Жанр: Любовные романы
Последнее прощение
...кола Саутворка,
отмечавшие каждый час, и эта вдруг
возникшая какофония отвлекла Тоби, умерила его гнев. Слепой яростью он ничего не
добьется. Его зарубят прежде, чем он
успеет хотя бы наполовину влезть в окно, и он вспомнил, на какую мысль его навел
огонь под баком с Дегтем.
Существовали две вещи, наводившие на Лондон даже больший ужас, чем война.
Это пожар и чума. Чума была
наихудшим из двух зол, зато пожар появлялся на сцене чаще. Значительная часть
Лондона была по сей день выстроена из
дерева, дома жались друг к другу, а крытые соломой флигели втискивались в
маленькие дворики. Когда над крышами вдруг
поднимались яркие языки пламени и клубы дыма, огонь нередко грозил уничтожить
Лондон. Горожане научились
действовать четко. Почти на всех углах красовались огромные крюки, чтобы
сбрасывать горящую солому или доски, и
топоры, чтобы можно было проникнуть в дом и подложить порох. Порох давал
возможность сровнять с землей кольцо домов
вокруг очага пожара и создать заслон, через который пламя уже не перескочит.
Правда, недавно был изобретен насос с
ручным приводом, способный выбрасывать воду из своего брезентового шланга на
целых тридцать футов вверх. Только
установить его было непросто, обычно к тому времени, как прихожане успевали его
притащить, огонь уже бесновался вовсю.
Пожар был страшным врагом Лондона, но в эту ночь он станет союзником Тоби.
Огонь обратит в бегство патрули. Он приведет к воротам дома Скэммелла
людей с топорами. Во дворе, на улице и
даже на реке начнется суматоха, а она-то, как полагал Тоби, и предоставляла ему
наилучший шанс спасти Кэмпион.
Он понимал, что задуманное им ужасно, но продолжал трудиться, невзирая ни
на что. Он был влюблен, а в зеркале
любви отражалось лишь одно: его любимая в опасности, и надо вызвать панику в
стане ее врагов.
Тоби сновал между двух навесов, действуя быстро и по возможности бесшумно.
Он запихивал тюки спутанной
веревки и стружки под огромные штабеля древесины. Пространство образовалось изза
того, что нижний слой положили на
бревна, желая предохранить древесину от влаги. Именно здесь он и намеревался
устроить главный поджог. Пряди веревок,
предназначенных для конопачения, были сухими. Он постоянно оглядывался на
маленькое освещенное оконце, но оттуда
никто не выглядывал.
Удовлетворившись подготовительной работой, он подобрал два куска обшивки,
уже готовые стать шпангоутами
лодки, и отнес их к каменной цистерне, в которой ночью горел огонь. Тоби сунул
их внутрь, почувствовав, как доски
заскрежетали о глыбы угля. От горящего угля шел страшный жар. Доски сразу же
ярко заполыхали, он их тут же выдернул и
отнес назад к штабелям. Пламя лизало ему руки, и оттого, что двор неожиданно
озарился светом, ему стало не по себе. Но
никто не закричал ни когда он шел, ни когда встал на колени и глубоко засунул
доски в веревку и стружки.
Как ни странно, но в течение нескольких секунд казалось, что пламя
погаснет. Доски едва тлели, потом загорелись
первые пряди веревок, желтое пламя изогнулось и взметнулось вверх. Заполыхали
стружки. Через миг все было объято
пламенем, и Тоби отступил.
Момент еще не настал. Он не знал, сколько времени потребуется огню, чтобы
набрать силы, но и безучастно ждать
было тоже невмоготу. Он подпалил еще две доски и сунул одну в кучу стружек под
недостроенной лодкой, а другую - под
полку с изогнутыми досками для обшивки. Опасаясь, как бы его не заметили при
таком освещении, Тоби отступил назад в
тень верфи.
Пламя, лизавшее стоявшую на козлах лодку, казалось угрожающим. Кто-то
должен обязательно его заметить! Он в
страхе ждал, сознавая ужас содеянного.
Внутри огромного штабеля получалось что-то вроде сквозняка; воздух
поднимался к самому верху, к крыше навеса,
всасываясь в естественно возникшую трубу. Тоби кусал губы, гадая, не лучше ли
ему вновь пересечь двор и подбросить чтонибудь
в тусклый огонь. Но вдруг произошел будто взрыв, выбросивший пламя, искры
и дым. Штабель разгорелся.
Зрелище было завораживающее. Пламя распространялось внутри по трубе. Еще
секунду назад Тоби видел лишь
тусклое мерцание внизу, а теперь полыхала уже вся крыша навеса, ревел огонь, и
во дворе Скэммелла стало светло как днем.
Искры бешено взлетали ввысь, и над городом взметнулся столб дыма. С улицы уже
слышались крики: "Пожар!"
Пламя ревело, разгораясь все жарче и жарче, распространяясь по крыше
навеса. Горящие обломки падали во двор.
Тоби взглянул направо и увидел в окне потрясенное лицо Скэммелла. Он схватился
за рукоятку меча. Миг приближался!
В ворота застучали кулаками, послышались крики. Щум стоял страшный - рев
пламени, всеобщий переполох. Тоби
посмотрел налево и увидел объятый пламенем лодочный сарай. Делу Скэммелла пришел
конец, оно перестало существовать.
Дозор поднял тревогу. Начал звонить церковный колокол. По всему городу
люди выглядывали из окон, гадая, будет ли
распространяться огонь. Не один город стер с лица земли пожар, начинавшийся со
слабенького, невзрачного огонька.
В штабеле рухнули доски, пламя перекинулось на соседние кладки. В
освещенном свечами дверном проеме стоял
Скэммелл, чуть приоткрыв рот, уставившись на серо-черный дым, клубившийся над
двором. Он побежал к воротам, крича
что-то невразумительное, и принялся поднимать засов, чтобы впустить дозор. Жар
был ужасающий.
Тоби не сводил взгляд с окна. Он видел огромного человека со страшным
круглым лицом и перебитым носом,
державшего Кэмпион. Одну руку он запустил ей в волосы, не давая поднять головы.
Потом что-то сказал остальным
находившимся в комнате людям.
У ворот шумели, дозор выкрикивал команды, Скэммелл бестолково кидал
кожаные ведра, будто водой можно было
унять пылавший, как в топке, огонь. Теперь настала очередь Тоби. Он прыжком
перемахнул через три ступени, ведущие в
дом Скэммелла, и закричал:
- Пожар! Выходите! Выходите!
Священник переминался в передней с полной сумкой звякающих друг о друга
бутылок. Одна его рука сжимала сумку,
другая подносила очередную бутылку к губам. Тоби оттолкнул его, сбил с ног и
оказался в освещенной свечами комнате.
- Пожар! Выходите! Выходите!
- Не ори, парень! - гаркнул из глубины зала великан, тянувший Кэмпион за
собой.- Мы уже выходим!
Тоби не обратил на него внимания. Он схватил девушку за другую руку,
изображая из себя суетящегося дозорного.
- Скорее! Выходите! Выходите!
Пытаясь освободить Кэмпион, он отталкивал ее тюремщика.
- Оставь ее!
Окрик Томаса Гримметта будто разбудил Кэмпион. Тоби она показалась
заторможенной, полусонной. Пока она
пыталась вырваться, чепец совсем соскочил, и теперь золотистые волосы падали на
покрасневшее от пощечин лицо. Она
взглянула на вошедшего, и на ее лице отразилось узнавание. "Тоби!" Она рванулась
от Гримметта, прижалась к Тоби, и
верзила завопил от удивления. Он услышал, что она назвала вбежавшего по имени, и
понял, что это не дозорный. Отпустив
Кэмпион, Гримметт загородил дверь своей массивной тушей и выхватил из ножен меч.
- Отойди! - Тоби и сам обнажил меч, сознавая, однако, что противник
превосходит его в сноровке. Ему ни разу не
приходилось драться за свою жизнь, не приходилось убивать, и перед уверенностью
мужчины возбуждение спасательной
операции быстро улетучивалось.
- Ты ведь за ней пришел, да? - наседал Гримметт.- Так вот, ты, парень, ее
не получишь. Она моя.
Вдруг его меч метнулся, подобно серебряному лучу в красном сиянии пламени,
и Тоби, припоминая уроки
фехтования, попытался отразить удар. Он испытал огромное облегчение, когда это
удалось, но передышка было мгновенной.
Гримметт двигался быстро и уже снова нападал. Тоби отразил и этот удар, но
почувствовал, как в нем растет страх. Верзила
фехтовал хорошо, намного лучше Тоби, и тот попытался побороть страх, перейдя в
наступление. Он попробовал достать
соперника и даже подумал, что маневр удался, однако то была иллюзия. Он заметил,
что на его голову быстро опускается
меч, и неуклюже увернулся. Нападавший расхохотался:
- Придется получше постараться, сынок.
Гудвайф завизжала. Кэмпион бросилась к двери, оставшейся без присмотра. И
Гримметт был вынужден отступить
назад, чтобы преградить путь к бегству. Но Кэмпион вдруг изменила направление.
Она прыгнула на Гримметта и вцепилась
ему в волосы. Визжа, она тащила эти сальные лохмы вниз. Гримметт крикнул
Гудвайф, чтобы та помогла, но Кэмпион не
отпускала волосы. Воспользовавшись замешательством, Тоби стремительно прыгнул на
своего врага. Учитель фехтования
любил приговаривать, что острие сильнее лезвия. Но вопреки этому наставлению
Тоби рубанул лезвием вниз и вбок, будто
это был нож для обрезки деревьев, а его противник - зарослями ежевики.
Гриммет поднял свой меч, но Кэмпион тянула и пинала его, и он завопил от
злобы, поняв, что не успеет отразить удар.
Тоби прежде никогда не убивал. Никогда не испытывал испепеляющей ярости и
сейчас наблюдал будто со стороны,
как его меч, освещенный пламенем пожара, полоснул по склоненной шее Гримметта.
Когда меч Тоби перерезал мышцы и сухожилия, показалось, будто голова
поднялась. Кэмпион разжала руки, и
Гриммет выпрямился, подавшись в сторону меча. Тоби изготовился к отпору. Но тут
глаза Гримметта закрылись. Тоби
отпрянул. Кругом была кровь.
Гримметт медленно опустился на колени. Меч загремел об пол, руки
взметнулись вверх, будто в молитве, потом
соскользнули по лицу и шее. Тоби смотрел, как его противник рухнул вперед, будто
мешок с овсом. Тоби убил в первый раз
в жизни, и убил во имя любви.
Гудвайф заверещала. Она застыла в дверях, уставившись на Тоби. Кэмпион
смотрела, зажав себе рот руками. Тоби
вдруг будто очнулся.
- Пошли!
Гудвайф, прижавшись к стене, пропустила их в прихожую. В углу священник
спасал раскатившиеся бутылки, не
забывая попутно сделать глоток-другой. Через открытую дверь врывался жар и
ослепительный свет.
- Пошли! - Тоби потащил Кэмпион на освещенный пламенем двор. Шок от
первого убийства потонул в
возбуждении, равно как и зрелище хлещущей из горла крови, изумленных,
потрясенных, угасающих глаз.
Скэммелл увидел, как во дворе появилась Кэмпион. Он схватил за руку
капитана дозора.
- Сюда! Задержите их!
Тоби развернулся, держа Кэмпион за запястье. Голубая накидка затрепетала
на ветру.
- Бежим!
Рука об руку они бросились к верфи, к маленькой лодке, которую Тоби
заметил в грязи.
- Остановите их! - Скэммелл оторопел от изумления, увидев Кэмпион с
незнакомым мужчиной. Дозор подхватил
этот крик. Спасать имущество Скэммелла и его соседей было уже поздно. Но крик
убедил людей, что виновники найдены.
Его подхватывали все новые и новые люди, мужчины с воплями о мести бросались в
погоню.
Тоби и Кэмпион спрыгнули в грязь. Кэмпион плюхнулась в вязкую жижу, а Тоби
взмахнул своим окровавленным
мечом и обрубил веревку, удерживавшую лодку.
- Толкай!
Кэмпион снова поскользнулась, когда Тоби кинул оружие в лодку и налег на
нее. Сапоги на несколько дюймов ушли в
грязь, в которой увязла лодка. Однако жизнь в деревне сделала его сильным, и он
почувствовал, как киль высвобождается из
липкой жижи и скользит к плещущейся воде.
- Толкай!
- Пытаюсь! - Кэмпион смеялась бессмысленным смехом облегчения и
возбуждения. Пламя ярко освещало грязь,
бросая огромные пляшущие отблески на реку. Позади рухнули бревна, в воздух
взметнулись искры, а вся заляпанная грязью
Кэмпион, толкая лодку, тряслась от смеха.
- Стой!
Капитан дозора показался на верфи, но корма была уже в воде. С огромной
силой Тоби столкнул лодку в реку,
подхватил Кэмпион и бесцеремонно швырнул ее на дно.
- На корму!
Он снова толкал, выводя лодку на глубину.
- Стой! Именем короля! - От возбуждения капитан дозора даже забыл про
восстание. Он выхватил из-за пояса
пистолет с длинным стволом.- Стой!
Тоби был уже наполовину в лодке и, перевесившись через корму, изо всей
силы отталкивался ногами. Наконец
течение подхватило их, развернуло лодку, и Тоби перевалился через борт.
Капитан дозора чертыхнулся, сознавая, что расстояние слишком велико. Потом
поднял пистолет и прицелился.
Благодаря пожару видимость была прекрасная, и, направив маленькую мушку на
позвоночник Тоби, он нажал на крючок.
Тоби заметил вспышку, вырвавшееся из дула красное пламя: пуля ударилась в
центральную банку, отколола щепку и
рикошетом отскочила вверх.
- Тоби!
- Спокойно. Я не ранен.
Лодка набирала скорость, приближаясь к опасной стремнине, где река бурлила
в узких арках моста. Если ее затянет в
одну из них, то закружит в белой стремнине и разнесет на части. Тоби вставил
весла в уключины, заставляя себя сохранять
спокойствие. Пистолеты на верфи грохотали, выплевывая огонь, но сейчас маленькая
лодка была в тени. Он греб изо всех
сил, развернул лодку и направил ее вверх по течению прочь от городского берега.
Работа была тяжелая, весла гнулись при
каждом гребке, но они все-таки оторвались от преследователей.
- Тоби?
Он подмигнул ей. Лицо Кэмпион было заляпано грязью, только глаза блестели.
- Помнишь меня?
- Он женился на мне, Тоби!
- Мне называть вас миссис Скэммелл?
- Тоби!
Он не мог с уверенностью сказать, плачет она или смеется.
Они проплывали мимо зарева на противоположном берегу. Тоби посмотрел туда
и увидел очаг пожара, питавший
огромный столб дыма. Отсветы пламени играли на домах, колокольнях и башнях и
даже на огромной каменной башне
самого собора Святого Павла.
Тоби снова посмотрел на девушку.
- Здравствуй, Кэмпион.
Страшный грохот донесся с того берега - наконец обрушились навесы. Кэмпион
в ужасе взирала на зарево, потом
перевела взгляд на своего спасителя.
- Тоби.
Скэммелл орал на лодочника, пытаясь организовать погоню за беглецами, но
те были уже в безопасности. На секунду
Тоби перестал грести, наклонился вперед и дотронулся до ее перепачканной руки.
- Все будет хорошо. Миссис Свон ждет нас в Парижском саду. Мы едем в
Лэзен.
- В Лэзен? - Она покачала головой.- А как же твоя матушка?
- О ней не беспокойся! - Он захохотал. Его вполне могли казнить за то, что
он натворил этой ночью, они попрежнему
должны были опасаться лондонских дозоров. Однако у них будет несколько
часов форы перед преследователями.
- Мы едем в Лэзен! Домой!
Казалось, что она рыдает, но потом Тоби понял, что это смех. Они были
свободны.
Глава 12
К замку Лэзен лучше всего было подъезжать с севера через горбатые холмы,
на которых паслись лэзенские овцы,
через неглубокие долины, где вдоль ручьев росли ивы и ольха. И в конце пути с
гребня открывался прекрасный вид на
Лэзенскую долину со стоявшим в центре замком.
Именно на эту дорогу Тоби и вывел Кэмпион вместе с миссис Свон в первую
неделю сентября. Увлеченная
перипетиями событий, Милдред Свон настояла на том, чтобы и дальше сопровождать
беспокойную парочку.
- Невозможно предположить, что вы еще можете выкинуть, если с вами не
будет старшего,- заявила она, Правда,
Кэмпион подозревала, что их покровительница и сама любила, рискованные авантюры.
Миссис Свон беззлобно восприняла
сообщение об истинных причинах приключении Кэмпион, добродушно предав забвению
легенду о якобы больной матери.-
Думаю, ты никому не могла доверять, дорогая, и ты совершенно права.
Первые два дня, когда приходилось ускользать из сетей лондонского
гарнизона и пробираться на запад по
проселочным дорогам, были самыми сложными. Ближе к Оксфорду они стали двигаться
быстрее. Тоби снабдили
роялистским паспортом, который признал первый же встретившийся им патруль. А в
Оксфорде Кэмпион и миссис Свон еще
раз воспользовались дилижансом, направлявшимся на запад. На деньги Кэмпион Тоби
купил лошадь, и вот шесть дней
спустя они с севера смотрели на Лэзен.
Миссис Свон фыркнула.
- Несколько отличается от Хэмптон-корт , не правда ли, мистер Тоби?
- Немного отличается, миссис Свон,- согласился Тоби. Миссис Свон была
настоящей лондонской патриоткой, и для
нее ничто не могло сравниться со столицей. Ее пригласили задержаться в Лэзене,
но она решительно воспротивилась. Она с
удовольствием совершит путешествие, но обязательно вернется домой, в Булл-ИннКорт,
вновь преисполнившись
высокомерия по поводу всего остального мира.
С того места, откуда смотрела Кэмпион, еще можно было заметить признаки
того, что некогда замок Лэзен и был
крепостью в собственном смысле слова. Слева виднелись остатки построенной на
небольшом возвышении массивной
квадратной главной башни, где ныне, по словам Тоби, лэзенские фермеры хранили
урожай. Ближе к Кэмпион поперек
дороги, всего в сотне футов от подножия холма, располагалось бывшее сторожевое
помещение, которое теперь уже не
соединялось с главным зданием, но было по-прежнему пригодно для жилья. В
ожидании сэра Джорджа пустовал флагшток.
Был в Лэзене и ров - непременный атрибут любого замка, но сейчас он преграждал
путь лишь с юга и запада и, по правде
говоря, напоминал скорее декоративное озеро, чем средство обороны.
Большая часть древнего замка полностью разрушилась. Небольшой кусок стены
с бойницами до сих пор соединял
главную башню с домом, но сейчас ее основное назначение состояло в том, чтобы
служить опорой шпалерным фруктовым
деревьям. Другая часть стены преграждала путь с востока, связывая сторожевую
башню с огромной конюшней и защищая от
зимних ветров кузницу, пивоварню и дюжины две других построек. Больше от замка
ничего не осталось, а уцелевшие камни
пошли на строительство новых, кстати, очень красивых домов.
Кэмпион была поражена. Она внимательно слушала Тоби, но думала о другом:
замок, его размеры, его великолепие
тревожили, заставляли размышлять о предстоящей встрече с леди Маргарет Лэзендер.
Она страшилась этой встречи, да и
Тоби, наверное, не был уверен, что мать примет Кэмпион радушно.
Ближе к сторожевому помещению, ярдах в семидесяти к югу, располагался
воздвигнутый во времена королевы
Елизаветы Старый дом, которому, вопреки названию, было менее сотни лет. Дом был
каменный, но его западный фасад,
обращенный к английскому парку и рву, был отделан под дерево. Высокие и широкие
окна совершенно не подходили для
оборонительных целей, зато великолепно пропускали вечерний свет в огромный зал.
Новый дом был пристроен к Старому так, что оба вместе они составляли
латинскую букву "L. Сооружение этого
здания, завершенное всего десять лет назад, являло собой для матери Тоби предмет
особой гордости. Внутри все было
отделано мрамором, лепниной, изразцами и полированным дубом. Когда они
спустились по склону, Тоби указал на новые
кухни, находившиеся очень далеко от огромного зала, что создавало значительные
неудобства, когда леди Маргарет
приходило в голову устроить прием для всего графства. Он не без удовольствия
поведал о новых раздельных спальнях,
заменивших прежние, тянувшиеся коридором, когда кровати с пологом были
необходимы из соображений приличия. На
верхнем этаже Нового дома, кроме спален, находилась длинная галерея - тронный
зал леди Маргарет, именно туда и вел их
теперь Тоби.
Они шли медленно. Из дверей сторожевого помещения с радостным возгласом
выглянул ребенок и что-то
приветственно прокричал Тоби, предложив заняться его лошадью. Тотчас же высыпали
слуги и вассалы выяснить причину
переполоха: ливрейные лакеи, поварихи и семьи тех, кто работал в Лэзене. Они
притрагивались к шляпам, кланялись или
делали реверанс, а потом прикладывались к руке молодого хозяина и делились
последними новостями. Миссис Свон
сокрушалась:
- Одному Богу известно, как можно прокормить столько ртов, дорогая.
С каждым шагом сердце Кэмпион билось все тревожнее. Тоби много рассказывал
о своей матери, и, хотя то были
слова любви и восхищения, в его голосе звучал явный благоговейный трепет. Леди
Маргарет управляла всем Лэзеном:
замком, поместьем, деревней, церковью, жизнями арендаторов, слуг, священника, и
вообще всех тех, кто попадал в ее
обширные владения. Это была потрясающая, даже великая женщина, и замок Лэзен был
той ареной, где она могла проявлять
свои неординарные способности. Поместьем она, по словам Тоби, управляла намного
лучше, чем отец, даже если бы он этим
занялся,- факт, признанный самим сэром Джорджем, и в этой области слово леди
Маргарет было законом.
Тоби уверял Кэмпион, что этот закон вовсе не был тиранией. Он не
укладывался в рамки ни одного из известных
кодексов и отличался приверженностью к благотворительности. Любая прихоть леди
Маргарет превращалась в страсть,
страсть - в закон, а самая большая ее радость состояла в том, чтобы всем в
поместье жилось счастливо, потому что
счастливое поместье - это прибыльное поместье.
Они взобрались по широкой лестнице, выходившей из огромного зала, и,
оставив позади слуг, Тоби углубился в
лабиринт старых темных коридоров, проходных комнат и непонятных коротких
лестниц. В Новый дом они вступили через
низкую каменную арку, которая вела на восхитительно светлую высокую площадку.
Одну стену занимал огромный гобелен,
изображавший украшенного короной, закованного в цепи единорога, положившего
голову на колени к молоденькой девушке.
Потолок украшала искусная лепнина: по бокам свешивались фрукты и цветы,
посередине же был оставлен большой пустой
овал, ожидавший, как объяснил Тоби, подходящего художника. Он предложил Кэмпион
и миссис Свон: - Ждите здесь.
Кэмпион ждала. До замка Лэзен было какие-нибудь полдня пути от Уэрлаттона.
Но она даже не подозревала, что на
свете есть такое великолепие. Замок подавлял своими размерами, своей
монументальностью. Она чувствовала себя здесь
неловкой, неуклюжей, потерянной. Разве может она произвести впечатление на леди
Маргарет? Да еще после дороги -
грязная, непричесанная. Кэмпион предчувствовала неудачу. Голоса и смех долетели
с подножия огромной мраморной
лестницы, оканчивавшейся на этой площадке. Кто она этим людям? Почему она должна
их заинтересовать?
Из длинной галереи, по которой ушел Тоби, не доносилось ни звука. Но она
понимала, что именно сейчас решается ее
судьба. О письме сэра Джорджа, доставленном графом Флитом два дня назад, она
ничего не знала, а если бы и знала, то
только впала бы в еще более глубокую меланхолию.
- Смотри веселее, дорогая.- Мисс Свон поправила на Кэмпион воротник.- Ты
ей понравишься, иначе и быть не
может.
Тоби достаточно откровенно заявил, что у Кэмпион больше всего шансов быть
принятой, если леди Маргарет захочет
превратить ее в свое очередное увлечение. Вспыхивавшие время от времени, эти
увлечения всегда вносили в жизнь Лэзена
изрядную сумятицу. Правда, некоторые из них были совершенно безобидны. Например,
внезапно пробудившаяся страсть к
сочинению сонетов. Тогда на семейство всего лишь обрушилась лавина поэзии, а
симпатичный столик с инкрустацией
оказался весь залит чернилами. Другая прихоть - драматическое искусство - даже
привлекла в замок отличных актеров и
музыкантов.
Лишь однажды сэр Джордж твердо сказал "нет" - когда у леди Маргарет
возникло всепоглощающее желание стать
набивщиком чучел. Она написала письмо в Бристоль одному мастеру, требуя, чтобы
тот открыл ей секреты своего дела, но
Тоби подозревал, что профессиональные тайны он оставил при себе, а леди Маргарет
подсунул ложные указания.
Целое лето леди Маргарет уничтожала цыплячье населенье замка, но, как ни
старалась, чучела издавали невыносимую
вонь и теряли форму. В конце концов в галерею уже нельзя было зайти - до того
силен был запах. Однако леди Маргарет
все равно продолжала экспериментировать, заменяя цыплячью требуху смесью из
опилок и штукатурки. Тоби помнил, как
чуть ли не на каждом столе красовались мерзкие, диковинные уродцы, напоминающие
пернатые пузыри с болтающимися
головами. Все эти изделия, к общей радости окружающих, пришлось сжечь, кроме
одного экземпляра-победителя, которого
Тоби хранил в сторожевой башне в запертом буфете.
Отделанная золотом и деревянными панелями дверь длинной галереи открылась.
Тоби стоял и улыбался, но по его
лицу невозможно было понять, чем кончился получасовой разговор с матерью.
- Миссис Свон, я вас устрою поудобнее. Мы раздобудем чего-нибудь поесть. А
тебя,- он посмотрел на Кэмпион,-
требуют пред ясные очи.
- Сейчас?
- Сию же минуту. И не волнуйся.
Она и сама хотела бы взять себя в руки, но тщетно. Беспокойство только
усилилось, когда она очутилась в
великолепной просторной комнате, протянувшейся от одного конца Нового дома до
другого. Широкие окна выходили на юг
на Лэзенскую долину, белые занавески колыхались на слабом ветру. Кэмпион
заметила роскошные столы и стулья, лари и
сундуки, ковер, расстеленный во всю длину двухсотфутовой комнаты, картины на
белой стене напротив окон, лепнину на
потолке. Все это произвело на нее ошеломляющее впечатление, и сразу же, примерно
посередине комнаты, она увидела
наблюдавшую за ней леди Маргарет.
- Мне вас называть мисс Слайз, миссис Скэммелл, Доркас или Кэмпион? Для
простой девушки у вас богатый арсенал
имен. Подойдите сюда.
Кэмпион прошествовала по роскошному ковру. Вот так, по ее представлениям,
она должна была бы себя чувствовать в
день Страшного Суда, ступая по хрустальному полу у подножия трона тронов.
- Ближе, девочка, ближе! Я вас не съем!
Кэмпион остановилась рядом с матерью Тоби и присела в неуклюжем реверансе.
На леди Маргарет, высокую седую
женщину с повелительным властным лицом, она взглянула всего один раз, а потом
совсем потупилась.
- Так значит, вы и есть та самая девушка, ради которой мой сын сжег
половину Лондона?
Ожидался ответ.
- Да, мэм.
- Меня зовут леди Маргарет. Мы до сих пор не установили, как зовут вас,
но, вне всякого сомнения, к какому-то
соглашению мы придем.- Леди Маргарет неодобрительно хмыкнула.- Три дела
уничтожено, двенадцать домов сгорело
дотла, два трупа. Вам все это известно?
- Да, мэм, леди Маргарет.
За день до прибытия в Лэзен их настигли газеты. Леди Маргарет снова
хмыкнула:
- Похоже, что, кроме человека, которого убил мой сын, погиб еще и
священник. Человек со странным именем
Трезвенник Боллсби. Я полагаю, он и совершал богослужение на вашей свадьбе?
- Да, леди Маргарет.
- Дай рассмотреть тебя! Перестань пялиться на пол, не стану же я ползать,
чтобы увидеть твое лицо. Выш
...Закладка в соц.сетях
