Жанр: Любовные романы
Лебедь
...ему влезать в такое дерьмо, иначе у меня
самой не останется никаких шансов. Вы об этом подумали?
Я отвела ее в сторону.
— Джиджи, — сказала я. — Когда ты смотришь в зеркало, что ты
там видишь? Неужели лилейно-белое личико?
Я понимала, что это удар ниже пояса. Я раньше никогда ни с кем так не
поступала, но слишком уж велико было мое разочарование. Именно сейчас мне
так нужна ее прямота и храбрость, а она меня подводит.
— Ну ладно, — сказала она. — Я должна подумать. Хорошо?
— Хорошо, — вот и все, что я могла ответить. Но дня через два она
мне позвонила:
— Эми? Я помогу тебе. Может быть, помогу. У тебя есть адвокат? Я должна
поговорить с ним.
— С ней.
— Неважно. Я хочу поговорить с ней просто так, неофициально. А потом
посмотрим.
И тогда я решила, что попробую сразиться с
Такамото инкорпорейтед
,
позвонила Джорджине и договорилась о первой деловой встрече.
Именно в ту ночь мне и приснились похороны Джиджи. Во что же я ее втянула?
ПАРИЖ, 1994
— Пошел в задницу! Да чтоб тебя разорвало! — Джиджи швырнула
трубку на рычаг.
С этим типом надо что-то делать, кто бы он ни был, думала она. Откуда, черт
подери, он узнал ее телефон? С тех пор, как она приехала в Париж, он звонит
каждый день, умоляет о встрече и угрожает, когда она отказывается. Она так и
не сумела выяснить, кто он. Он говорил, что прямо помешан на ней: однажды
увидел ее на съемках, влюбился и теперь спит с ее надписанной фотографией
под подушкой и надеется на скорую встречу.
А потом он по-настоящему напугал ее. Она поняла, что он действительно готов
на все.
Она ездила за город на съемки, а когда вернулась, дома ее ждала записка.
Записка от него! Выходит, он знает не только код ее подъезда, у него еще и
ключ есть... Может быть, он жил в ее квартире, спал в ее постели, мылся в ее
ванной! Она рассказала обо всем Хиро, но в ответ он только рассмеялся. Да и
сам Хиро в последние дни вел себя как-то странно. Его садистские штучки
становились все изощреннее, они уже не доставляли Джиджи удовольствия, а,
наоборот, пугали.
Только одни лучик света остался в ее жизни, и она цеплялась за него, как за
соломинку. Слова Эми про контракт и цвет кожи не были для нее откровением.
Она всегда знала — их занесли в список претенденток только ради галочки. Да,
Хиро поговорил с дедом, нажал на свои рычаги и добился включения Джиджи в
список, но только потому, что по-своему он тоже помешан на ней, как и этот
безумный телефонный поклонник. Но на самом деле этого контракта она не
получит никогда. Джиджи знала это твердо.
Тем временем ей как-то позвонили из агентства, рассказали, что выслали
фотографии девушек, и ее в том числе Дж. Уолтеру Томпсону — его фирма
начинала международную рекламную кампанию новых французских духов — и
попросили ее приехать в агентство. Она тут же приехала, ее провели в
отдельную комнату, предложили стакан воды. Воды! Как только ее оставили
одну, Джиджи вытащила из сумки маленькую фляжку с
Бакарди
и быстро сделала
изрядный глоток. Вскоре в комнату вошел художественный редактор и с ним еще
несколько человек. Джиджи понравилось их отношение: они разговоривали с ней
очень вежливо, уважительно, не так, как с одной из ста — а как будто она уже
была девушкой их проекта. По всему чувствовалось, что для них это вопрос
решенный. Они глаз с нее не сводили.
После недолгих размышлений они известили агентство, что решили остановиться
на Джиджи, и этот выбор окончательный. Она вылетела на съемки на юг Франции.
В гостинице ее уже ждала команда из двенадцати человек — визажисты, гримеры,
парикмахеры, костюмеры. До сих пор в карьере Джиджи не случалось ничего
серьезного — работала она от случая к случаю и больших успехов никогда не
добивалась. Появление в списке кандидаток на контракт с Такамото позволило
ей попасть в поле зрения Томпсона. Теперь, в этой гостинице, она впервые
наслаждалась всеобщим вниманием — подумать только, все эти люди вертятся
вокруг нее одной... Потому что знают: если хорошо поработать, из нее
получится настоящая звезда. А это основа для успеха новых духов. Если съемки
пройдут хорошо, то и дальше все будет как надо.
Фотограф, немец, долго объяснял ей, какими ему видятся эти фотографии, как
она должна вести себя в кадре. Впервые в жизни Джиджи внимательно слушала.
Потом съемочная группа отправилась на загородную виллу. Сад вокруг нее
превратили в роскошную декорацию: казалось, туда принесли растения со всей
округи, так что получилась настоящая оранжерея. Для Джиджи там поставили
маленькую скамейку и столик. Съемки продолжались два дня.
Джиджи вернулась в Париж, и в агентстве ей сказали, что эти съемки наверняка
превратят ее в звезду. Рекламная кампания еще не началась, но основа для
успеха Джиджи уже положена. Неожиданно со всех сторон посыпались заманчивые
предложения, и теперь она должна лететь в Лондон на просмотр. От Томпсона
сообщили, что снимки для французской парфюмерной фирмы получились
превосходные, и заказчики очень довольны. Есть только одна заминка. Эта
фирма — семейное предприятие, и окончательное решение должны вынести члены
семьи. Впрочем, особых проблем, сказали ей, не ожидается. Простая
формальность, общепринятая процедура. К тому же до начала рекламной кампании
осталась всего неделя — какие уж тут могут быть изменения!
Джиджи была уже в воздухе, когда в агентство пришел ответ семьи.
Отрицательный ответ, и никаких объяснений. Просто они считают, что ее лицо
не подходит для рекламы их товара.
Но Джиджи еще ничего не знала. Когда самолет приземлился в Хитроу, она была
на седьмом небе от счастья. Из
Этуаль
за ней обещали прислать лимузин —
ведь теперь она не кто-нибудь, а звезда рекламы. Она вышла в зал ожидания,
выглядывая в толпе встречающих плакат со своим именем.
Вот оно:
Джиджи Гарсиа
.
Правда, на шофере не было униформы, но Джиджи утешила себя: ладно, это не
так уж важно. И вместо обещанного лимузина она увидела обычный небольшой
автомобиль. Ну что ж, сказала она себе, когда кампания начнет
раскручиваться, все переменится.
Шофер ничего не говорил — молча взял чемоданы, молча провел ее к машине. И
только когда она уселась на заднее сиденье, он обернулся и произнес:
— Ну вот, наконец-то мы встретились.
И она сразу узнала этот голос с французским акцентом — голос сумасшедшего
телефонного фаната.
Мы никогда не узнаем, сбылся ли тот мой сон про похороны Джиджи. Жива ли
она? А может быть, лежит мертвая где-нибудь в подворотне?
Сперва Грейс и Энджи сильно рассердились: Джиджи Гарсиа опять не явилась на
просмотр! Впрочем, она в своем репертуаре. Но потом они начали беспокоиться,
и уж совсем заволновались, когда Энджи вспомнила про сумасшедшего, который
изводил Джиджи звонками. Одна из младших секретарш агентства в Париже
призналась, что дала номер Джиджи человеку, чье имя даже не удосужилась
узнать.
Самое печальное, что у Джиджи никого не было в целом свете — ни родных, ни
друзей. И не у кого было узнать, где она. Два года она провела в мире моды —
два скандальных, безумных года. Казалось, земля горит у нее под ногами. А
теперь вот она исчезла без следа — и нас всех охватило тягостное чувство
безвозвратной потери. Такая уж была Джиджи: она могла невыносимо раздражать,
но без нее стало грустно и тоскливо. И все же она словно осталась с нами,
где-то в глубине подсознания: яркий, незабываемый образ... Наверное, именно
такой и должна быть настоящая супермодель.
А для меня ее исчезновение означало еще одну трудность, правда, мне стыдно
было даже думать об этом, — я потеряла своего главного свидетеля.
— Это как раз не так страшно, — сказала мне Грейс, —
оказывается, я записала разговор с Хиро на пленку.
Джорджина уже дала делу ход. Мне позвонила Лебедь и сказала, что старик
Такамото очень огорчен выдвинутыми против его компании обвинениями в расовой
дискриминации и собирается сам прилететь в Лондон. Джорджина дала понять его
адвокатам, что располагает для возбуждения дела материалами и двумя
железными свидетелями — тогда бедная Джиджи еще была с нами. Джорджина
предложила
Такамото инкорпорейтед
решить вопрос мирным путем, до судебного
разбирательства. Лебедь объяснила мне, что мистер Такамото сам взбешен
словами Хиро и очень обеспокоен — ведь если они проиграют дело, то его
компания будет дискредитирована, потеряет свое лицо. Поэтому он согласился
уладить дело без суда.
Я получила деньги. Не слишком большую сумму, что-то около двадцати пяти
тысяч фунтов, и вложила ее не так, как предполагал Маркус. Я сняла большую
квартиру, чтобы у мамы, Тути и Лероя было по собственной комнате. А сама
собиралась поселиться с Маркусом. Я уже точно знала, что скоро выйду за него
замуж, и поэтому была готова с ним спать. Сам Маркус, правда, хотел, чтобы
мы поженились, когда его фотоагентство станет на ноги.
Но я могла и подождать. Мне перестали сниться кошмары. Каждый день мне в
голову приходили новые идеи, я придумывала новую одежду, кроме того, у нас в
семье появилась и новая модель. Я примеряла свои задумки на нашу маленькую
певицу Тути, и всякий раз поражалась: как она вытянулась! Ее подростковая
фигура нежно округлилась, так что она стала для меня поистине идеальной
моделью. Я смотрела, как она расхаживает взад-вперед по комнате,
перелистывала журналы мод, которые теперь могла позволить себе покупать, и,
рассматривая глянцевые развороты, с трудом могла поверить, что целый год,
промелькнувший, словно миг, я сама принадлежала этому миру. Но это было так
далеко, на другой планете.
Правда, если мои мечты сбудутся, — а я верила, что так оно и
случится, — я снова стану частью этого мира. Только на этот раз я сама
буду определять свою судьбу — черную или белую.
Элис Джонсон все еще не представилась возможность отомстить Джеральдине за
показ
Шанель
в Париже. Но в ее не слишком оригинальной головке постепенно
созревал план мести.
Всю неделю Джеральдина мучилась вопросом: что надеть на предстоящий званый
ужин. Правда, как обычно, пригласили не ее, а Элис, но на этот раз Элис сама
благословила ее представлять на ужине агентство Картера. Ужин устраивал
владелец одной новой фирмы по производству одежды. Он мечтал поставить дело
на широкую ногу и выпускать модели одежды ведущих дизайнеров, для чего
всячески заигрывал с королями мира моды.
Сама же Элис решила не идти на ужин, потому что у нее были другие планы на
вечер. Наконец-то она добилась приглашения на грандиозный прием на Итон-
сквер. Она объяснила Джеральдине, что сейчас для нее самое важное — это
знакомства в обществе,
а торговля шмотьем, моя милая, может и в сторонке
подождать
. И подумала про себя: в конце концов, приличные мужья не висят на
вешалках с модной одеждой.
Но пока что надо было разобраться с Джеральдиной.
— Джеральдина, дорогая, — сказала она. — Зачем же так
мучиться? Почему бы тебе не заглянуть в наш платяной шкаф? Уверена, там ты
подберешь что-нибудь подходящее.
— Ой... но я думала, что нам не полагается... То есть я хочу сказать...
А можно мне?
Джеральдина прямо задыхалась от восторга. В огромном, словно комната, шкафу
висела дюжина платьев последних моделей самых выдающихся модельеров: Флайт
Остелл, Ануска Хемпел, Келвин Клейн, Александр Макквин, Хелен Стори, Бен де
Лизи... Правда, придется быть очень осторожной. Все это модельеры прислали
для съемок, и нужно было обязательно вернуть модели на следующей неделе.
Джеральдина выбрала платье от Ануски Хемпел. Когда еще она сама сможет себе
позволить подобную роскошь?
Все получилось так, как и рассчитывала Элис. Джеральдина вошла в зал и сразу
же натолкнулась на заведующую отделом рекламы и связи с прессой Ануски
Хемпел: именно она и послала это платье Элис Джонсон в
Картерс
с расчетом
получить его обратно сразу же после съемки. Надевать его должна была только
модель. Бедная Джеральдина это прекрасно знала и поняла, что серьезно
влипла. Никакие объяснения тут не помогут. И она была уверена: если
сослаться на Элис, та ни за что не подтвердит, что сама разрешила ей надеть
это платье.
Элис вернулась с приема очень поздно, да и выпила она больше, чем следует.
Так что утром она позволила себе немного поваляться в постели, а уже потом
сняла трубку и набрала рабочий номер Линди-Джейн. Ей было приятно
рассказывать сестре о своей светской жизни. Бедную Линди-Джейн это явно
злит: хотя Элис, видит Бог, делает все, чтобы помочь ей, та явно не способна
продвинуться ни по служебной, ни по социальной лестнице.
Был уже полдень, но ей ответили, что Линди-Джейн еще нет. Оказывается, она
не появлялась на работе целую неделю. Элис даже забеспокоилась.
Действительно, Линди-Джейн не отвечает на послания на автоответчике уже
больше недели. Где же она?
Если бы Элис только знала!
В это самое время на глазах у Линди-Джейн душили на кровати полуодетого
мужчину.
Она работала в клубе всего неделю. Несколько месяцев назад Линди-Джейн
поехала в агентство
Цецилия
и попросила принять ее на работу. Она
собиралась продолжить свое расследование. К сожалению, ответили ей,
агентство закрывается. Но управляющий пообещал, что свяжется с ней. И как
только новый клуб открылся — на этот раз под названием
Бригитта
, — он
позвонил ей, и ее взяли на работу с недельным испытательным сроком. От
девушек, работающих в агентстве, она слышала разные страшные истории. Если
тебе действительно доверяли, то поручали удерживать клиента и отвлекать его,
а в это время кто-то приходил и убивал его. И все это снималось на
видеопленку. Так что лучше уж, говорили ей, не соваться в это дело.
Но где-то же, рассуждала Линди-Джейн, должны храниться эти пленки?
На первом этаже здания клуба помещался офис, постоянно закрытый. Вход в него
был только со двора. Линди-Джейн спросила, чей это офис, но ей ответили, что
это не ее дело. С этим она, конечно, не могла согласиться. Трудность
заключалась в том, что клуб, как отель, работал круглые сутки, и наблюдать
за офисом было очень неудобно. На первый взгляд туда никто никогда не
входил. Она справилась об этом у знакомого управляющего, и он ответил, что
хозяина офиса зовут мистер Мюррей, но не объяснил, кто это. Тогда она
намазала дверную ручку кремом и все время проверяла, не оставит ли кто там
следов. Проверка показала: днем никто до двери не дотрагивался. Она намазала
ручку на ночь — и в восемь утра обнаружила, что в офис входили. Крем стерт.
Однажды вечером, когда пора уже было уходить с работы, спряталась в
коридорчике и просидела там всю ночь. В полвосьмого утра кто-то открыл
парадную дверь клуба своим ключом, вошел в здание, прошел его насквозь,
отпер дверь офиса, зашел туда ненадолго, потом снова запер дверь. Линди-
Джейн разглядела мужчину: высокий, сухощавый, светлые волосы гладко зачесаны
назад; одет старомодно, как английский джентльмен — костюм в широкую
полоску, двубортный пиджак, цепочка от часов, бутоньерка в петлице, до
блеска начищенные башмаки. Прямо денди, подумала Линди-Джейн.
Она наблюдала за ним несколько дней и выяснила, что он приходит в офис
всегда в одно и то же время. Через три дня она была вознаграждена за свою
настойчивость. Он вышел из офиса, как всегда, с портфелем из свиной кожи и
вдруг уронил его. Кейс, видно, был неплотно закрыт, и все его содержимое
вывалилось на пол. Среди бумаг Линди-Джейн заметила и видеокассеты.
Линди-Джейн решила: надо пойти домой, хорошенько выспаться, а потом с новыми
силами вернуться в клуб, разбить стекло на двери, проникнуть в офис и
поискать то, что она рассчитывала найти.
Когда она вернулась в клуб, ее уже ждал человек в полосатом костюме с кейсом
из свиной кожи. Это был Гай Мюррей.
Не вовремя я получила ультиматум Демона. Ведь мы все еще не обнаружили
Мюррея.
Цецилия
неожиданно закрылась, как будто ее и не было. После
венчания и Карибских островов я вернулась в Нью-Йорк, а Рори полетел обратно
в Лондон, чтобы вместе с Гарри искать Мюррея. Тут-то они и обнаружили, что
Цецилии
больше не существует. Гарри не мог воспользоваться своими
итонскими связями, чтобы навести справки о Мюррее: ведь он сам вынужден был
скрываться. Правда, он все-таки подсказал кое-что Рори, но настолько
расплывчато, что Рори ничего не удавалось выяснить. Похоже, Мюррей исчез
бесследно, как и
Цецилия
.
В конечном счете напасть на след Гая Мюррея помогла Салли Бэйнбридж. Однажды
у себя на работе в агентстве Салли случайно услышала обрывок разговора.
Болтливая секретарша минут двадцать разговаривала с кем-то по телефону.
Представляешь, — заливалась она, — я тут познакомилась с
потрясающим парнем! Он недавно поселился в Лорелсе
. Его зовут Пирс Мюррей,
у него есть сестра — Мариетта. Вообще-то он года на полтора меня моложе, в
этом году только кончает Итон, но какая разница? Мы с ним всю ночь
протанцевали...
Именно это сочетание — Итон и Мюррей — заставило Салли оторваться от работы,
прислушаться к разговору. В тот же вечер она передала слова секретарши
Гарри. Он сразу позвонил мне, и мы решили — это хоть и небольшая, но
зацепка. Гарри все это время играл роль частного детектива: проверял всех по
имени Гай Мюррей, но розыски ни к чему не привели. Все это были другие люди.
Только одного Мюррея он не смог проверить — тот внезапно выехал из дома и не
оставил адреса. Соседи толком ничего о нем не знали, кроме того, что он
работает в Сити. Гарри хотел было
прочесать
лондонский Сити в поисках
неуловимого Мюррея, но передумал, потому что сам мог засветиться. Оставалось
одно: Салли отправилась в деревню, где раньше жили Мюрреи, чтобы узнать,
были ли в семье дети. Да, сказали ей, двое: Пирс и Мариетта. Найти адрес болтушки-
секретарши оказалось проще простого. Итак, мы знали название деревни, куда
переехали Мюрреи, и название их дома —
Лорелс
. Из телефонных разговоров
болтушки со своей подругой выяснилось также, что семейство Мюррея регулярно
ходит в церковь по воскресеньям.
— Мамочка и папочка просто ничего не могут понять. Во-первых, я стала
приезжать домой на уик-энды и, во-вторых, хожу с ними в церковь каждое
воскресенье. Мюрреи всегда там. По-моему, отец у них очень религиозный. У
них скамья как раз напротив нашей, так что на своего Пирса я могу любоваться
всю утреннюю службу. Вот здорово! — восторженно щебетала секретарша.
Мне так хотелось ближайшим же рейсом вылететь в Лондон и прямиком
отправиться вместе с Гарри, Салли и Рори в Оксфордшир, в ту церковь в
маленькой деревушке, чтобы увидеть этого человека! Но лицо мое слишком
хорошо известно, и это сразу же привлекло бы к нам всеобщее внимание. Если
это именно тот человек, которого мы ищем, он наверняка знает меня и мою
девичью фамилию.
Гарри позвонил мне и сообщил: да, это тот самый Мюррей. И я сделала то, чего
не делала никогда, ни разу за все годы, пока была моделью. Я в последнюю
минуту отказалась от участия в показе. Знала, конечно, что подвожу людей, но
ничего не могла с собой поделать. Ведь мне предстояло лицом к лицу
встретиться с дьяволом, который преследовал нашу семью вот уже четырнадцать
лет. Я полетела в Лондон. Гай Мюррей не заметил Гарри в церкви, Салли
позаботилась, чтобы секретарша в офисе ничего не заподозрила. И вот в
воскресенье мы вчетвером — Гарри, Рори, Салли и я — поехали в Оксфордшир. В
машине подождали, пока прихожане выйдут из церкви. Мы видели, как Гай
Мюррей, сама добродетельность и учтивость, за руку попрощался с викарием и
сопровождаемый высоким юношей и девочкой лет на пять моложе брата пошел по
дороге домой. Все семейство вскоре повернуло направо, к
Лорелсу
.
На мне был потрясающий костюм от Армани. Я очень люблю Армани, но надеваю
его костюмы только в особых случаях, когда мне особенно нужна уверенность в
себе. Я знаю, что все вокруг считают меня роскошной красавицей, ведь я
супермодель, но все-таки обычно, как и все мы, чувствую себя самой
обыкновенной молодой женщиной. А в костюме от Армани преображаюсь — весь мир
могу покорить. Хотя уже был ноябрь, я надела темные очки, чтобы выглядеть
позагадочней.
Рори был в шелковом пиджаке от того же Армани и в джинсах, а Гарри надел
старый отцовский костюм, который я специально стащила из дому; на Салли был
ее любимый пестрый джемпер и элегантный костюм из светло-зеленого твида.
Дверь нам открыл сам Гай Мюррей со стаканом шерри в руке. Гарри тут же
выложил ему все:
— Меня зовут Гарри Крайтон-Лейк, мы давно с вами не виделись, но вы,
наверное, сумеете вспомнить подробности нашей последней встречи. Позвольте
нам войти в дом и задать вам пару вопросов насчет агентства
Цецилия
.
Собственно говоря, мы...
Гай Мюррей нашарил позади себя на столике связку ключей, растолкал нас и
бросился к своей машине. Стакан с шерри он отшвырнул на гравий. Мы и
опомниться не успели, как его трехсотый
мерседес
уже выехал задним ходом
на шоссе и помчался прочь.
— Быстрей! — крикнул Гарри. — За ним!
Мы забрались в
БМВ
Салли и бросились в догонку за
мерседесом
. Миль через
десять Рори сказал Гарри:
— Останови машину.
— Но мы же его упустим, — удивился тот.
— Это уж точно, если за рулем будешь ты. Останавливай, я поведу машину.
Так я узнала, что мой муж, оказывается, был в душе настоящим гонщиком. Гай
Мюррей ехал очень быстро и не знал, что мы его преследуем, потому что мы
оставили машину у церкви, и он ее не видел. После съезда с шоссе догнать
мерседес
было очень трудно, но Рори вел машину просто мастерски.
Мюррей привел нас в Кингс-Кросс, в бедный район, к старому зданию.
Гарри обошел вокруг дома и заглянул в окна первого этажа. Вернулся он очень
быстро.
— Найди телефонную будку и позвони в полицию, — крикнул он
Салли. — Пусть приезжают немедленно. Там на полу лежит тело.
Приехала полиция. Мы с Салли остались в машине, а Гарри и Рори вместе с
полицейскими отправились к парадному входу. На стук никто не ответил, так
что пришлось ломать дверь. Гай Мюррей в спешке собирал вещи. Полицейские
схватили его и надели наручники. Они отобрали у него портфель из свиной
кожи, битком набитый видеокассетами.
На полу в офисе лежала женщина — избитая, связанная, с кляпом во рту. Это
была Линди-Джейн Джонсон.
У меня, — сказала она полицейским, —
есть, что вам рассказать
.
В
Этуаль
царил большой и радостный переполох: компания Такамото наконец-то
сделала окончательный и бесповоротный выбор. Тесс Такер заменит меня в
проекте
ЛЕБЕДЬ
. Она не беременна, не собирается стать кинозвездой, не
борется за права чернокожих и не мечтает о карьере дизайнера. А главное —
она очень живая и активная девушка. Вначале у нее были сложности, но теперь
она вошла во вкус и полюбила нашу работу. Все ее прежние трудности
происходили от неуверенности в себе, но, как только Тесс поняла, что ее
любят, что ею любуются, она прямо-таки расцвела. И для газетчиков она
оказалась настоящей находкой: ведь она стала моделью ради того, чтобы купить
матери новое инвалидное кресло, а такие истории читатели просто обожают. И
сам мистер Такамото был на седьмом небе от счастья. Он прилетел, чтобы
сфотографироваться с нами — со мной, его прежней героиней, и с новой — Тесс.
Очень милая получилась фотография — ведь его голова не доставала нам даже до
плеч.
— Я должна сделать признание, — сказала Грейс в редкую минуту
затишья. — Энджи, встань и прими наши поздравления. Ведь если бы
решение зависело от меня, я бы никогда не поставила на Тесс. Виновата,
простите. Только ты, Энджи, всегда верила в Тесс, значит, именно тебе мы
обязаны этим многомиллионным контрактом.
— Позвольте мне тоже кое в чем признаться, — подхватила
Энджи. — Отчасти этим контрактом мы обязаны ее новому возлюбленному. Не
знаю, черт возьми, кто он такой, но у нее с тех пор, как он возник на
горизонте, открылось второе дыхание. Будем надеяться, что и дальше так
будет.
Я оказалась в неприятной ситуации. Вся эта история очень беспокоила меня.
Ведь я знала, кто он, и я знала, что именно он — мой Демон, ведь это он
прислал мне тогда фотографию Тесс. Значит, он наверняка сумасшедший. А уж
этого Тесс совсем не нужно. Поэтому мне придется каким-то образом открыть
правду, пред
...Закладка в соц.сетях
