Жанр: Любовные романы
Поверь и полюби
...странное выражение. —
Она сделала паузу и, как обычно, обратилась за поддержкой к сыну: — Не
правда ли, Эдди?
Тот бросил быстрый взгляд на Софи, пожал плечами и снова уставился в окошко,
недовольно буркнув:
— Мне кажется, что она выглядит прекрасно.
— Это сейчас! А несколько секунд назад у нее было совершенно другое
лицо.
Элоиза сжала тонкие губы, демонстративно выражая недовольство безучастностью
сына.
— Как опекун Софии, ты просто обязан был заметить это и справиться о ее
здоровье, — упрекнула она Эдгара.
— Ладно, — прошипел он и исподлобья бросил недовольный взгляд на
Софи. — Ты себя хорошо чувствуешь, кузина?
Когда Софи было всего восемь лет, она лишилась родителей, которые погибли
при крушении дорожного экипажа. Ее официальным опекуном стал дядя Джон.
Таковым он оставался вплоть до собственной смерти, последовавшей пятью
годами позже. Софи очень хорошо относилась к этому отзывчивому, мягкому и
покладистому человеку. Но вот со своим двоюродным братцем Эдгаром она так и
не сумела найти общего языка. Почему так получилось, Софи и сама толком не
знала.
Ее раздражала манера Эдгара подсматривать и шпионить. Или этот его всегда
хитрый, недобрый, оценивающий взгляд человека, имеющего какие-то собственные
скрытые цели. Улыбка, появлявшаяся на лице, но никак не отражавшаяся в
глазах. А возможно, все объяснялось просто: Эдгару шел уже тридцать третий
год, и он вполне мог забыть, каким был в семнадцать лет. В общем, Софи
чувствовала себя рядом с кузеном неуютно.
Так было и сейчас. И в ответ на его вопрос девушка невнятно пробормотала:
— Я вполне здорова. Спасибо за внимание.
Софи надеялась, что этот ответ полностью удовлетворит Эдгара и он
переключится на что-то другое. Наверное, ангел-хранитель услышал и внял
желанию девушки, ибо кузен больше ни о чем не спросил и снова повернулся к
окну.
Элоиза же недовольно посмотрела на сына и тяжело вздохнула:
— Что ж, я очень рада это слышать. Видишь ли, Софи, тебе никак нельзя
плохо себя чувствовать. Особенно завтра. Потому что память об этом дне ты,
несомненно, будешь свято хранить всю жизнь.
— Почему же? — нахмурилась Софи и подняла глаза на тетушку в
предчувствии чего-то недоброго.
В ее планах на следующий день предполагалось только чаепитие с леди Неллер и
ничем не примечательная вечеринка у Сибрайтов. Ни то ни другое не обещало
стать запоминающимся событием.
Пока Софи думала, как отреагировать на неожиданное заявление тетушки, Элоиза
ткнула сына веером в бок и прощебетала:
— Ну что, Эдгар, сообщим ей потрясающую новость? Или пусть это будет
для Софи сюрпризом?
Эдгар вздрогнул от легкого укола веером и, оторвавшись от созерцания плывших
за окном экипажа окрестностей, ответил не без ехидства:
— Обязательно все расскажите, чтобы она должным образом оделась. Завтра
Софи просто обязана выглядеть как можно лучше!
— Наша Софи всегда хороша, Эдгар! — возразила Элоиза. —
Поэтому и получила столь блестящее предложение. — Казалось, что тетушка
вот-вот лопнет от нетерпения. Она сжала руку Софи и разразилась потоком
долго сдерживаемых чувств: — Это правда, дорогая! Тебе сделано прекрасное
предложение. Сегодня Эдгар получил восторженное письмо, а автор этого
послания просил разрешения нанести нам визит завтра утром.
Софи смотрела на тетушку, потеряв от ужаса дар речи. Это озадачило Элоизу.
— Ну что? — прошептала она. — Разве не чудесная новость?
Чудесная? Софи показалось, будто что-то очень тяжелое сдавило ей грудь,
мешая вздохнуть. Единственным мужчиной, предложения которого она всей душой
желала, был Юлиан, но тетушка и кузен явно имели в виду кого-то другого. В
противном случае Элоиза постаралась бы поскорее запереть ее на ключ, а не
светилась бы от радости, как при виде сказочного принца. Нет, это мог быть
только один человек!..
Линдхерст...
В животе у Софи заурчало, как будто она и впрямь отравилась несвежими
устрицами. Чувство тошноты еще больше усилилось, когда кузен повернул голову
и уставился на нее своими неумолимыми глазами. Софи казалось, что этот
испытующий взгляд будет длиться вечность. Эдгар отвел глаза и скорее
пролаял, чем произнес:
— Что, девочка? Ты, похоже, даже не хочешь узнать имя своего будущего
супруга?
— Не надо, Эдди! — Элоиза снова ткнула сына веером в бок. —
Доставь ей удовольствие самой догадаться. Правда, это будет нелегко. —
Она очаровательно и гордо улыбнулась. — Особенно при окружающем нашу
Софи легионе воздыхателей, только и думающих, как попасть в женихи. Что ж,
это может быть и один из них. Даже...
— Его имя Линдхерст, — резко оборвал Элоизу сын. — И ты,
Софи, должна принять его предложение.
Принять его предложение! Боже! Предложение этого властного, своенравного
человека! Софи открыла было рот, чтобы выразить решительный протест против
подобного насилия, но слова застряли у нее в горле, и она смогла лишь
истерически вскрикнуть.
— Ты должна поступить так, чтобы он захотел обручиться как можно
скорее, — продолжал Эдгар, нарочито не обращая внимания на эмоции
кузины. — Может быть, поцелуями и заигрыванием ты даже сможешь склонить
лорда к совместной поездке в его фамильное имение в Гретна-Грин.
Софи долго смотрела на Эдгара, беззвучно шевеля губами и стараясь побороть в
себе растущую ярость. Это ей не удалось.
— Как ты посмел! — крикнула она в лицо кузену, сжав кулаки. —
Как ты осмелился требовать, чтобы я вышла замуж за этого отвратительного
человека?! Разве ты не знаешь, что я его глубоко презираю?
Эдгар ответил злобным, громким смехом.
— Да, я осмелился... Осмелился, моя дражайшая сестричка! Потому что
лорд Линдхерст стоит семьдесят тысяч годового дохода и является наследником
всего состояния маркиза Хирфорда.
— Не Хирфорда, а Биксфорда, — поправила его Элоиза. — Я
помню, леди Сибрайт говорила, что его отец — маркиз Биксфорд. Или
Хартфорд? — Она покачала головой и тяжело вздохнула: — Право, не знаю,
что в последнее время со мной происходит. Просто не могу удержать в голове
титулы и имена всех светских львов! Хотя отлично помню, что фамильное имение
лорда Линдхерста находится где-то в Сомерсете. А вообще...
Эдгар досадливо махнул рукой, остановив многословие своей матушки.
— Хирфорд или Биксфорд — какая разница? Честное слово, фамилия не так
уж важна. Главное — какое за ней скрывается состояние.
— А как же сам человек? — с вызовом вмешалась в разговор
Софи. — Как же быть с моими чувствами?
Она не могла поверить своим ушам. Тетушка и двоюродный братец говорили о
ней, как о серебряной ложке, которую решили продать на аукционе.
— Какие еще чувства? — со злостью выпалил Эдгар. Софи в бессильной
ярости заколотила кулаками по коленкам.
— Ты считаешь, что вовсе не имеет значения, люблю ли я человека,
которого вы предназначаете мне в мужья?!
— Не имеет, — фыркнул Эдгар.
— Но для меня — имеет!
В ответ последовало очередное издевательство.
— Послушай, сопливая девчонка, что ты понимаешь в любви?
— Во всяком случае, куда больше, нежели ты!
Глаза Эдгара сузились, и взгляд стал еще более колючим.
— Что?! Уж не хочешь ли ты сказать, что в кого-то влюбилась?
Софи с вызовом посмотрела на кузена:
— Если желаешь знать, это действительно так!
— Боже мой, Софи!.. Дорогая, — вдруг прохрипела Элоиза, хватаясь
за грудь. Так она обычно поступала в минуты волнения или раздражения. —
Надеюсь, ты не сделала ничего... Я хочу сказать... не совершила никакой...
глупости? Ведь правда?
Вместо Софи ей поспешил ответить Эдгар:
— Успокойтесь, мама! Уверяю вас, Софи ничего страшного пока не
совершила. — Он перевел взгляд со своей взбунтовавшейся кузины на
задыхающуюся от эмоций матушку. — Она же всегда была у нас на глазах,
мама, — спокойно сказал он. — А потому единственное, что Софи
могла успеть, — так это раз-другой с кем-то поцеловаться. — Тут он
снова посмотрел на кузину. — Ну а теперь, милая моя, скажи-ка, с кем ты
целовалась?
Софи гордо подняла голову и с подчеркнутым недоумением пожала плечами:
— Зачем делать трагедию на пустом месте? Кажется, я никогда не скрывала
своих чувств к лорду Оксли.
— Ба! Оксли! — воскликнул Эдгар и нахмурился, как будто его
оскорбляло даже само имя возлюбленного Софи. — Простой виконт с доходом
не больше десяти тысяч в год! — продолжал он. — Оксли мог бы стать
неплохой партией для дочери приходского священника. Или для девчонки без каких-
либо перспектив. Но ты, дорогая моя, достойна гораздо большего!
— И этим
большим
, по-твоему, должен стать Линдхерст? —
усмехнулась Софи.
— Да! По-моему, им действительно должен стать именно он. Зачем кидаться
на виконта, если тебе предназначен маркиз с огромным состоянием?
— Затем, что я не люблю лорда Линдхерста и скорее соглашусь стать
простой виконтессой, связать судьбу с человеком, которого сама выбрала, а не
маркизой — женой омерзительного лорда.
Глаза Эдгара превратились в две узенькие щелки.
— Ну и как же ты собираешься прожить на его жалкий доход в десять тысяч
фунтов? Ведь только в этом году ты уже потратила гораздо больше на одни
украшения и всякие безделушки.
— Ты, наверное, забыл про наследство, которое мне оставил отец? —
с вызовом ответила Софи. — Если к этому прибавить десять тысяч фунтов
дохода Юлиана Оксли, то мы сможем неплохо устроиться в жизни, уверяю тебя!
— Эдгар, — тяжело пропыхтела Элоиза, — я думаю, что тебе
следует сказать...
— Разрешите мне теперь самому заняться этим делом, матушка, —
прервал ее Эдгар. — Согласитесь, именно ваша сверхтерпимость сделала
Софи такой упрямой. Кроме того... — Тут его тонкие губы сложились в
циничную усмешку. — Кроме того, вы сами постоянно напоминаете мне, что
я — опекун кузины. Значит, на мне лежит ответственность за то, чтобы Софи
выбрала себе достойного мужа. И я решил, что таковым будет лорд Линдхерст.
— А если я откажусь выйти за него? — отозвалась Софи.
— Тогда тебе придется сесть в тюрьму. Там ты сможешь найти себе
достойного избранника среди распутников и бродяг.
Софи опешила. До нее не сразу дошел смысл сказанных кузеном слов. Сначала
она подумала, что Эдгар просто пытается сломить ее волю и подчинить себе.
Она посмотрела на него и громко расхохоталась.
— Чему ты радуешься? — удивленно спросил он, выгнув дугой правую
бровь.
— Той глупости, которую ты сейчас сказал. Это кто же отправит меня в
тюрьму за отказ стать женой лорда Линдхерста? Вот уж действительно насмешил!
— За отказ выйти замуж ты в тюрьму не попадешь. Но тебя посадят туда
кредиторы за неуплату долгов, — с мрачной ухмылкой возразил Эдгар.
— Но я расплачусь со всеми долгами! — воскликнула Софи, не обратив
внимания на угрожающий тон кузена. — Ты же сам знаешь и не раз говорил
мне, что мой капитал составляет шестьдесят восемь тысяч фунтов. Плюс
прекрасный доход с отцовского имения.
Эдгар, глядя куда-то в сторону, потер виски, будто они неожиданно
разболелись. Потом закрыл глаза и процедил сквозь сжатые зубы:
— Имение продано три года назад. А твой капитал в шестьдесят восемь тысяч фунтов давно растаял.
— Что?! Но этого не может быть! — воскликнула Софи, на мгновение
подумав, что Эдгар снова хитрит. — Ты же рассказывал о моем громадном
состоянии во всех светских салонах!
— Это была ложь. С ее помощью я купил тебе доступ в высшее общество,
ибо был уверен, что благодаря очарованию и красоте ты очень скоро найдешь
себе богатого супруга и тем спасешь всех нас от долговой ямы.
— И теперь у тебя есть такой жених! — прочирикала тетушка Элоиза,
схватив Софи за руку и крепко сжав ее. — Выйди за него замуж — и у тебя
уже никогда не будет проблем с деньгами. Да и у нас тоже!
Софи вырвала ладонь из теткиной руки и с дикой злобой посмотрела сначала на
нее, потом на Эдгара, затем — снова на Элоизу.
— Но мое... наследство... Как же...
Эдгар и Элоиза переглянулись, будто желая свалить тяжесть неминуемого
объяснения друг на друга. Потом тетушка вздохнула и снова повернулась к
Софи.
— Это все произошло по вине дяди Джона, — начала она тягучим,
нудным голосом. — Да упокоит Господь его грешную душу и простит
патологическую страсть к игорным домам.
— Вы хотите сказать, что дядя Джон проиграл все мое состояние вместе с
отцовским наследством?! — воскликнула Софи, отказываясь поверить, что ее
добрый дядя мог оказаться таким негодяем.
Тетушка Элоиза столь энергично замотала головой, что из волос посыпались
булавки, украшенные черным агатом.
— О нет, нет! Дядя Джон не тронул ни шиллинга из твоего наследства. Те
шестьдесят восемь тысяч фунтов после его смерти остались в
неприкосновенности! Он даже сумел сохранить дополнительные двенадцать тысяч
годового дохода, который ты получала с отцовского имения.
— Тогда... как же?.. Я ничего не могу понять... — проговорила Софи
в полном замешательстве, задыхаясь от приступа нервного кашля.
Элоиза бросила умоляющий взгляд на сына. Но, поняв, что с его стороны помощи
ожидать не приходится, снова глубоко вздохнула и ответила:
— Что ж... Видишь ли, дорогая, после смерти дяди Джона мы обнаружили,
что он оставил колоссальные долги. Был даже найден документ,
свидетельствовавший, что Джон заложил Марвуд-Мзнор — имение, доставшееся
тебе по наследству.
При этих словах Софи даже подпрыгнула.
— Что? Дядя Джон потерял Марвуд? — переспросила она трагическим
шепотом.
Софи помнила рассказы покойной матери о том, как счастливо они жили в этом
имении, где прошло безоблачное детство Софи. Сама она тоже нередко
вспоминала Марвуд с большой симпатией. И вот, оказывается, имение больше им
не принадлежит! Значит, ее будущие дети не будут пускать бумажные кораблики
в небольшом уютном пруду!.. Не будуг играть в прятки в зеленом лабиринте
огромного парка!..
На глазах Софи выступили слезы.
— Человек, у которого оказалась эта закладная, завладел ею через два
месяца после смерти твоего дяди, — мрачно проговорила тетушка
Элоиза. — Признаться, я никогда не встречала более мерзкой личности.
Но, так или иначе... — Тут она тряхнула головой, как бы стараясь
отогнать воспоминания о прекрасном Марвуде и мысли о его новом
отвратительном хозяине. — Так или иначе, лишившись дохода с имения, мы
не смогли выплатить оставшиеся долги. И тогда Эдди не оставалось ничего
другого, как занять деньги из твоего наследства, дабы погасить долговые
обязательства.
— А если быть точным, то сколько именно ты занял? — спросила Софи,
даже не пытаясь скрыть охватившего ее отчаяния.
— Сорок две тысячи фунтов, — огрызнулся Эдгар. — Как твой
новый опекун, я имел на это право. И оформил все как положено.
— По закону? Ты что-то не то говоришь. Мне сказали, что доход с имения
отца должен был идти на мое содержание. А те шестьдесят восемь тысяч мы
получили от продажи процентов с отцовского бизнеса. Эти деньги должны были
стать моим приданым.
Губы Эдгара сжались в тонкую жесткую линию.
— О, дорогая, уверяю тебя, что все было сделано строго по закону.
Видишь ли, сестричка, в своем завещании твой отец все состояние оставил
тебе. Это наследство было передоверено моему отцу, назначенному твоим
попечителем. Таким образом, он получил право решать, как поступать с твоими
деньгами. Отец распорядился ими точно в соответствии с планом, о котором ты
только что говорила.
— Это был действительно великолепный план, — вставила Элоиза.
Пропустив мимо ушей реплику матери, Эдгар продолжал:
— После смерти моего отца официальным твоим опекуном стал я. Мне же
было дано право определять, как распоряжаться твоими деньгами. И я решил,
что лучше всего использовать их для погашения долгов, оставшихся после
смерти моего отца. Это давало нам возможность сохранить для тебя родной дом.
— Н-но какая судьба постигла оставшиеся двадцать семь тысяч
фунтов? — сдавленным голосом спросила Софи. — Что стало с
завещанным мне отцовским имением?
Настала очередь Элоизы давать объяснения.
— Видишь ли, дорогая, — начала она, — примерно три года назад
Эдгар познакомился с человеком, который предложил ему вложить деньги в
судоходную компанию, занимающуюся морскими перевозками в Китай. При этом
обещал, что очень скоро вложенная сумма непременно утроится. Увидев в этом
возможность вернуть взятые у тебя деньги, а также получить хорошую прибыль и
для себя, Эдгар вложил в судоходную компанию все твое оставшееся состояние.
— И? — прошептала Софи, хотя уже наверняка знала, что конец всей
этой истории восторга у нее не вызовет.
Тетушка Элоиза отвела взгляд в сторону.
— Человек, предложивший эту сделку, оказался мошенником, — с
трудом выдавила она.
— Значит, вы потеряли все. Мое приданое. Завещанное отцом имение...
Так?
— Нет. Имения мы не потеряли, — поспешил включиться в разговор
Эдгар. — Я продал его, чтобы продержаться эти последние три года. А
также дать тебе возможность выглядеть состоятельной леди для вхождения в
высшее общество. Мы смогли покрыть примерно половину всех необходимых
затрат. Что же касается оставшейся части, то благодаря иллюзии о твоем
богатстве торговые фирмы с готовностью расширили предоставляемые нашей семье
кредиты.
— Погасить которые ты хочешь с помощью денег моего будущего
мужа! — со злостью выпалила Софи.
Элоиза издала звук, похожий на кудахтанье наседки.
— Послушай, милая! — начала она, похлопав себя ладонями по
коленям. — Ты не должна так строго судить Эдгара! Он делал только то,
что было необходимо для обеспечения твоего же будущего. И все окончательно
уладится, когда ты выйдешь замуж за лорда Линдхерста.
— Неужели? А вы подумали, что лорд Линдхерст может сделать, если
обнаружит обман? Ведь перед свадьбой родители невесты должны передать семье
жениха приданое дочери и подтвердить погашение всех имеющихся долгов. Это
известно даже мне.
Эдгар холодно посмотрел на кузину.
— Я уже предупредил лорда, что сын нашего адвоката был ранен в
Александрии и отец сейчас поехал за ним. Естественно, на это уйдет не один
месяц. — Эдгар, вдруг рассмеялся: — Пока его сиятельство узнает, что
никакого адвоката не существует, он уже проведет брачную ночь с молодой
супругой. А гордость никогда не позволит такому солидному вельможе, как лорд
Линдхерст, признаться кому-нибудь, что его обвели вокруг пальца.
— Возможно, что он и не признается, — прошептала Софи,
почувствовав себя, как никогда в жизни, разбитой и усталой. — Но он,
несомненно, станет ненавидеть меня и сделает до конца дней несчастной.
— Сестрица...
Эдгару вдруг стало жаль кузину. Он потянулся, чтобы заключить ее ладони в
свои, но Софи резко отшатнулась, скрестила руки на груди и бросила на
двоюродного брата взгляд, в значении которого невозможно было ошибиться: она
была так оскорблена и убита предательством кузена, что не могла этого
выразить никакими словами. Эдгар опустил руки, положил ладони на колени и
тяжело вздохнул.
— Послушай, Софи, — мягко начал он. — Я отлично понимаю, что
вначале тебе будет очень трудно все это понять и пережить. И поверь, мне
очень жаль, что так получилось. Однако другого выхода у нас сейчас нет. Но я
уверен, что лорд сразу же успокоится и все простит, как только ты подаришь
ему наследника.
— А если мне не удастся забеременеть до того, как он узнает правду? Что
тогда? Я уверена, что Линдхерст не будет делить постель с женщиной, которую
не хочет.
Софи вслушивалась в свой голос и не узнавала его — так тихо и безнадежно он
звучал...
Эдгар озадаченно посмотрел на кузину, почесал затылок и, помолчав,
неуверенно сказал:
— В таком случае нам остается только надеяться, что похоть лорда
Линдхерста окажется сильнее его гордости.
Эти слова Эдгара заставили Софи вздрогнуть от отвращения. Она даже
представить не могла, что когда-нибудь ей придется столкнуться с похотью
лорда Линдхерста. Но выбора, похоже, у нее не было.
Итак, лорд Линдхерст или тюрьма...
Глубокое отчаяние рыданиями рвалось из ее груди. Действительно, что
оставалось делать? Неужели нет выбора, кроме...
Закладка в соц.сетях
