Жанр: Любовные романы

Нежеланная

сторінка №4

учеником.
Внезапно он отпустил ее и, резко повернувшись, подошел к окну. Глядя на
усеянное звездами небо, он старался успокоиться и проглотить комок в горле,
от которого едва не задохнулся.
Его сын.
Его сын.
Он смотрел на крошечный сад, и его блуждающий взгляд наткнулся на игрушечный
трактор, который выглядел нереальным в серебристом свете луны. Эта игрушка,
казалось, являлась символом всего, что он потерял. А точнее — всего того,
что Алекса украла у него.
Долго ли он так стоял, Джованни не мог сказать, но обернулся лишь тогда,
когда почувствовал, что способен сдержать бурливший в нем поток брани,
который он был готов обрушить на нее.
Алекса с опаской смотрела на его лицо, и ей хотелось расплакаться, но ведь
слезы ее могли выглядеть так, будто она жалеет себя как женщину, которую
Джованни постоянно обижал.
— Мне очень жаль... — начала она, но он резко взмахнул рукой,
словно отсекая ее слова. И вдруг ее охватило горькое чувство
раскаяния. — Наверное, я должна была сказать тебе о Паоло. — Ее
глаза обратились к нему в немом призыве. — Я не хотела, чтобы так
получилось, Джованни, честно, не хотела.
— О, избавь меня от своей лжи, — оборвал он ее. — Ты не
сказала мне, и я никогда не узнал бы о сыне, если бы случайно не оказался
здесь!
— Но я написала тебе однажды, когда была... беременна. — Она
увидела, как он передернулся, услышав это слово. — Ты помнишь?
Глаза его сузились: Действительно писала? Или сейчас это придумала? Но он
тут же вспомнил о письме — маленьком клочке бумаге, полученном им тогда,
когда он злился и проклинал себя за неосмотрительность. В нем она
спрашивала, могут ли они встретиться, и он скомкал бумажку и выбросил в
корзину.
— Эту глупую маленькую записку? — спросил он. — Там не было ни слова о беременности.
Она пыталась выяснить обстановку — хотела понять, достаточно ли они
повзрослели, чтобы серьезно поговорить друг с другом. Ее сердце разрывалось
от боли, когда она ожидала ответа и так и не дождалась. Он вычеркнул ее из
своей жизни, и надежды ее были разбиты.
— Нет, — тихо призналась она. — Но ведь ты не ответил.
— И лишь из-за этой оплошности я был наказан тем, что ничего не знал о
своем сыне?
— Джованни...
— Нет! Этому нет никаких оправданий! — злобно вымолвил он.
Слезы блеснули в ее светло-зеленых глазах, но он не позволил своему сердцу
смягчиться.
— Зачем ты так поступила, Алекса? Неужели так сильно ненавидела меня?
Ненавидела? Как он неправ! Она любила его страстно, как никого и никогда в
жизни.
— Не сильнее, чем ты меня!
Но Джованни, казалось, задумался о чем-то, пытаясь собраться с мыслями.
— Прошлое не исправишь, — резко сказал он. — Что нам делать с
этим теперь?
Ей показалось, что он прикидывает в уме какие-то варианты, и кровь
похолодела в жилах.
— Делать с этим?
Он уловил страх в ее голосе и мгновенно ощутил свою власть над ней. Пусть не
надеется, что может самостоятельно принимать решения и делать все по-своему.
До этого момента — да, но теперь ей будет преподан урок.
— Ты действительно вообразила, что я могу уехать? — жестко спросил
он.
Она старалась сохранять спокойствие, хотя тон его голоса и решительное лицо
пробудили в ней ощущение паники.
— Нет, конечно, нет. Но... но...
— Что но? — спросил он.
— Все не так просто, если ты хочешь видеться с Паоло.
— Если я хочу видеться Паоло? — с угрозой переспросил он.
— Ну, я имею в виду, что ты живешь в Италии, а я — в Англии. Мы должны
проконсультироваться с адвокатами и прийти к определенному соглашению.
Его черные глаза блеснули. Понимает ли она, что ее слабые попытки уладить
это дело могут окончательно разрушить ее жизнь?
— Ты слишком долго вела себя так, как хотела, дорогая, но этому пришел
конец.
— Что ты имеешь в виду?
Она не могла скрыть страх в своем голосе, и в глазах его мелькнул триумф.
— Я хочу взять своего сына с собой в Карастан, чтобы познакомить его с
дедушкой, — ровным голосом произнес Джованни.
Алекса не сводила с него глаз. Мысли вихрем вертелись у нее в голове. Она,
наверное, все делала неправильно — начиная с того, что поехала работать в
Италию.

Она слышала стук своего сердца и чувствовала сухость во рту.
— Джованни, пожалуйста, не спеши принимать решения.
— Не спешить? У тебя было почти пять лет, и теперь ты пытаешься еще
протянуть время? — Он сделал глубокий вдох, наслаждаясь паникой,
которая возникла в ее глазах. — Я и так уже многое потерял и теперь не
собираюсь терять ни секунды. Я беру Паоло с собой.
Еще два часа назад он и не думал о том, что наследником шейха теперь
является не только он, но и его сын.
Его сын!
— Ты не должен увозить ребенка из Англии в какую-то совершенно
незнакомую экзотическую страну, о которой он никогда не слышал! —
возмутилась Алекса.
— Я хочу взять его с собой в Карастан, — упрямо повторил Джованни.
— Он не поедет без меня, — уже мягче добавила она.
Он устремил на нее испепеляющий взгляд, но она смогла удержаться под его
натиском.
— Тогда ты поедешь тоже, — ответил он твердо.
— А если я откажусь?
— Ты не откажешься. — Его рот искривился. — У тебя нет
выбора, Алекса. Если ты не хочешь развязать войну, где трофеем будет наш
сын, советую тебе сотрудничать со мной.
— Трофеем — наш сын? — изумленно повторила она. — Так вот как
ты рассматриваешь его...
— Достаточно! — Его голос разрезал воздух, как упавшая
гильотина. — Ты делаешь глупости всю свою жизнь — и прокляла бы меня,
если бы я делал то же самое. Свадьба состоится в начале следующей недели. И
мы полетим туда вместе.
Она испуганно вздрогнула, когда услышала слово мы — от него возникало
ощущение, будто они — настоящая семья, и горькая волна печали нахлынула на
нее.
— А как моя работа? И что я скажу Паоло?
С несвойственным ему сомнением Джованни стал перебирать в уме различные
объяснения, но ни одно из них его не удовлетворило. Для мальчика он был
незнакомым человеком и ничего не значил. И снова его сердце сжалось от боли,
и он бросил на нее осуждающий взгляд.
— Это твои проблемы, дорогая, а не мои.

ГЛАВА ШЕСТАЯ



— Просыпайся, дорогой. Просыпайся.
Она погладила рукой черные кудри мальчика, и Паоло встрепенулся.
Изменившийся звук моторов указал на то, что самолет стал снижаться над
Карастаном.
— Мы приземлимся через минуту, — сказала она, сознавая, что
Джованни ни на мгновение не отводит от нее своих проницательных черных глаз.
Он внимательно следил за ней все семь часов полета, и она ощущала, что он
молча оценивает ее, изучает ее поведение, словно проверяет, соответствует ли
она имеющемуся у него стандарту. Нет, Джованни не изменился, с отчаянием
подумала Алекса, но она не позволит ему себя подавить.
Он заехал за ними на черном блестящем лимузине с шофером, под любопытными
взглядами местных жителей, посадил их в машину и отвез на ближайший
небольшой аэродром, где их уже ожидал самолет, присланный шейхом.
Паоло в первый раз летел на самолете, и Алекса очень надеялась на то, что он
не будет сравнивать все свои последующие путешествия с этим первым в своей
жизни полетом. Она сама не слишком много путешествовала, но на таком
самолете мало кто летал. Самолет шейха был снежно-белым, как птица. Внутри
он был обшит полированным деревом с отделкой из чистого золота.
В салоне стояли низкие диваны, на которых можно было спать, в обеденной зоне
находился стол с висящей над ним люстрой, в зоне отдыха стояли кресла с
обивкой из натурального шелка, а ванная комната могла соперничать с ванными
в лучших отелях.
Из еды, казалось, можно было заказать все что угодно — от яиц всмятку до
бараньих отбивных, но Алекса попросила приготовить что-нибудь из
карастанской кухни, надеясь приучить к ней Паоло, пока тот испытывал
благоговейный трепет от роскоши самолета.
Да, Паоло наслаждался каждой минутой полета, чего нельзя было сказать о ней:
ее мучили неразрешенные вопросы и запретные темы, а сын между тем, уютно
свернувшись в кресле, уснул.
По крайней мере, когда он проснулся, родители были вежливы и учтивы друг с
другом. Хотя у каждого внутри бурлили эмоции, никто из них не отваживался
затронуть больную тему — этот разговор мог вывести их из себя, напугать
Паоло и вызвать неодобрительные взгляды сдержанной команды.
Резко взревевшие моторы сообщили Джованни о том, что скоро они ступят на
незнакомую и прекрасную землю, населенную чужеземными черноглазыми и
сильными людьми. Может быть, ему придется править этой землей, если судьба
не распорядится иначе.

— Что ты сказала ему, Лекс? — тихо спросил Джованни, глядя на
мальчика, пробуждающегося от сна, и ощущая знакомое ощущение боли, неверия и
восторга оттого, что этот длинноногий мальчик — порождение его чресел.
Она уловила собственническую нотку в его голосе и снова забеспокоилась. Как
далеко он зайдет, чтобы получить то, что хочет? И насколько ему нужен Паоло?
А что, если он решит, что четырехлетний мальчик — это морока, и не захочет
быть заботливым отцом?
Но в глубине сердца Алекса чувствовала, что это напрасная надежда —
достаточно было увидеть, какими восторженными глазами он смотрел на своего
сына. В нем зарождалось чувство любви, которое каждый родитель испытывает к
своему ребенку.
— Так что ты сказала Паоло обо мне? — повторил он свой вопрос.
— Я тебя особо не упоминала. — Она увидела ярость, вспыхнувшую на
его лице. — Он знает, что мы летим в Карастан. Я сказала ему, что мы
летим на особую свадьбу, которая состоится в королевском дворце. Летим
вместе с тобой.
— А что он ответил?
— Он спросил, когда мы полетим.
— И не спросил почему? — с недоверием уточнил Джованни.
Алекса покачала головой.
— Дети мыслят иначе, чем взрослые.
Ей не надо было этого говорить.
— Будто я не знаю! — с горячностью воскликнул он. — Ребенку
следует объяснить, кто я такой, Алекса, и мы должны выработать план, как это
сделать.
У нее похолодела кровь. Как быстро все меняется. Еще двадцать четыре часа
назад он не настаивал на своем праве принимать решения. Но как ей это
предотвратить?
— Не сейчас, — сказала она.
— Ты перестраховываешься.
— Я думаю о Паоло.
— Нет, — возразил он решительно. — Ты не думаешь о нем. Если
бы думала, то поняла бы — всем детям нужен отец!
— Даже если этот отец осуждает женщину, как во времена
Средневековья? — воскликнула она. — И ставит ее на пьедестал так
высоко, что ей не остается ничего иного, как рухнуть с огромной высоты?
— Но ты ведь разыгрывала из себя девственницу, чтобы заманить меня в
ловушку? — спросил он тихо. — А я был дурак, что попался в нее —
увлекся чарующими золотистыми волосами и зелеными глазами, которые
поблескивали так невинно.
— Я не завлекала тебя, — произнесла она с достоинством. — Я
никогда не говорила, что я девственница.
— И все же ты знала, как это важно для меня. И ты меня обманула!
— Нет! — Алекса закусила губу. — Я была слишком молода и
неопытна для того, чтобы даже подумать о такой уловке. — И слишком
влюблена.
— Почему же ты не сказала мне, Лекс?
— Потому что наши отношения были романтической любовью — по крайней
мере я так думала, — а не механическим сексуальным взаимодействием
партнеров. И не забывай, что у меня был только один мужчина!
На скулах у него задвигались желваки.
— Это была не любовь, — обронил он. — Нечто вроде сексуальной
фантазии. Ты притворялась, Лекс, и знаешь об этом!
— Но ведь ты никогда и не спрашивал! И в этом было что-то... липкое —
обсуждать такие клинические детали. Я думала, что ты хочешь продлить
предвкушение — заставить нас ждать в сладких муках, — прошептала
она. — Я даже не понимала, что у тебя такие двойные стандарты — тебе
позволено иметь кучу любовниц, но мой единственный сексуальный опыт явился
причиной того, что ты обрушил на меня целый град обвинений. В твоих глазах
женщина — либо девственница, либо шлюха. Джованни, реальность не
ограничивается стереотипами.
— Реальная женщина не стала бы прятать от меня моего сына, —
холодно ответил он.
Алекса глубоко вздохнула.
— Тогда мне казалось, что это будет лучшим выходом. Я была не права. Я
прошу прощения.
— А теперь тебе кажется, что лучше извиниться? — насмешливо
вымолвил он.
Алекса откинулась на спинку кресла, устало прикрыв глаза, — она плохо
спала с тех пор, как он вновь появился в ее жизни. Лежа без сна в кровати,
она думала, не собрать ли вещи и незаметно уехать из Лимингхэма вместе с
Паоло — подальше от Джованни и тех сложностей, которые возникли с его
появлением. Но она ясно понимала, что теперь, когда он нашел своего сына, он
бы отыскал ее везде, даже если уехать на край земли. Но что-то еще
останавливало ее.

Она не может больше лишать Паоло того, кто по праву принадлежит ему, —
его отца.
Но как она скажет о нем ребенку? Какие найдет слова, чтобы объяснить
четырехлетнему малышу, почему никогда не упоминала о нем прежде, — и
так, чтобы не очернить Джованни? Может быть, Джованни прав — она действовала
лишь в своих интересах, в ущерб сыну?
— Ты должна сказать ему в ближайшее время! — Голос Джованни рассек
ее смятенные мысли. — Потому что другие люди уже знают.
Алекса открыла глаза.
— О чем ты говоришь? Какие люди?
— Я сказал Малику — помощнику шейха. Некоторые объяснения были
необходимы, — промолвил он мрачно. — А как иначе я объяснил бы,
что везу с собой ребенка? И шейху Захиру уже сказали. — Его черные
глаза сверкнули гневом. — Даже если бы я не сказал, все догадались бы
об этом, увидев сходство между нами.
Алекса взглянула на полусонного сына. Сходство — мягко сказано. Паоло —
миниатюрная копия отца. И хотя кожа его чуть светлее, чем у Джованни, но
глаза... глаза такие же черные, с пушистыми длинными ресницами. Алекса, со
своей бледностью и светлыми волосами, казалось, была ребенку чужой. И как
наседка, оберегающая птенца, она боялась теперь, что Паоло вылетит из гнезда
— и устремится к новой жизни, к роскошным дворцам шейха, а его мать-
продавщица останется далеко позади.
— Так что ты собираешься ему сказать? — требовательно спросил
Джованни.
Алекса взглянула на Паоло, который опять крепко уснул. Она была уверена, что
он не слышит их, но приложила палец к губам.
Джованни покачал головой, рот его искривился.
— Если ты не хочешь, чтобы он нас услышал, пойдем поговорим наедине.
Он встал и направился в дальний конец салона, надменно кивнув ей головой.
Она не хотела безропотно подчиняться ему, но в тот же момент поняла, что это
бесполезно. У Джованни все карты в руках. Они находятся в самолете шейха, и
Джованни — его почетный гость.
А она лишь средство исполнения его желаний. Сначала она интересовала его как
сексуальный партнер, а затем у него возник более значимый интерес — теперь
он хочет заполучить себе их маленького сына. Алекса поняла, что попала в
ловушку. И на земле Карастана она будет оставаться в западне — в такой же, в
какой находилась во время их короткого злополучного брака.
Но между тем надо учитывать чувства и благополучие ее сына, и вопрос,
который задал Джованни, очень важен. Если бы она могла спрятать голову в
песок! Но Джованни не позволит этого.
Она также понимала, что самым худшим было бы выпалить всю правду ребенку
прямо перед приземлением. Поэтому ей ничего не оставалось делать, как
расстегнуть ремни и последовать за Джованни.
Сегодня он был одет во все черное — изящно сшитый черный костюм, который
подчеркивал его мускулистость, и черную рубашку без галстука. С легкой
щетиной на подбородке он выглядел шикарно и угрожающе — ярким символом
мужественности.
Она подошла к нему поближе и, уловив знакомый запах туалетной воды,
почувствовала, как ее накрывает волна желания. Алекса с отчаянием подумала о
том, что должна выбросить подобные мысли из головы в такой решительный
момент.
— Так когда же ты собираешься сказать ему? — спросил он мягко.
— В твоем... — Алекса сглотнула. — В твоем присутствий?
Лицо Джованни исказилось гневом, который готов был выплеснуться из него, словно бурлящее шампанское.
— А ты вообразила, что я позволю тебе изложить свою правдивую версию?
Очернить меня, как страшного монстра?
— Я не собиралась говорить ничего подобного! — прошептала она.
— Нет? Так как же ты объясняла ему то, что у него нет отца?
— Я говорила ему правду. Что мама его вышла замуж, но брак оказался
неудачным. — Алекса пожала плечами, потому что эти простые слова не
могли отразить ее глубокую печаль и ощущение потери.
— Какое совершенное объяснение, — саркастически бросил он. —
И сын не задавал вопросов?
Алекса покачала головой.
— Оно, похоже, удовлетворило его. У многих его друзей родители
развелись...
— Ах да, конечно! — воскликнул Джованни тихим злым голосом. —
Может быть, он увидел, что ты не хочешь говорить об этом, и не стал
расспрашивать. Дети очень точно улавливают настроение взрослых.
Алекса открыла рот, чтобы возразить, но внезапно ей стали понятны истоки его
гнева: она отвергала отца Паоло точно так же, как собственный отец Джованни
отрицал его, и это ее потрясло до глубины души.
Она лишь прошептала:
— Тогда я поступила так, как могла...
— Мне не нужны твои дурацкие оправдания! — еле сдерживаясь,
процедил он сквозь зубы.

Ему захотелось накричать на нее изо всех сил, но спящий ребенок в другом
конце самолета не позволил ему сделать это.
— Бог мой, мужчины в отношении ребенка всегда находятся в невыгодной
позиции. Они не могут сами родить своё чадо и вычеркнуть мать из его жизни!
Она хотела объяснить, сказать ему, что боялась его гнева, его власти, его
силы. Но признать свой прошлый страх — значит показать свою слабость
сегодня. И Джованни воспользуется этим, отомстит ей.
— Я скажу ему в первый подходящий момент, — пообещала она.
— Ты скажешь ему, как только он проснется.
Их взгляды встретились. Его мрачный взгляд пронзал ее насквозь, но она
знала, что должна устоять, или Джованни отнимет у нее все. Давным-давно он
украл ее сердце, но она не позволит ему отнять у нее сына или лишить ее
рассудка.
— Мама!
Алекса кинулась к сыну.
— Что, дорогой? Ты хорошо спал?
— Мы скоро прилетим? — спросил Паоло, моргая глазами и оглядываясь
вокруг.
— Скоро, — сказала Алекса. — Посмотри в окно.
Паоло прильнул к иллюминатору.
— Смотри, мама! Смотри! — он взволнованно указал пальцем вниз.
— Это горы, — сказала Алекса, — огромные, покрытые снегом
горы.
— А вон там — пустыня, — послышался низкий глубокий голос.
У Алексы перехватило горло: Джованни стоял за ними, и она ощущала его запах,
особый мужской запах, который проник в ее ноздри и, казалось, заполнил собой
все внутри нее. Ей захотелось закричать на него: пожалуйста, отойди от меня
подальше! А еще захотелось, чтобы он сжал ее в объятиях, покрыл поцелуями. О
боже!
— Ты видишь, Паоло? — прошептал он, придвинувшись к ней еще ближе.
Внимание их сына было поглощено сверкающими серебристо-белыми вершинами, и
Джованни намеренно прижался к ней. Чувствовала ли она его напрягшуюся плоть,
упирающуюся ей в ягодицы? Он ощущал, что она едва дышала, содрогаясь всем
телом, и испытывал ощущение триумфа: да, она хотела его!
Отодвинувшись от нее, он услышал тихий стон, который она еле сдерживала, и
склонился к сыну.
— Ты знаешь, почему мы едем в Карастан, Паоло? — нежно спросил он.
— Мы едем на свадьбу!
— А знаешь, кто женится?
Паоло покачал своими темными кудрями.
— Нет.
— Это свадьба Хавьера.
— А кто такой Хавьер? — запинаясь, спросил Паоло.
— Он мой брат.
Джованни наклонился и поворошил его волосы. Паоло, к изумлению Алексы,
позволил ему сделать это.
— А точнее — сводный брат. У нас один отец, но разные матери.
— Как и у двух моих знакомых девочек!
Джованни кивнул головой.
— Да, такое часто бывает, но я узнал об этом совсем-совсем недавно.
Глаза Паоло расширились.
— Правда?
— Да, — мягко сказал Джованни и присел рядом с малышом. —
Иногда в семьях по разным причинам возникают всевозможные сложности.
Он улыбнулся мальчику лучезарной улыбкой, и Алексе стало больно. На нее он
смотрел совсем иначе. Но сейчас надо думать о Паоло, напомнила она себе, и
если она не начнет говорить, Джованни перехватит инициативу.
— Паоло, Джованни хочет сказать тебе о том, что...
— Я твой отец.
Слова прозвучали как гонг и, казалось, эхом разнеслись по замкнутому
пространству. Алекса закусила губу так сильно, что почувствовала солоноватый
вкус крови.
Возникло молчание, и Джованни внутренне возликовал, увидев боль в ее зеленых
глазах. Но ведь она тоже причинила мне боль, со злостью подумал он. Она
причинила мне такую боль, какую я никогда не испытывал.
Он быстро отогнал от себя эти мысли и внимательно вгляделся в лицо Паоло,
надеясь... нет, моля бога о том, чтобы правда оказалась лучшим выходом из
ситуации.
Алекса стояла рядом, ощущая себя посторонним человеком, присутствующим при
очень интимном разговоре двух людей.
— Паоло? — тихонько окликнула она.
Сын взглянул на нее, и на лице его было выражение, какого она прежде никогда
не видела. Это была смесь удивления, облегчения и явного восторга, но вместе
с тем на лице отражались тревога и немая укоризна.
— Но у мамы нет мужа, — возразил он.

— Нет, я замужем, — сказала она, молясь о том, чтобы голос ее не
дрогнул. — Джованни — мой муж. Мы поженились...
— В бреду? — жестко прервал ее Джованни.
— Много лет назад, — ровным голосом продолжала Алекса. — И
мы... в некотором роде... потеряли связь.
Она ожидала, что Джованни опровергнет ее, но он, к удивлению, не сделал
этого. Его вспыхнувшие черные глаза говорили о том, что он не простил ее, но
и не хотел, чтобы сын страдал оттого, что в их отношениях царила
неразбериха. Паоло, похоже, пребывал в блаженном неведении относительно
того, какое напряжение пронизывало воздух, окружающий их, и почему мать
никогда не говорила ему об отце. Глаза его округлились, став размером с
блюдце.
— Ты мой папа!
У Джованни перехватило горло.
— Да, — хрипло произнес он. — Я твой отец.
Алекса стояла, будто окаменев, глядя на незнакомое выражение его надменного
и красивого лица. Словно зритель сентиментальной драмы, она увидела, как он
раскрыл объятия и Паоло бросился ему на грудь — будто человек, вернувшийся
домой после долгого отсутствия.
Джованни, конечно, никогда не простит ее, об этом свидетельствовали его
слова и презрение, звучавшее в его голосе.
Но простит ли ее Паоло?

ГЛАВА СЕДЬМАЯ



Жаркое солнце Карастана нещадно опалило голову Алексы, и она, заморгав,
словно в дымке увидела перед собой молодую женщину в накинутой на светлые
волосы прозрачной парандже, которая, сложив перед собой руки словно в
молитве, низко поклонилась ей.
— Имею честь проводить вас в Голубой Дворец, Алекса, — сказала она
мягким тихим голосом. &mdas

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.