Жанр: Любовные романы
Сказки серого волка
...одруг. Ей меньше всего хотелось вспоминать, что
говорилось в послании. Тем более что большую часть ночи она провела, пытаясь
уверить себя в том, что ничего страшного не произошло и она зря пугает себя.
Но затем чья-то дурацкая выходка возле радиостанции начисто лишила её
душевного равновесия. Нет, просто смешно.
— Честно говоря, мне бы не хотелось втягивать вас в эту историю. С вас довольно того, что вы...
— Танзи, — негромко перебила её Рина, —
что в ней говорилось?
Танзи подняла глаза на свою лучшую подругу и вздохнула.
— Ну ладно. В ней говорилось:
Ты прекрасна. И скоро, совсем скоро ты
станешь моей. И только моей
.
— В любое другое время я была бы на седьмом месте от счастья, получив
такую записку, — заметила Сью, массируя руки. — Надеюсь, ты уже
сообщила в полицию? С этим ожно что-то сделать? Что-то такое, что в их
власти?
— Я не звонила в полицию, — тихо проговорила Танзи и, увидев, как
подруги придвинулись к ней, подняла руку. — Что они могут сделать?
Ничего. Ведь тот, кто писал это, не сделал ничего противозаконного.
Подумаешь, отправил мне несколько писем по электронной почте и оставил во
время благотворительного мероприятия записку на столе. Более того, я не
нахожу в его словах никакой угрозы. Содержание записки можно
интерпретировать тысячью самых разных способов.
— Не уверена. Похоже на то, что он что-то задумал, — сказала
Рина. — Я бы на твоём месте хотя бы предупредила полицию о том, что
тебя преследует какой-то назойливый поклонник.
Подобные мысли уже давно вертелись у неё в голове, но сейчас, когда Рина
произнесла их вслух, ей стало раз в десять страшнее. Танзи согласно кивнула,
чувствуя, что реальность в конце концов вторглась в её жизнь.
— Вы правы. Надо сообщить в полицию.
— Надеюсь, ты хотя бы Мартина поставила в известность? — спросила
Сью. — Он предложил тебе охрану?
— Нет. Но я ему обязательно скажу, — поспешила добавить Танзи,
поймав на себе недоуменные взгляды подруг. — Завтра мне сдавать
очередную колонку. Я пошлю её утром, а потом, когда мы с Мартином будем
говорить по телефону, все расскажу. Только не хотелось бы одного: давать ему
повод трястись надо мной. Он и так уже доконал меня своим вниманием.
— Может, оно тебе только на пользу? — заметила Рина.
— Кто знает. Но ты ведь в курсе, что с ним творится последнее время.
Если ему рассказать, он вообразит бог знает что и такое придумает, что
невольно взвоешь.
Например, приставит ей круглосуточного телохранителя.
— По крайней мере ты сейчас живёшь здесь, у тётушки, — сказала
Сью. — Надеюсь, тут все нашпиговано электроникой.
Танзи кивнула:
— Точно, все по последнему слову техники.
Это была первая фраза за весь разговор, от которой ей почему-то стало легче
на душе.
— Погоди, — сказала Сью, словно ей в голову пришла какая-то ценная
мысль. — Ты подумала, что этот твой назойливый поклонник мог оказаться
в толпе возле радиостанции? Райли к тому моменту уже было известно о нём.
Неудивительно, что он держался настороже. Может, именно поэтому он и поехал
с тобой на радио? Потому что беспокоился за твою безопасность?
Танзи осталась сидеть в растерянности. Подруга только что, как говорится,
попала в самую точку, озвучив то, что не давало ей покоя все утро.
— Ну как я сама не додумалась! Я ведь ему ничего не говорила!
И вновь подруги обменялись недоуменными взглядами.
— Нет-нет, я понимаю! Мне самой странно такое от себя слышать. Но вы не
будете против, если сейчас мы займёмся подготовкой к празднику в честь
будущего младенца?
Танзи ожидала услышать слова протеста, однако подруги понимающе закивали.
Хотя и без особой радости. Танзи понимала, что разговор рано или поздно
возникнет снова.
Хотя в принципе какая разница? Теперь, после того как Сью сделала своё
предположение, Танзи знала: она не сможет думать ни о чём другом, пока не
разгадает этой загадки.
Наконец Сью, бросив на Танзи задумчивый взгляд и вздохнув, вновь заставила
себя улыбнуться своей знаменитой улыбкой и переключила внимание на
разбросанные у её ног сумки и свёртки. Порывшись в одной из сумок, она
извлекла оттуда жёлтый зонтик, украшенный рюшками, и мягкую игрушку —
птичку.
— Итак, приступим к делу. Предлагайте ваши идеи, дамы. Аисты, ангелочки
или что-то другое?
— Я чувствую себя просто кошмарно. Ни в коем случае не следовало
просить её выступить вместо меня, — вздохнула Миллисент. — Ну кто
бы мог подумать, что этот тип обнаглеет настолько, что посмеет подойти к ней
на благотворительном балу!
— Откуда вам было это знать? — мягко возразил Райли, стараясь
успокоить собеседницу. — Даже я и то не сумел предвидеть, что он пойдёт
на личный контакт. Я уже объяснял, что самые навязчивые поклонники...
— Чушь! Давайте называть вещи своими именами. Никакой он не поклонник!
Неизвестно, что у него в голове.
— Что ж, пожалуй, так, — вынужден был согласиться Райли. — По
всей видимости, этот тип преследует её не с самыми благовидными целями.
— О Боже! — воскликнула Миллисент голосом человека, прожившего не
один десяток лет, — редкий для неё случай. — Не знаю, может, я
совершила большую ошибку, стараясь держать вашу миссию в секрете. Но теперь,
как мне кажется, пришло время Танзи точно узнать, что происходит. Хотя
должна предупредить заранее, вряд ли она придёт от этого в восторг.
— Да уж, — пробормотал Райли.
— Вы что-то сказали? Райли откашлялся.
— Видите ли, сначала я должен вам кое-что объяснить. Дело в том, что
я...
— Говорите громче, мистер Парриш. Я вас потому и наняла, что вы не
производите впечатление человека, готового растаять при виде моей внучатой
племянницы. Воздыхатели и обожатели мне не нужны.
— Безусловно, мэм, — поддакнул Райли. — Просто вы сами велели
мне поддерживать дистанцию, сохранять в секрете, кто я такой. Поэтому когда
я прочёл колонку вашей внучатой племянницы — а мне это понадобилось для
дальнейшей работы, то подумал, что будет целесообразно придерживаться такой
линии поведения, какая бы соответствовала моей должности вашего личного
помощника.
— Поясните. Райли вздохнул.
— Вы читаете её колонку, мэм?
— Да, когда есть время.
— Тогда вы должны быть знакомы с её последней теорией.
— Вы имеете в виду рассуждения насчёт волков и всё такое прочее? Ну
разумеется! Только, если не ошибаюсь, я уже объяснила вам, что её личная...
— Я знаю. И отлично понимаю необходимость мер предосторожности. —
Мне да не понимать!
— добавил он про себя. — И я подумал, что с моей
стороны будет разумно играть по отношению к Танзи роль, скажем так,
совершенно лишённую волчьих качеств.
На противоположном конце провода воцарилось молчание, и Райли решил, что
получить остаток своего гонорара ему уже не светит.
— Тогда мне показалось, что это единственно правильная линия поведения,
и... — Райли не договорил, потому что на том конце линии Миллисент
разразилась хохотом. — Мэм?
Но потом на мгновение старушенция успокоилась — не иначе как от смеха у неё
перехватило дыхание.
— Ну и ну! Ничего комичнее не слышала за всю свою жизнь! — Она
снова расхохоталась. — А вы, я смотрю, большой выдумщик!
— Боюсь, теперь моей выдумке грош цена, раз нужно раскрыть перед ней
мои карты.
Но Миллисент лишь снова фыркнула:
— Не сомневаюсь, у вас всё получится.
— Боюсь, как бы она не позвонила мне минут через десять с требованием,
чтобы я принёс ей на блюдечке собственную голову.
— Это похоже на Танзи, хотя должна вам сразу сказать: я сильно
сомневаюсь, что ей захочется в первую очередь лишить вас головы. Боюсь, она
потребует что-то другое.
Райли поёжился и машинально прикрыл ладонью мошонку.
— Но на работу взяла вас не она, а я, — заявила Миллисент. —
И пока что нареканий по поводу того, как вы выполняете свои обязанности, у
меня нет.
Райли подумал, что бы сказала старушенция, знай она о тех отнюдь не типичных
для агнца чувствах, которые в последнее время он испытывал к её внучатой
племяннице.
— Я планировал собрать дополнительную информацию и лишь потом поставить
её перед фактом. Мне было бы гораздо легче работать, если бы я смог уточнить
курс дальнейших действий, особенно принимая во внимание это последнее
послание.
— Вы уже получили результаты по отпечаткам пальцев?
— Да. В картотеке ФБР таких нет.
— Значит, тот, кто эту записку подбросил, к судебной ответственности не
привлекался. Верно я поняла?
Вернее, ему до сих пор удавалось непойманным разгуливать на свободе, подумал
Райли, но оставил эту мысль при себе.
— Да, мэм.
— Что ж, и на том спасибо. Из чего можно сделать вывод, что вряд ли в
его намерения входит причинить ей зло. Я правильно мыслю?
— В принципе да, но...
— И все равно я требую, чтобы этого негодяя поймали с поличным.
Угрожает он ей или нет, я не потерплю, чтобы моей внучатой племяннице кто-то
отравлял жизнь.
Райли был согласен на все сто процентов. Он выждал момент, прежде чем задать
следующий вопрос. Ведь он работал на Миллисент, и ей полагается знать, куда
может завести это дело.
— Могу я вас о чём-то спросить, мисс Харрингтон? Что вам известно о
редакторе Танзи, Мартине Стентоне?
— Простите? О редакто... скажите на милость, а он зачем вам
понадобился? Хорошо, скажу: помимо того, что ему хватило проницательности
без лишних раздумий пригласить Танзи в свой журнал прямо из студенческой
газеты, в которой она в то время сотрудничала, я уже имела с ним разговор на
эту тему. Ещё до того, как наняла вас.
— Вы мне говорили. Но если не ошибаюсь, вы только спросили у Стентона,
известны ли ему случаи, когда Танзи кто-то угрожал.
— Что он целиком и полностью отрицал.
— Наверное, он не знал, что вы имеете в виду послания от Соула-М8? А
если их шлёт он сам, то наверняка считает, что тем самым льстит ей. Что-то
вроде тайного воздыхателя.
— Это женщине, которая ему годится в дочери? Своей непосредственной
подчинённой? Тому, кого он считает своей протеже?
— Но ведь вы сами предупредили меня, что вашей внучатой племяннице
ничего не стоит вскружить мужчине голову, — заметил Райли, хотя ему
меньше всего хотелось распространяться на эту тему.
— Да, но я не имела в виду, что... — Миллисент осеклась и театрально
вздохнула. — Будьте добры, объясните мне, какие обстоятельства
заставили вас заподозрить его?
— Возможно, это нас никуда не приведёт, однако есть кое-какие вещи,
которые сами по себе могут показаться совершенно безобидными, однако если их
сложить вместе, то получается совершенно иная картина. Я отдаю себе отчёт в
том, какой резонанс может получить эта история, если загадочным тайным
поклонником действительно окажется её босс.
— Что ничего хорошего не сулит, — согласилась Миллисент, и Райли
тотчас по её тону понял, что дальше эту тему лучше не развивать.
— Тем не менее, — рискнул он продолжить мысль, — мне платят
за то, чтобы я не упустил из виду даже самую малозначительную мелочь. Очень
часто мы не склонны подозревать того, кто на виду.
— Что ж, — произнесла Миллисент, сдаваясь. — Я ценю вашу
основательность и дотошность. Однако, как мне кажется, вы лаете не на то
дерево.
— Разве Танзи не рассказывала вам о его странностях? О проблемах с
женой? О его рассуждениях на тему, что, мол, хотелось бы изменить жизнь?
— Боже милостивый, разумеется, нет. Но с другой стороны, мы не часто
располагаем временем для подобных бесед. К тому же, мистер Парриш, я не
любительница досужей болтовни.
Райли с трудом подавил улыбку. Он был готов поставить последние деньги, что
за свою жизнь эта дама перемыла косточки стольким людям, что и представить
невозможно. Просто делала она это не столь откровенно, как другие.
— Вы должны его поймать, — заявила Миллисент, что называется, в
лоб. — И я бы хотела, чтобы вы не тратили драгоценное время, гоняясь за
стареющими редакторами.
— Заверяю вас, я этим не занимаюсь. Но мы хотим проследить за всеми
нитями, тянущимися к служащим компании
Фишнет
. У нас предчувствие, что там
наверняка что-то обнаружится. Просто я хочу быть уверенным, что ничего не
упустил. Думаю, вы бы не хотели, чтобы вашей внучатой племяннице угрожала
опасность и...
— Вы действительно считаете, что это он, что это его рук дело? —
спросила Миллисент, и в её голосе впервые послышалось сомнение.
— Пока я не могу ответить на ваш вопрос. Я занят сбором улик. Именно
потому я и задаю вам все эти вопросы.
Миллисент вздохнула:
— Знаю. И прошу меня извинить за то, что я, не подумав, встала на его
защиту. Просто с трудом укладывается в голове, что человек, который так
близок к ней...
Миллисент, не договорив, умолкла.
Райли было не по себе оттого, что из-за него в сердце пожилой женщины
закралась тревога. Но с другой стороны, что хорошего в том, чтобы наподобие
страуса засунуть голову в песок, лишь бы не замечать явного. Миллисент же не
из тех, кто привык закрывать глаза на очевидное.
— Если это он, вы понимаете, что вся история может оказаться вполне
невинной? Вдруг он просто считает, будто она воспринимает его послания как
письма тайного поклонника? Для него же самого это что-то вроде маленького
удовольствия, своего рода игра. Нечто такое, что позволяет ему вновь
почувствовать себя молодым и привлекательным, и что самое главное — он
остаётся анонимным и ему не грозит быть отвергнутым или осмеянным.
Миллисент какое-то время молчала, затем тяжело вздохнула:
— Понимаю, что вы хотите сказать. Но мы должны действовать предельно
осторожно. Нельзя же просто так взять и бросить человеку в лицо наши
подозрения. Иначе мы навредим репутации Танзи, и на её дальнейшей карьере
можно будет поставить крест.
— Конечно.
— Вы позвоните мне, как только достанете новые сведения?
— Да, мэм,
— Мне нужны лишь убедительные доказательства и имя. Дальнейшие шаги
оставьте мне.
Райли нахмурился.
— Мисс Харрингтон, мы могли бы связаться с...
— Да-да, но у меня свои собственные контакты. Деньги и влияние способны
сделать больше, чем благотворительные акции. Значит, договорились — вы
сообщаете мне имя, а остальное я беру на себя.
— Мисс Харрингтон, должен вас предостеречь...
— Мне восемьдесят два. Когда доживёте до моего возраста, то поймёте,
что предостережения подчас становятся излишними.
— Да, мэм, — согласился Райли.
В трубке на несколько секунд воцарилось молчание. Затем Миллисент сказала:
— Кстати, можете не волноваться, если вдруг обнаружится, что моя
внучатая племянница вскружила вам голову.
Не успел Райли как-то среагировать на её замечание, как Миллисент повесила
трубку. Он задумчиво потёр подбородок и вновь взялся за телефон. Набрал
номер
Фишнет
— провайдера, услугами которого пользовался загадочный Соул-
М8, а возможно, там же и работал. Если фирма снимала отпечатки пальцев своих
служащих, то, вполне возможно, уже в ближайшее время он узнает имя и тем
самым положит конец малоприятным домыслам насчёт Мартина Стентона.
Райли решил в срочном порядке спуститься вниз и во всём признаться.
Не было печали.
10
Ну почему нам кажется, будто мы буквально со всем способны справиться в
одиночку?
С мужчинами все понятно: причиной тому страх расписаться в собственной
слабости. Но женщины? Кого мы, скажите на милость, пытаемся обмануть? Ведь у
нас вроде бы как есть друзья или родные, на которых можно опереться в
трудную минуту. Так почему же это даётся нам так нелегко?
Или я одна такая?
Танзи несколько секунд пристально смотрела на экран монитора, после чего
нажала клавишу
сохранить
. Интересно, не посылает ли она тем самым опасное
сообщение для Соула-М8? Ведь она откровенно призналась, что для неё
наступила та самая
трудная минута
. Правда, Танзи тотчас мысленно возразила
самой себе, что это может означать всё, что угодно, и не стала переигрывать
принятого решения.
Откинувшись на спинку стула, она пожевала соломинку своего второго
шоколадного коктейля за день — непозволительный грех, чтобы такой
потрясающий блендер простаивал в бездействии — и позволила мыслям воспарить
к заоблачным высям. Нет, ей, конечно, повезло. Пусть у неё нет семьи в
привычном смысле слова, зато есть подруги. И пусть сама она не замужем,
подруги в некотором роде и есть её семья. Более того, Танзи не сомневалась,
что так будет продолжаться и дальше.
Подумаешь, что их разговоры все чаще сбиваются на темы, где ей совершенно
нечего сказать. Наверное, Мэриел будет испытывать примерно то же самое,
когда станет единственной в их компании матерью.
Безусловно, недалёк день, когда все изменится. Вот и Сью со своим Полом уже
примерно год подумывают о том, чтобы обзавестись потомством. Стоит лишь
послушать, как Сью распространяется насчёт того, какой цвет лучше подобрать
для детской — только не традиционный голубой для мальчика или розовый для
девочки, — как тотчас становится ясно, что процесс этот начнётся сию же
минуту, если уже не идёт полным ходом.
Правда, Танзи, хоть убей, не могла представить в роли матери Рину, как,
впрочем, если на то пошло, и Слоан. Однако, как известно, в мире подчас
творятся поистине странные вещи. Танзи попыталась представить себе детскую
Вольфи-младшего, но потом решила, что лучше не стоит, чтобы потом не
мучиться кошмарами. Бедняжка Вольфи-младший. В свете того, что рассказала
Рина, крайне маловероятно, что он вообще когда-нибудь появится на свет.
Танзи вздохнула. Ей вспомнилось, как Слоан впервые обнаружила, что её
драгоценный Вольфганг активно занимается побочным родом деятельности. А ведь
даже этот недалёкий, самовлюблённый идиот заикнулся было о том, а не
обзавестись ли им детьми — ради дела сохранения их шаткого брачного союза.
Вот-вот, усмехнулась Танзи, не хватает только вечно орущего младенца, чтобы
вернуть их отношениям со Слоан первоначальную романтику.
И в тысячный раз задумалась, что, собственно, чёрт возьми, делала Слоан в
отеле со своим блондином Адонисом. Разумеется, из них двоих не один только
Вольфганг живёт в первую очередь собственными интересами. Слоан тоже
целиком, без остатка, отдаёт себя своей художественной галерее. Однако,
насколько Танзи было известно, до сих пор только Вольфи позволял себе
любовные приключения на стороне.
Танзи мысленно напомнила себе, что утром должна позвонить Слоан и не мытьём,
так катаньем уговорить подругу посидеть с ней где-нибудь за кофе. Даже если
ради этого придётся ловить Слоан прямо в её галерее. Но ведь на то и
существуют подруги, не правда ли? Готовы в любую минуту подставить плечо,
даже если их об этом никто не просил. Более того, даже если это плечо никому
и не нужно.
Последнее вновь навело Танзи на мысли о том, что такое дружба и как сегодня
Рина и Сью искренне переполошились из-за неё. В планы Танзи отнюдь не
входило заводить разговор, однако то, как отреагировали подруги, однозначно
свидетельствовало: в одиночку ей никак не справиться с ситуацией.
Требовалось принимать меры, и чем скорее, тем лучше. Любые.
Танзи вошла в Сеть, чтобы переслать готовый материал Мартину. Придётся
рассказать шефу все прямо сейчас, рассказать обо всём — об электронных
посланиях от навязчивого поклонника, о записке, ничего не утаивая. И она
непременно расскажет. Завтра, когда Мартин позвонит, чтобы обсудить
присланный ею материал. Затем, судя по всему, придётся поставить в
известность власти. Танзи ввела команду
отправить почту
, пытаясь
представить себе, как заведёт этот разговор со своим редактором. Она,
конечно, попытается все приуменьшить, постарается заверить Мартина, что не
иначе как все это ложная тревога. Остаётся только надеться, что шеф поверит.
Танзи открыла входящую почту и крутанула колёсико мыши, пробегая глазами
имена отправителей. В животе тотчас возникло неприятное ощущение, словно
внутренности сжала чья-то железная рука. Одной мысли о том, что её поджидает
очередное послание от Соула-М8, было довольно, чтобы Танзи тотчас сделалось
муторно. Нет, всё равно рано или поздно придётся признаться Мартину, что
здесь что-то не так, что ей страшно. И ей срочно требуется помощь.
А это как раз то, чего Танзи терпеть не могла.
Ведь она привыкла к тому, что она — что-то вроде якоря. Танзи было не в
новинку исполнять роль того самого пресловутого плеча, на которое спешили
опереться все её подруги. В конце концов, ведь у Танзи, Которая Говорит То,
Что Думает, найдётся ответ на любой вопрос, разве не так?
— Если бы! — буркнула Танзи, хватая свой шоколадный коктейль.
Ага, значит, всё-таки тебе сейчас не хватает мозгов! Так что нечего задирать
нос.
Но у кого повернётся язык её в чём-то обвинить? Просто вещи утратили всякий
смысл, вот и все. Рина махнула рукой на любовь и решила выйти замуж за
деньги, как за более надёжное основание брачного союза. И пусть она говорит
что хочет. Мэриел вышла замуж по любви, однако Танзи была отнюдь не уверена
в том, что это была за любовь — любовь к Чаку или любовь к материнству. А
Слоан, судя по всему, решила, что если не может одолеть волков, то лучше
присоединиться к их стае.
Правда, оставались ещё Сью и Пол, которые почему-то, несмотря ни на что,
быстро превращались в ответственную, уравновешенную супружескую пару. Не
успеешь и глазом моргнуть, как они начнут проводить время с себе подобными,
навсегда покинув подруг-невротичек с их вечными проблемами.
— Господи, Танзи, мало тебе вина. Так нет же, тебе подавай к нему ещё и
сыр.
Нет, напыщенные фразы не в её духе, однако, с другой стороны, Танзи не
привыкла к тому, чтобы ей в затылок дышала опасность. Нестабильное, странное
детство закалило её дух, научило полагаться только на себя — спасибо и на
том. И неудивительно, что, оказавшись впервые в жизни, в возрасте двадцати
девяти лет в роли той, кому в срочном порядке требуется чьё-то плечо, Танзи
растерялась.
И тут она поняла, на чьё плечо ей хотелось бы опереться в первую очередь.
На плечо Райли.
И не потому, что он сильный, высокий и молчаливый. У неё вошло в привычку
искать поддержку у мужчин, но эта поддержка, как правило, была физической, а
не эмоциональной. И хотя становилось всё сложнее не обращать внимания на тот
факт, что от Райли ей прежде всего требуется поддержка физическая, однако
его имя всплыло в голове Танзи отнюдь не по этой причине.
Танзи ловила себя на том, что думает о Райли, мечтая о том, как здорово было
бы всё время иметь его с собой рядом, такого спокойного, уравновешенного,
надёжного. Ещё пару секунд она сидела, задумавшись о том, способен ли
мужчина быть другом, и рассмеялась.
— А почему, собственно, нет?
Но только не для неё. Черт, ведь этот Райли — типичный агнец, и все равно ей
ужасно его хочется. Не иначе как природа обделила её геном платонической
любви. И даже если попробовать завести с Райли дружбу, непременно настанет
момент, когда она уступит требованиям сидящей в ней волчицы и попытается
затащить его к себе в постель, а может, соблазнит его тут же, прямо наполу,
возле стенки... да где угодно.
От этих мыслей у неё по спине пробежала приятная дрожь. Танзи представила
себе, как Райли кладёт на неё руки — кладёт уверенно и твёрдо, как тогда,
когда он затолкал её в лимузин, как он овладевает ею тут же, в лимузине.
Скептически улыбнувшись, Танзи покачала головой и вернулась к печальной
действительности. Нет, всё будет совершенно не так — никакой страсти,
никаких потных тел и сладостных стонов. С Райли это будет чем-то нежным и
трепетным, возможно, даже по-своему прекрасным. Как нечто новое в её жизни,
такой секс может даже ей понравиться — всего разок, ради разнообразия. Но
все равно ей будет этого недостаточно. Потому что ей нужно нечто большее.
Сила, напор, страсть. То есть то, чего Райли начисто лишён.
А потом она станет корить себя, ч
...Закладка в соц.сетях
