что больше не в силах бежать.
Судорога сводила ей ноги, в желудке разлилась пульсирующая боль, невидимые
руки сдавливали живот, стальными пальцами добираясь до скрытых нервов; ее
одежда превратилась в мокрые заплатки на теле, а влажные волосы прилипли к
щекам. Впереди, на грязном тротуаре, Кортни увидела отель: не слишком
большой и не слишком маленький, не дорогой и не дешевый. Отель
Мореплаватели
выглядел так, словно предназначался для неприметных
посетителей Норфолка — тех, которые были и не богатыми, и не бедными, — и
вполне устраивал Кортни.
Спотыкаясь, она перешла через узкую улицу и остановилась у двустворчатой
дубовой двери, чтобы отдышаться. Кортни не могла воспользоваться именем
Фарроу или де Вильер, потому что Баллантайн, обладая большим влиянием в
Норфолке, под каким угодно предлогом мог объявить в розыск одинокую
французскую эмигрантку, носящую одно из этих имен. Маккатчен! Этим именем
пользовался Дэви, и если он видел, как она убежала с пристани, то, возможно,
будет ее разыскивать...
Кортни зажмурилась и сдержала отчаянное рыдание, готовое прорваться сквозь
ее сжатые губы. Дэви не станет ее разыскивать — он будет избегать ее как
чумы. Баллантайн не станет ее разыскивать — он уже знает достаточно, чтобы
самому найти Дункана Фарроу, если он решил это сделать. Возможно, Гаррет Шо
будет разыскивать ее, особенно если он был на пристани во время церемонии и
если слышал, что Баллантайн прибыл с женщиной — маленькой темноволосой
женщиной, носящей странное французское имя...
Оттолкнувшись от холодной каменной стены, Кортни вошла в темный
неприветливый холл отеля
Мореплаватели
. Здесь пахло заплесневелым деревом
и китовым жиром. У Кортни свело желудок, во рту неожиданно пересохло, в
глазах потемнело. Она смотрела сквозь расплывчатые пляшущие, вертящиеся
огни, а ее уши наполнял глухой шум — шум, который почти заглушил звук ее
имени, донесшийся от широкой изогнутой лестницы.
Приступ дурноты прошел так же быстро, как и возник, но удивление от вида
обращенного к ней знакомого лица парализовало Кортни так же, как если бы она
лишилась сознания. Она попыталась предупредить его взглядом, но было уже
поздно — снова издав радостный крик, Малыш Дики, пробежав через холл,
бросился прямо к ней в объятия.
Адриан Баллантайн терпел пышную церемонию в течение двух долгих часов, и к
тому времени, когда наконец он смог закрыть дверь своего номера в очень
дорогом, очень модном отеле
Карлтон
, у него заболели глаза и он почти
ничего не видел.
— Быть может, здесь найдется что-нибудь выпить?
— Есть виски, — смущенно пролепетала Дебора. — Или бурбон. Если хочешь,
я налью тебе.
— Бурбон. Крепкий, без воды. Сегодня был адский день. Рори?
— Спасибо, мне ничего не нужно. Кстати, вы, вероятно, хотите остаться
одни...
— Совсем наоборот, — мягко возразил Адриан. — В данный момент я меньше
всего хотел бы остаться один, тем более что я здесь, по-видимому,
единственный, кто не посвящен в грандиозный заговор.
— Никакого заговора нет. — Рори потянулся за своей шляпой.
— Нет? Тогда пойми меня правильно, сделаешь еще один шаг к двери, и я
переломаю тебе ноги.
Вздрогнув, Рори посмотрел на брата. Глаза Адриана такие же ледяные, как и
его тон, пригвоздили младшего Баллантайна к месту, как будто его ноги
пронзили стрелами.
Длинные изящные руки Деборы заметно дрожали, когда она наливала крепкий
напиток, но, к ее чести, она не пряталась от взгляда угрожающе спокойных
серых глаз, переместившегося с Рори на нее. Адриан молча взял бокал и так же
молча осушил его, а затем нарушил напряженную тишину резким требованием:
— Я хочу, чтобы кто-нибудь наконец объяснил мне, что происходит — и,
черт побери, я хочу знать правду! Начнем с того ребенка в соседней комнате.
Чей он?
— Адриан, ради Бога! — Рори от изумления открыл рот и, несмотря на
предупреждение, бочком двинулся к двери. — Ты же не хочешь, чтобы я слушал
это?
— Я сказал, чтобы ты не двигался! А относительно того, что кто-то
услышит это... Я мог бы отказаться от ребенка еще там, на пристани, во время
трогательной сцены нашей встречи, но я этого не сделал. Я решил подождать —
чего мне это стоило, я пока не знаю, — и, ей-богу, за эту небольшую
любезность я хочу узнать правду.
— Все в порядке, Рори. — Дебора дрожащей рукой убрала со щеки
выбившуюся прядь. — Он имеет на это право. Я благодарна Адриану за выдержку,
и он негодует вполне справедливо. Девочка не его и не может быть его. Мы
никогда... я хочу сказать... — Ее голос замер, и она потупилась.
— Мы никогда не грешили и никогда не делили постель, — объявил Адриан.
— Да, никогда, — прошептала Дебора.
— Пожалуй, я все же выпью, — пробормотал Рори, испустив долгий вздох.
— Я получу объяснения? — Адриан придвинулся к Деборе, но его взгляд
немного смягчился.
— Объяснений не так уж много. После того как ты по кинул Норфолк, я
обнаружила, что у меня будет ребенок. Мне нужно было с кем-то поделиться,
поэтому я... сказала маме. А потом после полуночи к дому подъехал экипаж...
и это был твой отец. Он потребовал назвать имя отца моего ребенка, и я... я
солгала и... и сказала, что это ты. Я знаю, что поступила ужасно и трусливо,
но мне нужно было время, чтобы подумать, а... а мы с тобой были помолвлены.
Они все были так сердиты, и я понимала — они ожидали, чтобы я сказала, что
ребенок твой. А я была так напугана, я не знала, что мне делать.
Адриан смотрел на поток слез и старался не дать Кортни вторгнуться в его
мысли. Он не мог винить Дебору за то, что она посчитала такой способ
единственно безопасным, чтобы выйти из щекотливой ситуации. Семья и друзья
отказалась бы от нее, если бы она родила ребенка вне брака.
— А настоящий отец? Где он был все это время?
— Он... Его тоже не было. Он уехал из Норфолка, и я... у меня не было
возможности сообщить ему обо всем случившемся, пока он не прислал мне адрес.
Но это заняло почти четыре месяца, и к тому времени...
— К тому времени ты уже была
замужем
?
— Это была идея твоего отца, — кивнула Дебора. — Он сказал, что так
лучше для всех, что это единственный выход. Он сказал, что смог бы все
устроить, смог бы купить юридические документы, подтверждающие мое заявление
о совершении греха. Ребенок родился бы как Баллантайн, твое имя и богатство
защищали бы его. И... и он сказал, что существует большая вероятность того,
что тебя могут убить в Средиземном море. Ты такой горячий.
Адриан молча смотрел на нее.
— Я не могла согласиться с этим, — с негодованием прошептала она. — Я
сказала им, что не сделаю этого — не могу сделать. Я сказала им, что
солгала, что отец ребенка не ты, что ты сделал мне предложение, находясь под
таким же давлением, как и я. Я сказала им, что ты меня не любишь и я не
люблю тебя... в том смысле, в каком это подразумевается. Я хочу сказать... я
люблю тебя... — Она сжала руки, в отчаянии подыскивая слова, способные
рассеять угрюмость в серых глазах. — Я люблю тебя еще с тех пор, когда была
маленькой девочкой, но любовью ребенка, а не женщины. Ты был моим прекрасным
принцем, ты освобождал меня из заточения в ужасном замке... Ты понимаешь,
что я пытаюсь объяснить?
Гнев Адриана смягчился, а потом и вообще пропал и он поднес к губам ее
холодные как лед руки.
— Думаю, да. Если тебе будет легче, то я люблю тебя так же: достаточно,
чтобы согласиться на женитьбу, но не настолько, чтобы это устроило нас
обоих. Но все же это не объясняет, как мы оказались женаты.
— Они заставили меня.. — У Деборы задрожал подбородок и глаза снова
наполнились слезами. — Они оба — твой отец и мой. Они сказали, что, если я
не соглашусь, они заберут у меня ребенка. Они сказали, что я никогда не
увижу дочь, никогда не узнаю, что с ней — больна она или здорова, хорошо о
ней заботятся или морят голодом.
— Негодяи! — возмутился Рори.
— И ты, конечно, согласилась. — Адриан не отрывал взгляда от лица
Деборы. — Какой еще оставался у тебя выбор?
— Никакого, — тихо всхлипнула она. — У меня были деньги, но мало. Я не
знала, что делать. Ох, Адриан, я так виновата. Я разрушила жизнь всем: себе,
тебе, Лори.
— Лори?
— Да, я... я назвала ее Лори. Полное имя — Флоренс. — Мимолетная грусть
в
...Закладка в соц.сетях
