Жанр: Любовные романы
Ветер и море
...Дики принял участие в предстоящих
событиях, и тем не менее мальчик был здесь — все время, и взгляд темно-карих
глаз почти не отрывался от неясных очертаний загона для пленников на борту
Ястреба
.
Губы шотландца шевельнулись в тихом проклятии.
— Что случилось? — Эндрю подался вперед.
— Становится светло.
— Почему?
— Луна. Она поднимается, как сосок у девчонки. Впрочем, Эндрю и не
нужно было смотреть туда, куда раздраженно показывал Ангус, он и так видел,
что светящийся белый диск луны начинает проглядывать сквозь высокие пальмы.
Еще максимум десять минут, и луна поднимется над склонами холмов и
деревьями, и бухту больше не будет спасать защитный покров темноты.
— Проклятие, — пробормотал Эндрю. — разнообразия немного удачи пришлось
бы очень кстати.
Удостоверившись, что полоски ткани, оторванные от рубашки, надежно удержат
Кортни, Баллантайн вернулся по своим следам к воде и шел вдоль полукруга
низких кустов, пока не оказался напротив
Орла
. С его места
Ястреб
не был
виден, но что-то Баллантайну не понравилось. Ему понадобилось несколько
минут, чтобы понять, что изменилось. Небо становилось заметно светлее, и над
верхушками деревьев поднимался едва заметный поток бледного лунного света.
Баллантайн быстро вошел в воду и продолжил путь среди длинных водорослей,
пока холодная вода не дошла ему до талии, потом до груди и, наконец, до
горла. С той же осторожностью, с какой он убегал с пиратского корабля с
Кортни, Адриан приближался к корпусу
Орла
, и от его рук на гладкой, как
стекло, поверхности воды возникала лишь крошечная рябь. Достав из кармана
бриджей складную бритву — свое единственное оружие, — он зажал ее в зубах.
Револьвер, который Баллантайн забрал из каюты Кортни, он оставил на берегу.
Порох намок и стал непригоден к стрельбе, а заменить его было нечем. Значит,
ему придется положиться на способность Эндрю Раунтри обеспечить, так
сказать, вооружение людей на
Орле
.
Даже представить было невозможно, чтобы американский фрегат с позором
притащили в Триполи за канат с пиратского корабля. Баллантайн был готов
скорее взорвать его в этой проклятой бухте, чем смириться с таким позором
своего прекрасного корабля. Его люди согласились с ним. С помощью Раунтри и
Макдональда была отобрана небольшая группа людей, согласившихся пожертвовать
жизнью, чтобы обеспечить фрегату такой конец.
Рассекая серебро темной воды, Баллантайн бесшумно плыл к кораблю. У самого
борта он остановился и прислушался — его интересовало, нет ли на верхней
палубе бдительного патруля. Баллантайн пока еще не видел
Ястреб
, но
обнаружил, что правый борт
Орла
уже купается в лунном свете. Он знал, что,
когда обогнет корабль, его увидит любой, кто посмотрит в сторону фрегата.
Надежнее пристроив ручку бритвы между зубами, Баллантайн под защитой тени
продвинулся как можно дальше. На борту
Ястреба
не было заметно никакого
движения, не появлялись даже головы стражников, обходивших палубы. С одним
таким он расправился на носу, когда тот чуть не обнаружил его и Кортни, а
Донну нанес достаточно сильный удар и не сомневался, что парень долго не
придет в себя. Были еще по крайней мере двое, о ком он знал, но у него не
было времени с ними разобраться — надо прежде всего обеспечить себе и Кортни
безопасный выход на берег.
Адриан снова не захотел думать о мотивах своего безрассудного поступка, а
потому, касаясь руками корпуса корабля, продвигался вдоль борта и
остановился, когда пробоина оказалась прямо над его головой. Не было никаких
скоб для ног, никаких канатов поблизости, по которым можно было бы добраться
до огромного пролома. Он не мог пойти на риск и закричать, даже тихо, не мог
позволить себе болтаться в воде и надеяться, что кто-нибудь его увидит.
Тщательно прицелившись, он чуть отодвинулся от борта и плавным движением
забросил сложенную бритву в черную дыру в обшивке. Через несколько секунд из
отверстия выскользнула и упала в воду веревка, сделанная из связанных
полосок разорванных рубашек.
— Слава Богу, сэр, — облегченно вздохнул Эндрю, вместе с Макдональдом
втащив Адриана внутрь. — Вы так задержались, что мы думали...
— Это вы думали, — грубо перебил его Ангус. — А что я вам говорил?
Лунный свет упал на лицо старого солдата, высветив густые сдвинутые брови и
резкие глубокие морщины вокруг рта. К коллекции Макдональда добавилась новая
повязка — на этот раз вокруг головы.
— Ангус, старый боевой конь, — улыбнулся Адриан, — вы прекрасно
выглядите.
— На вашем месте я не стал бы бросать камни в мой огород. — Шотландец
выгнул бровь.
Продолжая улыбаться, Адриан обвел взглядом кольцо напряженных лиц и наконец
увидел то, которое было самым бледным и более встревоженным, чем остальные.
Мэтт когда-то дал ему несколько небольших уроков, и Адриан поднял руки в
жесте дружеского приветствия, а затем быстро успокоил карие глаза Малыша
Дики, дав ему понять, что Мэтт жив и здоров, что он и остальные пленные на
Ястребе
давно готовы к предстоящим событиям.
— Мы выбрали очень удачное время, — сказал Адриан. — Шо собирается
утром вывести оба корабля из бухты. Хорошо, что мы запланировали побег на
сегодняшнюю ночь, другой возможности у нас не будет.
— И сейчас, учитывая все, у нас мало шансов, — тихо заметил Эндрю.
— Оружие?
— Нам удалось раздобыть кое-что, в основном ножи, а еще палки,
дубинки... Это не совсем подходящее оружие, чтобы идти против мушкетов и
револьверов.
— На нашей стороне внезапность, а это очень важно. Охрана у дверей?
— Пьяны в стельку, — доложил Ангус.
Адриан откинул со лба мокрые пряди и поморщился, когда насквозь промокшая
повязка сползла с раны на виске.
— Тогда мы все уйдем тем же способом, каким я сюда попал. Ангус, вы
отведете своих людей на корму и заберетесь на верхнюю палубу по якорным
канатам.
— Да, сэр! Мы готовы!
Хор тихих уверенных
да
донесся из темноты, и Адриану показалось, что ноша
на его широких плечах стала заметно легче.
— Хорошо. Очень хорошо. Я полагаюсь на вас. Вы примете на себя
командование палубами и продержитесь столько, чтобы остальные успели доплыть
до берега. Если вы не сможете захватить склад оружия, используйте для атаки
черный порох и поджигайте. Мы утопим судно, если не сможем его взорвать.
— Да.
— Сэр? — Раунтри выглядел озадаченным и обиженным, что не его назначили командовать операцией.
— Когда я покинул
Ястреб
, там осталось двое не вполне караульных. Мне
нужно, чтобы со мной туда вернулись несколько храбрецов, предпочтительно
таких, кто лучше всех плавает. При такой чертовски яркой луне нам придется
плыть под водой.
— Рассчитывайте на меня, сэр, — сразу же выступил вперед Раунтри. —
Лотус и Келли тоже хорошие пловцы. У Ковальски болит живот, но у него самые
лучшие легкие на борту.
— Хорошо. Когда они окажутся там, им придется помогать Мэтту
эвакуировать раненых. Мы должны, если это вообще возможно, переправить всех
до единого человека. Безусловно, некоторых мы можем потерять, но сначала
устроим хорошую драку.
Еще одна волна одобрительного гула прокатилась по толпе, но людей сразу же
шепотом призвали к тишине.
— Я вам не приказываю, — подчеркнул Адриан, — и не стану говорить об
опасности.
— Черт возьми, сэр, — по-мальчишески задорно ухмыльнулся Раунтри, —
если Ангус хорошо сделает свое дело, у корсаров скоро будет чем заняться
здесь, и они ничего не заметят у себя под носом.
— Я сделаю свое дело, молодой болтун, — обиделся Ангус. — А вы для
начала уберите Арчибальда Макгрегора. Он не слишком любит воду и с
оторванной ногой завизжит, как грязная свинья из Глазго — где он,
собственно, и родился, — так что для начала дайте ему как следует по мозгам,
чтобы он поскорее понял, что вы собираетесь делать.
— Шум — наш главный враг, — согласился Адриан. — Чтобы этот план имел
хоть какую-то надежду на успех, он должен осуществляться в абсолютной
тишине. Малейший звук может стоить любому из вас жизни. — Он немного
помолчал, чтобы все осознали важность этого заявления, а потом спросил, есть
ли какие-нибудь вопросы.
— Что с капитаном, сэр? — поинтересовался Ангус.
— Похоже, он мертв.
— А лейтенант Фолуорт? — спросил Раунтри. Баллантайн отвернулся, ничего
не ответив.
— Ангус, нам нужна всего одна большая дыра ниже ватерлинии. Корабль
сейчас так низко сидит, что пойдет ко дну как камень. Дайте себе и своим
людям достаточно времени, чтобы все обдумать. Вы старый придирчивый ворчун,
но почему-то все больше мне нравитесь.
— Можете положиться на меня, сэр. — Макдональд просиял от этой похвалы.
— Все остальные... — Баллантайн повернулся к притихшей команде. — Я
хочу, чтобы вы как можно быстрее и как можно тише покинули судно. Держитесь
носа
Орла
, пока не окажетесь в его тени. Оттуда проплывете двадцать ярдов
до зарослей водорослей, затем пробежите по открытому участку до кустов,
доберетесь до возвышенности на западном конце бухты, а потом мы все
встретимся на берегу в миле от холма. Ни в коем случае не останавливайтесь и
не задерживайтесь! Я очень надеюсь, что корсары посчитают нас не стоящими
того, чтобы тратить свое время и силы, и не станут снаряжать за нами погоню.
Когда
Орел
загорится, пламя привлечет внимание с суши и с моря. Последнее
особенно важно, и я рассчитываю, что одно из наших патрульных судов проявит
большое любопытство. Итак, все, если у вас нет вопросов. Ангус, соберите
своих людей и распределите между ними все оружие. Эндрю?
— Готов, сэр! — откликнулся молодой сержант. Он снял сапоги и разделся
до бриджей, как и еще восемь крепких мужчин, которых он выбрал из толпы
добровольцев. У каждого за пояс был заткнут нож, а в руках все держали
странной формы предметы.
— Идея Ангуса, — пояснил Раунтри, заметив вопросительный взгляд
Адриана. — Чулки с гвоздями, болтами и обрезками железа. Нам пришлось
буквально разобрать настил, чтобы наполнить их, но у нас четыре дюжины
негодяев, и я, например, не хотел бы быть на принимающей стороне.
Взвесив в руке это оружие, Адриан согласился с Раунтри.
— Лейтенант! — раздался от пробоины возбужденный голос. — Облако, сэр,
и быстро приближается еще несколько.
— Тогда пора, — твердо сказал Баллантайн. — Идем сейчас, пока есть шанс
хоть как-то укрыться. Удачи, друзья!
— Удачи, сэр! — ответили мужчины, но Адриан уже был по ту сторону
корпуса судна и спускался по связанной из одежды веревке.
Когда его группа спустилась в воду, он дал сигнал, и все, набрав в легкие
воздуха, опустили головы под воду. Ориентируясь на светлые, освещенные луной
облака, десять человек оттолкнулись от борта
Орла
и поплыли к
Ястребу
—
все, кроме одного, который не счел необходимым нырять. Единственная
оставшаяся над поверхностью голова двигалась так быстро и всплески были
такими тихими, что полудюжине караульных на корме
Ястреба
даже не пришло в
голову выглянуть за борт.
Адриан забыл об усталости, когда мужчины собрались позади него у борта
пиратского фрегата". Один за другим они подплывали к якорному канату и,
перехватывая руки, поднимались к ряду юферсов, выдававшихся по борту
корабля. Ползком пробираясь вдоль поручней, они не поднимали голов и
настороженно прислушивались к малейшим движениям на палубе.
Луна, вырвавшаяся из плена облаков, залила корабль мягким мерцающим светом.
Вытянув шею, Адриан взглянул поверх поручня, чтобы осмотреть весь ют, и
быстро снова опустился, увидев головы и плечи двух корсаров, стоявших так
близко к поручню, что он мог дотронуться до них рукой.
Молча подняв вверх два пальца, он сделал знак Эндрю Раунтри, который
притаился рядом с ним в бухте оснастки. Кивнув, Эндрю отстегнул от пояса
мешок с острой начинкой, и на счет
три
они одновременно перепрыгнули через
поручень. Нож Адриана рассек шею одного из охранников, прежде чем корсар
успел заметить Баллантайна. Эндрю нанес быстрый и сильный удар мешком по
голове другому стражнику, сломав ему шею, и корсар умер еще до того, как
упал на палубу.
— Черт побери, это и правда сработало, — пробормотал Адриан, посмотрев
сначала на кровь, а затем на наполненный гвоздями мешок.
— А вы сомневались?
— Я сомневаюсь во всем, что делает Мак, когда это сопровождается
гэльскими молитвами.
Нагнувшись над телом убитого, Адриан обыскал его, чтобы забрать оружие, а
потом потащил к большому якорному кабестану. Эндрю последовал за ним, и они
накрыли оба тела куском парусины. Адриан помахал рукой остальным, ожидавшим
на борту, и они, пригнувшись, побежали через ют к отсеку с заключенными.
Адриан остался стоять на часах в том самом месте, где Кортни Фарроу
проделала брешь в загородке, и все по очереди пробрались между ящиками.
— Сэр, мне проверить, есть ли здесь еще охранники? — шепотом спросил
Эндрю.
— Когда закончите, закройте и заприте люки. Это не
остановит их, если они захотят выбраться, но хоть немного задержит. Когда
люди будут готовы, выводите их — и помните: тихо!
— Да, сэр. Вы пойдете с нами?
— У меня осталось внизу незаконченное дело, мистер Раунтри. Не ждите
меня. Уводите людей, уходите сами и спасайтесь из этой бухты, пока здесь не
начался ад.
Со скоростью и ловкостью пантеры Баллантайн шагнул в темноту и исчез, не дав
сержанту возможности возразить. На секунду остановившись, Адриан смотрел и
слушал, а затем двинулся снаружи вдоль загородки, пока не оказался на
полубаке. Люк был открыт, но Адриану потребовалось не более десяти секунд,
чтобы закрыть тяжелую крышку, замотать веревкой деревянную задвижку и крепко
привязать ее к декоративному ограждению.
Глава 18
Миранда шла между рядами спящих корсаров, возвращаясь в свою каюту. Вместо
своего разорванного голубого шелкового платья она надела одну из рубашек
Гаррета, и если бы кто-то из спящих с ворчанием проснулся, то его взору
предстала бы пара длинных стройных ног, скользящих мимо его гамака. Но
Миранду не волновало чужое мнение. Она была зла, просто исходила злобой от
вновь разгоревшейся ненависти ко всем мужчинам, и особенно к Гаррету Шо.
Мерзавец выкрикивал ее имя! В середине самой яркой демонстрации эротического
искусства, с которым он когда-либо сталкивался, мерзавец простонал
пропитанное ромом имя Кортни Фарроу! Миранде стоило больших усилий не
схватить предмет его мужской гордости и не крутить его до тех пор, пока он
не отвалится совсем! Но вместо этого она лежала в постели, кипя и бурля от
злости, пока Гаррет не погрузился в беспокойный сон, а затем осторожно
поднялась, схватила первую подвернувшуюся под руку одежду и ушла, бросив
презрительный взгляд в сторону спящего.
Ее яростный гнев нисколько не остыл, когда она вошла в свою каюту. Миранда
сорвала с себя рубашку, как будто даже сам пропитавший ее запах обжигал ей
кожу. Не удовлетворившись этим, зажала в зубах подол и, с силой рванув
ткань, продолжала рвать до тех пор, пока рубашка не превратилась в небольшую
кучку клочков и полосок. Пнув тряпки ногой, она в слепой ярости ударилась
большим пальцем о спинку деревянной кровати, ее губы от боли сложились в
красивый овал, а янтарные глаза затянула пелена слез.
— Мерзавец! — прошипела Миранда, когда боль отступила и к ней вернулась
способность говорить. — Свинья! Грязная распутная свинья! Раз ты так хочешь
эту сучку, можешь взять ее. Забирай ее! Делай с ней что хочешь, если она
тебе позволит! Вы заслужили друг друга!
Ворча и ругаясь, Миранда открыла свой сундук и достала оттуда чистые блузку
и юбку. Она застегнула узкий кожаный пояс на бедрах и вложила в кожаные
ножны острый как бритва кортик. Второй кинжал, с перламутровой рукояткой,
она засунула за пояс юбки и на прощание бросила надменный взгляд в зеркало.
Тряхнув черными волосами, Миранда вышла из каюты и осторожно направилась к
трапу, ведущему вниз. Она не знала точно, в какой кладовой поместили
Фолуорта, но ее это не остановило. Наиболее вероятным местом могло быть
хранилище бочек с водой — все другие помещения были переполнены
награбленными вещами с
Орла
.
Главной опасностью был соседний отсек, отведенный для членов команды, чтобы
по ночам они могли свободно пользоваться светом без опасения быть
обнаруженными. Она уже слышала гул голосов, странные смешки и гоготанье,
свидетельствовавшие о том, что несколько заядлых кутил еще не спят. Дверь в
отсек была прикрыта, чтобы заглушить звуки, но широкая полоса света падала в
коридор. Миранда на цыпочках подошла к самому краю этой полосы и заглянула в
помещение: мужчины не отрываясь смотрели на женщину, наносившую на плечо
одному из моряков новую татуировку, изображавшую нагую танцовщицу.
Идиоты, — подумала она. — Пошляки. Кобели. Мне никто из вас, включая
Гаррета Шо, не нужен, чтобы получить то, что я хочу, и то, что я заслужила
.
Быстро прошмыгнув мимо двери, Миранда направилась к кладовым. Воздух был
сырой, с тошнотворным запахом плесени и крысиного помета. Она слышала, как
маленькие, покрытые шерстью лапки торопливо постукивают впереди нее, а
свернув за угол, увидела охранника, сидевшего на бочонке между дверями в два
самых дальних кормовых отсека. Он не спал и был поглощен поеданием крошек
черствого бисквита, а пламя единственной свечи, горевшей в держателе на
стене, освещало его желтым светом.
Миранда нащупала кинжал на талии и как бы невзначай расстегнула пуговицу над
грудью, отчего ее блузка распахнулась. Она шагнула вперед, и шелест ее юбки
заставил караульного поднять изумленный взгляд.
Гарри Питт с открытым ртом заглядывал в расстегнутую блузку. Чтобы
проглотить застрявший кусок бисквита, его кадыку пришлось сделать несколько
движений, и только тогда он прочистил горло.
— Я хочу видеть заключенного. — Миранда уверенно шагнула в световой
круг.
Вытерев губы, Питт тупо смотрел на нее, как будто не понимал языка, на
котором она говорила.
— Мне нужно увидеть лейтенанта янки, — глубоко вздохнув, повторила
Миранда, — того, которого вы сегодня вечером приводили в кают-компанию.
— Да? Правда? — Противное, изрытое оспинами лицо подозрительно
сморщилось. — Зачем?
— Это мое дело, — нелюбезно ответила она.
— Кэп Шо знает, что вы здесь? — Желтоватые глаза раздевали ее донага, а
рука еще раз медленно вытерла рот.
— У капитана свои дела с пленным, у меня — свои.
— Вот как? — усмехнулся Питт. — Однако ему, возможно, очень не
понравится, если я позволю всем ходить туда-сюда когда заблагорассудится.
— Вы, безусловно, правы. — Миранда придвинулась ближе. — Но это только
из-за того, что он не хочет, чтобы об этом узнали все.
— О чем узнали?
— О... — Миранда с невинным видом широко раскрыла глаза. — Естественно,
о золоте. Если все на борту узнают, что янки заплатил за свой комфорт
сундуком золота... Тогда капитану пришлось бы поделиться с вами, разве не
так?
— Золото? — Питт оторвал взгляд от соблазнительной груди. — Вы говорите
— золото?
— Тысяча слитков, спрятанных на фрегате янки. — Миранда приложила палец
к губам. — Во всяком случае, так он говорит.
— Как вы об этом узнали?
— Он мне сказал. — Она с таинственным видом покосилась на дверь. — Он
хотел воспользоваться им для того, чтобы я помогла ему бежать.
— Капитан знает об этом?
Миранда медленно покачала головой, и ее глаза заблестели в свете свечи.
— Я надеюсь, что смогла бы... уговорить лейтенанта рассказать мне, где
находится сундук. Я хочу сказать, если Гаррет намерен забрать его себе...
почему кому-то другому, такому же предприимчивому, не сделать то же самое?
Питт облизнул тонкие, как пергамент, губы.
— Человека, уличенного в том, что он ворует и прячет добытые деньги, в
наказание протаскивают под килем.
— Человек, который помогает мне, — хрипло зашептала она и, улыбнувшись,
положила руки на покрытую потом грудь Питта, — будет чувствовать себя так,
словно его протащили под килем, но, поверьте мне, на следующий день он уже
забудет об этом.
Почувствовав, как ее руки медленно скользят вниз, Питт тяжело сглотнул и
застонал.
— Что-то не так, мистер Питт? Неужели вы думаете, я не отблагодарю
человека, который мне поможет?
Питт стоял разинув рот, пока ловкие пальцы Миранды искали петлю у него на
ремне, а потом вытянул мускулистые руки, чтобы сжать ее плечи. Ее рука
метнулась, и он задохнулся. Миранда быстро отступила назад, чтобы цепкие,
как когти, пальцы не впились ей в плечи, и бесстрастно наблюдала, как его
костлявая рука, сжав перламутровую рукоятку кинжала, тщетно пытается
выдернуть торчащий из живота клинок. Питт издал глухой изумленный стон и
упал на колени. Секунду он покачивался, удивленно глядя на забрызганный
кровью подол юбки Миранды, а затем рухнул на пол.
Миранда подождала, пока прекратятся предсмертные судороги, затем
наклонилась, забрала кинжал, спокойно вытерла его о рукав рубашки Питта и
снова заткнула за пояс юбки. Порывшись у караульного в карманах, она нашла
кольцо с медными ключами, один из которых подошел к левой двери.
Отис Фолуорт уже был на ногах, и, судя по выражению его лица, он слышал, что происходило в коридоре.
— О Боже, — пробормотал он, глядя на тело в луже крови.
— Бог тут ни при чем, — язвительно заметила Миранда. — Оттащи тело с
дороги.
— Ты сошла с ума? Кто-нибудь скоро хватится его. Обыскав караульный
пост, она добавила к своему набору оружия длинноствольный револьвер.
— Я не собираюсь долго оставаться здесь, чтобы волноваться о том, что
его кто-то найдет. Сегодня ночью я... мы уходим с этого корабля.
— Сегодня ночью? — Фолуорт растерянно посмотрел на нее.
— Здесь есть нижний выходной люк, которым можно воспользоваться. До
берега плыть двадцать ярдов, а там нас скроют тростник и кусты. Завтра
Гаррет выводит
Ястреб
из залива, так что это наш единственный шанс.
— Шанс сделать — что? Идти — куда? Мы неизвестно где.
— В
неизвестно где
есть деревни и порты. Я достаточно знаю язык,
чтобы туда добраться.
— Но... здесь ведь кочевники, берберы и...
— И у меня нет времени спорить, — обрезала Миранда, уперев руки в
бедра. — Я покидаю этот корабль. Ты идешь со мной или нет?
Когда она, повернувшись, собралась уйти, Фолуорт быстро схватил ее за
локоть.
— Хорошо, хорошо, я пойду. Подожди, я только затащу тело в каюту и
накрою.
Вскоре они уже торопливо шли по полутемному коридору. Остановившись у
кормового трапа, Миранда приложила палец к губам, призывая Фолуорта к
тишине. Они были прямо под люком — маленькой квадратной дверцей в правом
борту, прорезанной в обшивке между двумя большими тридцатидвух-фунтовыми
орудиями. На нижней палубе по обе стороны люка между оставшимися
восемнадцатью пушками были натянуты гамаки, в которых спала команда.
Вероятность того, что кто-то из моряков не спит, была крайне мала, а дверь,
оставленная открытой для вентиляции, была единственным неохраняемым выходом
с корабля.
— Ты сумасшедшая, — объявил Фолуорт после того, как оказался на нижней
ступеньке трапа. — Нужно пересечь десять футов открытой палубы, а луна
освещает дорогу как маяк.
— Мой лейтенант, вы однажды заявили, что ради меня готовы на все. —
Миранда улыбалась, ее глаза горели от возбуждения. — Или это были пустые
слова похотливого самца, сказанные в минуту страсти?
Фолуорт всматривался в ее лицо, едва различимое в слабом свете, падавшем с
нижней палубы. Ее губы, влажные и темные, были чуть приоткрыты, грудь
натягивала ткань блузки, поднявшиеся соски напомнили ему обо всем, что у них
было раньше.
— Я просто пойду первой, мой храбрый лейтенант, — шепнула она, — а ты
можешь последовать за мной — или остаться здесь.
Взмахнув юбкой, Миранда стремительно поднялась по крутому трапу, замерла на
мгновение наверху, а затем изящные икры исчезли в темноте. Фолуорт смотрел
на верх лестницы, водя яз
...Закладка в соц.сетях
