Жанр: Любовные романы
Вершина счастья
... день отъезда из Чарлстона, утром, Девлин разбудил Мередит поцелуем и
выбрался из постели, чтобы побриться и одеться. Она зевнула, сонно
потянулась и села на кровати, наблюдая за ним.
Мередит была без рубашки, взлохмаченные волосы рассыпались по плечам
непослушной массой, частично скрывая грудь, а одеяло, скомканное и помятое,
лежало вокруг нее. Она больше не испытывала смущения, что муж видит ее в
таком виде.
Ей не хотелось уезжать. Хорошо бы провести еще несколько дней наедине с
Джереми, подальше от тревог и забот
Мшистой заводи
. Хотелось, чтобы и в
будущем у них возникла такая же возможность, хотелось свободы и счастья.
Здесь им не нужно играть определенные роли, как дома. Теперь она должна
будет стать дамой и хозяйкой плантации. Означает ли это, что Джереми больше
не захочет видеть ее в постели в качестве страстной и горячей партнерши?
Может, он потребует от нее быть настоящей леди? Неожиданно Мередит вспомнила
разговор с Опал о мужчинах. Неужели они действительно хотят, чтобы их жены
оставались целомудренными даже с ними? Но ведь Джереми всегда требовал
обратного. Возможно, это из-за необычности окружающей их обстановки...
— Дорогой, могу я задать тебе вопрос? — неуверенно начала она.
Конечно, тема казалась сложной, но их отношения стали такими открытыми и
свободными, что он наверняка будет честен с ней. — Опал кое-что сказала
мне однажды... Ну, на нашем свадебном вечере... И вот я все спрашиваю себя,
правда ля это...
Он внимательно взглянул на нее.
— Что именно?
— Ну, она сказала, что мужчины ожидают от своих жен чего-то иного. Я
имею в виду, от того, что хотят видеть в любовнице...
Девлин продолжал небрежно водить бритвой по щеке.
— Думаю, да. Добродетель обычно ценится в жене больше всего. Ни один
мужчина не хочет быть женатым на шлюхе, — наконец спокойно произнес он.
Мередит похолодела. Значит, все сказанное Гамильтон — правда. Она почти не
могла продолжать, но нужно же удостовериться до конца. Мередит не хотела
оттолкнуть Джереми своими грубыми поступками дома, когда они вернутся туда.
Выходит, придется скрывать свои желания.
— Значит... значит, ты предпочел бы жену, у которой нет... опыта?
— Ты имеешь в виду, которая не знала другого мужчину? — Он
нахмурился, пытаясь представить, что бы почувствовал, если бы обнаружил —
Мередит не является девственницей, и почувствовал отчетливый укол ревности.
— Нет. Я имею в виду, ты бы предпочел жену, которая не... ну... не
получала бы удовольствия в постели?
Он развернулся к ней, изумленно вскинув брови.
— Бог мой! Нет! Куда лучше быть с женщиной, которая хочет меня и
получает удовольствие от моих прикосновений и ласк. — Его голос стал
хриплым. — Например, как ты. — Девлин помолчал. — Мередит,
что означает этот допрос?
— Так сказала мне Опал. Она еще говорила... я должна помнить, что
мужчинам нравятся другие качества в жене... Они хотят добродетельную
женщину, принимающую авансы супруга, но не находящую в них большого
удовольствия.
Джереми презрительно закатил глаза.
— Какая чушь! Не могу, конечно, говорить за других мужчин, но если бы
ты получала удовольствие со мной, а потом притворялась бы, что это не так,
чтобы выглядеть добродетельной, я, наверное, свернул бы тебе шею вот этими
руками. Опал Гамильтон — просто ревнивая... дура.
Волна облегчения окатила Мередит, но последние слова насторожили ее. С чего
бы Опал Гамильтон ревновать, если она не спала с Девлином и не хотела, чтобы
другая женщина наслаждалась ласками, которые она познала? Неужели он был с
ней? Мередит очень хотелось спросить, но даже ее нынешняя смелость не
распространялась настолько далеко. Да, по правде говоря, она и не хотела
знать об этом.
Джереми закончил бритье и взглянул на нее, неподвижно застывшую на кровати.
— Ну, и о какой же еще глупости ты мечтаешь? — ласково поддразнил
он. — Скажу тебе правду, Мередит... Если ты сейчас же не набросишь на
себя какую-нибудь одежду, я не устою перед соблазном забраться в постель — и
наша лодка уплывет без нас.
— Правда? — она довольно улыбнулась.
— Конечно.
Ее поразительное рвение к комплиментам трогало Девлина. Что за чудесная
женщина таилась внутри нее так долго! Кто поощрял ее так мало ценить себя?
Возможно, эти чертовы Уитни! Хотя сам он тоже приклеил ей ярлык нескладной и
непривлекательной женщины, когда впервые увидел.
— Ты чрезвычайно соблазнительное создание, сидящее среди смятых
простыней с выглядывающей через волосы грудью... Это почти открытое
предложение к...
— Почти?
Она чувственно улыбнулась, обещая глазами: блаженство, которое он так хорошо
знал.
— Проклятие! — выдохнул он. — Да ты же настоящая
соблазнительница! А теперь вставай и одевайся, не то я за себя не отвечаю.
Мередит соскользнула с кровати, быстро облачилась и уложила волосы так, как
нравилось Джереми. Когда они вернутся на
Мшистую заводь
, она обязательно
попросит Лидию показать Бетси, каким образом сооружаются прически. При мысли
о Чандлер сердце Мередит провалилось куда-то в область живота. Это еще одно
неприятное обстоятельство, от которого она оставалась свободна все это
время.
Бросит ли он меня и вернется к ней? — с отчаянием подумала
Мередит. — Выдержу ли я такое? А может, Девлин оставит при себе нас
обоих, используя то одну, то другую, смотря по тому, какая блажь придет ему
в голову? Лучше бы Джереми никогда не встречал Лидию! Он сейчас превозносит
мое тело, но, сравнив его с телом Чандлер, забудет об этом...
— Готова, любовь моя? — поинтересовался Девдин, протягивая
сумочку. Мередит выдавила улыбку. Выражение
любовь моя
так легко срывалось
с его губ, но она-то знала, что оно могло ничего не значить для него.
— Да. Едем домой.
ГЛАВА 19
Уже темнело, когда судно, на котором они плыли, причалило к деревянному
причалу на
Мшистой заводи
. Мальчик, который сидел на досках пристани,
ожидая прибытия гостей, зазвонил в колокол.
Подошел надсмотрщик, чтобы наблюдать за разгрузкой. Он метнул злобный взгляд
на Мередит — и Девлина и щелкнул хлыстом, подгоняя рабов. Тут же толпились
дети невольников, ожидая конфет, которые Дэниэл всегда привозил специально
для них. Не позабыв об этом обычае, Мередит купила леденцов в Чарлстоне, и
теперь Джереми принялся раздавать их.
Они находились на подъездной дорожке позади сада, когда из дома выбежала
Лидия и устремилась к ним, протягивая руки.
— Мередит! Ох, как же я рада видеть тебя! Кажется, прошла целая
вечность.
Женщины обнялись, и Мередит почувствовала себя на целый фут выше Чандлер.
— Ведь с Дэниэлом ничего не случилось? Нет?
— Что ты! Я совсем не это имела в виду... Конечно, ему с каждым днем
хуже, как мы и боялись. Он берег все свои силы для твоей свадьбы. Я даю ему
болеутоляющее, оставленное тобой, и тогда он хоть спит хорошо... — Слезы
потекли из ее глаз. — Ох, Мередит...
— Я знаю, знаю... — Она погладила Лидию по спине, не в состоянии
предложить иное утешение.
Мередит верила, что эта женщина испытывает сильное чувство к ее отчиму. Но
почему тогда она изменила ему с Джереми? Мередит предположила, что всё дело
в огромной физической привлекательности Девлина, которая, кажется, потрясает
все женщин. В конце концов, как быстро она сама сдалась, хотя твердо
намеревалась держаться от него на расстоянии.
Спустя несколько секунд Лидия шмыгнула носом и выпрямилась, вытирая лицо от
слез,
— Извините... Идемте наверх. Дзниэлу не терпится увидеть вас. Как
прошла поездка? — бодро продолжила она, направляясь вместе с ними к
дому. Лидия многозначительно улыбнулась Мередит. — Замужество явно тебе
к лицу. Ты просто сияешь.
Живот Мередит болезненно сжался: Чандлер слишком хорошо знала чудесное
воздействие любовного мастерства Джереми.
— Спасибо. В Чарлстоне было очень мило.
— Жаль, что вам не удалось побыть там подольше, но Дэниэл так болен,
что...
— Я знаю. Мы нужны здесь.
Когда они вошли в комнату Харли, Мередит едва сдержалась, чтобы не ахнуть:
отчим выглядел на десяток лет старше, чем четыре дня назад. Щеки посерели, а
глаза так запали и потускнели, что казались почти безжизненными. Он
неумолимо приближался к смерти.
Мередит жгло отчаяние и гнев. При всех ее дознаниях в медицине она ничего не
может сделать. Заставив себя улыбнуться, Мередит шагнула к постели.
— Привет, Дэниэл.
— Девочка моя, — обрадовано пробормотал больной. — Как
свадебное путешествие?
— Чудесно, но дома все равно лучше, — стоически соврала она и,
подойдя ближе, почти прижалась ртом к его уху, чтобы прошептать:
— Дэниэл, ты оказался прав насчет этого замужества.
Тень улыбки тронула губы Харли, и он слабо похлопал ее по руке.
— Я знаю и радуюсь за тебя.
Девлин подошел, чтобы поговорить с Дэнэлом, и тот, казалось, с энтузиазмом
слушал рассказ Джереми о покупках, о работе и о выполненных поручениях.
Несмотря на болезнь, Харли сохранил глубокую любовь к
Мшистой заводи
.
Однако немного погодя его голос ослаб, а веки стали опускаться. Мередит и
Джереми извинились, сославшись на то, что должны смыть с себя дорожную
грязь, и вышли в коридор.
Она остановилась у стены и вытерла слезы. Рука Девлина обняла ее за плечи и
мягко прижала. Не говоря ни слова, они подошли к ее комнате.
Но теперь это была и комната Джереми. В гардеробе уже освободили место для
его одежды. Лакей Дэниэла пришел, чтобы распаковать сумки Девлина. Как-то
странно оказалось наблюдать, как Джозеф выкладывает бритвенные
принадлежности Джереми на высокую тумбочку, специально поставленную в
спальню. Странно, но не неприятно.
Теперь предстояло много работы по дому и на плантации.
Мередит сосредоточилась на наведении порядка во всех уголках здания после
суматохи последних недель. Кстати, она сразу же забрала инвентарные книги по
домашнему имуществу у Девлина, и тот весело сказал, чтобы и остальные счета
ушли по этому же адресу, на что Мередит с радостью согласилась. Кроме
заготовок на зиму и пополнения, по мере возможности, того, что
съели
вечеринка и свадебный пир, она заново просматривала приходно-расходные
книги, чтобы ознакомиться с финансовыми делами плантации за время ее
временного устранения от дел.
Разумеется, имелись и больные рабы, требующие ухода, ибо наступил сезон
простуд и лихорадок, за исключением малярии, заявлявшей о себе весной и
летом. Часто случались пожары, вызываемые примитивными кострами,
разжигаемыми прямо на полу хижины для обогрева, или каминами, которые плохо
действовали. Это означало дополнительную работу по восстановлению
примитивных жилищ и заботу об обожженных. К тому же Мередит приходилось
следить за шитьем теплой зимней одежды, изготавливаемой женщинами в
прядильне.
Джереми тоже не бездельничал. Он постоянно объезжал поля, давая распоряжения
по подготовке к весеннему севу, и проверял выполнение своих приказов.
Поскольку зима не являлась горячей порой Для работ на плантации, настало
время заняться текущими ремонтными делами. Чинились повозки и упряжь,
изготавливался и восстанавливался рабочий инвентарь. Менялись подковы у
мулов и лошадей, а также у нескольких быков, закрепленных за фермой. Дом и
большинство хижин требовали приложения рук. Хотя на плантации почти не
встречалось заборов, — лишь вокруг конюшенного двора и курятника — их
тоже Нужно проверить и поправить. Квалифицированные работники быстро делали
свое дело, отдавая распоряжения помощникам и контролируя их работу. Многие
из невольников занимались выравниванием дорог на полевых трактах, так как во
время дождливой весны и осени колеса теле прорезывали глубокие колеи и
делали проезд почти невозможным.
Рождество прошло в менее чем праздничной атмосфере. Дэниэл был слишком
болен, чтобы хоть кто-то в доме испытывал желание веселиться, хотя и не
забыли о традиционном праздничном ужине для рабов.
Джереми подарил Мередит жемчужные подвески, купленные им в Чарлстоне, а она,
в свою очередь, вручила ему изящный бритвенный набор, состоящий из бритвы с
ручкой из слоновой кости, кисти, оловянной чашечки и ремня для правки. Все
принадлежности лежали в резных углублениях и придерживались специальными
ремешками; затем весь футляр сворачивался и застегивался, превращаясь в
компактный сверток, который можно брать с собой в дорогу. Девлш поблагодарил
жену теплым поцелуем и поинтересовался, почему она выбрала именно это в
качестве подарка. Мередит засмущалась и наконец застенчиво ответила:
— Мне очень нравится смотреть, как ты бреешься.
Он улыбнулся.
— А мне нравится, как ты смотришь на меня во время этого процесса.
Джереми нежно поцеловал ее, и ликующая радость затопила душу Мередит.
Затем им пришлось принимать рождественских гостей, так как Лидия все время
находилась наверху у постели больного Дэниэла. Предлагая навестившим их
яичный ликер и сливовый пудинг, они заставляли себя улыбаться во время
светской беседы и старательно уклоняться от вопросов о Харли, а также
парировать подшучивания по поводу их медового месяца.
Мередит очень обиделась, что никто из родственников не удосужился нанести
визит. Она с горечью заключила: Гален и его отец отказали Алтее в разрешении
посетить
Мшистую заводь
. Казалось совершенно несправедливым видеться с
подругой лишь в случае, когда кузен или Френсис сочтут это возможным.
Конечно, Гален не появится потому, что до сих пор злится из-за ее
замужества.
Алтея оказалась права, — в сердцах подумала
Мередит. — У него было более чем достаточно времени и шансов, но он не
воспользовался ими, поэтому у него нет никакого права теперь упрекать меня
.
Но мысли о Галене быстро улетучились из ее головы, когда Джереми пришел в
спальню и занялся с ней медленной сладкой любовью, тщательно разжигая костер
страсти. Она пылко отвечала на его ласки, безумно скользя ладонями по груди
мужа и языком поддразнивая плоские соски, доводя их до твердого
пуговичного
состояния.
Позже, совершенно удовлетворенная, Мередит лежала, положив голову ему на
плечо, и это казалось ей совершенно правильным и естественным. ОНИ знала,
что никогда еще в жизни не чувствовала себя такой счастливой, но не
позволяла приходить в голову мыслям о сроках этого блаженного состояния.
Однажды, через несколько дней после Рождества, Мередит пошла в конюшню,
надеясь найти там Девлина. У нее возникла срочная необходимость уточнить кое-
какие записи в отчетах по Плантации. Конечно, она могла бы подождать и до
Ужина, но ей просто хотелось увидеть его: в течение всего дня Мередит
постоянно думала о нем. Да и Поль сообщил, что мистер Девлин отправился
потренировать Акробата. Словом, все эти обстоятельства и привели ее на
конюшенный двор.
Дойдя до подъездной аллеи, усыпанной ракушечником, она увидела надсмотрщика
Джексона. Он шел ей наперерез. На мгновение Мередит приостановилась, подумав
было вернуться в дом, но потом решила, что это будет выглядеть явной
трусостью. Хотя сей человек ей и не нравился, приходилось терпеть его до тех
пор, пока Джереми подберет нового управляющего. Она холодно кивнула Джексону
и пошла дальше. Однако надсмотрщик нагнал ее и схватил за руку. Мередит
резко обернулась.
— Что вы делаете?! Тот насупился.
— Почему, черт побери, ты предпочла мне этого подонка?
— Прошу прощения?
— Я предлагал жениться на тебе, все чин по чину... Но ты отвергла меня.
Считаешь себя слишком благородной для таких, как я? И тут же ухватилась за
возможность подцепить наемного слугу... Наемного слугу!
— Мне жаль, если ваша гордость оказалась уязвлена, — ледяным тоном
заявила Мередит, — однако за кого бы я ни вышла — совершенно не ваше
дело. А теперь, пожалуйста, отпустите мою руку.
—
Пожалуйста, отпустите мою руку
, — зло передразнил ее
Джексон. — Всегда такая правильная, да? Но под этой твоей невзрачной
чопорностью явно прячется сущность настоящей шлюхи! А Девлин-то... Ничего
себе жеребец, не так ли? Поэтому ты и затащила его в постель. Тебе так не
терпелось иметь мужика, что ты ухватилась за того, кого купил твой папаша!
Жаль я не знал, чего ты хочешь... А я-то, дурак, обращался с тобой
уважительно... Нужно было сделать вот так...
Джексон схватил Мередит за другую руку и дернул на себя, впиваясь ртом в ее
губы.
На мгновение она оказалась настолько разъяренной, что не смогла ничего
предпринять, но потом принялась неистово сопротивляться, лягая его ногами и
размахивая руками, старалась отвернуть голову. Наконец наглец получил по
голени и испустил вопль от острой боли, зло сощурив глаза. Вскинув руку,
Джексон ударил Мередит, сбив ее на землю. По-настоящему перепуганная
случившимся, она закричала, называя единственное имя, которое всегда жило в
сердце, не покидая его ни на секунду.
— Джереми! Джереми!
Мередит больше не удалось издать ни звука, потому что надсмотрщик сразу же
навалился на нее, зажимая ей рот рукой. Она кусалась, царапалась и лягалась,
часто попадая в цель. Мередит была сильная женщина, и пытаться удержать ее —
все равно что бороться со львицей. Но ему все-таки удалось крепко зажать ей
рот и лишить возможности свободно дышать. Чернота закружилась перед глазами
Мередит, и она рванулась, стараясь сделать хоть глоток воздуха.
Затем перед ней возникло какое-то расплывчатое пятно, — его сопровождал
громкий стук — и внезапно рот освободился. Тела двух мужчин покатились по
усыпанной ракушками дорожке, и хотя Мередит не могла видеть их лица, одна
голова венчалась очень знакомой золотой шапкой волос. Джереми! Слава Богу!
Сквозь дурноту она смогла разобрать, как ее муж придавил Джексона к земле,
впечатывая свои кулаки в физиономию надсмотрщика. Мередит уже достаточно
пришла в себя, чтобы сообразить, что если Девлин будет продолжать в том же
духе, то непременно убьет насильника.
— Джереми! Джереми! — Она подбежала и потянула мужа за
плечо. — Прекрати! Пожалуйста... Я в порядке... Ты убьешь его!
Он остановился и поднял лицо к Мередит. Волосы выбились из его всегда
аккуратной косицы и беспорядочно рассыпались по плечам; их густо покрывал
слой пыли. Глаза горели жаждой крови, а губы растянулись в угрюмом и диком
подобии улыбки. Девлин закрыл глаза, и большие плечи расслабились. Он
торопливо поднялся на ноги и прижал Мередит к себе.
— Ты уверена? Что произошло? Я услышал твой крик и пустил Акробата во
весь опор... До смерти испугался, что не успею вовремя, — добавил
Джереми, нежно и бережно обнимая жену.
Только теперь Мередит заметила огромного гнедого, нервно приплясывающего
неподалеку. Девлин, наверное, прыгнул на Джексона прямо с лошадиной спины.
Акробат фыркал и дергал головой, растревоженный шумом и дракой. Джереми
успокаивающе заговорил с животным, тихо приближаясь к нему. Не. отпуская
руку Мередит, он взял свисающие поводья и повернулся к поверженному
надсмотрщику, который с трудом поднимался с земли, тщетно стараясь вытереть
кровь вокруг рта.
— Я хочу, чтобы к вечеру ты убрался с плантации, — сказал ему
Девлин холодным и твердым, как кремень, голосом.
Джексон осторожно дотронулся до разбитых и распухших губ.
— Ты не имеешь права, — заартачился он. — Меня нанял мистер
Харли, и только он может уволить. Ты еще не хозяин здесь.
— Я не вмешиваюсь в дела Дэниэла и не выгоняю тебя со службы... —
резонно произнес Джереми, — я просто говорю, что если еще раз поймаю
тебя на этой плантации, то переломаю пополам.
Надсмотрщик метнул на него бессильный и ненавидящий взгляд и заковылял по
дорожке, чтобы подобрать свой скрученный хлыст, свалившийся с плеча во время
драки. На какое-то мгновение Мередит испугалась, что он ударит им Девлина.
Ее муж тоже напрягся, стиснув кулаки и сверкнув глазами. Ей даже показалось,
Джереми надеется, что Джексон именно так и поступит. Однако тот только
перебросил плеть через плечо и захромал в сторону своей хижины. Мередит не
сомневалась, что с наступлением ночи он исчезнет.
— Что все это значит? — Девлин повернулся к ней. — Как этот
идиот посмел тронуть тебя?
— Отвергнутый поклонник, — усмехнувшись, ответила Мередит,
стараясь хоть как-то разрядить грозу.
— Что? Ты хочешь сказать, он действительно имел наглость верить, что ты
выйдешь за него?
С ее губ сорвался нервный смешок.
— Ну, Джексон ужаснулся: как это я вышла замуж за тебя, а не за него...
Он считал, надсмотрщик — лучшая партия, чем наемный слуга.
Девлин слабо рассмеялся, покачав головой.
— Ах, Мередит, Мередит, видишь, какой роковой женщиной ты стала...
Заставляешь мужчин рычать и грызться из-за себя.
— Господи, Джереми, ты говоришь это так, будто две собаки подрались из-
за кости.
Он рассмеялся.
— А что? Какое-то сходство есть.
— Выходит, я кость? Не очень-то лестное сравнение.
— Мередит!
Их пикировку неожиданно прервал настоятельный крик Лидии. Повернувшись, они
увидели ее бегущей через сад с приподнятыми почти до колен юбками.
— Мередит! Идем скорее!
— О, Боже! — На мгновение она застыла, рука метнулась к
горлу. — Дэниэл!..
Девлин стиснул ее плечи и подтолкнул вперед.
— Иди! Я отведу лошадь на место и сразу же вернусь.
Это вывело Мередит из оцепенения, и она бросилась навстречу Лидии, лицо
которой казалось мертвенно-бледным, несмотря на быстрый бег. Она слепо
потянулась за руками Мередит, ничего не видя из-за застилающих глаза слез.
— Дэниэл... он...
— Он умер?
Чандлер покачала головой.
— Нет... но он дышит так странно... Пожалуйста, сделай что-нибудь.
Они побежали в дом, в комнату Харли, в испуге продолжая держаться за руки,
словно две школьницы.
В спальне царил сумрак, портьеры закрыты; стоял сильный зловонный запах давно застоявшейся болезни.
— Открой шторы, ничего не видно.
— Это Дэниэл просил меня закрыть их. Ему не нравится свет.
— О! — Мередит взяла свечу и наклонилась над постелью, чтобы
увидеть лицо отчима.
Оно выглядело болезненно-желтым и вялым, глаза закрыты. Казалось, он спал,
но пальцы конвульсивно сжимали край одеяла. Дыхание прямо-таки клокотало в
горле и груди, но, ПОХОЖЕ Дэниэл не мог откашляться.
Он словно тонет
,
подумала Мередит. Она позвонила, вызывая Джозефа, лакея Харли, и как только
слуга вошел, приказала ему повернуть отчима на бок. Они взбили подушки у
него за спиной, чтобы он не заваливался. За это время Дэниэлу, кажется,
стало немного легче дышать.
Мередит присела у кровати, ее глаза не могли оторваться от созерцания
пальцев Харли, беспрерывно комкающих одеяло. Она знакома с болезнью и
смертью, видела, как умирали ее мать и несколько рабов, которых ей не
удалось спасти. Самое ужасное, что Мередит присутствовала при уходе в мир
иной множества детей, пораженных или корью, или скарлатиной, или дифтерией.
Она замечала этот жест много раз раньше: беспокойное, бесцельное движение
рук и пальцев — и...
Мередит стиснула руки на коленях и уставилась на них сквозь пелену слез. Она
уже несколько недель знала, что это случится, но как-то старалась не думать
о столь трагическом событии. Они с Лидией ухаживали за Дэниэлом, облегчали
боль, но от смерти нет медицинских средств, нет никаких лекарств. Все знали
об этом. И тем не менее, Мередит надеялась и отказывалась принять даже мысль
о смерти. Теперь же придется.
Но в эту ночь Дэниэл выкарабкался. Он упрямо цеплялся за жизнь еще два дня.
Клокотание в груди становилось все сильнее и сильнее. Уже не помогала
никакая смена положения тела. Время от времени Харли приходил в себя, но
лихорадка Усиливалась, и скоро слова превратились в бессмысленную беседу с
людьми из прошлого. Мередит пыталась отвечать ему, если знала, о чем идет
Речь. Часто Дэниэлу казалось, что она — это ее мать, Анна; потом он
несколько раз назвал ее мамой.
Они с Лидией оставались рядом с ним, дежуря по очереди. Джереми находился
рядом с женой при любой возможности, хотя дела плантации часто отвлекали
его.
Наступила полночь. Мередит сидела у кровати больного, когда его дыхание
резко изменилось. Дэниэл
...Закладка в соц.сетях
