Жанр: Любовные романы
Вершина счастья
... ноги, не моргнув и
глазом.
Мередит вскипела. Ей очень захотелось ответить ему в том же духе, но не
хватало дыхания. Наконец она выдавила:
— Едва ли подобает слуге так разговаривать со мной.
— Я буду говорить так, как посчитаю нужным! Чуть шею не сломал, спасая
вас. Боже милостивый! Мои подошвы разорваны в клочья от ваших идиотских
ракушек на дорожках.
— Не беспокойтесь, я вылечу вас, — едко парировала Мередит,
медленно поднимаясь на ноги. Девлин тоже встал и потянул за собой
Неба. — Он потерял сознание, — колко заметила Уитни, — или...
вы убили его.
— Я высоко ценю вашу признательность и благодарность, которые просто
переполняют мою душу... Идите сюда. Вы крепкая и сильная. Помогите мне
поднять этого несчастного.
Глаза Мередит сделались почти круглыми от столь небрежного обращения с ней,
но она все же торопливо подошла, чтобы поддержать обмякшее тело раба.
Джереми взвалил его с помощью Уитни себе на спину и проворчал:
— Ну! Ведите меня к хижине!
Вначале она опешила от грубоватого тона Джереми, но потом опомнилась и
повела его через лужайку к лачуге, где временно обитал Неб. Они нашли там
Бетси и черных ребятишек. Они удивленно смотрели, как белый гигант несет
чернокожего африканца. Мередит прогнала их с дороги и вошла в хижину. Там
все оказалось перевернуто вверх дном. Вдвоем со служанкой Уитни подняла
тяжелую кровать, и Девлин опустил Неба на тощий тюфяк. Он облегченно
вздохнул и осторожно выпрямился.
— Кажется, я повредил себе хребет, — тихо проворчал Джереми.
Мередит обожгла его испепеляющим взглядом.
— Мисс Мерри, — испуганно проговорила Бетси, — он приходит в
себя.
Все трое уставились на мужчину, лежащего на кровати. Он пошевелил пальцами,
веки дрогнули. Скоро Неб уже снова метался, стонал и что-то бормотал на
своем родном языке.
— Бетси, принеси мою сумку и немного воды, — приказала
Мередит. — Девлин, останьтесь здесь. Мне может понадобиться ваша
помощь, если он станет слишком буйным.
Когда служанка вернулась, она обтерла лицо и грудь чернокожего гиганта
влажным полотенцем, что, кажется, немного успокоило его. Уитни приготовила
еще одну дозу хинной коры.
— Думаю, у него сейчас наступает кризис... Бетси, если мы вытащим его,
то он, возможно, будет жить.
Служанка нервно прикусила нижнюю губу, продолжая обтирать больного. Они
попытались заставить его выпить немного лекарства, и Неб начал неистово
метаться. Джереми тут же подскочил, чтобы удержать его. В бреду африканец
был сильным и безумным. Мередит заметила, как напряглись мышцы рук Девлина.
Наконец негр затих, потом затрясся, и дрожь становилась все сильнее — даже
кровать заходила ходуном вместе с ним. Джереми ошеломленно взглянул на
Уитни.
— Озноб, — коротко пояснила она. — Так обычно протекает
малярия... Жар и озноб, озноб и жар... Больному ненадолго становиться лучше,
а потом состояние резко ухудшается. С этим трудно бороться.
— И все же вы боретесь. Мередит пожала плечами.
— А что же делать? Стоять и смотреть, как человек умирает?
— Некоторые так и поступают.
Уитни принялась укутывать больного одеялами. Наконец озноб прекратился, и он
снова стал потеть. Они тут же сбросили покрывало. Прошел еще час сильнейшей
лихорадки, во время приступов которой Джереми снова пришлось удерживать
чернокожего гиганта, а затем Неб погрузился в глубокий сон. Мередит
дотронулась до руки мужчины: кожа на ощупь оказалась прохладной и влажной.
Она нашла вену на запястье, невольно напуганная мыслью о его смерти, но
пульс — пусть и слабый — все же обнаруживался. Уитни робко улыбнулась.
— Думаю, теперь все будет в порядке.
— О, мисс Мерри. — Бетси порывисто обняла свою госпожу.
Мередит удивленно подумала:
Уж не завладел ли этот дикарь сердечком
девушки, пока она ухаживала за ним? Моя милая Бетси и это черное чудовище?
Нет, такое просто невозможно, вернее, немыслимо!
Она выпрямила ноющую спину и обратилась к Девлину:
— Идемте на свет... Я обработаю ваши ступни. День клонился к вечеру, и
лучи угасающего солнца струились по траве, местами делая ее прямо-таки
золотистой. Мередит устало повертела головой, пока Джереми выносил ведро с
водой и ее медицинскую сумку. Уитни жестом пригласила его сесть на траву и
опустилась рядом с ним. Положив одну стопу к себе на колени, она принялась
промывать ранки при помощи влажного полотенца, пока кожа не стала чистой.
Девлин пристально наблюдал за ее действиями. Волосы Мередит выбились из узла
на затылке и свисали на лицо спутанными локонами. Она то и дело отбрасывала
их нетерпеливым жестом. На ней была только юбка для верховой езды и
батистовая рубашка, сквозь которую виднелась тонкая сорочка.
Вид женского кружевного белья возбуждал Девлина, но не столь сильно, как ее
поза и нежные прикосновения к его стопам. Неожиданно он ощутил покалывание и
напряжение в паху. Девлин понял, что очень скоро напряженная капризная плоть
вызывающе натянет бриджи. Он попытался думать о чем-то еще, что смогло бы
отвлечь сознание от изысканной роскоши этих твердых и сильных пальцев,
осторожно прикасающихся к пораненным стопам.
Она была так добра к рабу в хижине. Это просто поразило Девлияа. Почему
женщина, получавшая удовольствие от наблюдения за торговлей людьми на
аукционе, ухаживает за больным негром? Причем это не бездушное милосердие
благородных дам, которые подъезжают в своих великолепных каретах к лачугам
бедняков и посылают служанок с корзинами еды для несчастных. Нет, эта леди
сидела у кровати больного, обтирала лицо негра, готовила лекарства и
заставляла пить, работая до тех пор, пока не заболела спина. И она бежала за
Небом, будто безумная, задрав юбки и сверкая длинными белыми ногами. Тот мог
убить ее одним ударом. Почему никто не присматривал за. ней? Например, он
никогда бы не оставил свою женщину на милость рабов и конюхов. Свою
женщину... Жар в крови тут же усилился. Она скоро станет его. Увиденное
сегодня лишь усилило желание Джереми.
Мередит тоже сознавала чувственный подтекст происходящего. Она заметила, что
ее руки не спешат покончить с обработкой ран Девлина.
Это усталость, —
заверила она себя. — Просто усталость
. — Уитни совсем не желала
прикасаться к этому ужасному мужчине. И все же ощущение его загрубевших
подошв под пальцами вызывало какой-то трепет во всем теле. Она решительно
убрала руки и достала мазь, чтобы наложить ее на порезы.
— Мисс Уитни, — заговорил Джереми, улыбкой подчеркивая имя,
которым, по ее гордому требованию, он должен называть ее, — я хочу
исправить ваше ужасающее мастерство, вернее, отсутствие такового, верховой
езды.
— О чем вы говорите?
— Я прекрасный наездник. Всю жизнь это являлось моим основным умением —
единственным, как говаривал мой дядюшка. Предлагаю поделиться с вами своими
знаниями. Я буду давать вам уроки.
— Ах, как мило с вашей стороны предложить мне это, — саркастично
заметила она, — поскольку вы мой наемный слуга.
— Ага... Но я ведь считаюсь работником мистера Харли. Какое право сие
дает вам? Ваше имя — Уитни. Значит, вы ему не дочь, если только вы не
замужем... Но вы ведь мисс Уитни, не так ли?
Его голубые глаза искрились нерастраченным весельем. Она понимала, что ему
нравится поддевать ее в отместку за высокомерие, с которым относилась к нему
после того, как он обратился к ней со словами
мисс Мерри
. При этом Мередит
просто не могла не восхищаться дерзостью Джереми при разговоре с женщиной,
которая имеет полное право отдать приказ высечь его, если, конечно,
пожелает.
Девлин озорно взглянул на Уитни и продолжил:
— Так вот, я подумал, что вы его либо дочь, либо любовница. — Она
негодующе ахнула. — Правда, вы не похожи на последнюю... Но кто я
такой, чтобы осуждать вкусы другого мужчины?
— Да как вы смеете?! Вы, низкий, отвратительный...
— Но потом я увидел другую женщину, — невозмутимо перебил
собеседницу Девлин. — Уж она-то точно спит с ним. Мередит от удивления
захлопала ресницами.
— Как вы узнали об этом?
— Прочитал по ее лицу. Это еще одна область, где у меня, без сомнения,
больше знаний, чем у вас. Если, конечно,
господин
не умудряется содержать
в одном доме двух любовниц — вас и ту бойкую бабенку. В таком случае, он
явно парень не промах.
Ее рука метнулась, чтобы ударить его, но Джереми легко поймал
карающую
десницу
и отвел в сторону. Неожиданно в его голове мелькнула сумашедшая
мысль:
А не уложить Мередит на землю? Как приятно было бы погрузиться в ее
крепкое тело! Но нет! Я не хочу, чтобы она узнала мои ласки в приливе гнева.
Уитни должна просто таять в моих объятиях... Конечно, когда наступит такое
время
.
Девлин удерживал запястье Мередит до тех пор, пока мышцы ее руки не
расслабились, потом отпустил. Дрожа от возмущения, она отвернулась и
выхватила из сумки полоску белой ткани. Ни говоря ни слова, Уитни аккуратно
перебинтовала его ноги.
— Мое предложение остается в силе.
— После того, что вы сказали?! Неужели вы думаете, я приближусь к вам
снова, не говоря уж о том, чтобы брать у вас уроки верховой езды?
— А почему бы и нет? Ведь вы гордая, — спокойно отозвался
Джереми, — и не сможете допустить развития возникшей ситуации — вас не
может запугать какой-то там слуга. Кроме того, вы привыкли все делать хорошо
и никогда не упускаете возможности научиться чему-то новому.
Сказанное им оказалось истинной правдой. Что-то в ней словно подталкивало
принять его предложение. Но это очень опасно. Девлин неуправляем. Он может
воспользоваться уроками, как поводом сесть на лошадь, а стоит им удалиться
от усадьбы... Вдруг Джереми ударит ее по голове и сбежит?
— Я не могу.
Он пожал плечами.
— Как знаете... Кстати, вы так и не сказали мне, какое отношение имеете
к старику.
— Он мой отчим! — резко выпалила Мередит. — Хотя это вас
совершенно не касается.
— Понятно. А кто та, рыжая?
Конечно, — обиженно подумала Уитни, — его больше интересует
Лидия
.
— Ее зовут Лидия Чандлер. Она друг моего отчима.
Джереми ухмыльнулся.
— Ага... Знаю я такой тип
друзей
! Мередит поднялась, возвышаясь над
ним, и он растянулся перед ней на траве во весь рост. На мгновение ей
показалось, что в его глазах промелькнуло нечто напоминающее сочувствие.
— И она отравляет вам жизнь?
— Нет, что вы! — ответила Уитни, удивляясь проницательности
Девлина. — Она... вполне добра ко мне.
— Странно. — Он помолчал, а потом заговорил тихим голосом (Мередит
с трудом разбирала его фразы). — Простите меня за сказанное. Я
подначивал вас.
— Зачем?
— Чтобы посмотреть, как вы вспылите. Мне очень нравится видеть в этот
момент ваши глаза ~ они освещаются изнутри каким-то необычайным светом...
Вообще... люблю перебрасываться словами с кем-то, кто умнее быка, что
является умственным уровнем большинства моих собеседников на протяжении
последних недель. Но я знал, вы — не любовница Харли. — Снова ваш
прославленный опыт?
Лицо Девлина осветила неожиданно очаровательная улыбка, словно вспыхнула
радуга на сером мрачном небе.
— Да. У вас вид нетронутой женщины.
— Вернее, вы хотите сказать, что я выгляжу старой девой. Что ж, вы
правы. Я и есть старая дева. Всего хорошего, Девлин.
Он перевернулся на живот и долго смотрел ей вслед. В походке Уитни не
замечалось ничего похожего на так называемое женское изящество.
— Меня зовут Джереми, — наконец прокричал Девлин.
Мередит замедлила шаг, но не обернулась.
Он снова лег на спину, подложив руки под голову. Трава щекотала шею, воздух
заполняли ароматы цветущих растений.
Придет ли она брать у меня уроки?
—
подумал Девлин. Это оказалось самой приятной мыслью за все последнее время.
Она приятно убаюкивала его, и он погрузился в сон, вдыхая запах зеленой
травы.
Мередит совсем не собиралась идти на конюшню.
Одеваясь утром, она поинтересовалась у Бетси о состоянии здоровья их
пациента.
— Как там Неб?
Шоколадное лицо служанки просияло, и она улыбнулась Уитни.
— Чудесно, мэм. Он впервые всю ночь спал спокойно.
Мередит удивленно взглянула на девушку.
— Ты хочешь сказать, что оставалась с ним в это время суток?
— Я спала на тюфяке на полу, чтобы услышать, если он позовет. С тех
пор, как его перевезли в хижину, мне приходится бывать там каждую ночь.
— Я не имела в виду, чтобы ты ухаживала за ним круглосуточно! Ты же
измотала себя.
— Со мной все в порядке, правда. Небу намного лучше, когда я часто
обтираю его влажным полотенцем.
— Бетси, ты... У тебя какое-то чувство к этому человеку?
Девушка стиснула в ладони расческу и отвела глаза.
— Я уважаю его. Он сильный... Борец... Нет, нет, я имею в виду не тело,
а душу Неба.
— Он всего лишь полевой работник.
— Может, и так. — Лицо Бетси вспыхнуло. — Но он лучше многих
домашних рабов, которых я знаю.
— Он же дикарь.
— Да, дикий... — призвалась девушка, — но зато гордый и отважный.
Неб — не прирученный, как все здешние мужчины. В нем кипит настоящая жизнь.
Мередит пожала плечами. Не ее дело, если служанка влюбилась в этого
африканца. Она лишь надеялась, что это чернокожее чудовище не обидит Бетси.
Девушка заметила странное выражение глаз Уитни и тихо сказала:
— То, что он свободен в душе, совсем не говорит о жестокости. Неб может
быть ласковым, как ребенок.
Когда Бетси произносила эти слова, ее лицо светилось от счастья, и Мередит
недоумевала, как далеко зашли их отношения. Конечно же, они не... Нет! Негр
слишком ослаблен болезнью.
Уитни торопливо поднялась, удивляясь, что размышляет над амурными делами
Бетси. — Надеюсь, ты права... А теперь мне нужно заняться кое-какой
работой до завтрака.
Все занятия показались ей скучными; за трапезой совсем не было аппетита.
Вообще все сегодняшнее утро она ощущала странное беспокойство.
После завтрака Мередит ушла в кабинет, который отделялся от остальной части
дома, чтобы поработать над приходно-расходными книгами плантации. Дэниэл
умел делать деньги, но терпеть не мог делать записи. Раньше этим занималась
Анна. Она же и научила дочь сему искусству. Так что после смерти матери
Мередит приняла на себя эту обязанность.
Вначале Уитни открыла регистрационный журнал, в котором записывались имена
всех рабов и фиксировались жизненно важные события их существования.
Например, такие, как рождение и смерть.
Она дописала имена трех чернокожих, что недавно приобрел Дэниэл, и на
отдельном листе записала данные белого наемного работника. Подобных ему
почти не было отмечено в книге, о чем свидетельствовала пустая страница.
Покончив с журналом, Мередит взяла гроссбух, чтобы зафиксировать суммы,
которые мистер Харли заплатил за них, и товары, использованные для обмена
вместо денег.
Приходно-расходные книги содержали всю историю плантации. В них
регистрировались расходы на содержание фермы и дома и, естественно, все
доходы. Многие сделки представляли собой прямой товарообмен и отмечались
особым образом. Мередит вносила сюда все приобретенное для домашних нужд,
вплоть до булавки, равно как и расходы на фермерское хозяйство. На листах
отмечалась каждая унция риса и индиго, произведенная на полях, и цена. Ее
отчеты были настолько полными, что она с одного взгляда могла сказать, кто
из рабов владеет той или иной специальностью; кто является плотником, кто —
столяром или просто полевым работником; Уитни могла точно перечислить,
сколько фунтов свинины или бушелей зерна потребила плантация за тот или иной
год. Она хозяйствовала придирчиво и скрупулезно, получая огромное
удовольствие от проделанной работы.
В данный момент Мередит с головой погрузилась в проверку цифр за сентябрь.
Неожиданно отворилась дверь, и в кабинет бочком вошел надсмотрщик.
— О, мисс Мередит, я не подозревал, что вы здесь. Думал, работает ваш
отец. — Он улыбнулся.
Уитни взглянула на него, по какой-то причине сомневаясь в правдивости его
слов. От присутствия Джексона у нее начинали бегать по коже мурашки, и она,
насколько это возможно, старалась не общаться с ним. Он всегда вел себя с
хитростью, и Мередит не доверяла надсмотрщику.
— Как видите, его нет. Предлагаю вам поискать его в доме.
Джексон и не подумал закрыть дверь с обратной стороны. Напротив, он прошел,
улыбаясь, к столу.
— Ничего. Пожалуй, я лучше поговорю на эту тему с вами.
— В самом деле? — Уитни вскинула брови, стараясь вложить в сей
жест всю надменность. Ей хотелось поскорее избавиться от этого докучливого
собеседника.
— Ага, — Джексон совершенно не замечал ее недовольства. —
Знаете, я долго думал о вас... Когда умрет Харли, вы останетесь беззащитной,
а фермой будет некому управлять.
— Уверена, что пройдет еще достаточно много времени, прежде чем мистер
Харли оставит этот мир. Когда сие случится, смею вас заверить, у меня хватит
сил и на управление, и на заботу о себе.
— И все-таки... женщине нужен мужчина, мисс Мередит.
— Едва ли это является подходящей темой для широкого обсуждения, мистер
Джексон.
— О! Я бы не хотел оскорбить вас. Нет, мэм. Просто я не привык к
общению с леди и всему такому прочему.
— Это очевидно.
— Да, я человек простой. Говорю то, что вижу... Факт есть факт — вам
уже за двадцать, а вы до сих пор не замужем. Вряд ли вы выйдете за кого-
нибудь из здешних плантаторов, если до нынешнего времени не решились на
такой шаг. Давайте начистоту! Вы далеко не красавица, да к тому же чересчур
гордая. Обременительное сочетание для любого мужчины, чтобы безоговорочно
принять его. — Глаза Мередит вспыхнули. Она настолько разозлилась, что
потеряла дар речи. — Но не для меня. Я уже свыкся с вашим норовом. Так
что мы могли бы неплохо поладить. Словом, я хочу жениться на вас.
— Что?! — Мередит прямо-таки подскочила. Порыв ярости смел все
представления о вежливости. — Ты смеешь предлагать мне выйти за тебя?
Ах ты гнусное животное! Как ты мог подумать, что я сделаю это?! А в какие
милые слова ты все облек! Боже милостивый, ты думаешь, я настолько
безнадежна?!
Костлявое лицо Джексона потемнело, а рот вытянулся в тонкую линию.
— Конечно, ты не подарок и прекрасно знаешь это! — огрызнулся
он. — Ни один мужик в округе не захочет тебя! Даже со всей твоей
землей!
— Советую тебе немедленно убраться, или я расскажу мистеру Харли о
твоем предложении! Тебя вышвырнут из
Мшистой заводи
еще до наступления
ночи.
— Мне кажется, он был бы рад сбыть тебя с рук.
Джексон развернулся и вышел из кабинета, оставив Мередит кипеть от
возмущения и негодования.
Уитни плюхнулась обратно на стул и ударила кулаками по столешнице. Как он
посмел?! Как посмел! Словно она позволила бы этому мерзкому созданию хотя бы
приблизиться к ней. Нет, ей следовало бы позвать Девлина и приказать ему
выкинуть сего негодяя вон из комнаты. Мередит улыбнулась. Такое зрелище
могло бы здорово успокоить ее взбудораженные нервы. Она взглянула на
гроссбух. Бесполезно снова пытаться приниматься за работу, пока не утихнет
злость.
Уитни захлопнула тяжелую книгу и начисто вытерла перо. После этого она
оставила кабинет, прошла по насыпной дорожке в дом и поднялась к себе. Едва
соображая, что делает, Мередит сбросила платье через голову, расстегнула
пояс и швырнула его на кровать. Затем она позвонила Бетси и попросила помочь
ее облачиться в костюм для верховой езды.
Прогулка верхом — как раз то, что улучшит Дурное настроение. Любая компания,
даже Девлина, покажется приятной после общества гнусного надсмотрщика.
Она быстро нахлобучила треуголку на волосы и помчалась вниз по лестнице.
Когда Уитни пришла во двор конюшни, ее лицо все еще сохраняло маску злости и
ненависти.
— Девлин! — властно позвала она, входя внутрь строения, где остро
пахло сеном, кожей и лошадьми. — Девлин! Я пришла учиться ездить
верхом.
ГЛАВА 6
Джереми вышел из стойла, отряхивая солому со своих бриджей и голых рук.
— По выражению вашего лица можно подумать, что вы пришли выпустить мне
кровь и затем четвертовать.
— Что? О... Нет. Просто меня кое-что расстроило.
— По-моему, это слишком мягко сказано. Ладно, сейчас оседлаю вашу
кобылку.
Девлин отправился в соседнее помещение, где размещалась конская упряжь, и
секунду спустя появился, прижимая к груди уздечку и седло. Быстрыми
уверенными движениями он оседлал лошадь. Мередит, наблюдая за ним, невольно
восхищалась сильными и ловкими движениями его пальцев. Он продел длинные
поводья в недоуздок и вывел животное из стойла. Во дворе Джереми снова
подставил сложенные вместе ладони, как и в прошлый раз, и легко подбросил
Уитни в седло, словно она совсем ничего не весила. Затем он правильно
расположил ее ноги и стопы в стременах, подал поводья и показал, как их
нужно легонько сжимать в ладонях.
— Нет, нет... Не так крепко. Совершенно ни к чему держать животное
мертвой хваткой. Эта лошадь вполне надежна и обладает устойчивой поступью.
Так что бояться нечего...
Мередит перевела дыхание, растревоженная прикосновениями рук Девлина,
дотрагивающихся до таких интимных мест, как ноги, — пусть даже и через
ткань одежды. Однако его сие нисколько не трогало. На лице застыла маска
деловитости, когда Джереми, нахмурившись, оглядывал результаты своей работы,
а затем ежеминутно корректировал ее посадку. Он вел себя словно скульптор. С
таким же успехом Мередит могла быть куском дерева или глины.
Уитни подумала, о чем бы заговорить, дабы развеять собственную тревогу, и
неожиданно
ухватилась
за его последнее замечание.
— Мерси — наррагансеттский иноходец...
— Мерси?
— Да. Дэниэл купил ее у одного пуританина. Тот давал клички своим
лошадям по названиям добродетелей.
— Ну, к вам-то она определенно милосердна. Хотя, лучше бы ее назвать
Пейшенс — это более уместно для нее. Ладно... Теперь мягко ударьте ее —
мягко! — в ребра. Незачем так срываться с места в карьер, как сделали
вчера.
Мередит поморщилась, но подчинилась. Джереми стоял в центре
импровизированного круга, придерживая длинный повод, а Уитни скакала вокруг
него. Он постоянно медленно поворачивался, не спуская с нее глаз.
— Так... Хорошо... Ослабьте поводья. Ею почти не нужно управлять. Да и
не нужно бороться с лошадью за господство. Учитесь просто вести животное.
Доверяйте ему, двигайтесь вместе с ним. Время от времени немного помогайте
своему скакуну, говорите, куда идти и как быстро... Так... Разожмите руки.
Лошадь можно принудить делать что-то не более, чем мужчину.
— В самом деле? А я знаю некоторых джентльменов, чьи жены водят их за
нос.
— Вот-вот, важное слово —
вести
... Не нужно ни дергать, ни
пришпоривать, ни рвать губы удилами, будь то лошадь или мужья. Вы просто
ведете, предлагаете и направляете... Разве вы еще не знаете об этом? Я
считал, такие уловки известны всем женщинам.
Произнеся последнюю фразу, он усмехнулся и отбросил спутанную белокурую
прядь со лба.
— Я не привыкла использовать уловки, — сдержанно ответила Мередит.
Мужская улыбка стала еще шире.
— Это совершенно очевидно.
— А вы дерзкий человек.
— Да, мне часто напоминали об этом.
— Крайне нежелательное качество для слуги.
— Но ведь я же нежелательный слуга, не так ли?
— Как вы можете говорить со мной в такой... э... легкомысленной
манере? — Мередит в растерянности захлопала ресницами. — Это же
совершенно неприлично.
— Хотите сказать, что я не знаю своего места? — Он ослабил повод,
и Уитни позволила лошади остановиться. Джереми двинулся к ней. —
Ошибаетесь. Думаю, прекрасно знаю. Матросы на корабле довольно часто
напоминали мне, что теперь — я ничто. Сло
...Закладка в соц.сетях
