Жанр: Любовные романы
Партнеры? Любовники? Супруги?
...; В самый раз. — Она принялась быстро вбивать в миску яйца. Мирная
домашняя сцена тронула какую-то струну в душе Раста — и все же по силе это
было несоизмеримо со страхом потерять половину наследства. А при мысли о
том, что она сделает с его ранчо, у него стыла в жилах кровь. Любой
уважающий себя ковбой пришел бы в ужас.
Люси, закусив губу, месила тесто. Неужели уже шесть месяцев она живет у него
в
Лейзи С
? С ее приездом здесь все чудесным образом изменилось. Звенящее
пустотой здание она превратила в семейный дом.
А ведь могло быть и так: Люси и Стрекоза мать и дочь и готовятся
отпраздновать день рождения. А он — папа.
И муж.
Реальность холодно и безжалостно схватила его за глотку. Он взвалил на себя
столько работы, что она его доконает. Ничей он не отец, не муж, черт бы всех
побрал. В последнее время ему и передохнуть было некогда, он вставал до
рассвета, вечерами работал в кабинете, пока не слипались глаза.
Раст решительно вышел из дому. На пороге он остановился, хозяйским взглядом
окинул строения, землю, лошадей и скот.
Его цель была все та же, пусть достижение ее отодвигается на некоторое
время. Но почему-то стала казаться сомнительной причина, заставлявшая его
идти к этой цели. В последнее время ему представлялось, что он уже давно так
много работает по совсем другой, абсолютно другой причине.
Юбилей прошел весело. Стрекоза восседала за столом на высоком стульчике и с
восторгом принимала всеобщее восхищение. Она перемазалась мясной подливкой,
крошки пирога и шоколад застряли у нее в волосах. Все смеялись и дарили
подарки, самоделки, вроде белого барашка, которого Гаррис вырезал из дерева;
мужчины нестройным хором пропели ковбойский вариант поздравления. За
прошедшие месяцы Люси научилась без труда менять Стрекозе памперсы,
оберегать ее от опасностей и печь печенье. Глубоко спрятанный материнский
инстинкт вырывался на поверхность, когда она утыкалась носом в пушистую
головку или чувствовала у себя на шее пухлую детскую ручонку.
— Э-эй! — закричала Стрекоза, вскинув руки к небу. —
Мамамамма! Мамамамама!
— Нет, вы слышали? — воскликнула Фрици и повернулась к Люси. — Ребенок сказал
мама
!
— Это ее первое слово, — оторопел Раст.
— А ты думал, будет
корова
или
лошадь
, — сказал Гаррис.
Люси ничего не сказала. Она хотела бы быть ее мамой, хотела иметь право так
называться. Она стала усиленно оттирать пальчики Стрекозы, испачканные
мороженым.
— Мамамама, — верещала над ухом Стрекоза. — Мамамамама. Люси
замерла.
— Она думает, что вы ее мама, — сказал Гаррис.
— Конечно, она думает, что ты ее мама, — возвестила Фрици. —
Ты ее кормишь, нянчишься с ней, любишь ее. Ты и есть ее мама, Люси.
Как бы в ответ на это Стрекоза обхватила Люси за шею, требуя, чтобы ее
вынули из стульчика.
Мамамама
.
Люси машинально взяла девочку на руки и прижала к себе. Непонятно почему ее
глаза устремились к Расту. Он застыл, не донеся вилку до рта; она не могла
понять выражение его лица.
У нее вдруг задрожал подбородок и глаза наполнились слезами. Она быстро
пересадила Стрекозу к Фрици на колени и вышла, стараясь идти обычным шагом,
а не бежать.
В прихожей она схватила с вешалки первое попавшееся пальто — это оказался
тулуп Раста, набросила на плечи и выбежала, тихо прикрыв за собой дверь. Уже
темнело, солнце трепетало над горизонтом, как баскетбольный мяч, готовый
упасть в корзину. Она шла, не замечая дороги, ей нужно было остаться одной,
подумать. Люси брела опустив голову, и ноги сами принесли ее на поляну. Под
укрытием нависающих ветвей дуба она остановилась. Не раздумывая, поставила
ногу на выступ ствола, подтянулась и, перебираясь с ветки на ветку,
добралась до широкой развилки, которую нашла еще в детстве. Потускневшие
золотые лучи с трудом пробивались сквозь подступающую синеву сумерек. Такой
несчастной и одинокой она не была еще никогда в жизни.
Какое-то движение под деревом привлекло ее внимание, и она посмотрела вниз.
Внизу стоял Раст и смотрел на нее.
Глава 8
Как будто так и надо было, Раст поставил ногу на выступ ствола и, перебирая
руками, влез к Люси. Она смотрела, наполняясь deja vu — чувством, что все
это уже было. Он сел, свесив ноги, на большой кривой сук — без шляпы, в
джинсовой куртке — и прислонился к суку потоньше. Сквозь переплетенье веток,
на которых уже проклевывались зеленые почки, Раст посмотрел на дом, потом
взглянул на женщину загадочно и хмуро, но ничего не сказал. Молчание нарушал
только далекий лай койотов да ржанье лошадей, и оно вызывало ощущение если
не легкости, то сопричастности.
Люси подумала, что он не правдоподобно красив; ветер ерошил густые волосы,
многорукое дерево поддерживало его спину, и глаза говорили то, чего не могут
высказать никакие слова. Она глубоко вздохнула от облегчения и грусти.
Голову кружили противоречивые мысли, ей пришлось схватиться за соседнюю
ветку. Пальцы задрожали, и она на миг прикрыла глаза, чтобы утишить боль.
Ее тронула отзывчивость Раста: он знал, где ее найти, пришел и просто сел
рядом. Так же он пришел, когда она была несчастным, одиноким ребенком. С тех
пор минуло пятнадцать лет, а он снова ее утешает. Взрослые люди, а сидят,
как две птицы на ветке.
Она печально улыбнулась.
Раст пересел на ветку потолще. Его голос донесся словно издалека.
— Это мое пальто, — он кивнул на тулуп. Люси не сразу поняла, что
он шутит, вспоминая случай в конюшне. Тогда они в первый раз поцеловались.
— Тебе оно чертовски идет. Люси хихикнула, и смех прозвенел печальным
колокольчиком.
— Помнится, ты это уже говорил. Но все равно спасибо. Очень приятно.
— Мне тоже. Я добрый, терпеливый и вежливый.
— И настоящий мужчина, — добавила она, — со стальными мышцами
и чарующими глазами. Сверкнула знакомая улыбка.
— У меня ужасно красивая фигура и глаза, согласился он и передвинул
ноги. — Хороший получился праздник. Просто бал для Стрекозы.
Люси смотрела на зубчатые хребты гор, на призрачный туман, встающий над
поляной.
— Ей очень понравилось, правда? Мне ее будет не хватать. Очень не
хватать. — Испугавшись, что голос сорвется, она судорожно
сглотнула. — Я с ужасом думаю, как буду уезжать отсюда.
— Уезжать?
Ее задела его бестолковость, она поморщилась.
— Я вижу, как ты упорно работаешь. Придумал новые проекты, нарастает
прибыль, теперь это всего лишь вопрос времени — как скоро ты от меня
откупишься.
Он отвел глаза, повозился, потом испустил глубокий, шумный вздох.
— Не получится. — Он смотрел на закат солнца.
— Что?
Быстрый взгляд сказал ей, что все его веселье испарилось, как туман,
поднимавшийся от травы. В нем поднялась мучительная злость.
— Я только что проверял свой баланс. — Он тряхнул головой, отгоняя
обиду. — Я делал это миллион раз и все равно себя обманывал. Сегодня
заставил себя посмотреть в лицо факту: прошло больше полугода, а я меньше
чем на четверть приблизился к нужной сумме. — Он отломил сучок и стал
отдирать с него оставшиеся листья.
— Не получится? — Она повторила его слова, стараясь, чтобы в
голосе не прорвалась надежда. У нее одеревенели мускулы, так она боялась,
что не расслышала.
— Если я только не выиграю джекпот в Лас-Вегасе, меньше чем через шесть
месяцев половина
Лейзи С
перейдет к тебе.
Ее наполнил тихий восторг. Часть этих дивных мест будет ее! Впереди — годы
покоя и безопасности. Земной рай!
— Я дал слово, — угрюмо сказал Раст, изучая окутанный дымкой
горизонт. Мимолетный взгляд сказал ей, что он ничего там не видит, его взор
обращен в себя. — Мое слово нерушимо.
— Что ты хочешь этим сказать? — Она от радости ничего не слышала.
— Ничего.
Люси хотелось кричать от счастья, броситься ему на шею — она с трудом
удержалась.
Единственное, что омрачало радость, — это откровенное горе Раста. Он не
хочет, чтобы она жила здесь; он так и не принял ее. Раст должен быть
доволен, иначе все не имеет смысла, думала она. Нужно время, много времени,
чтобы он к ней привык. Их отношения так далеко продвинулись! Со временем он
станет считать ее здесь своей. Все будет так, как она задумала, о чем
мечтала и молилась.
Сейчас они связаны партнерством в бизнесе, но кто знает, как сложатся их
личные отношения? Из-за физической привлекательности Раста Люси жаждала его
симпатии с такой силой, что желание иссушало ее. Она пообещала себе, что
получит и это, иначе слишком велика вероятность потерять сердце. Она далеко
продвинулась со времени приезда на ранчо. Воспрянула духом, повысила
самооценку. Старую жизнь, пустую и несчастную, сменила на почти семейные
отношения, которые выстроила сама.
Вцепившись в сук, Люси выпрямилась и почувствовала, как твердеет подбородок
и решимость наполняет сердце. Главная цель ее жизни, начавшая было таять,
вновь забрезжила на горизонте — она поселится в сердце ковбоя и в
Лейзи С
.
Люси хотелось петь.
Все будет замечательно!
Позже Люси порадовалась, что пришла к такому краткому, но абсолютно
ошибочному заключению. Она была неистово, безраздельно, отчаянно рада своему
неверному предположению, потому что позднее, когда сердце ее было разбито,
как старая ваза, она могла лелеять воспоминания о счастье.
Да, мрачно думала она, она рада, что ей довелось пережить этот миг —
кратчайший миг, когда она была поистине счастлива.
Голос громыхал, сотрясая стены, разбивая вдребезги мирную послеобеденную
тишину. Люси вздрогнула — кто-то приехал. Кто-то очень шумный. И очень
важный. Она заглянула к Стрекозе, взяла ее на руки и осторожно спустилась
вниз.
Мамамама
, — лепетала кроха, и сердце Люси таяло от восторга.
Люси была на лестнице, когда снова раздался громовой голос. Незнакомый,
резкий.
— Что за дурацкая идея, Раст, продавать половину ранчо?!
Она резко остановилась. Беда, в мгновенном замешательстве подумала она.
Вчера, когда они сидели с Растем на дереве, казалось, что все шло в верном
направлении.
Раст что-то тихо отвечал, но слов было не разобрать.
Незнакомец взорвался:
— Чужому человеку?! Да еще женщине? Это переходит все границы! Мой Бог,
Говард в гробу перевернется.
Люси замерла на последней ступеньке, охваченная дурным предчувствием.
Невольно прижала к груди Стрекозу. Мужчины были в гостиной, стоит повернуть
за угол — и она их увидит, узнает, кто поднял весь этот шум. Но она медлила,
приросла к месту на три секунды, долгие, как три часа.
Собравшись с мыслями, Люси вскинула голову и повернула за угол, перенеся
Стрекозу на другую руку. Ее лица коснулся легкий запах мыла и неповторимый
запах ребенка, и она вдохнула его с благодарностью. Она обожает эту девочку.
Малышка так и рвалась вперед, широко раскрыв глаза, ей не терпелось увидеть
новые картинки, тем более такие шумные.
Посреди комнаты стоял мужчина, огромный, как медведь-гризли. Его ковбойская
шляпа с серебряным верхом была сдвинута на затылок, руки, сжатые в кулаки,
упирались в бедра. Длинные седые волосы поблескивали на воротнике рубашки.
Глубокие морщины прорезали лицо, разбегаясь от уголков глаз. На ремне
красовалась наградная, потемневшая от времени пряжка, за каблуками сапог
волочились шпоры.
Должно быть, в молодости он был красавцем, вяло подумала Люси, это видно по
манере держаться. Загадкой оставалось, кто он и почему так настроен против
нее.
Он пронзил ее стальным взглядом.
— Это она? — рявкнул он, обращаясь к Расту.
— Ар Джи Шефилд, это Люси Донован. Люси, это мой дядя Ар Джи.
— Дядя? — упавшим голосом повторила она. Враждебность повисла
промозглым туманом, Люси начал колотить озноб. — Я не знала, что у тебя
есть дядя. — Повинуясь правилам вежливости, она высвободила руку и
протянула мужчине. — Рада познакомиться.
Он посмотрел на ее пальцы, потом неуклюже пожал их.
— Вот что я про вас скажу, маленькая леди...
— Ар Джи! — Раст выступил вперед. Люси побледнела; великан рыскал
глазами по ее телу, как будто осматривал корову на аукционе.
— Такое ранчо — лакомый кусочек, и вы, как я вижу, не теряли времени
даром? Так вот, мне не нравится сделка, которую вы заключили с моим
племянником, но как бизнесмен я отдаю вам должное. — Он сжал
потрескавшиеся губы. — Скользкое дельце; попади я в такое положение,
дал бы сам себе в морду.
Раст скривился, как от боли.
— Господи, начинается, — проскрипел он. Люси только моргала; Ар
Джи удивил ее: он думает, что она золотоискательница? Хищница? Ар Джи
сверлил ее глазами, ожидая ответа, но она совершенно не знала, что говорить.
В мозгу, как неоновая лампочка, замигал тревожный вопрос: какое влияние на
Раста он имеет?
— Это ребенок Тома? — вопросил Ар Джи, разглядывая Стрекозу.
Раст глубоко вздохнул и уставился в потолок;
Люси знала, что так он собирает свою волю. Она его почти жалела. Он ответил:
— Да, это дочь Тома. Зовут Стрекоза.
— Стрекоза?! — бухнул Ар Джи. — Что еще за блажь так назвать
ребенка?
— Все же лучше, чем Малявка, — буркнула Люси, гладя ее по спине.
Стрекоза крепко держала Люси за шею, но все внимание сосредоточила на новом
шумливом госте.
— По крайней мере у нее наши рыжие волосы, снизошел Ар Джи. — Дайте-
ка посмотреть. — Люси не успела ответить, как он взял девочку у нее из
рук и поднял высоко над головой. — Вот молодец, будешь настоящая
ковбойская девочка, гордость деда, верно?
Люси перевела взгляд на Раста, тот пожал плечами. К ее удивлению, Стрекоза
не сопротивлялась. Великан снова сунул девочку Люси на руки.
— Пока мы с тобой будем разговаривать, — сказал он Расту, — я
был бы не прочь выпить кофе.
— Я принесу, — вызвалась Люси. — Ибо считаю, что я должна
принимать участие в обсуждении.
Ар Джи промолчал, и она быстро прошла на кухню. Там Люси посадила Стрекозу
на пол и дала ей печенье. Фрици не было, в мойке лежала посуда, оставшаяся
от ланча. Люси заметила, что старухиной сумки нет на привычном месте, и
вспомнила, что та упоминала о курсах вязания.
Кофеварка была пуста. Приготовление кофе превратилось в проблему: она
уронила мерную ложку, рассыпала кофе, пролила воду, но наконец справилась.
Люси дернулась, когда кофе закапал в кофейник, и стала напряженно
прислушиваться к беседе мужчин. Она явно не понравилась Ар Джи, как не
понравилось ему то, что она сделала. Ну что ж, она со своей стороны считает
его грубым и напористым. Она надеялась, что Раст не придаст значения его
словам. Пусть убирается ни с чем. Из гостиной, как отравленные стрелы,
летели вопросы.
— Почему ты не пришел ко мне за деньгами? — прорычал Ар Джи.
— Я тебя годами не видел, — ответил Раст. Она слышала, как он с
силой хлопнул кружкой о стол. — С чего ты взял, что я побегу к тебе
клянчить?
Значит, они начали разговор, не дожидаясь ее.
— Черт возьми, парень, мы же одна семья. С твоим отцом мы разругались
давным-давно, я переехал в Даллас, там обосновался и расширил дело. Но это
не значит, что я оставлю тебя в беде. Особенно когда не стало Тома и
Лэндона.
Люси ждала, что Раст объяснит — именно Том и Лэндон довели ранчо до
разорения. Но тот промолчал, и она почувствовала гордость. При любом
повороте судьбы он принимает на себя обязательства, не бежит от проблем, а
встречает их лицом к лицу.
Кофе был готов, Люси взяла дымящийся кофейник и чистую кружку и махнула
Стрекозе, чтобы шла за ней. Нужно отстаивать свои интересы, подумала она.
Войдя в комнату, она увидела, что Ар Джи разглядывает фотографию, висящую на
стене: Говард в окружении троих сыновей с гордой усмешкой смотрит в
объектив.
Приковыляла Стрекоза, слюнявя печенье, и сразу нашла чем заняться — погремушкой-
слоном. Она воткнула мягкий хобот себе в ухо.
— Кофе, пожалуйста. — Люси старалась держаться с достоинством.
Нужно будет сосредоточиться и не пролить. Ар Джи кивком поблагодарил, и она
с кофейником в руках подошла к Расту, стоявшему возле дивана. Люси запоздало
отметила, что на нем красная рубашка, ее подарок на Рождество. Особого
умысла в этом не было, но у нее потеплело на душе. Она взяла его кружку с
бокового столика, налила кофе и протянула ему.
Ища поддержки, она заглянула ему в глаза. Она понимала, что смотрит
умоляюще, но ничего не могла с собой поделать. Теплая улыбка, кивок головы —
любой знак успокоил бы ее.
Но не было ни улыбки, ни кивка. Если не считать недавней гримасы, Раст
сохранял на лице загадочную мину, из которой ничего нельзя было понять.
Дурное предчувствие превратилось в тревогу. Раст холодно взглянул на кофе,
затем на свои ногти.
Не в силах снести его отстраненность, Люси сникла.
Нет, — кричало у
нее внутри, — не надо! Пусть все будет как прежде!
Ар Джи шумно прошагал к пустому креслу и своим весом расплющил подушки.
— Так-то лучше. Болят старые кости. — Он вздохнул. — Мой
пилот утром привез меня в Рено, сидеть в тесном кресле было не больно-то
приятно. Хорошо, что мне пришло в голову пожить у тебя. — Глотнув кофе,
он задумчиво посмотрел на племянника. — Садись, сынок.
Раст покачал головой; стояла и Люси, сжимая ручку кофейника и чувствуя себя
отверженной. Было страшно. Слегка тошнило, как будто укачало в лодке.
— Как знаешь. — Ар Джи водрузил сапог на колено другой
ноги. — Раст, из того, что ты сказал мне о соглашении с этой женщиной,
я вижу, что еще не поздно спасти положение. Я не позволю дробить ранчо моего
деда. Я дам тебе деньги.
Люси замерла, ее объял смертельный, арктический холод. Не мигая, она
смотрела на Раста, но так и не сумела прочесть его мысли.
— Я возмещу разницу в долге, и ранчо останется в семье, — изрек Ар
Джи. — Извините, мисс Донован. Вы сделали неплохой наскок, но бизнес
есть бизнес. Вы понимаете.
Люси попятилась и наткнулась на старую чайную тележку. Заледеневшими
пальцами она вцепилась в ее край и сумела в другой руке удержать кофейник,
лишь немного плеснув на ковер. Она тупо уставилась на расползавшееся пятно.
— Ар Джи, — торопливо сказал Раст, — я думаю, мы поговорим об
этом в моем кабинете. — Он направился к выходу.
Рушился весь ее мир, качающаяся лодка опрокинулась. Люси задыхалась, как
будто шла ко дну.
Кошмарный великан переключил свое внимание на Стрекозу.
— Ребенок поедет со мной и будет жить у нас. Раст, ты не можешь ей
обеспечить хорошие условия, а моя дочь и зять встретят ее с распростертыми
объятиями.
С другого конца комнаты донесся деревянный голос Раста:
— Ты говоришь о Джули и Дане? А они захотят взять Стрекозу?
Ар Джи пожал плечами.
— Они женаты шесть лет, все старались родить ребенка, но не получилось.
Да они запрыгают от радости, что получат Стрекозу. Она милашка, и характер,
как я вижу, хороший. Имя мы, конечно, изменим. — Он потер
подбородок. — Может, Кэтрин. Или Маргарет.
Кэтрин! — мысленно ахнула Люси. Маргарет! Ее девочку зовут Стрекоза!
Она лишилась дыхания, грудь сдавило, как под молотом на наковальне. Она
тонула в леденящем море.
У нее отнимают ранчо. И ее бесценную Стрекозу. А главное, у нее отнимают
Раста.
Из всех возможных поворотов событий она никогда не рассматривала случай, что
может найтись богатый родственник, который изменит финансовое состояние
Раста и отберет у него ребенка. Это было невозможно, невероятно.
Ар Джи спустил ногу на пол, наклонился и протянул девочке свою огромную
лапу.
— Иди-ка сюда, детка. Поедем домой в Даллас, а через год-другой дедушка Ар Джи купит тебе пони.
Люси готова была оттащить Стрекозу от похитителя, мечтала, чтобы та как-то
показала, что не желает никуда уезжать.
Стрекоза любит меня, меня, — с
отчаянием думала Люси. — Я, и только я, способна окружить ее
материнской любовью
.
Люси была матерью Стрекозы, хотя бы в своем сердце!
Но девочка, привлеченная блеском золотого кольца, подошла и вцепилась в руку
мужчины. Стрекозу, как всегда, влечет любопытство, подумала Люси, и
подбородок у нее задрожал. Девочка не виновата, она дитя, ей неизвестны
надежды и страхи взрослых людей. Люси всегда умилялась ее жадному интересу к
жизни.
Люси кашлянула, стараясь обрести голос, заговорила, и голос проскрипел, как
заржавленная калитка, захлопнутая ветром.
— Раст, но ты ведь не согласишься на... на план Ар Джи?
— Конечно, согласится, — встрял Ар Джи. — Ты проиграла,
девочка. Собирай вещички.
— Ар Джи, — сказал Раст сквозь зубы, — это грубо даже для
тебя, черт возьми. — Он взглянул на нее. — Люси, мне нужно
поговорить с дядей наедине. Мы с тобой все обсудим вечером, хорошо?
Старик напряженно смотрел на них, откинувшись в кресле.
В один миг безумный вихрь унес все, на что она рассчитывала. Он уплывал, ее
опустевший плот надежды, проваливался в бесконечный водоворот. Теперь,
вплотную подойдя к тому, что сейчас она потеряет все, Люси призналась себе,
что любит Раста. Но разве она не знала этого всегда? Разве не это было
причиной всех ее поступков? Чувства наполнили до краев ее женское сердце.
Все ее страстные желания сосредоточились на нем, одном-единственном мужчине.
Он был для нее островком безопасности в грозном мире. Не сознавая этого, он
был сама доброта. Он — это смелость, это опора, это благополучие, это залог
ее будущего. Он — это любовь.
Мощным потоком на нее обрушилась правда, сметая все наносное. Она хочет жить
с этим человеком, хочет просыпаться рядом с ним, целовать его по утрам и
вечерам, иногда и днем. Она хочет, спаси Господи, хочет быть его женой!
Но ничто не говорило о том, что у него были такие же чувства. Физическое
влечение — да, это есть. И ему нравятся их дружеские отношения. Возможно,
иногда он испытывает приязнь. Но любовь?..
Пришло время расплаты.
— Раст, пожалуйста, — хрипло сказала Люси, — не делай этого.
Не принимай у дяди деньги. — В глубине души она понимала, что глупо
отказываться от такого предложения: зачем Расту терять ранчо, если
обстоятельства складываются в его пользу?
Только любовь могла бы дать другой ответ.
— Да, — ответил Раст, сдунув последнюю паутинку надежды, как ветер
сдувает пух с одуванчика. — Я мог бы принять его помощь. Я взвешу его
доводы, и позже мы с тобой все обсудим. Понимаешь? Мы с тобой поговорим
позже.
Не дожидаясь ее ответа, мужчины ушли в кабинет и закрыли за собой дверь.
Щелчок замка прозвучал для Люси грохотом навеки захлопнувшихся ворот к
счастью.
Мужчины закрылись в кабинете, Люси возбужденно мерила шагами комнату. Через
какое-то время, поняв, что глупо впустую расхаживать, она взяла на руки
Стрекозу, поднялась в спальню и дала ей бутылочку с подогретой смесью. Чтобы
покормить девочку, улеглась с ней на застеленную кровать.
Как обычно, Стрекоза хотела сама держать бутылку, и Люси оставалось только
обнимать ее. Блуждающий взгляд скользил по комнате; она удивилась, как много
у нее вещей: в гардеробе костюмы, слаксы, джинсы, блузки; на белом комоде —
три флакона духов, косметика в плетеной корзиночке. Несколько романов. Как
много имущества. И спортивная машина. И счет в банке.
До сих пор она думала, что скоро и часть ранчо станет ее. А она станет
частью ранчо.
Глупости. Она даже фыркнула про себя. Ей принадлежат только вещи. Всего лишь
предметы, даже если, на посторонний взгляд, они представляют ценность. Но
как всегда, от нее ускользнули неосязаемые ценности, которых она так
жаждала. За ними Люси приехала сюда — чтобы найти дом, людей, которые
нуждались бы в ней так же, как она в них. Мужчину из своей детской мечты,
которого она никогда не забывала.
Она хотела бы, чтобы Раст ее любил.
Из горла вырвался смешок и перешел в рыдание. Это ей не дано. Он с самого
начала показал ей, и повторял даже в самые теплые моменты, что для него
всего важнее сохранить
Лейзи С
.
Люси заливалась слезами. Как она ни старалась, ей ни
...Закладка в соц.сетях
