Жанр: Любовные романы
Обманувшие себя
... твои деньги. Я уверена, ты сам давно это
сознаешь. — Кажется, я могу принять это за комплимент, —
пробормотал он с улыбкой. — Хотя ты и произнесла его сквозь зубы.
Меган сорвала еще одну маргаритку. — Ты мог хотя бы сказать мне, что твоя мать — леди?
Его улыбка пропала. — С чего бы я стал говорить? — холодно
отозвался он. — Разве это важно? — Думаю, важно — для
спесивых искательниц титулов. — Она метнула на Дэна ледяной взгляд,
— А я не из таких! — Да я и не предполагал!
Она пропустила возражение мимо ушей. — Это важно, поскольку
предполагается, что у нас с тобой роман! Ты обязан был меня посвятить! А
вышло, что я получаю существенную информацию от Катрины!
Дэн внимательно изучал выражение лица Меган. — Она была груба с
тобой?
Меган покачала головой. — Нет, скорее — снисходительна. Она
постаралась поставить меня на место; в сложившихся обстоятельствах это
вполне объяснимо. Она... она очень молода. — Всего лет на пять моложе
тебя или около того, — напомнил ей Дэн. — Да, но выглядит
моложе. — Ну да, пожалуй, — согласился Дэн, — хотя это и
не удивительно. Ей еще в колыбель деньги буквально швыряли. — Он тоже
сорвал маргаритку и протянул Меган. — У нее совершенно не такая
жизнь, как у тебя.
Меган кивнула и взяла у него цветок. — Где сейчас ее мать? — У
нее квартира в Лондоне. Катрина там и живет, вместе с ней. Мать сама ведет
себя как подросток. Кстати, это часть проблемы. — Она велела мне не
приставать к Джейку Хэддону, потому что решила, что я суну ему в лицо
блокнот для автографов, как только он приедет. — Она не имела права
так с тобой разговаривать, — мрачно произнес Дэн. —
Справедливости ради заметим, что Катрина меня совсем не знает. Она могла
искренне думать, что помогает мне не опозориться на людях. Тем более, эти
люди безупречно воспитаны. — Меган, ты, я вижу, всегда идешь прямой
дорогой, — торжественно объявил Дэн. — Или просто стараешься
произвести на меня впечатление? Если так, то скажу тебе: ты своей цели
добилась!
Меган рассмеялась. Его глаза льстили ей, но она не чувствовала, что
заслужила такую реакцию. — Дэн, я не святая! — Я тебя за святую
и не принимал. — Внезапно его внимание привлекло какое-то движение за
ее спиной. — Не двигайся, — тихо сказал он. — Я кое-что
заметил. — Это Катрина? — По-моему, да, — Он придвинулся
ближе к Меган и зашептал: — Что нам сделать, чтобы убедить ее в том,
что мы любовники? — Любовники? — переспросила Меган. —
Или влюбленные? Это же совсем разные вещи! — Можешь выбирать, —
шепнул он. — Она нас видит? — Не знаю. — И чуть громче
добавил: — Наклонись вперед. — Зачем? — Делай, что я
говорю! — Кончиками пальцев он коснулся ее плеча и почувствовал, как
она задрожала в ответ. — Так будет убедительнее, тебе не кажется?
Очень осторожно Дэн уложил Меган на траву рядом с собой и убрал волосы с ее
лба, Потом он долго смотрел на нее, и в его глазах читался вопрос, которого
она, однако, понять не могла. Но зачем ей что-то понимать, когда он
прижимает се к себе? Какие ей нужны объяснения, когда он заслоняет от нее
солнце и целует? — Дэн! — выдохнула она. — Тсс...
Поцелуй отнял у нее слова, и Меган покорилась.
Только сказала себе, что эта сцена необходима для успеха спектакля, и она
должна терпеть.
Конечно, она лжет. Что может быть общего между терпением и всем
происходящим? Как только их губы соприкоснулись, она позабыла все, что
знала когда-то, — кроме вкуса его губ.
Это вкус зубной пасты и запах желания. Теплый, острый, мужской, горький.
Ночью они целовались в полусне, сейчас же все кристально ясно. — Дэн!
— Ты прекрасна, — шептал он. — Нет... нет... — Да,
черт побери! Да!
Дэн заставил себя прекратить сжимать ее мягкие, как персики, груди. Но ее
пуговки-соски отзывались разгорающимся пламенем в его сердце. Дэн явственно
чувствовал ее бедра сквозь дурацкие облегающие брючки. Он наливался
твердостью, такой мощной, что готов был взорваться изнутри. На секунду он
почувствовал, что если закроет глаза и сильнее прижмется к ней, то вот-
вот... вот-вот...
Со стоном он скатился с нее и сел.
Меган лежала и смотрела в небо невидящими глазами. Это был не спектакль, а
полтора спектакля. Мощное представление, неясно думала она. Во рту у нее
пересохло, все тело ныло. И не глядя в зеркало, она с уверенностью могла бы
сказать, что щеки ее горят огнем.
Что же теперь?
Меган прочистила горло. — Она ушла?
Дэн сидел, обхватив руками колени. При звуке ее голоса он повернул голову,
и Меган испугалась, увидев его пустые глаза. — Кто? — Катрина.
— Катрина, — бесцветным голосом повторил он. — Ты видел
ее. Она шла к нам. Не помнишь?
Прищурившись, Дэн вгляделся в даль, как моряк, всматривающийся в горизонт,
и Меган тут же поняла его. — Ее там не было, да? — медленно
проговорила она.
Он открыл рот, чтобы оспорить ее догадку, но потом вспомнил, что они с
Меган заключили соглашение быть честными друг с другом. — Я не
уверен. Это могла быть игра света. — Он посмотрел на Меган и
задумался. — Хотя нет, вряд ли. — Тогда зачем? Почему ты
целовал меня?
Он отбросил прядь волос с ее лба, и она увидела самую загадочную из всех
улыбок. — Я так захотел. Я не переставал хотеть целоваться с тобой с
тех пор, как ты ночью очутилась у меня в руках. И мне показалось, что ты
тоже этого хочешь. Можешь винить птичью песню. Или солнце, если тебе так
больше нравится.
Винить? Меган едва не улыбнулась, настолько не к месту было это слово в
данных обстоятельствах, — А когда я решу, кого мне обвинять, —
тихо спросила она, — что тогда? — А вот это вопрос, на который
я не могу дать ответа. — Он слегка провел пальцем по ее губам.
— По крайней мере, сейчас я рядом с тобой и не способен думать.
Меган беззаботно улыбнулась: — Объяснение принимается.
То, что она столь легко согласилась с ним, так обрадовало его, что он
вскочил на ноги, протянул Меган руку и рывком помог ей подняться. —
Идем, — сказал он. — Скоро обед.
Они вернулись на террасу, где нашли всю компанию, воздававшую должное
напиткам в ожидании обеда. Полковник потягивает шампанское; его жена сидит
рядом мрачнее тучи; у Нила, одевшегося для тенниса, довольно-таки
несчастный вид, как показалось Меган.
Но он сразу просиял, когда увидел, что они с Дэном приближаются.
Катрина красива, но угрюма; на ней пышное, расшитое цветами платье и
большая шляпа, украшенная живыми цветами. Ее распущенные волосы рассыпаны
по спине, они сверкают, словно она снимается в рекламе шампуня.
Может быть, она все-таки видела? И поэтому у нее такое вытянувшееся лицо?
Меган поборола искушение взять Дэна под руку, но что-то в развороте его
плеч подсказало ей, что лучше этого не делать.
Дэн придвинул ей стул, а сам быстро занял место на другом краю стола.
— Славное было утро, а? — сказал полковник. — Отличное,
— отозвался Дэн. — Отличное! — фыркнул полковник и
потянулся к ведру со льдом за бутылкой шампанского, — Если молодой
человек не находит другого слова для описания прогулки в обществе
красавицы, тогда я рад, что не молод!
Меган порозовела и поспешно сделала глоток шампанского. Ей захотелось
раствориться в воздухе, как джинну из лампы. Она огляделась. — Где же
Адам с Амандой? — Они поехали встречать Джейка, — объяснила
Катрина; обращалась она исключительно к Дэну. — Самолет прибывает в
три, но, как известно, Джейк способен на любое сумасбродство. Скажем, он
мог полететь сюда через Лондон. Или через Шотландию. — Она сняла
шляпу и принялась обмахиваться; вид при этом у нее был царственный. Она
коварно взглянула на Меган через стол. — Кстати, Дэн, звонила твоя
мама. Я сказала ей, что ты пошел гулять, а куда — никто не знает. И
что с тобой девушка. — А, ты сказала, — равнодушно отозвался
Дэн. — Н-ну... Она, по-моему, была недовольна, что ты ее даже не
предупредил.
Дэн загадочно улыбнулся, но промолчал. И тут Салли внесла два больших
блюда.
Прошло еще несколько суетливых минут, и стол был накрыт. Меган изо всех сил
изображала, что заинтересовалась покрытым капельками жира кусочком салями.
Ей хотелось, чтобы на ней сейчас была шляпа, как у Катрины.
Она попыталась привлечь внимание Дэна, но он решительно отказывался
встречаться с ней глазами. Что с ним? Это его поцелуй. Его вина. Его
ответственность. А теперь он ведет себя так, словно во всем виновата она!
Спокойно. Осталось пережить полдня и ночь. А завтра Меган начет думать о
возвращении домой, потом начнется рабочая неделя, и все будет позабыто.
Как они договорились.
Почему же у нее сердце проваливается куда-то вниз при мысли о том, что Дэн
вновь станет мистером Айсбергом?
Нил обратился к ней: — Меган, не хотите партию в теннис после обеда?
Если, конечно, Дэн не против.
Меган выдержала паузу, чтобы дать Дэну возможность возразить. Но он
красноречиво молчал. Она улыбнулась. — Как игрок я безнадежна.
— Тогда, может быть, искупаемся? — С великой радостью, —
ответила Меган. — А вы, Катрина? Не хотите искупаться?
Меган пожалела Нила, поскольку Катрина равнодушно взглянула на него, но не
удостоила ответом. — Дэн, ты не позанимаешься со мной крокетом?
Меган затаила дыхание, Дэн взглянул на идеальные черты лица, обрамленного
шляпой. — Не сегодня, Катрина, — коротко ответил он. —
Сейчас слишком жарко.
Наконец Меган поймала его взгляд. В этом доме она считается его любовницей,
что дает ей право обращаться к нему с вопросами. Она и обратилась сладким
голосом: — А какие у тебя планы, Дэн, любимый?
Дэн понимал, что она придает представлению еще большую убедительность. И
все-таки, к своей досаде, почувствовал подлинную теплоту в ее интонации,
когда она произносила нежное слово. Дэн нахмурился. Такого актерского
мастерства он от нее не ожидал.
Если ему придется до вечера смотреть, как она резвится в бассейне... Дэн
тряхнул головой. Он не просто напрашивается на неприятности; он сам себе их
доставляет на золотом блюде! — Думаю, поброжу по округе, загляну к
одному арендатору. — В его глазах сверкнул вызов. — Хочешь со
мной?
Улыбка Меган была обескураживающе безмятежной. — Нет, Дэн, спасибо.
Мы долго с тобой гуляли, и я устала.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
После обеда Меган поднялась в спальню и надела купальник — не тот,
что ей дала Элен, расцветки барсовой шкуры, состоящий из трех крохотных
треугольничков и завязок, а свой собственный, простой темно-синий цельный
купальник. Он не предназначен ни для того, чтобы оскорбить чей-то вкус, ни
для того, чтобы воспламенить чьи-то чувства.
В бассейне она, как следует, поплавала, в то время как Нил невозмутимо
держался рядом с ней. Рут Мэддисон лежала под гигантским зонтом и листала
журнал, ее муж громко храпел тут же. Катрины нигде не было видно, а Адам и
Аманда, без сомнения, находились в пути.
Наплававшись вдоволь, Меган прилегла в тени и задремала. Когда она
проснулась, то сразу обнаружила, что солнце передвинулось на небе и теперь
освещает ее. Меган взглянула на часы. Боже! Она пролежала под прямыми
лучами полтора часа!
Все уже ушли. Почему же ее никто не разбудил?
Щеки Меган пощипывало. Она глянула на руки и ноги: они приобрели цвет
вареного рака. Великолепно!
Она прыгнула в бассейн, чтобы охладиться, механически проплыла несколько
раз, а затем отправилась в свою комнату.
Поправка. В их комнату.
Дверь Меган открыла очень тихо, но в комнате никого не было. Это означало,
что можно спокойно одеться.
Меган прошлепала в ванную, наполнила громадную ванну и нежилась в ней до
тех пор, пока вода не остыла. Вернувшись в спальню, она намазала тело
кремом, положила на лицо маску и уселась перед туалетным столиком. Через
некоторое время дверь распахнулась, и вошел Дэн. На нем были все те же
джинсы и полупрозрачная рубашка, что и утром.
Его глаза встретились с отражением глаз Меган в зеркале. — Уже
вернулся? — автоматически произнесла она. — Я давно вернулся, А
сейчас ходил к бассейну, чтобы узнать, где ты. — Я заснула. А когда
проснулась, то поняла, что на солнце мне больше валяться не стоит. Как твой
арендатор? Обрадовался тебе?
Дэн кивнул. — Он мне всегда радуется. Я знаю его с детства. —
Он подошел к окну. — Меган! — Да, Дэн?
Он со вздохом повернулся, В его глазах горел тревожный огонек, —
Сначала мне показалось, что я отлично придумал — привезти тебя сюда,
— Да нет же! — громко заявила Меган. — Ты сам вчера
сказал, что это было величайшей глупостью.
Но он продолжал, словно не слышал ее, словно обдумывал то, что должен был
сказать: — Привез я тебя сюда главным образом потому, что мы оба не
считали друг друга сексуально привлекательными.
Меган сняла с лица маску. — И ты хочешь сказать, что теперь положение
изменилось? — Ты сама прекрасно знаешь, что изменилось! —
взорвался он, буравя ее взглядом. — Тебе тот поцелуй ничего не
доказал? — Это было приятно, — осторожно сказала Меган. —
Приятно? Приятно. — Дэн расхохотался. — Ты хочешь меня унизить
своей сдержанностью? — Дэн, я не знала, что у тебя такое ранимое
самолюбие! — Да ни при чем здесь мое самолюбие! — Тогда к чему
ты клонишь?
Он оглядел комнату так, как будто искал путь к бегству; как зверь,
неожиданно оказавшийся в клетке. — Это... Не знаю я!
Меган вскинула брови. — Ты, кажется, на меня сердишься? —
Идиотизм! Поверить не могу, что я был таким ослом!
Меган никогда не слышала, чтобы Дэн так орал. — Пусть это было не
самое разумное предложение, но сейчас мы абсолютно ничего не можем
поделать. Нам остается только выждать. И как можно приятнее провести это
время. — Она потянулась к столику, желая промокнуть губы. —
Джейк приехал? — Примерно час назад. — Вы уже поговорили?
— Не особенно. Он плохо переносит смену часовых поясов. Я сейчас
многого от него не жду. Если ты рассчитывала на фонтан остроумия, то,
возможно, тебя ждет разочарование. Я совсем не удивлюсь, если он прямо
сейчас отправится спать и не появится к ужину. Да не смотри ты на меня так,
как будто весь мир рушится! — Я буду очень разочарована, —
язвительно сказала Меган, — Ты, Дэн, можешь думать о себе что угодно,
но выходит, что я приезжала зря. — Она плотнее запахнула кимоно.
— Что я скажу своей квартирной соседке?
Каким-то странным образом он почувствовал, что его глаза темнеют. Даже не
из-за выходки Меган. Перед ним была обновленная, более уверенная в себе
Меган. Его сердце опять забилось сильнее. Он уже догадывался, что именно в
ней переменилось. У нее огромные, страстные глаза, а губы как будто поют
призывную песню сирен. Новая горячая волна желания пробежала по его
сосудам. — Ты поэтому красишься? — резко спросил он. —
Ради Джейка? — О, Дэн! — Она придала своему голосу
издевательскую нотку, чтобы он не догадался, как приятна ей его ревность.
— Пусть я дочка фермера, но и деревенским девчонкам известно, что
нельзя к ужину выходить в таком виде, как будто ты целый день работала под
открытым небом!
Жаль, машинально подумал Дэн, бросив взгляд на черное платье, висящее на
дверце шкафа. — Ты вот это собираешься надеть? — А тебе не
нравится? — Это совсем не из той оперы, что твои желтые брюки. Или та
смешная розовая штука, которая была на тебе сегодня. — Он осторожно
подбирал слова. — У тебя, Меган, совершенно другой облик, чем на
работе. Ты такая... — Какая? — Ослепительная. — Обычно я
совсем другая. Эти вещи я одолжила. — Одолжила? — Да. А что
здесь такого, Дэн? Женщины часто одалживают друг у друга одежду.
Его взгляд сделался мягче. Было что-то невероятно трогательное в ее
открытости. — А зачем ты?.. — Почти все, что у меня есть, до
чертиков обыкновенное. Есть приличные вещи, но они недостаточно хороши для
блестящего уик-энда в таком вот замке. Хотя я сделала не совсем удачный
выбор, правда? Днем я оделась чересчур кричаще, и все только морщили носы.
— Ну, не все, — возразил Дэн. — Лично мне желтые брюки
понравились. Да, они несколько необычны, зато очень тебе идут. —
Лучше, пожалуй, не уточнять, каким аппетитным в них казался ее зад, какими
длинными ноги. Сегодня после обеда он отправился гулять, чтобы выбросить из
головы эти образы. — Да что ты, Дэн, спасибо.
Меган улыбнулась отражению Дэна в зеркале. Его подбородок успел слегка
потемнеть. Дэн чудесно смотрелся на фоне кровати с ее зеленым с золотом
пологом. Слишком чудесно...
Дэн оглянулся через плечо. Под черным платьем он заметил нечто
соблазнительное. Изумрудно-зеленый шелк. — А что это там за зеленая
штука? — "Зеленая штука", как ты изволил выразиться, — это
платье, и одолжила мне его та же особа, которая снабдила меня желтыми
брюками. Но оно такое, какое не должна надевать леди; с глубоким вырезом и
облегающей юбкой. В общем, очень откровенное. Вот я и решила от него
отказаться. — А было бы хорошо, — пробормотал Дэн себе под нос,
сам того не желая. — Смеешься?
Он покачал головой: — Ни капельки. Может, наденешь его, пока я буду
принимать ванну? А потом я выскажу тебе свое... — он осекся, встретив
ее удивленный взгляд, но договорил: — ...мнение. — А с чего ты
взял, что я стану слушать твое... — Меган выдержала долгую, дразнящую
паузу. Удивительно, каким естественным иногда бывает флирт! —
...мнение?
Дэн не смог удержать себя. Он протянул руку и дотронулся кончиком пальца до
маленькой жилки, которая пульсировала на шее Меган, и был очень обрадован,
когда при его прикосновении эта жилка забилась сильнее. — Вот с чего,
— спокойно ответил он. — Чувствуешь, как у тебя сердце бьется?
По-видимому, какая-то внешняя сила парализовала ее способность говорить.
Она проглотила слюну. — Я волнуюсь, — Да, это я вижу. —
Палец ласково гладил ее гладкую кожу, — Но в чем же причина этого
внезапного волнения? — Так ведь Джейк приехал! И кто тебе сказал, что
волнение — внезапное?
Дэн улыбался. Он ей не верил. Все дело в том, что происходит между нею и
им, и здесь совсем ни при чем актер, которого она видела только на экране.
Все его инстинкты требовали, чтобы палец двинулся вниз. К груди. А потом он
сожмет эту грудь в ладони и почувствует, какая она мягкая, полная, как
твердеет ее кончик. Нет, он никогда не прибегал к ласке только для того,
чтобы доказать женщине свою правоту.
Он взял купальный халат. — Так что, наденешь платье? Просто для
смеха.
"Для смеха!" — повторила про себя Меган, когда Дэна уже не было в
комнате, а она справилась с непослушной молнией. Попробовал бы он сам
втиснуться в такое платье! Тогда бы понял, много ли в этом смеха.
У платья тесный корсаж, и оно скроено таким образом, чтобы придать фигуре
форму песочных часов. Талия кажется тоньше, а грудь — приподнятой,
она даже чуть-чуть видна в глубоком вырезе.
Нижняя же часть, наоборот, очень широкая. Там, где ткань касается тела, она
прилипает. Такой покрои подразумевает, что женщина должна отказываться от
пудинга, если хочет избежать вопросов на тему: когда же будет ребенок?
Впрочем, Меган — не сластена.
Зеленый шелк зашелестел, когда Меган повернулась. Вошел Дэн. Волосы у него
не просохли, разгоряченная кожа слегка блестела. На нем был купальный
халат. Когда он сделал шаг, Меган увидела его сильно загорелое бедро.
Она открыла рот, но то, что хотела сказать, уже испарилось из головы.
Мысль о том, что под халатом на нем ничего нет, заставила ее сердце
колотиться так, словно оно вот-вот должно взорваться,
Дэн прикрыл дверь и остановился как вкопанный. Невозможно было поверить,
что эта дама в вечернем платье — та же женщина, которая каждый день
сидит напротив него в бесформенном балахоне и неописуемых брюках.
Он тихо ахнул, подметив эротику в контрасте изумрудного шелка и кремовой
кожи. Волосы она собрала в пучок и закрепила маленькими черными заколками,
блестящими и матовыми. В ушах у нее были какие-то невозможные серьги, и их
фальшивый блеск оттенял чистоту кожи.
Меган почувствовала, что бледнеет под его взглядом. Что-то в выражении его
глаз заставило ее почувствовать себя женщиной, женщиной с головы до пят.
Причем женщиной в тревоге. — Тебе нравится? — спросила она
насколько возможно непринужденно. — Нравится? — переспросил он,
и этот ненужный вопрос царапнул горло. — Да, Меган. Если ты проводишь
референдум, то я отвечаю "да". — Как ты думаешь, это... подойдет?
— Повернись.
Она послушалась.
У Дэна пересохло во рту, когда он смотрел на развевающийся подол. Какое же
сладкое искушение! Глаза ли его обманывают, или здесь совершается
волшебство? Он привык считать телосложение Меган "нормальным", а оказалось,
что под ее повседневной одеждой скрывается тело, способное заставить
мужчину позабыть обо всем на свете.
Меган тщетно дожидалась комплимента, но Дэн не нарушал молчания. —
Так что?
Она повернулась к нему лицом, но слова недовольства так и не сорвались с ее
губ, когда она увидела волчий голод в его глазах. — Что, Меган?
— Ты так и не сказал, что думаешь. — А зачем говорить? Ты же
видишь мою реакцию. — Так мне идти в нем? — Да, по-моему, ты
просто обязана выйти в нем. Почему же нет? — Он улыбнулся, но не стал
приближаться, чтобы кровяное давление не поднялось выше критической
отметки. — В присутствии Джейка следует ожидать представления на
подиуме. Помоги его провести! — Что я должна делать? — Ничего.
Само твое появление уже будет гвоздем программы. Знаешь, эффект Золушки
лично мне кажется обаятельным. — Я настолько изменилась? — Ты
сама знаешь, что да.
Возможно, стоило бы надеть черное платье, не рисковать, но у нее не было ни
малейшего желания следовать такой тактике. В этот вечер она не будет
деревенской замухрышкой с костлявыми коленками. Сегодня она — сирена,
соблазнительница, роковая женщина! — Повернись еще раз, —
медленно проговорил Дэн. — Мне кажется, ты спину уже видел. —
Видел, — усмехнулся он. — Я хочу переодеться и вместе с тем
пощадить твои чувства.
Меган быстро отвернулась. И прислушалась к шелесту шелка (трусы?), тонкого
батиста (рубашка?), к более грубому шуршанию (брюки?). Она проглотила
слюну, так как в горле у нее внезапно запершило. — Теперь можно
смотреть, — послышался голос. — Я уже в пристойном виде.
Ха-ха! Если можно назвать пристойным вид мужчины, который сидит на
двуспальной кровати и натягивает черный шелковый носок на длинную, изящную
ступню! — Сейчас завяжу галстук, и мы чего-нибудь выпьем перед
ужином. — Он надел ботинки и поднялся. — Или ты хочешь сама
завязать мне галстук? — Думаю, у тебя больше опыта, — ласково
возразила Меган, сознавая, что завязывать мужчине галстук — это
значит оказаться ближе к нему, чем было бы разумно; да можно и не
справиться с задачей, если у тебя дрожат руки.
Они оказались первыми у бассейна, где горели оранжевым и желтым светом
фонарики, привязанные к ветвям деревьев блестящими зелеными ленточками.
Их свет отражался в воде, придавая бассейну что-то декадентское. Вдоль
бортика бассейна горели яркие свечи.
Большой стол на террасе был накрыт на восемь персон. Фарфор, серебро,
подсвечники поблескивали в приглушенном свете свечей. — Как красиво!
— вздохнула Меган.
Дэн удивился той радости, которую ему принесло ее восхищение. В ней нет ни
капли пресыщенного цинизма, думал он, глядя на ее полные, подведенные
малиновой помадой губы. И сама она поразительно красива. Никогда он не
видел у нее яркой помады. Казалось, яркие цвета чужды ей, но Дэн не мог не
признать, что новая помада преобразила Мега
...Закладка в соц.сетях
