Жанр: Любовные романы
Ангел из преисподней
... поездки
на Красную скалу, которые Диего упустил в своем отчете. В частности,
например, эпизод с ранением.
Они оба прекрасно понимали, что Дэл в этом случае выведет Диего из дела.
Если бы Диего чувствовал, что не в состоянии справиться с заданием, он и сам
бы от него отказался. Но они все обсудили с Джоном — причем порой на
повышенных тонах — и в конце концов пришли к соглашению. Джон отправляется
вызволять Блю. А Диего свяжется с Тейо и объяснит старику ситуацию.
И сейчас он не слишком жаждал рассказывать обо всем этом Блю.
Диего проглотил пару таблеток ибупрофена — все другие обезболивающие слишком
надолго притупляли его реакцию, — налил две чашки кофе и вернулся к
Блю. Нужно отдать ей должное, Блю подождала с атакой до тех пор, пока он не
устроился на диване, вытянув перед собой больную ногу.
— Кто хочет меня убить? — она вскинула обе руки в красноречиво
беспомощном жесте. — Просто поверить не могу — неужто это со мной все
происходит?! Сижу где-то в горах, в богом забытой хижине и веду речь об
убийцах, о каких-то свидетелях, о...
— Что тебе известно о свидетелях? — Резкость его вопроса сразу
привлекла внимание Блю. — Так что известно, Блю? Что они тебе сказали?
— Они — то есть те, кто меня похитил?
Диего кивнул.
— Лично мне — ничего. Я подслушала их разговор между собой. Я могу их
описать. И очень точно.
— В данный момент это неважно. — Диего знал, что как только до
Джакунды дойдет, что его команда снова потерпела неудачу, эти люди исчезнут
с лица земли, так что узнавать сейчас их имена — значит только зря потерять
время.
— То есть как это? Неважно, что я могу узнать в лицо преступников?
— Что они сказали, Блю? Что ты услышала? — Прежде, чем выдать ей
свою версию, он обязан был знать уже известную ей информацию.
Она коротко выругалась сквозь зубы, но настаивать, к счастью, не стала.
— Меня связали и бросили в темной комнате. Я двигалась вдоль стены,
чтобы определить размеры комнаты и обнаружить какой-нибудь другой выход —
вторую дверь или окно. Когда я добралась до двери, то услышала разговор.
Или, точнее сказать, спор. О фотографии.
— Какой фотографии? — Диего поднял руку. — Погоди, погоди.
Может, лучше расскажешь все по порядку?
— Мне казалось, что это ты должен отвечать на мои вопросы. Разве мы не
так договорились?
Диего едва хватало сил сдерживать нетерпение и тревогу. Ну как она не
понимает, что, вынужденный бездействовать, он уже сходит с ума, пока
Джакунда раскидывает свои бесчисленные сети и его люди рыщут вокруг, строя
новые планы ее похищения?
— Я хочу сохранить тебе жизнь. И мне необходимо знать, о чем там шла
речь. Что ты услышала?
Она так и взвилась с дивана.
— Почему? — ее голос поднялся до крика. — Ответь хотя бы на
один простой вопрос, Диего. Почему ты хочешь сохранить мне жизнь?
Диего тоже оттолкнулся от дивана и встал, несмотря на боль, пронзившую его
бедро.
— Потому что именно за это мне платят.
Он подался вперед, чтобы перенести центр тяжести на здоровую ногу, но в
бедре снова полыхнула боль, резко кинув его тело вперед. Блю поймала его за
плечи, но под его тяжестью потеряла равновесие, и они оба рухнули на диван.
Он придавил ее всем весом. Застонал, ударившись раненой рукой о подлокотник дивана. Блю выругалась.
Диего попытался скатиться с нее в тот самый момент, когда она сама начала стаскивать его в сторону.
Он снова застонал. Она замерла под ним.
— Тихо, тихо, — с трудом выдохнула она, ощущая на себе тяжесть его
тела. — Осторожно, тебе же больно. — Сцепив зубы, Блю пыталась
вытащить из-под него свою руку. — Сначала сдвинь ногу, а потом...
Диего поднял голову, и она умолкла на полуслове. Его лицо было в какой-
нибудь паре дюймов от ее. Ему удалось высвободить здоровую руку и
приподняться, но тем самым нижняя часть его тела еще сильнее вжалась между
ее бедер. И ее внезапно расширившиеся зрачки подсказали ему, что этот факт
от нее не ускользнул.
— Диего, — прошептала она.
— Я не хочу, чтобы ты пострадала, Блю.
Ее губы приоткрылись. Он с трудом сглотнул, умирая от желания еще раз
ощутить на своих губах ее вкус.
— И дело не только в работе, — услышал он свое признание. — Я
сам не хочу причинить тебе боль. То, что произошло на Красной скале...
Она приложила ладонь к его щеке, и Диего не смог закончить фразу. Почему
одно лишь простое ее прикосновение пробуждает его к жизни?
— Не надо об этом, — тихонько сказала она. — Я верю тебе. По
крайней мере, хочу верить, но мне необходимо знать, что происходит. Мне
нужно знать правду.
Боже, как же ему хотелось рассказать ей все! И об отце, и о себе. О том, что
он полюбил ее.
Глядя в ее глаза, Диего вел в душе упорную борьбу и не представлял, как ему
выиграть сражение.
— Я не стану тебе лгать.
Он ничего не мог ей предложить. Единственное, что он мечтал отдать, ему не
принадлежало. Он сам. Он даже не в силах был ее защитить. Теперь Диего это
понял. Она была слишком дорога ему. Он не мог рассказать ей всей правды.
Зато он мог попытаться сохранить ей жизнь.
Завтра же утром он откажется от задания.
Но сегодня... сегодня он еще раз насладится ее поцелуем.
Глава 8
Диего медленно приблизил губы к ее рту, давая ей возможность отвернуться, но
в душе надеясь, что она этого не сделает.
Ее губы приоткрылись, и он жадно прильнул к ним.
Ее ладонь накрыла его щеку, скользнула вниз и назад, к шее, пальцы принялись
нежно перебирать волосы. Ее прикосновения были лаской... любимой. Не
временной партнерши, а любимой и единственной женщины.
Диего даже не догадывался, какая это огромная разница.
Он прикоснулся губами к уголку ее рта, очертил быстрыми нежными поцелуями
линию подбородка. Прежде он не знал, что такое нежность.
— Что ты со мной делаешь, Блю? — обдал он жаром ее щеку.
Она откинула голову назад, и его губы продолжили путь по изгибу шеи, задержались на впадинке горла.
— Не знаю. Почему я этого хочу? — шепотом отозвалась она. —
Почему я верю тебе?
Он поднял голову.
— Потому что мне ты можешь верить.
— Меня слишком часто предавали, Диего.
— Я знаю.
Она вопросительно приподняла бровь.
— Меня послали охранять тебя. Я многое о тебе знаю.
Ее рука упала, Блю попыталась высвободиться.
— Пусти! — выпалила она.
Она задела коленом его больную ногу, Диего невольно застонал. Блю замерла.
— Блю...
Дыхание рвалось из ее груди короткими толчками, глаза гневно сверкали.
— Я хочу встать. Сейчас же!
Диего понимал, что нужно согласиться, дать им обоим время, но не смог. Забыв
про боль, он прижал ее ногу раненым бедром так, что она снова оказалась в
ловушке его тела.
— На свете есть вещи, Блю, о которых мы оба мечтаем, но которых не
можем получить. Точно так же есть вещи, о которых я хотел бы тебе
рассказать, но не могу. — Она уже открыла рот, чтобы возразить, но
Диего решительно качнул головой. — Да, Блю, хотел бы. Но у меня есть
обязательства и перед другими людьми. Я дал им слово.
— А по-моему, у тебя нет обязательств ни перед кем, кроме самого себя
или твоей работы. Причем речь не о моем кафе. Да, кстати, ты уволен.
— Обязательства у меня есть и перед тобой, но ты даже представить себе
не можешь, в какие жесткие условия я поставлен.
— Почему? И почему тебя волнует, что со мной будет? — Оба уже
почти кричали.
Он притянул ее лицо к себе; голос его упал до свистящего шепота.
— Да потому что мне никто в жизни еще не был дорог. Я просто выполнял
свою работу. Я не позволял никому ожидать от меня большего — и сам ни от
кого ничего не ожидал. И это меня устраивало. — Он умолк,
задохнувшись. — До последнего времени... — после паузы добавил он.
— И причина перемен?
— Ты.
Блю слабо шевельнулась под ним. Диего с трудом проглотил тугой ком в горле.
— Только благодаря тебе я понял, что значит заботиться о другом
человеке.
— Я сама могу о себе позаботиться. Мне никто не нужен.
Его поцелуй, неотвратимый и властный, захватил Блю врасплох. Она оцепенела,
но уже через секунду ее губы потеплели, приоткрылись. Диего ослабил нажим,
согревая ее рот нежной лаской. Сейчас ее готовность ответить была важнее его
собственного желания.
Прошло еще немало времени, прежде чем он наконец смог от нее оторваться.
— Неправда, — тихо возразил он. — Нужен. И мне тоже.
— Ты и сам о себе здорово умеешь позаботиться, Диего Сантерра.
— А что, если я устал от этого? Что, если мне хочется разделить с кем-
нибудь эту ношу? — Лишь когда эти слова были произнесены — лишь тогда
он сам осознал всю глубину крывшейся в них истины. И истина эта привела его
в ужас.
Взгляд Блю, казалось, пронизывал его насквозь. Диего непросто было подавить
в себе интуитивное желание тут же закрыться, отгородиться от этого
проникающего в душу взгляда.
— Что за ношу ты несешь на своих плечах, Диего? Почему тебе до сих пор
была неведома забота другого человека?
— Сначала... сначала обо мне некому было заботиться. — Как легко
оказалось произнести эти слова! Словно они все это время только и ждали
подходящего момента. — Ну а потом уже просто легче было никому этого не
позволять. Я мог с уверенностью положиться лишь на одного человека — на
самого себя.
—
У меня не было детства
, — припомнила Блю его недавние
слова. — Почему, Диего?
— Примерно в четырехмесячном возрасте меня подкинули на крыльцо
католической миссии в Аризоне. В одеяло была вложена записка. Там стояло
только
накормите его
да подпись в виде заглавной Z.
Блю погладила его щеку. Ее печальный взгляд был полон... нет, не жалости.
Сострадания. Как он мог так долго обманывать себя, считая, что ему не нужно
сострадание? Нужно. Еще как нужно.
— Какая жестокость, — тихонько сказала Блю. — Но твоя мать
хоть попыталась что-то сделать.
— Сестры из миссии представления не имели, кто мог меня оставить —
голого, грязного и страшно истощенного. — Диего умолк. Ни разу в жизни
он не рассказывал своей истории, во всяком случае, с такими подробностями.
Никому. Даже Дэлу.
Ее ладонь все скользила по его щеке... смахнула волосы со лба, очертила
линию брови. Ее прикосновения успокаивали, согревали сердце. Она не судила,
нет. Наоборот, дарила покой, понимание, поддержку.
Когда он продолжил, голос его звучал чуть глуше:
— Сестра Маргерит — та, что обнаружила меня у дверей, — была
большой любительницей фильмов. А
Зорро
просто обожала. Наверное, Z в
записке показалось ей символическим.
— Отсюда твое имя, — догадалась Блю. — Ведь настоящее имя
Зорро было Диего, верно?
— Если верить сестре, да. В
Знаке Зорро
.
— Ты что, ни разу не видел картины?
Ее смех проник ему в душу. Диего качнул головой.
— Сантерра — фамилия владельца фабрики, производившей одеяла. Сестра
сказала, что одеяло скорее всего спасло мне жизнь. Ведь по ночам в этих
местах бывает очень холодно.
На губах Блю играла задумчивая улыбка.
— Да... отличное наследство. Большинству малышей выбирают имя из книжки
за два девяносто пять, купленной в ближайшем супермаркете. А твое выбрано с
любовью, специально для тебя. Неплохое начало в жизни.
Он смотрел на нее не отрываясь, в полном изумлении, и чувствовал, как слезы наворачиваются на глаза.
— Ты невероятная женщина.
— Ничего подобного. Я — это просто я.
Блю даже не догадывалась, какой подарок преподнесла ему секунду назад.
— Я всегда исходил из своего прошлого, — признался Диего. —
Из того, что появился неизвестно откуда. Без родных, без корней. А ты взяла
и все изменила. Как тебе это удалось?
— Наверное, просто повезло?
— Ты сама понимаешь, какая ты особенная?
— Да уж, особенная, ничего не скажешь. — Ее улыбка погасла, глаза
погрустнели. — Знаешь, кто я? — Блю протяжно выдохнула. —
Человек, который всю свою жизнь убегал от своей мечты. Я пыталась получить
профессию, о которой мечтала, — и потерпела неудачу. Но во время
развода с Энтони я многое о себе узнала. Я очень сильный человек. — Она
заглянула в глаза Диего. — Но все время быть сильной... от этого так
устаешь. Я устала от попыток выяснить, чего от меня ждут другие. Устала от
попыток выяснить, чего я сама от себя жду. И с тех пор... с тех пор только и
делала, что пряталась, причем в местах как можно более безопасных. Знаешь
ведь — если не рискуешь, то и неудача тебе не грозит.
— Но и сладость успеха обходит тебя стороной.
— Что ты знаешь об успехе, Диего? — пылко спросила Блю. — Вот
ты делаешь свою работу, исполняешь миссию — или как это там называется — и
что? Чувствуешь ли ты свою роль в жизни? Удовлетворен ли ты? — Она
отвела глаза, снова остановила взгляд на нем: — Я счастлива, Диего. Довольна
своей жизнью. У меня много друзей, родные, которые меня любят и которых я
тоже люблю. А удовлетворения нет. — Блю издала еще один тоскливый
вздох. — Понимаешь? — едва слышно шепнула она.
Диего прильнул к ее губам долгим, нежным поцелуем.
— Да.
— Разве так должно быть? А если я рискну пожертвовать своим покоем ради
чего-то неизвестного? Ради мечты? Что, если меня снова ждет неудача? Как мне
потом жить? — ее голос жалобно дрогнул.
— О Блю.
— Я ведь лишусь веры в то, что веду эту спокойную жизнь только до тех
пор, пока не соберусь с силами снова рискнуть. Все! Даже этой надежды у меня
не будет. Больше не о чем будет мечтать. Не к чему стремиться.
Ко мне
. Как ему хотелось стать тем, к кому она будет стремиться. Той
целью, ради которой стоит жить.
Какого черта! Он-то что может ей предложить?
Вся его жизнь, ее цели и ценности мелькали у него перед глазами, словно
гонимые ветром по пустыне песчинки.
— Всегда найдется новая мечта, новая цель в жизни. — Неужели это
произнес он? Блю говорила о риске. Он рискнул. А что, если его ждет неудача?
— Ты доволен своей жизнью, Диего?
Он покачал головой.
— Я никогда не задавался этим вопросом. В детстве у меня всегда было
такое чувство, будто меня неизвестно за что вышвырнули из жизни. Я не
понимал, что зря растрачиваю ту, что мне все-таки была дана.
— Тебя так и не усыновили?
Диего почему-то не было болезненно затрагивать в разговоре с ней эту тему.
— Нет. Я был невзрачным, тощим, болезненным ребенком.
— Ты здорово изменился.
Его рот изогнулся в усмешке.
— Сестры оказались уж больно настойчивы. А их настоятельница в упорстве
не уступила бы даже тебе.
Блю провела кончиком пальца по его губам.
— Когда ты ушел из миссии? И куда?
— Я покинул миссию, когда мне исполнилось семнадцать. Можешь себе
представить силу духа этих сестер, если они воспитывали меня столько лет.
— Школу закончил?
— Да, среднюю школу я закончил. — Диего помолчал, словно вызывая в
памяти картины прошлого. — Помотался по всему югу. Осел в Майами.
— Флорида, — протянула она, словно пробуя это слово на
вкус. — Не могу себе представить тебя пляжным бездельником.
Где-то глубоко внутри его зарождался страх. Блю смотрела на него такими
глазами, словно он был ей интересен, дорог. Словно она... даже могла его
полюбить? Нет, он этого не заслуживает. Он не заслуживает ее.
Риск слишком велик! Тебе не выдержать боли разлуки с ней
— набатом звучало
в сознании. Сердце ничего не хотело слышать.
Он помрачнел.
— Неужели я похож на такого типа? А как насчет уличного торговца
наркотиками?
— Что, правда? — в ее глазах Диего прочел искренний интерес — и
опять ни намека на осуждение. — Это же страшный бизнес. Как тебе
удалось порвать с ним и остаться в живых?
Ее доверчивость внезапно обернулась против нее. Диего, сам того не ожидая,
вскипел. Неизвестно откуда взявшийся гнев буквально клокотал в нем. Ну не
может же для нее все быть вот так просто! В каком мире живет Блю? Реальность
жестока, беспощадна. Он обрушил на нее эту реальность, словно вбил между
ними клин:
— С чего ты взяла, что я его разорвал, этот круг? Может, я на стороне
Джакунды?
Блю и глазом не моргнула:
— А зачем тогда меня от него спасать? Джакунда? Те, что поймали меня,
тоже называли это имя. Это он послал их? И давать показания в суде будет
тоже он? Я о нем никогда не слышала. Зачем ему нужно меня убивать? —
Она подняла глаза на Диего. — Ты можешь мне ответить? Как, по-твоему,
разве я не заслуживаю хотя бы такой малости?
Тяжело вздохнув, Диего приподнялся, отодвинулся. Подальше от нее, от ее
искренности и нежности.
Блю его не удерживала.
— Похоже, я не дождусь ответа. — Это прозвучало утверждением.
— Блю, не заставляй меня лгать, — попросил он. — Я могу
только пообещать, что после суда я приложу все силы, чтобы ты узнала обо
всем от начала до конца. — Диего перевел на нее взгляд. — Сейчас
от меня ничего не зависит. Я и хотел бы, но не могу тебе рассказать то, что
знаю.
Блю вскочила с дивана, прошлась по комнате. Остановилась, издав негодующий
вздох, — и вновь принялась мерить шагами крошечную гостиную.
Диего молча следил за ее внутренней борьбой. Она привыкла чувствовать себя
хозяйкой положения, а тут ее поставили перед лицом неизвестной угрозы, даже
не объяснив, не рассказав ничего, что помогло бы ей справиться с ситуацией.
Окажись Диего на ее месте, он бы испытывал то же самое. Несправедливо это,
неправильно.
Он пытался убедить себя, что если бы все пошло по плану, Блю просто ничего
не узнала бы, а значит, не стала бы и задаваться вопросами. И понимал, что
обманывает сам себя. Едва познакомившись с Блю, он сразу понял, что Дэл
выбрал неверную тактику. Он не должен был держать дочь в неведении. Да,
Диего понимал желание отца защитить свою дочь. Но какой ценой? Оба очень
дорого заплатили за это, а она все равно оказалась в опасности.
— Я постараюсь, Блю. Сделаю что смогу, а потом передам через Джона. Или
сам вернусь.
Она застыла как вкопанная посреди комнаты.
— Вернешься? Откуда? Ты уезжаешь?
Ее реакция согрела сердце Диего, но вслед за радостью нахлынул гнев. В ее
голосе, в ее взгляде он вновь уловил эту беззащитность, этот страх...
Дьявольщина, этого не должно быть!
— Ты что, оставишь меня здесь с Джоном?
— Он профессионал, Блю. Он о тебе позаботится.
— Я не хочу, чтобы обо мне кто-то заботился! — Она остановилась
совсем рядом, прерывисто дыша и глядя ему прямо в глаза. — Я не хочу
здесь оставаться. Ты должен объяснить мне, в чем дело — и тогда я смогу сама
решить... чего я хочу! Я хочу... — она оборвала себя на полуслове и
отвернулась.
Диего поймал ее за руку, развернул к себе.
— Ты хочешь?.. Договаривай, Блю. — Он стоял неподвижно посреди
комнаты, но сердце у него колотилось, словно во время быстрого бега. —
Чего ты хочешь?
Ее начала бить дрожь. Кончиками пальцев Диего ощущал пробегающие по ее телу
волны. Он подался вперед, к ней, мечтая обнять и понимая, что решение должно
быть за ней.
Ее ответ был мгновенным и естественным. Она качнулась навстречу ему, с
протяжным вздохом обхватив руками его талию, боясь потревожить раненую руку.
Диего прижал ее голову к своей груди, чтобы она услышала биение его сердца,
чтобы поняла, как она волнует его. Блю обхватила его еще крепче, прильнула
всем телом. Их сердца бились рядом, в такой гармонии, что через несколько
секунд ни один из них уже не отличил бы ритм одного от другого.
Диего понятия не имел, как долго они простояли в обнимку. Он хотел
поддержать Блю, утешить, но ее нежность рождала доселе неведомую ему
мучительную жажду. Он мог бы простоять вот так вечность — и не утолить этой
жажды.
Прошло еще немало времени, прежде чем он наконец разомкнул объятия.
Пригладил выбившиеся из косы темные пряди, осторожно заправил за ухо. Его
пальцы коснулись ее виска, скользнули по щеке вниз, замерли на подбородке.
Он приподнял ее лицо и, встретив ее взгляд, склонился над ней.
— Чего ты хочешь, Блю?
— Тебя, — без колебаний отозвалась она. — Тебя,
Диего... — Блю оставила на его губах нежный поцелуй и попыталась
отстраниться.
— Иди ко мне. — Он просто не мог отпустить ее. — Я тоже хочу
тебя, Блю.
Ее губы вновь прильнули к его губам, слились с ними, растворились в них, так
что Диего мог бы поклясться, что их уже ничто не сможет разделить. Боль в
плече и бедре утихла, заглушенная волной неукротимого желания. Он прижался к
ней бедрами, но сладкая мука лишь усилилась.
— Ты мне нужен, Диего, — обласкало его рот теплое дыхание
Блю. — Только ты.
Он накрыл ее щеку другой ладонью, прижимая к себе все сильнее, сильнее, хотя
это казалось уже невозможным, вкладывая в поцелуй всю страсть, которую
жаждало отдать его тело.
Тяжело дыша, они наконец оторвались друг от друга. Его пальцы, запутавшиеся
в густых волосах Блю, сжались; нежная, но уверенная хватка не позволяла ей
опустить голову. Диего заглянул ей в глаза. Он знал, что она сейчас читает в
его взгляде. Древнюю как мир потребность обладания. Столь же глубокую, сколь
и неудержимую. Да, он это знал — но ничего не мог с собой поделать. Не мог
подавить выплескивающиеся эмоции, не мог контролировать их, не хотел. Он
хотел, чтобы эта женщина принадлежала ему. Вся. И навсегда.
— Я никогда ничего не хотел так сильно, Блю. Никогда даже не испытывал
такой необходимости... Ты нужна мне, как... — Боже, на свете нет слов,
чтобы выразить это! Чувствует ли она силу его чувства? Готова ли ему
ответить тем же?
— Да, Диего, да! — жарко выдохнула Блю.
Она его понимает. Из его груди рвался восторженный возглас. Он словно обрел
свое собственное второе
я
.
Впервые в жизни он чувствовал себя единым целым.
— Что ты делаешь со мной, Блю? Что ты со мной делаешь? — Диего
попятился назад, увлекая ее за собой, пока край дивана не уперся ему в ноги.
Забыв про боль, сдернул затруднявшую движение повязку на плече.
— Диего...
— Ш-ш-ш. Иди ко мне, Блю. — Чтобы опуститься на диван, ему
пришлось разжать объятия.
— Твоя нога...
— Забудь об этом. Я хочу тебя, Блю.
Она застонала, колени у нее дрогнули.
— Но...
Он выбросил вверх руку, подтолкнул ее к себе.
— Иди ко мне. — Диего казалось, что он умрет, если не ощутит
немедленно ее тепло, не услышит снова ее бьющегося ради него сердца.
Блю осторожно, чтобы не задеть раненое бедро, опустилась на него, и оба
застонали, не в силах сдержать инстинктивных движений изголодавшихся тел. А
потом она упала в его объятия, словно только в них всю жизнь мечтала найти
счастье. Только божественный скульптор мог изваять тело, созданное
специально для нее.
— Да-а! — выдохнул он в ее полураскрытый рот, почувствовав тяжесть
двух упругих полушарий, прижимающихся к его груди.
Ее губы проложили дорожку из легких поцелуев от уголка его рта по подбородку
и снова вверх, к нежной коже за ухом. Он изнемогал под этой целительной
лаской. Казалось, с каждым прикосновением ее теплых губ один за другим
исчезают шрамы на сердце.
— Я даже не догадывалась, что бывают такие чувства, такое желание,
такая страсть, — прошептала она ему на ухо. — С тобой я как будто
становлюсь...
Он приподнял ее лицо, заглянул в глаза:
— Одним целым.
Блю улыбнулась. Диего обожал ее улыбку; он наслаждался ее лучистым теплом.
— Да, — шепнула она. — Точно. — И накрыла его губы
своими. — Мне хочется, чтобы ты... — она качнула головой. &m
...Поділитися у соцмережах
