Портрет моего сердца

Аннотация

Это чувство стало первой, почти детской еще любовью юного Джереми, герцога
Ролингза, и прелестной Мэгги Герберт.

Глава 1

— Скажи, что это не так, Джереми, — простонал лорд Эдвард,
закрывая лицо руками. — Неужели из Оксфорда тоже?
Джереми озабоченно уставился на дядюшку, размышляя, не послать ли служанку
за чем-нибудь покрепче эля. Судя по виду, Эдварду не помешала бы' пара
глотков виски. Но было еще рано, да и сидели они в Козле и подкове,
таверне, расположенной всего в трех милях от поместья Ролингз. Тут удивятся,
если герцог Ролингз с дядюшкой начнут спозаранку подкрепляться спиртным.
— Все не так плохо, как может показаться, дядя Эдвард, — шутливо
сказал Джереми. — И не говори, что не ждал чего-нибудь подобного. В
конце концов, меня уже выпроводили из Итона и Харроу. Не мог же я обездолить
твою альма-матер, лишив ее той же привилегии.
Но дядя не засмеялся в ответ. За прошедшие с Рождества полгода, когда
Джереми видел его последний раз, седины у дяди прибавилось. Молодой человек
не льстил себя мыслью, что был единственной причиной этого, ведь лорд Эдвард
— из самых влиятельных членов палаты лордов и умеренная седина ему просто
необходима, чтобы придать солидности сорокалетнему мужчине, которого в
противном случае консервативные собратья сочли бы слишком молодым для
принятия ответственных решений. Тем не менее сознание, что он добавил хлопот
и без того отягощенному заботами дядюшке, огорчало герцога.
— Выпроводили из Оксфорда, — снова простонал лорд Эдвард,
уткнувшись в пену, венчавшую его кружку пива.
Герцог уже начал сожалеть, что поторопился со своим признанием, можно было
спокойно приехать в поместье, дождаться конца обеда и заявить об этом в
присутствии тетушки Пиджин. Меньше всего на свете Джереми хотелось бы
разочаровывать тетушку, но она по крайней мере была способна отнестись с
пониманием к его многочисленным и разнообразным прегрешениям. В отличие от
своего мужа. То, что племянника выпроводили из Оксфорда домой, заставило бы
ее лишь поднять брови. Конечно, если б она узнала причину... Да, это Пиджин
расстроило бы всерьез, потому-то Джереми и предпочел встретиться с дядей
наедине, до приезда в поместье.
— Будь все проклято! — выругался наконец Эдвард, глядя на
племянника, который спокойно встретил его взгляд. — Неужели тебе
непременно требовалось убить его, Джерри? Почему бы не прострелить только
руку?
— Когда человек заявляет, что собирается драться с тобой до смерти,
считается более разумным покончить с ним раз и навсегда. Если возможно. Если
бы я всего-навсего подстрелил его, он бы, оправившись, начал снова меня
преследовать. Не могу же я провести всю жизнь, оглядываясь, нет ли за спиной
безумного убийцы.
Эдвард покачал головой:
— И ты утверждаешь, что никогда не притрагивался к той девице?
Впервые за весь разговор Джереми почувствовал себя неуютно.
— Ну-у, вообще-то я не говорил, что никогда до нее не дотрагивался...
— Джереми...
— ...но я совершенно точно не хотел на ней жениться. Вот в чем дело.
— Джереми, — повторил лорд Эдвард рокочущим басом, который он
приберегал для выступлений в парламенте и выговоров детям. — Разве я не
объяснял тебе, что есть женщины, с которыми мужчина может... проводить
время, не пробуждая в них мысли о браке, и есть другие, с которыми ему лучше
не водить знакомства, если его намерения...
— Да, да. — Эту лекцию Джереми знал наизусть, поскольку с того
момента, как начал бриться, выслушивал ее не меньше двух раз в месяц. —
За прошедшие годы я научился их различать. Но молодую леди мне
представили... намеренно. Причем ее собственный брат и в манере, дававшей
любому мужчине повод счесть ее лишь хорошенькой кокеткой, от которой можно
всего добиться, только попроси. Трудно вообразить себе нечто более низкое.
Уверяю вас, мои деньги она принимала с готовностью. Только после того,
как... ущерб был нанесен, на сцене появился Пирс, завывая, что я опорочил
его сестрицу. — Джереми передернуло от воспоминания. — Он
требовал, чтобы я или женился на этой потаскушке, или попробовал остроту его
клинка. Разве странно, что я предпочел клинок? — Герцог отхлебнул пива
и задумчиво добавил: — Зря Пирс выбрал шпаги. Ему бы повезло больше с
пистолетами.
— Джереми. — Лицо Эдварда, которое с возрастом становилось все
тоньше и красивее, по мере того как образ его жизни делался все более
добродетельным, посуровело. — Ты хоть понимаешь, что совершил убийство?

— Ну дядя, — возмутился тот, — поединок же был честный. Так
сказал и его секундант. К тому же, признаюсь, я метил ему в руку, а не в
сердце... Но этот болван попытался ответить ложным выпадом, и в следующий
миг я понял...
— Я не одобряю дуэлей, — властно прервал его лорд Эдвард. —
Это я пытался разъяснить тебе в прошлый раз, когда случилось подобное, и,
помню, даже подчеркнул: если хочешь драться на поединке, дерись на
континенте. Ради всего святого, Джереми! Титул не ставит тебя над законом.
Тебе остается лишь одно — покинуть страну.
— Знаю. — И эту проповедь он слышал уже десяток раз. Эдвард не
обратил внимания на скучающую мину племянника.
— Думаю, тебе лучше отправиться на виллу в Портофино, хотя квартира в
Париже тоже вроде бы свободна. Решай сам. Шести месяцев отсутствия должно
хватить. Тебе очень повезет, Джерри, если у колледжа не хватит
доказательств, чтобы отдать тебя под суд или же...
— Верно, — лукаво подмигнул Джереми, — иначе я уже сидел бы
за решеткой, а не за кружкой пива с моим дядюшкой Эдом.
— Буду очень признателен, если ты избавишь меня от подобных
шуток, — сурово откликнулся Эдвард. — Ты герцог, Джерри, значит,
наделен не только правами, но и обязанностями, одной из которых является
долг воздерживаться от убийства своих собратьев.
Теперь уже рассердился Джереми. Он с грохотом опустил кружку на стол.
— Думаешь, я не помню? — Он понизил голос, чтобы не привлекать
внимания посетителей таверны, и продолжал: — Думаешь, ты напрасно вдалбливал
мне это в голову последние десять лет? С того дня, как ты появился на пороге
нашего дома в Эпплсби и объявил Пиджин, что я наследник герцогства Ролингз,
я не слышал ничего кроме: Джерри, ты герцог и делать этого не можешь! или
Джерри, ты герцог и делать этого не должен! Господи, ты хоть
представляешь, как мне осточертели постоянные напоминания о том, что я
должен и чего не должен делать?
Выражение лица лорда Эдварда при этом внезапном взрыве чувств стало
удивленным. Он заморгал и чуть растерянно промолвил:
— Нет... о чувствую, ты мне сейчас это изложишь.
— Я никогда не хотел уезжать из дома в школу-интернат. Я был бы гораздо
счастливее в сельской школе близ Ролингзгейта. Но ты все-таки отправил меня
в Итон, а когда я добился, чтобы меня оттуда исключили, подкупил
руководителей Харроу, потом Уинчестера и так далее, пока мне не сообщили,
что следующие несколько лет жизни я проведу в колледже. Мне не хотелось
учиться в Оксфорде... и ты опять настоял, хотя было совершенно ясно, что у
меня гораздо больше способностей и склонности к мечу, а не к перу. Теперь
меня изгнали из Оксфорда за участие в дуэли с однокурсником...
— Которого ты, по собственному признанию, убил, — подчеркнул
Эдвард.
— Разумеется, убил. Пирс был негодяем и нахлебником, и я не
единственный, кто был рад его смерти. Хотя я испытал не больше удовольствия
отправляя его на тот свет, чем прихлопывая москита. И ты еще смеешь упрекать
меня в шуточках по этому поводу. Ну а что мне оставалось делать? Разве до
сих пор вся моя жизнь не была одной большой шуткой? — Джереми яростно
сверкнул глазами на дядю.
Лицо Эдварда, такое же точеное и красивое, как у племянника, искривила
циничная усмешка.
— О да, — протянул он медовым голосом. — Твое существование
было поистине трагическим. Тебя не любили, не ценили, все эти годы тетя
Пиджин не жертвовала для тебя всем. Не она ли заботилась о тебе, совершенно
не подозревая, что ты унаследуешь герцогство? Не она ли холила и лелеяла
тебя?
— Не примешивайте сюда Пиджин, — быстро прервал его
Джереми. — Я говорю о времени, после того как вы перевезли нас в
Ролингз и женились на ней. Вы...
— Если тебя, Джерри, огорчает, что я женился на твоей тетке, боюсь,
этого уже не исправить, — весело ответил Эдвард. — Поздно. Мы уже
снабдили тебя четырьмя кузенами. Архиепископу пришлось бы изрядно
потрудиться, чтобы признать такой брак недействительным.
Молодой герцог даже не улыбнулся.
— Послушайте, дядя Эдвард, — произнес он. — Давайте посмотрим
на это с другой стороны. Почему одиннадцать лет назад вы потратили столько
времени и денег, когда могли просто объявить всем, что ваш старший брат
умер, не оставив наследника, и забрать титул себе?
Эдвард озадаченно уставился на племянника.

— Это бесчестно. Я знал, что у Джона есть ребенок, а значит, он по
праву должен унаследовать отцовский титул.
— Дядя Артур объяснил мне не так, — решительно мотнул головой
Джереми. — Просто вы не хотели брать на себя ответственность титула
герцога и приложили все силы, чтобы этого избежать.
— Видишь ли... — Лорд Эдвард поежился, словно безупречный сюртук вдруг
стал ему тесным. — Строго говоря, это не совсем так, однако нечто
подобное приходило мне...
— И как, по-вашему, я должен себя чувствовать? — возмутился
Джереми. — Я тоже этого не хочу.
— Но почему? Разве не тебе принадлежит одно из самых больших состояний
в Англии? Не ты ли владеешь лучшими лошадьми, какие можно купить за деньги?
Разве нет у тебя прекрасного дома в Лондоне, великолепного поместья в
Йоркшире, роскошной квартиры в Париже, виллы в Италии? У тебя более сотни
слуг, лучший портной в Европе, место в палате лордов, которое теперь, когда
ты достиг совершеннолетия, я тебе с удовольствием уступлю. Ты обладаешь
всеми привилегиями, всеми преимуществами, которые может дать твой ранг...
— За исключением свободы делать то, что я хочу, — тихо возразил
Джереми.
— Конечно, — усмехнулся лорд Эдвард, — поистине непомерная
цена. Но что именно ты столь жаждешь делать? Я имею в виду, кроме шляния по
бабам и убийства людей?
На счастье Джереми, в этот момент к их столу подошла служанка, иначе он стал
бы виновником еще одного убийства.
— Что принести вашей светлости? — Розалинда с ее розовыми щечками
и сложенными в пышный бутончик губками оправдывала свое имя. Она улыбнулась
джентльменам и стала вытирать тряпкой стол, предоставив на обзор Джереми
щедрое великолепие грудей. — Может быть, еще пива?
— Спасибо, Розалинда, нет, — ответил тот, не без труда оторвав
взгляд от ее груди. — А вам, дядюшка?
— Мне достаточно, — сказал лорд Эдвард, не замечая прелестей
Розалинды.
Впрочем, Джереми ни разу не видел, чтобы дядя обращал внимание на какую-либо женщину, кроме Пиджин.
— Как поживает твой отец, Розалинда? — добродушно поинтересовался
лорд. — Слышал, он нездоров.
— О, ему лучше, милорд, благодарю вас. После укрепляющего, которое
прислала ему миледи, он стал как новенькая монетка. — Розалинда
ухитрялась разговаривать с ним, не сводя глаз с Джереми, который с трудом
отвернулся от выреза ее платья и уставился на свинцовые переплеты
окошка. — Вы немного побудете в поместье, ваша светлость, или быстро
вернетесь в школу?
— Не знаю, — сухо ответил Джереми. — Вероятно, пробуду здесь
несколько дней.
Поскольку он глядел в другую сторону, то не видел, как Розалинда заулыбалась
и как засверкали ее голубые глаза.
— О, я рада, — пробормотала она. — И мисс Мэгги тоже будет
счастлива. Я давеча спрашивала ее у лавки, когда она увидится с вашей
светлостью. А она сказала, что не знает, но вы так давно не виделись, что,
пожалуй, теперь и не узнаете друг друга.
Молодой человек лишь вежливо кивал, но, видимо, Розалинду это вполне
удовлетворило, и она торопливо удалилась. Едва девушка отошла на достаточное
расстояние и уже не могла их услышать, Джереми оторвался от созерцания
повозки за окном и устремил взгляд на дядю.
— Видите, — произнес он, — на меня охотятся даже в местной
таверне. Куда бы я ни пошел, мне нужно быть настороже, чтобы не поймали.
— Розалинду Мерфи вряд ли можно отнести к охотницам за твоим
состоянием, Джерри, — заметил лорд Эдвард. — Она искренне
интересуется твоими делами.
— Не моими делами, а моим кошельком.
— Нет, твоей персоной, — засмеялся дядя. — Ты ей понравился.
Что в этом плохого?
— Да не меня она хочет. Ей нравятся мои деньги и проклятый титул! Любая
женщина, узнав, что я герцог, начинает лепетать: Ваша светлость то, да ваша
светлость се! Все они мечтают о том дне, когда смогут подписаться
герцогиня Ролингз. Я читаю это в их глазах. Они сразу воображают себя с
тиарой на голове и горностаем на плечах.
— То, что ты видишь в их глазах, Джерри, это вожделение, которое
относится вовсе не к твоему титулу. — Лорд Эдвард безуспешно пытался
удержать смех. — Взгляни на себя в зеркало, Джерри. Ты можешь
представлять себя хилым мальчишкой, каким был в десять лет, но Розалинда
видит только высокого молодого здоровяка, темноволосого, светлоглазого, с
белозубой улыбкой...

— Едва ли Розалинда Мерфи заметила мои зубы, — смущенно буркнул
Джереми.
— Может, и нет, — засмеялся лорд Эдвард. — Но все равно ты
великолепный образец мужчины и вряд ли рассчитываешь, что женщины на это не
откликнутся. Поэтому не отметай их интерес как чисто корыстный.
— Ну, герцогский титул не облегчает подобное... подобные... Господи, я
не могу даже жениться на ком захочу. Я обязан жениться на женщине, которая
может стать достойной герцогиней.
— Верно, хотя из этого не следует, что нельзя обрести счастье в браке с
женщиной, которая станет достойной герцогиней. Мне же это удалось.
— Жаль, что мой отец не оказался столь же разборчивым. Из двух сестер
он умудрился выбрать ту, из-за которой и погиб.
Лорд Эдвард неловко откашлялся.
— Но ведь Пиджин было всего десять лет, когда Джон познакомился с твоей
матерью, так что вряд ли у него был выбор. — И совсем другим тоном
добавил: — Не рассказывай тете, почему тебя отправили домой на этот раз,
Джерри.
— Я бы и сам не хотел, чтобы тетя Пиджин узнала мою историю, но ей и
без того станет известно. Вероятно, это попадет в газеты.
— Наверняка, — кивнул лорд Эдвард. — Однако совсем другое
дело, если ты явишься и сам признаешься. Лишь тогда она поверит, что ты
способен убить.
— Да, — усмехнулся Джереми. — Я же тот мальчик, который после
первой охоты рыдал несколько часов, ему было жалко лису.
— Не так уж долго ты рыдал. Но ты прав, трудно примирить то, каким ты
был и каким стал.
— И каким же, дядя?
— А это зависит от тебя. Кем ты хочешь стать, Джерри?
— Только не герцогом, — сразу откликнулся тот.
— Это невозможно, — покачал головой лорд Эдвард.
Кивнув, Джереми стал молча подниматься из-за стола, и дядя удивленно
посмотрел на него:
— Куда ты собрался?
— К дьяволу.
— А-а, — протянул лорд Эдвард и поднял кружку, словно тост в честь
отбывающего племянника. — Тогда будь дома к обеду.

Закладка в соц.сетях