Жанр: Любовные романы
Счастье Аманды-Джейн
... меня и без ее
фокусов проблем хватает.
— Проблем? — Две морщинки появились на лбу Дэбби. — С
работой?
— Нет, слава Богу. Хоть она не приносит беспокойства.
Реба прервали громкие звуки музыки. Дэбби выругалась.
— Я же говорила Ганне не подсоединять еще два усилителя. Не хватало нам
тут еще полиции.
— Думаю, тебе не стоит волноваться, что мы побеспокоим кого-то ночью.
Во-первых, сегодня Новый год, во-вторых, здесь ни одного дома па несколько
миль вокруг.
— Надеюсь, ты прав, — грустно улыбнулась она. — А теперь
пойдем. Новый год уже на носу, а мы с тобой, пожалуй, слишком трезвые, чтобы
его встретить.
Когда Аманда-Джейн проснулась, было темно. Ей хотелось есть. Она взглянула
на часы и улыбнулась — до Нового года оставалось десять минут. Дома
наверняка нет никого из прислуги. Но самое главное — Патриции. Вот проклятие
Золушки! Ни у кого из знакомых нет таких проблем.
Когда отец женился во второй раз, Аманда-Джейн была еще очень молода. Два
года она прожила без матери, и ей хотелось верить — теперь жизнь изменится к
лучшему. Однако еще до того, как семья отметила первую годовщину нового
брака, стало ясно, что этим надеждам не суждено сбыться. Патриция вела
ожесточенную борьбу за внимание к себе отца Аманды-Джейн. Мачехе всегда
удавалось выставить падчерицу не в лучшем свете. Отец так и не понял, какой
одинокой и брошенной чувствовала себя его дочь. Когда родился Джошуа, стало
только хуже.
Аманде-Джейн редко удавалось на выходные приезжать домой из интерната, но
даже тогда Патриция заставляла ее чувствовать себя здесь неуютно. Когда
девушке исполнилось восемнадцать, она переехала в Сидней. В Воганслэндинге
появлялась с короткими визитами, чтобы навестить отца. Когда он умер,
приехала узнать его последнее распоряжение. Как выяснилось, в день своего
тридцатилетия она должна была стать полноправной владелицей дома. Спасибо
прадеду, который настоял, чтобы вилла переходила во владение старшего
ребенка вне зависимости от его пола. И хотя доходы от процветающего,
существующего уже больше века конного завода Воганов делились пополам между
ней и Джошуа, Аманда-Джейн была единственной наследницей фамильного имения.
Если бы не условие отца, она уже сейчас переселила бы Патрицию в коттедж.
Мачехе пришлось бы
ютится
в резиденции всего с четырьмя спальнями вместо
того, чтобы здесь изображать из себя великосветскую даму. Быть может,
кому—то попытка заставить Патрицию переехать в другой дом показалась бы
подлой, по Аманда-Джейн не испытывала ни малейшего стыда по поводу своих
намерений. Ведь в свое время мачеха без всяких угрызений совести отправила
десятилетнюю девочку в школу-интернат, как впоследствии признался отец.
— Согласен, это было эгоистично с нашей стороны, — сказал он за
день до отъезда Аманды-Джейн в Сидней. — Но Патриция два года
проучилась в университете, и я подумал, что в таких вещах она разбирается
лучше меня. В конце концов, ты сама будешь благодарна ей за это.
Интересно, какие аргументы Патриция использовала, чтобы убедить мужа в том,
что она эксперт в области образования? Должно быть, срок их годности истек,
когда пришло время позаботиться об образовании ее сына. Он отправился в
интернат только в этом году. При этом Патриция явно не собиралась отправлять
Джошуа после каникул обратно в интернат. Она подарила сыну
феррари
, как
только он получил права. Аманда-Джейн пыталась выяснить, зачем Джошуа сейчас
машина, если он может приезжать из интерната на выходные домой только раз в
месяц. Но все это ни к чему не привело.
Что же касается Джошуа, в глубине души Аманда-Джейн даже любила его. Иногда
она замечала, что он относится к ней так же. Но Патриция изо всех сил
старалась не допустить развития этой симпатии.
К счастью, конфронтация с Патрицией больше не выводила Аманду-Джейн из себя.
Может, потому, что она стала старше, может, потому, что редко бывала дома. В
любом случае она терпела это новогоднее воссоединение
любящей семьи
,
потому что такова была последняя воля ее отца. Он очень хотел, чтобы
родственники чтили традиции. Это стало условием получения наследства. Аманда-
Джейн не могла понять, о чем он думал, когда составлял завещание. Она
собиралась растерзать каждого, кто утверждал, что отец не был тогда в
здравом уме. Но ей самой иногда казалось, что он сильно выпил перед тем, как
вызвать семейного адвоката. В каком состоянии надо было быть, чтобы
разрешить своей дочери получать ежемесячное содержание только после того,
как Патриция подтвердит верность падчерицы семейным традициям? Вот мачеха и
воспользовалась моментом — забыла сказать адвокатам, чтобы они каждый месяц
перечисляли деньги Аманде-Джейн.
Раньше хватало пары телефонных звонков, чтобы исправить ситуацию, но за
последние три месяца на счете Аманды-Джейн не появилось ни цента. Если к
моменту ее возвращения в Сидней ничего не изменится, она закатит такой
скандал, что у всех уши свернутся в трубочку. Неудачное замужество обошлось
Аманде-Джейн слишком дорого. Поэтому она не собиралась сидеть сложа руки.
Второй финансовый крах допускать нельзя. Она много думала, почему отец
последней волей связал ей руки. Возможно, он сомневался в том, что брак его
дочери будет удачным, и хотел сберечь ее состояние.
Аманда-Джейн открыла холодильник. Она решила, что клубника со сливками и
безалкогольное вино — лучший способ отметить Новый год в одиночестве. В такой-
то момент ее охватила такая жалость к себе, что она чуть не заплакала. Но
потом молодая женщина вспомнила, почему осталась этой ночью дома одна, и на
душе у нее потеплело. Она положила руку на свой живот.
— Ах ты, дрянь, дешевка, ничтожество! — услышала Аманда-Джейн
сквозь сон. Сначала она подумала, что забыла выключить телевизор. Смутное
осознание того, что эта гневная речь была адресована ей, пришло только
тогда, когда кто-то изо всех сил дернул ее за руку. Открыв глаза, Аманда-
Джейн вскрикнула от неожиданности. Яркий свет ослепил искаженное злобой лицо
Патриции. Мачеха вцепилась в нее мертвой хваткой, пытаясь вытащить из
постели.
— Немедленно прекрати это! — потребовала Аманда-Джейн.
— Убирайся отсюда! Убирайся немедленно! Вон из что дома! — кричала
она с остервенением. Наконец они отпустила Аманду-Джейн, но только для того,
чтобы сбросить на пол одеяло и подушки. Девушка, конечно, знала, что у
Патриции есть отклонения. А сейчас, по-видимому, у этой ведьмы приступ
бешенства.
— Мама, остановись! — закричал вбежавший в комнату Джош. Когда он
оттащил от кровати размахивающую руками Патрицию, Аманда-Джейн, повинуясь
инстинкту самосохранения, отскочила в дальний угол комнаты. Джошуа пытался
привести в чувство разбушевавшуюся мать. Несмотря на шок, все еще спящий
мозг Аманды-Джейн отказывался воспринимать происходящее. Поведение Патриции
еще ни разу не было таким ужасным. Хотя взаимная неприязнь между ними
существовала уже многие годы, Аманда-Джейн и представить не могла, что в
человеке может умещаться столько злости. Патрицию буквально трясло от
ненависти к падчерице. В чем причина столь буйного поведения? Вероятно,
мачеха каким-то образом узнала о беременности Аманды-Джейн.
— Как ты смеешь так унижать Джошуа и меня? — не успокаивалась
она. — Как же ты собираешься чтить семейные традиции, если позволяешь
таким образом дискредитировать родню? Связаться с опустившимся негодяем...
От этих слов у Аманды-Джейн все поплыло перед глазами. Допустим, Патриция
узнала о ребенке. Но как она узнала о том, кто его отец? Существовал только
один ответ на этот вопрос. С чего, собственно, Браун должен держать в тайне
свои любовные похождения? Обида сжала сердце Аманды-Джейн. Ее опять предали.
Только сейчас боль была намного сильнее, чем та, которую причинял ей своими
изменами муж.
Внезапный приступ тошноты заставил ее скрыться в ванной комнате. Аманде-
Джейн одновременно хотелось расплакаться и ударить того мужчину, из-за
которого она оказалась в таком положении.
Когда пятнадцать минут спустя она вышла из ванной, ей было по-прежнему
плохо. Мешала сосредоточиться головная боль.
Но что же выяснилось? Джошуа уже ушел, а Патриция, чтобы не терять время
зря, нашла себе занятие по душе. Двери всех шкафов были открыты, пустые
ящики выдвинуты, по всей комнате разбросаны вещи.
— Чтобы духу твоего здесь не было! У тебя есть час на сборы, —
злобно прошипела она.
— Хорошо, — холодно ответила Аманда-Джейн. Она ни за что не
доставила Патриции удовольствие видеть ее побежденной. — У меня нет ни
малейшего желания оставаться, но... — она сделала паузу, — я уйду
отсюда с чеком. Если ты помнишь, я еще не получила деньги за последние три
месяца.
— Ты их и не получишь! Ты предала высокие моральные устои Воган,
передающиеся из поколения в поколение. Твой отец возложил на меня
ответственность...
— Судя по твоему сегодняшнему поведению, Патриция, груз этой
ответственности оказался для тебя непосильным.
— Да после того, что ты натворила, как ты смеешь обвинять меня в чем-
то? Ты опорочила имя и репутацию семьи. Ты не получишь ни цента! Хоть отец и
завещал тебе деньги, он предоставил мне право решать, когда тебе необходимо
будет их получить, — завопила Патриция. — Вон из моего дома! Ты
слышишь? Дрянь!
— Дорогая Патриция, должно быть, твоя память изменяет тебе, если ты
считаешь этот дом своим. Так что будь поосторожнее в выражениях. Впрочем,
плевать я хотела на твое мнение обо мне.
— Мое мнение совпадает с мнением любого приличного человека. Ты же
встречаешься с настоящим подонком!
У Аманды-Джейн не было ни малейшего желания защищать мужчину, из-за которого
она оказалась в такой ситуации, но еще меньше ей хотелось уступать Патриции.
— Может, в юности Реб Браун и оступался пару раз, но сейчас он ведет
честный образ жизни. И потом, мы с ним не встречаемся, — сказала она
спокойно.
— Боже мой! Да у тебя совсем нет стыда!
Аманде-Джейн потребовалось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не
сорваться. Стараясь держать себя в руках, она ответила:
— С твоей точки зрения, может, и нет. Впрочем, у меня нет и денег,
причитающихся мне за прошедшие три месяца. Я не уйду, пока не получу их.
На подкашивающихся ногах Аманда-Джейн проследовала через комнату и открыла
дверь перед своей мачехой:
— Прошу прощения, Патриция, но мне пора собирать вещи, а тебе —
подписывать чек.
Как только Патриция вышла из комнаты, Аманда-Джейн заперла дверь. Закрыв
лицо руками, она горько заплакала.
Прошло тринадцать дней с тех пор, как в предрассветный час первого января
Аманда-Джейн покинула семейный особняк. Она переселилась в пентхаус
неподалеку от порта. Девушка сидела на дорогом кожаном диване, окруженная
блеском и роскошью, но слезы снова лились из ее глаз. С каждым днем таяла
надежда найти выход из создавшейся ситуации.
Аманда-Джейн понимала, что начался не только новый год, но и новый период в
ее жизни. Она так радовалась, когда получила чек от Патриции, и думала, что
ей не придется возвращаться до того дня, пока дом не станет ее
собственностью.
Какая же она дура! Высокомерная, никому не нужная, нетрудоспособная дура, да
еще и на третьем месяце беременности. Она должна была предвидеть, что
Патриция приостановит платеж по чеку, должна была догадаться, что
консервативные семейные адвокаты примут ее сторону. Они, конечно,
подтвердят, что в связи с беременностью Аманды-Джейн в силу вступает один из
пунктов завещания ее отца:
Если кто-нибудь из моих детей совершит поступок,
которым, по мнению моей жены, повлечет за собой скандал и опорочит доброе
имя моей семьи, выплата ежемесячного содержания может быть задержана на
срок, который моя жена сочтет нужным. Данное условие автоматически
отменяется по достижении моими детьми возраста, когда они смогут получить
полный контроль над личной собственностью
.
Сдавленный стон, переходящий в нервный смех, вырвался из груди Аманды-Джейн.
Она была наследницей огромного состояния, над ее головой была одна из самых
дорогих крыш Сиднея, и она была бы счастлива... оплатить следующий счет за
электричество. О давно просроченном платеже за машину она старалась не
думать. Задолженности по кредитным карточкам превысили все допустимые нормы.
Еще нужно каким-то образом оплатить медицинскую страховку.
Мысль о том, чтобы родить ребенка, полагаясь на государственную систему
здравоохранения, пугал Аманду-Джейн. Не то чтобы она считала эту систем
ненадежной, просто она хотела, чтобы подход к ней был индивидуальным. Личный
врач был хорошо знаком с ее медицинской картой. Он знал, как важна эта
беременность. Он сам сказал, что для нее, возможно это единственный шанс
стать матерью. Нужно съездить к нему, отвезти документы, которые прислал Реб
Браун, и объяснить, в какой сложной ситуации она оказалась. Может быть,
доктор согласится оставить ее в числе своих пациентов.
Я же не полный
банкрот и не нуждаюсь в благотворительности
, — с горечью подумала Аманда-
Джейн, посмотрев на журнальный столик, заваленный кучей счетов. На
большинстве из них стоял красный штамп:
Срочно обратить внимание
.
Неделю она провела в поисках работы. Каждый день начинался с очереди на
бирже труда, а потом — многочисленные собеседования. Но все это только
лишний раз подтверждало, что рассчитывать было не на что. Наконец, забыв о
гордости, Аманда-Джейн подала заявление в местный департамент, занимающийся
вопросами социального обеспечения. Еще никогда в жизни она не испытывала
такого унижения. Раньше ей и в голову бы не пришло, что, отправляясь на
деловую встречу, нужно выбирать одежду похуже. Но на сей раз осознание того,
что в дорогом наряде она будет выделяться на фоне остальных просителей,
заставило ее изменить привычке.
Молоденькая секретарша негодующе взглянула на нее.
— Мисс Воган, я прекрасно понимаю, что такие люди, как вы, имеют
смутное представление о системе социального обеспечения. Но правительство не
считает нужным давать деньги людям, которым они определенно не нужны.
— Но мне они нужны, — смяв остатки своей гордости запротестовала
Аманда-Джейн.
— Тогда предлагаю вам сделать то, что в таких случаях делают все
остальные, — найти работу.
— Я пыталась. К вашему сведению, у нас в стране стоит проблема
безработицы.
— Могу Вас заверить, мисс Воган, что я все прекрасно знаю и без вас. Но
финансовая поддержка оказывается только после проверки нуждаемости.
Государство не помогает состоятельным женщинам.
Аманда-Джейн попыталась возмутиться, но секретарша сунула ей обратно папку с
бумагами и пригласила следующего посетителя. Тогда она отправилась на поиски
инспектора. Ей пришлось прождать около получаса, прежде чем ее пригласили в
кабинет. Инспектор бросил беглый взгляд на документы, захлопнул папку и,
направляясь к двери, язвительно бросил:
— Вам очень повезло в жизни, мисс Воган. Но зачем вы отнимаете у меня
время? До свидания!
Вспоминая об этом, Аманда-Джейн еле сдерживала слезы, а при виде извещения
от агентства по продаже автомобилей потеряла над собой контроль. В чувство
ее привел внезапный стук в дверь.
— Эй Джей, немедленно впусти меня! Я знаю, что ты здесь!
Реб Браун. Только этого не хватало. Сегодня Аманда-Джейн прошла все круги
ада. Теперь сам дьявол пожаловал к ней с визитом.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Реб изо всех сил барабанил в дверь. Он уже приготовился нанести очередной
удар, когда дверь внезапно распахнулась и на пороге появилась Аманда-Джейн.
— Какого черта ты здесь делаешь?
Такое начало подразумевало, что людей в джинсах и кожаных куртках портье
обычно не подпускает к дому и на пушечный выстрел. Но Реба поразило другое —
лицо девушки. Несомненно, оно было красивым и сдержанным, как всегда. Но
маска сдержанности не могла скрыть то, что Аманда-Джейн плакала. И долго.
Тот факт, что Аманда-Джейн Воган вообще могла плакать, настолько потряс
Реба, что ему не сразу удалось сосредоточиться.
— Тут кругом охрана! Откуда у тебя мой адрес? Кто тебя пропустил?
— Вот мой золотой ключик. Во всяком случае, парень у входа посчитал это
достаточно веским основанием, чтобы я мог войти. — Реб улыбнулся и
протянул ей визитную карточку.
Недоверчиво нахмурившись, Аманда-Джейн попыталась разобрать корявые буквы:
Надеюсь скоро тебя увидеть. Заходи как-нибудь вечером. Сделай мне сюрприз!
Эй Джей
.
— Это не мой почерк! — возмутилась она.
— К счастью, портье этого не знал, — сказал Реб, мягко отстраняя
ее рукой и проходя в комнату. — Да, вид из окон у тебя ничего. А вот
светлые тона в интерьере я не очень люблю.
— Где ты взял мой адрес? Я тебе его не давала, — продолжала
возмущаться Аманда-Джейн.
— Да уж, и твоя мамаша тоже вряд ли сделала бы, так что...
— Мачеха! — поправила она. Удивительно, как одно слово может
вместить в себе столько обиды и боль, накопленные за годы.
— Ага, — многозначительно понизив голос, ответил Реб, —
теперь понятно, откуда ветер дует. Похоже, не только я не смог найти с ней
общий язык.
— Меня не интересует твое мнение о Патриции! — глаза Аманды-Джейн
гневно блеснули. — Я еще раз спрашиваю: как ты узнал, где я живу?
— Это было довольно просто. Нужно было только дождаться, когда ты
придешь на почту за квитанциями.
— Ты что, следил за мной?
— Ну, не я лично. Но если тебе вдруг понадобится хороший частный
детектив, могу порекомендовать.
— Да какое право ты имеешь вторгаться в мою частную жизнь!
— Дорогая, ты носишь моего ребенка, и, насколько я знаю, это дает мне
массу прав. Я знаю, тебе хотелось бы вычеркнуть меня из его жизни. Даже не
думай! Может, ты и невысокого мнения о моих генах, но ты глубоко ошибаешься,
если думаешь, что я откажусь от своей плоти и крови.
Аманда-Джейн была на грани истерики. Она сделала глубокий вдох, пытаясь
успокоиться. Тщетно. Все шло наперекосяк. Надежда на ничем не омраченную
беременность таяла, взять денег на оплату счетов было неоткуда. А теперь еще
объявился отец ребенка, которого Аманда-Джейн собиралась забыть. Она
предполагала, что ребенок будет только ее, что впереди покой и счастье. А
теперь все планы рушились. Не хватало только расплакаться в присутствии
этого негодяя.
Реб наблюдал, как эмоции, молниеносно сменяя друг друга, отражаются на ее
бледном лице. Он безуспешно пытался понять, о чем она думает. Несомненно,
его заявление потрясло Аманду-Джейн. Но он сказал то, что думал: он не
позволит выкинуть себя из жизни собственного ребенка.
Продолжительное мотание девушки начинало беспокоить Реба. Должно быть, она
надеялась, что он заговорит первым или просто уйдет. Парень не спеша
направился к дивану, бросил на него куртку и шлем, сел и, скрестив руки па
груди, приготовился ждать. Аманда-Джейн уже собиралась потребовать, чтобы он
немедленно ушел, но здравый смысл заставил ее промолчать. Как же она раньше
не догадалась! Решение всех проблем пришло к ней. Он хочет внести вклад в
содержание малыша? Пожалуйста! Сейчас не время думать о гордости.
— Насколько я поняла, — сказала Аманда-Джейн, собравшись с
мыслями, — ты нанял частного детектива, чтобы следить за мной. И все
это только потому, что ты хочешь участвовать и воспитании ребенка.
— Мне кажется, я все уже объяснил.
— Видишь ли, я не хочу, чтобы ты оказался в сложном финансовом
положении, — солгала Аманда-Джейн, но это только развеселило Реба.
— Очень мило с твоей стороны. Но будет лучше, если каждый из нас сам
позаботится и о своем финансовом положении.
Если бы не отвратительное самочувствие, Аманда-Джейн оценила бы, насколько
метким оказалось это ироничное высказывание. Но сейчас ей хотелось побыстрее
избавиться от этого мужчины. И желательно до того, как у нее снова начнутся
приступы тошноты.
— Что ж, хорошо, — оживившись, произнесла она, — если ты
настаиваешь... В конце концов, ты потратил столько времени, чтобы разыскать
меня. Я готова принять твою помощь. Завтра я скажу своему адвокату, чтобы он
подготовил необходимые бумаги.
— О, в этом нет необходимости. Я уже поручил это своему адвокату.
Самодовольный голос Реба вызвал у Аманды-Джейн приступ сарказма. Она уже
хотела поинтересоваться, с каких это пор сомнительные адвокаты занимаются
гражданскими делами, но осознание того, что впервые за последние несколько
недель ей повезло, заставило ее успокоиться.
— Я дам тебе адрес моего адвоката.
Она уже направилась к письменному столу, когда Реб назвал сумму, которая
казалась ему уместной в данном случае. Аманда-Джейн застыла от изумления.
Конечно, это не было большим состоянием, но в департаменте социального
обеспечения она получила бы гораздо меньше.
— Очень щедро. Но ты уверен, что можешь себе это позволить?
— Мне казалось, мы договорились. Я забочусь о своих финансах, ты — о
своих.
Все еще не веря своим ушам, Аманда-Джейн быстро схватила первый попавшийся
листок бумаги и дрожащей рукой нацарапала данные своего адвоката. Протянув
записку Ребу, она смерила его презрительным взглядом.
— Думаю, нам больше нечего обсуждать. Я принимаю твое предложение.
— Боюсь, у меня есть одно условие, — сказал Реб, не торопясь
вставать с дивана. — Ты должна... выйти за меня замуж.
Взглянув на его серьезное лицо, Аманда-Джейн чуть не поперхнулась.
— Выйти замуж? О Господи! Мне сейчас станет дурно!
Аманда-Джейн выскользнула из комнаты. В ванной раздавались тихие
всхлипывания. Постепенно они сменились проклятиями и обвинениями.
Через некоторое время девушка появилась снова. Она остановилась напротив
Реба и окинула его взглядом, полным негодования.
— Кажется, я сказала тебе убираться отсюда.
— Да, и даже несколько раз. Но я никогда не выхожу из игры, когда все
козыри у меня.
— Единственное, что действительно у тебя есть, — это мания величия
или проблемы с наркотиками. Какого черта я должна выходить за тебя замуж? За
ту ничтожную сумму, которую ты мне предлагаешь? Да я стою гораздо больше,
чем ты можешь себе представить!
— Может, и так. Но сейчас, — сказал он, схватив со стола пачку
бумажек, — от твоей потенциальной стоимости пользы не больше, чем от
телевизионной программы за прошлую неделю.
— Как ты смеешь копаться в моих личных бумагах? — закричала Аманда-
Джейн, пытаясь вырвать счета у него из рук.
— Брось, Эй Джей. Мы оба знаем, что ты в долгах как в шелках, а выплаты
из твоего фонда, вверенного попечителю, заморожены.
Замешательство на ее лице сменилось злостью. Наконец искра триумфа вспыхнула
в ее карих глазах.
— Вообще-то, это не твое дело, — надменно произнесла она, —
но я продаю этот пентхаус. Уверяю тебя, когда сделка будет заключена, деньги
перестанут быть для меня проблемой.
— Чепуха! — усмехнулся Реб. — Заем на покупку этой квартиры
после развода был предоставлен тебе из твоего фонда. Если помнишь, на
определенных условиях: ты не имеешь права продавать ее или получать с нее
доход до тех пор, пока твое наследство полностью не перейдет к тебе. Тебе
ждать еще три года, дорогая.
Аманда-Джейн сжала кулаки. Никогда еще в жизни у нее не возникало такого
сильного желания кого-то ударить. Но вся беда была в том, что Браун был
прав. Ни одна ее попытка достать денег не увенчалась успехом. Как ни крути,
это исчадие ада оставалось единственным источником дохода для нее и ее
будущего ребенка.
— Ну? — нахально ухмыляясь, спросил Реб. — Каков твой ответ?
— Я тебя ненавижу!
— Да мне и не нужен брак по любви. Я просто хочу стабильности для
своего ребенка.
Благородные сантименты? Но Реб Браун не производил впечатления благородного
человека. Впрочем, как и сама Аманда-Джейн. Осознав масштабы своей
финансовой катастрофы, она решила подать в суд на Патрицию. Ее останавливало
только одно: семейные адвокаты снова наверняка примут сторону мачехи. А
судебный процесс сочтут порочащим имя Воганов, что противоречит воле отца.
Как бы Аманда-Джейн ни поступила, ее п
...Закладка в соц.сетях
