Жанр: Любовные романы
Обожженная
...ться от другой правды — это он убил
Анастасию Ланкфорд.
Но ведь он изменился! Он стал другим! Как жаль, что она не могла сказать
этого вслух, не разрушив свой привычный мир.
Она не могла рассказать Дракону о Рефаиме. Она никому на свете не могла о
нем рассказать, а поэтому вновь принялась сплетать правду с ложью, продолжая
ткать свой отвратительный гобелен скользких недомолвок и прямого обмана.
— Дракон, но ведь я даже не знаю, какой пересмешник был со мной в парке. Он
ведь не представился, ты понимаешь.
— Я уверен, что это был главный — мерзкая тварь по имени Реф... Не помню,
как его, — выкрикнул Даллас, не обращая внимания на свирепый взгляд Стиви
Рей.
— Рефаим, — мертвым голосом произнес Дракон.
— Да-да, именно он! Огромный, точь-в-точь, как вы говорили, и с
человеческими глазами. И еще у него есть одна характерная примета. Он
считает себя очень крутым парнем!
Стиви Рей стиснула кулаки, едва удерживаясь, чтобы крепко не зажать Далласу
рот. А может, и нос заодно. Он ведь заткнется, если придушить его как
следует?
— Брось, Даллас! Мы не знаем, что это был за пересмешник. Простите, Дракон,
я очень хорошо понимаю ваше беспокойство, но ведь я не собираюсь идти одна в
темный лес! Я лишь хочу съездить в бенедиктинское аббатство, чтобы навестить
бабушку Зои и рассказать ей о том, что случилось.
— Но Дракон прав, — сказала Ленобия, а Эрик и профессор Пентисилея
одобрительно закивали. Похоже, все их разногласия по поводу Неферет и Калоны
были временно забыты, и теперь они снова были единодушны. — Этот пересмешник
не случайно появился в том месте, где ты вызывала Землю!
— И даже не просто вызывала Землю! — быстро вставил Дракон, когда Ленобия
сделала паузу. — Как нам объяснила Стиви Рей, она обратилась к древним силам
добра и зла. Разве может быть простым совпадением, что этот пересмешник
появился одновременно с белым быком Тьмы?
— Но этот пересмешник не нападал на меня. Он был...
Дракон поднял руку, останавливая ее.
— Несомненно, он примчался, почуяв зло, и не его заслуга, что Тьма
обратилась против него самого, как она частенько делает. Ты не можешь с
уверенностью заявить, что он не хотел причинить тебе зла.
— Кроме того, мы не можем быть уверены, что это единственный пересмешник в
Талсе, — хмуро добавила Ленобия.
Стиви Рей почувствовала в животе панический холод. Как она будет видеться с
Рефаимом, если вся школа бросится выслеживать пересмешников по всей Талсе?
— Я собираюсь в аббатство, чтобы увидеться с бабушкой Редберд, — твердо
заявила Стиви Рей. — Честно говоря, я не уверена, что где-то здесь рыщет
стая пересмешников. Мне показалось, что этого пернатого парня просто тут
забыли, поэтому он и примчался на зов Тьмы. А поскольку я, клянусь мамой,
больше никогда не буду вызывать Тьму, то эта птичка вряд ли захочет иметь со
мной дело.
— Ты недооцениваешь опасность этой твари, — грустно и мрачно заметил Дракон.
— Неправда. Но я не желаю, чтобы подобная опасность заставила меня прятаться
в Доме Ночи. И уверена, что никто не должен этого делать, — поспешно
прибавила она. — Нет, конечно, мы все должны проявлять осторожность, но
нельзя позволять, чтобы страх и злоба заставили нас плясать под свою дудку!
— В словах Стиви Рей есть доля истины, — согласилась Ленобия. — Я тоже
убеждена, что мы должны поскорее вернуться к обычному школьному распорядку и
распределить красных недолеток по классам.
Крамиша, на протяжении всего заседания молча просидевшая слева от Стиви Рей,
тихонько фыркнула. Стиви Рей услышала, как сидевший справа от нее Даллас
тоже тяжело вздохнул и, подавив улыбку, быстро сказала:
— Прекрасная мысль!
— Не думаю, что нам стоит рассказывать ученикам о том, что произошло с Зои,
— заметил Эрик. — По крайней мере, до тех пор, пока в ее состоянии не
произойдут... необратимые изменения.
— Зои не умрет! — процедила сквозь зубы Стиви Рей.
— Я и не хочу, чтобы она умирала! — поспешно воскликнул Эрик, заметно
помрачнев от этой мысли. — Но, учитывая недавние события, включая
неожиданное появление пересмешника, лучше избежать излишних пересудов.
— А я не думаю, что мы должны замалчивать случившееся! — запальчиво заявила
Стиви Рей.
— Давайте попробуем достичь компромисса, — предложила Ленобия. — Если нас
будут спрашивать о Зои, мы скажем правду о том, что пытаемся вернуть ее из
Потустороннего мира.
— И нужно сделать особое объявление в аудиториях, предупредив всех недолеток
проявлять бдительность и сообщать нам обо всем необычном, что им доведется
увидеть или услышать, — решительно объявил Дракон.
— Это очень разумное предложение, — поддержала его профессор Пентисилея.
— Очень хорошо, я согласна, — закивала Стиви Рей и, помолчав немного,
добавила: — Скажите, мне просто интересно... Мне нужно будет вернуться в тот
же класс, где я училась раньше?
— Ага, мне тоже это интересно, — поддержала ее Крамиша.
— И мне, — оживился Даллас. — Все недолетки должны будут продолжить занятия
с того момента, на котором они прервались, — мягко пояснила Ленобия,
улыбаясь Далласу и Крамише.
Со стороны могло показаться, что недолетки
прервали
свои занятия из-за
незапланированных каникул, а не по причине неожиданной смерти, и, как ни
странно, от этого вся ситуация вдруг стала казаться почти нормальной. Затем
преподавательница повернулась к Стиви Рей:
— Что касается вампиров, то они могут самостоятельно избрать сферу своей
деятельности и предметы, которые им хотелось бы изучать. Они будут
заниматься не в классах с остальными недолетками, а брать уроки у тех
вампиров, которые достигли совершенства в той или иной области. Ты уже
решила, чему хочешь обучаться?
Стиви Рей почувствовала устремленные на нее со всех сторон любопытные
взгляды, однако ни секунды не колебалась.
— Я хочу обучаться у Богини Никс! Я хочу стать настоящей Верховной жрицей. И
не потому, что я единственная красная вампирша в целом мире, а потому, что я
этого достойна!
— Но в нашем Доме Ночи нет Верховной жрицы, которая могла бы стать твоей
наставницей. С тех пор, как Неферет была вынуждена покинуть школу, мы
остались без Верховной жрицы, — заметила профессор Пентисилея, бросив
выразительный взгляд на Ленобию.
— В таком случае, я буду учиться самостоятельно, пока Верховная жрица не
вернется в школу, — решила Стиви Рей. И добавила, глядя прямо в глаза
профессору Пентисилее: — И могу дать вам слово, что этой жрицей никогда не
будет Неферет! — С этими словами она встала из-за стола. — Ну все, а теперь
я еду в аббатство. Когда вернусь, то загляну к красным недолеткам и сообщу
им, что с завтрашнего дня начинаются занятия.
Все начали расходиться. Дракон взял Стиви Рей за руку и отвел ее в сторону.
— Пообещай мне, что будешь осторожна, — настойчиво попросил он. — Я знаю,
что твое тело обладает сверхъестественной способностью восстанавливаться, но
все-таки ты не бессмертна, Стиви Рей. Помни об этом.
— Я буду осторожна. Обещаю.
— Поеду-ка с ней, — объявила Крамиша. — Буду смотреть за небом, чтобы оттуда
не спикировала никакая грязная птица. Я умею так визжать, что мало не
покажется. Смертельное оружие девчонок. Если эта тварь явится, можете быть
уверены — я весь мир поставлю на уши!
Дракон кивнул, но как-то напряженно, поэтому Стиви Рей с облегчением
перевела дух, когда Ленобия подозвала его к себе и завела разговор о том,
что неплохо было бы включить его уроки в обязательную программу.
Потихоньку выскользнув из зала, Стиви Рей стала соображать, как бы ей
отделаться от Крамиши, которая в последнее время приклеилась к ней, как
кусок жвачки к подошве, но тут, как назло, к ним подошел Даллас.
— Ты не могла бы уделить мне несколько минут перед отъездом?
— Я буду в машине Зои, — объявила Крамиша. — И не надейся от меня
отделаться.
Проводив ее унылым взглядом, Стиви Рей нехотя повернулась к Далласу.
— Давай зайдем сюда? — предложил он, указывая на пустующую медиатеку.
— Хорошо, но у меня времени в обрез. Не говоря ни слова, Даллас распахнул
дверь, и они вошли в холодную темную комнату, пахнувшую книгами и лимонной
полиролью для мебели.
— Мы с тобой больше не можем быть вместе, — выпалил Даллас.
— А? Не можем быть вместе? Что за бред? Даллас с вызовом скрестил руки на
груди, но вид у него был самый несчастный.
— Я хочу сказать, что мы должны расстаться. Ты была моей девушкой. Но ты
больше не хочешь ею быть, и я это понял. Ты была совершенно права — я не
смог защитить тебя от этой пернатой твари. Но я хочу, чтобы ты знала, что я
не собираюсь вести себя, как подонок. Ты всегда можешь на меня положиться, и
я в любой момент приду тебе на помощь, потому что ты всегда будешь моей
Верховной жрицей.
— Но я не хочу расставаться! — выпалила Стиви Рей.
— Не хочешь?
— Нет, — честно ответила она.
В этот миг Даллас был для нее всем на свете, его доброта и любовь были
настолько очевидны, что расстаться с ним казалось страшнее, чем получить
удар ножом в живот.
— Даллас, прости меня за то, что я сказала. Это была не я, а моя боль. Я
была сама не своя, поэтому сама не понимала, что несу. Я не могла выйти из
того чертового круга, и я сама призвала эту мерзость на свою голову. Ни ты,
ни кто-то другой — даже самый крутой Воин, не смогли бы прорваться ко мне.
— Но пересмешник прорвался, — сказал Даллас.
— Да, но ты же сам сказал, что он в союзе с Тьмой, — ответила Стиви Рей,
хотя само упоминание о Рефаиме было для нее все равно, что горсть ледяной
воды, брошенная в лицо.
— У Тьмы много союзников, — хмуро ответил Даллас. — И мне кажется, что тебя
преследует целая свора этих тварей. Так что будь осторожна, красавица,
обещаешь? — Он протянул руку и осторожно убрал светлый завиток с ее лица. —
Я не переживу, если с тобой что-то случится.
Он положил руку на плечо Стиви Рей и нежно провел большим пальцем по ее шее.
— Я буду осторожна, — тихо пообещала Стиви Рей.
— Ты, правда, не хочешь, чтобы мы расстались?
Она молча помотала головой.
— Здорово, потому что я тоже этого не хочу. Наклонившись, он обнял ее и
притянул к себе. Его губы робко коснулись губ Стиви Рей. Она приказала себе
расслабиться и оттаять в его объятиях.
Даллас отлично целовался — этого у него было не отнять. И еще ей нравилось,
что он хоть и выше ее, но все-таки не слишком долговязый.
Даллас знал, что ей нравится, когда ее гладят по спине, поэтому бережно
просунул руки ей под футболку — и вовсе не для того, чтобы потискать ее
грудь, как сделали бы на его месте большинство парней! Нет, он принялся
нежными круговыми движениями водить по ее спине, все крепче прижимая к себе
и целуя все жарче и глубже...
Стиви Рей целовала его в ответ. Ей было хорошо с ним... Это позволяло ни о
чем не думать... Хотя бы ненадолго забыть о Рефаиме и прочих проблемах...
особенно о долге, который она с такой готовностью выплатила, и который...
Она резко отстранилась от Далласа. Они стояли друг против друга, слегка
задыхаясь.
— Мне это... Короче, я должна идти. Ты не забыл? — Стиви Рей поспешно
улыбнулась, всеми силами пытаясь скрыть свою неловкость.
— Честно говоря, почти забыл, — признался Даллас и с ласковой улыбкой снова
отвел с ее лица непослушный завиток. — Но я знаю, что тебе пора. Идем. Я
провожу тебя до машины.
Чувствуя себя отчасти лгуньей, отчасти предательницей, а в основном
обреченной узницей, Стиви Рей позволила ему взять себя под руку и отвести к
машине Зои, как будто они все еще были влюбленной парочкой.
Глава 17
Стиви Рей — Этот парень на тебя запал, — сообщила Крамиша, когда Стиви Рей вырулила со
школьной парковки, а Даллас остался стоять, с собачьей тоской глядя ей
вслед. — Ты уже решила, что будешь делать с тем, другим?
Стиви Рей резко ударила по тормозам прямо посреди грунтовки, ведущей к Утика-
стрит.
— Слушай, я сейчас не в том состоянии, чтобы разбираться с какими-то
парнями. Если хочешь обсуждать, тебе лучше выйти прямо здесь.
— Но если с парнями вовремя не разобраться, можно влипнуть в дерьмо по самые
уши, — резонно заметила Крамиша.
— Пока, Крамиша.
— Слышь, сестренка, если хочешь и дальше вести себя, как чокнутая, то я тебе
больше слова не скажу. Заткнусь и промолчу. По крайней мере, сейчас. У меня
есть к тебе дело поважнее.
Стиви Рей молча поехала вперед, в глубине души досадуя на покладистость
Крамиши, лишившую ее возможности избавиться от навязчивой попутчицы.
— Помнишь, ты недавно просила меня хорошенько подумать о моих стихах и
поискать, нет ли в них какой подсказки о том, как бы нам помочь Зои?
— Разумеется, помню.
— Так вот, я подумала. И кое-что нашла, — порывшись в своей огромной сумке,
Крамиша вытащила довольно потрепанный блокнот с красными страницами. —
Сдается мне все, включая меня, об этом забыли.
Крамиша открыла блокнот и помахала перед носом у Стиви Рей страничкой,
убористо исписанной своим характерными, полупрописными-полупечатными
буквами.
— Крамиша, ты ведь не хочешь, чтобы я читала за рулем? Просто расскажи, что
ты вспомнила.
— Я вспомнила стихотворение, которое написала перед тем, как Зои с
остальными улетела в Венецию. То самое, которое про Зои и про Калону. Вот.
Слушай, я тебе прочитаю:
Двусторонний меч, двусторонний нож. Ты меня спасешь? Ты меня убьешь? Гордиевым узлом стану я для тебя Хочешь — освободи, хочешь — руби меня. Следуй правде своей — и ты найдешь меня. Даже на дне морском, даже в сердце огня. Вызволишь из воды? Бросишь гореть в огне? Погубишь во имя вражды — или поможешь мне? Даже из-под земли, из мертвой ее немоты Я воззову к тебе. Знаю — услышишь ты. Ветер окликнет тебя, шепот раздастся в тиши, И ты узнаешь в нем голос своей души: Следуй за правдой своей, совесть свою не грязня.
Выбор твой освободит обоих — тебя и меня. — Ох, божечки ты мой! Как я могла об этом забыть? Ну-ка, ну-ка, перечитай
еще разок, только медленнее! — Стиви Рей вся обратилась в слух, впитывая
каждое слово стихотворения. — Это ведь послание Калоны, да? Об этом говорят
строчки о заточении под землей.
— Вот именно. Я абсолютно уверена, что это он ей написал.
— Конечно. Знаешь, поначалу это все звучит очень грозно — двусторонний меч и
все такое — но потом, кажется, все заканчивается хорошо.
— Там говорится, что они оба освободятся, — кивнула Крамиша.
— Значит, Зет освободится из Потустороннего мира!
— И Калона вместе с ней, — добавила Крамиша.
— Ладно, с этим разберемся потом. Сейчас важнее всего вызволить Зои. Постой-
ка! Да ведь это пророчество уже начало сбываться. Ну-ка, что там говорится о
воде?
— Говорится так:
...и ты найдешь меня даже на дне морском...
Вот что.
— Ну, чем не пророчество? Остров Сан-Клементе находится в море, правильно?
Значит, море уже есть. А на дно он, наверное, свалился, после того, как Зои
его ранила.
— Там еще сказано, что Зои должна
следовать правде
. Это что значит?
— Я точно не знаю, но у меня есть идея. В последний раз, когда мы
разговаривали с Зет, я посоветовала ей слушаться своего сердца и поступать
так, как подсказывает внутренний голос, даже если всему миру будет казаться,
что она совершает чудовищную ошибку, — Стиви Рей замолчала и изо всех сил
вытаращила глаза, стараясь не разреветься. — Я... Я страшно раскаиваюсь в
том, что сказала ей это. Все это случилось из-за того, что она меня
послушалась...
— Кто знает, сестренка? Может, ты была права. Может, с Зои случилось то, что
должно было случиться. И еще я думаю, что слушаться только своего сердца и
стоять на своем до конца вопреки всем, кто считает, будто ты капитально
ошибаешься — это круто. Это такая правда, за которую ничего не жалко.
Стиви Рей почувствовала прилив надежды.
— Значит, если она будет продолжать держаться правды своего сердца, то
стихотворение закончится хорошо — Зои освободится!
— Так оно и есть, Стиви Рей. Я прямо сердцем чую — так и есть!
— Я тоже, — воскликнула Стиви Рей, широко улыбаясь Крамише.
— Вот только как сделать, чтобы Зои об этом узнала? Ведь это стихотворение —
оно как карта, где указан путь к выходу. Море, значит, она уже нашла. Теперь
ей нужно...
— Найти огонь, — перебила Стиви Рей, припомнив соответствующую строчку. —
Слушай, а ведь там говорится и про землю, и про душу.
— То есть — дух? Хочешь сказать, что тут присутствуют все пять стихий? Море — это ведь вода, верно?
— Правильно! Значит, у нас есть все пять стихий, подвластных Зои, в том
числе дух, с которым у нее самая сильная связь!
— И в царстве которого она сейчас находится, — добавила Крамиша. — А теперь
слушай, сестренка, что я хочу тебе сказать — Зои должна узнать о моем
стихотворении. Только не думай, что я говорю, что гениальна и горжусь своим
шедевром — нет, я не такая поганка. Просто от этого стихотворения зависит,
сумеет она вернуться или ее прикончит какая-нибудь тамошняя нежить.
— Я понимаю.
— Это хорошо. И как ты собираешься передать ей мое стихотворение?
— Я? Никак не собираюсь. Я не могу. У меня связь с Землей, Крамиша. Я не
могу послать свой дух в Потусторонний мир, — Стиви Рей даже содрогнулась от
мысли об этом. — Но Старк собирается туда пробраться. Он может это сделать —
так мне сказала та мерзкая корова.
— Бык, сестренка, — поправила Крамиша.
— Какая разница?
— Значит, мне нужно позвонить Старку и прочитать ему мое гениальное
пророчество. У тебя есть его телефон?
Стиви Рей задумалась ненадолго, а потом ответила:
— Нет. Афродита говорила, что Старк совсем помешался с горя. Боюсь, в таком
состоянии он может просто забыть о твоем стихотворении, решив, что у него
есть более важные дела.
— В таком случае, он совершит большую ошибку!
— Да, я понимаю. Поэтому мы прочитаем твое стихотворение Афродите. Она,
конечно, злючка и язва, но умом ее Никс не обидела. Она-то сразу поймет, как
это важно.
— Это ты хорошо придумала! Она такая язва, что не слезет со Старка, пока тот
не вызубрит мое великое путеводное произведение!
— Вот именно! Пошли ей смс-кой свое стихотворение и припиши, что я прошу,
чтобы Старк выучил его наизусть. И чтобы они поняли — это пророчество, а не
поэзия.
— Ох, сестренка, сомневаюсь я в здравом смысле людей, которые не любят
поэзию! А Афродита ее совсем не любит.
— Ах, Крамиша! Твои бы слова да Афродите в уши!
— То-то и оно!
И пока Стиви Рей выруливала на недавно очищенную от снега парковку перед
аббатством, Крамиша склонилась над телефоном и принялась деловито набирать
смс-ку.
Стиви Рей сразу поняла, что бабушка Редберд чувствует себя гораздо лучше. Ее
лицо больше не походило на сплошной кровоподтек, и она уже не лежала в
постели, а сидела в кресле-качалке перед камином в просторном холле
аббатства, так глубоко погрузившись в книгу, что не сразу заметила
подошедшую Стиви Рей.
—
Голубоглазый дьявол
? — фыркнула Стиви Рей. Она знала, что должна
сообщить бабушке Зои ужасную новость, но все равно не смогла сдержать улыбку
при виде заглавия книги. — Бабушка, да ведь это любовный роман!
Охнув, бабушка Редберд испуганно прижала руку к горлу.
— Стиви Рей! Дитя мое, ты меня напугала! Да, это любовный роман — причем,
совершенно очаровательный. Харди Кейтс — мой герой. Роскошный мужчина!
— Роскошный?
Бабушка Редберд насмешливо приподняла седые брови.
— Ах, дитя мое, не будь столь категоричной. Я, конечно, стара, но пока еще
жива. И до сих пор в состоянии отдать должное роскошным мужчинам, — она
указала рукой на один из деревянных стульев, стоявших у стены. — Тащи его
сюда, детка, и давай посплетничаем у огонька. Я так поняла, ты привезла мне
новости от Зои из самой Венеции? Ах, подумать только — Венеция, Италия...
Как бы я хотела побывать там... — внезапно она осеклась и пристально
посмотрела в лицо Стиви Рей. — Ох, я поняла. Я должна была сразу
почувствовать, что случилась какая-то беда, да только голова у меня все еще
туго соображает после катастрофы. — Сильвия Редберд оцепенела в своем
кресле, а потом севшим от страха голосом выдавила: — Говори. Скорее!
Стиви Рей с тяжелым вздохом опустилась на стул, который поставила возле кресла, и взяла ее за руку.
— Она не умерла, но все очень плохо.
— А теперь — рассказывай. Я хочу знать все. Не останавливайся и ничего не
упускай!
Крепко вцепившись в руку Стиви Рей, словно это был спасательный круг,
бабушка Редберд выслушала всю печальную историю — начиная от смерти Хита и
кончая быками и пророческим стихотворением Крамиши.
Стиви Рей без утайки рассказала ей обо всем, умолчав лишь об одном — о
Рефаиме. Когда она закончила, лицо бабушки Редберд было таким же белым, как
после аварии, когда она лежала в коме.
— Разбита. Душа моей внучки разбита, — с трудом выговорила она, как будто
каждое слово было многотонным камнем горя и отчаяния.
— Старк пойдет за ней, бабушка, — поспешно воскликнула Стиви Рей, твердо
посмотрев в глаза мудрой старой женщины. — Он будет защищать ее, пока она не
соберет свою душу.
— Кедр, — сказала бабушка и кивнула, словно только что ответила на какой-то
очень важный вопрос и хотела, чтобы Стиви Рей приняла ее слова к сведению.
— Кедр? — переспросила Стиви Рей. Неужели бабушка Зои сошла с ума от горя? Только этого не хватало!
— Кедровые иглы. Скажи Старку, что когда он войдет в транс, чтобы
высвободить свой дух, кто-то должен непрерывно окуривать его дымом кедровых
игл.
— Я ничего не поняла, бабушка.
— Кедровые иглы — это очень сильное средство. Они отгоняют Асгина, самого
злобного из духов. Кедр используется только при крайней необходимости, но
сейчас именно такой случай.
— Да уж, лучше не скажешь, — закивала Стиви Рей, с радостью заметив, что мертвенно-
бледные щеки миссис Редберд слегка порозовели.
— Скажи Старку, что он должен глубоко вдыхать дым и думать о том, чтобы
перенести его с собой в Потусторонний мир, поняла? При этом надо всеми
силами надеяться, что этот дым последует за его духом. Разум его должен
стать верным союзником духу. Порой наш разум может изменить саму природу
души. Если Старк поверит в то, что кедровый дым будет сопровождать его дух в
ином мире, это может стать правдой, и тогда он получит дополнительную защиту
во время поисков.
— Я все ему передам.
Бабушка Редберд крепко сжала руку Стиви Рей.
— Порой самые, казалось бы, незначительные вещи могут помочь нам или даже
спасти в трудный час. Не упускай ничего, Стиви Рей, и позаботься о том,
чтобы Старк тоже был начеку.
— Обязательно, бабушка. Мы все будем начеку. Я прослежу.
— Сильвия, я только что разговаривала с Крамишей, — раздался от дверей
взволнованный голос сестры Мэри Анжелы, а затем и она сама торопливо вбежала
в холл. Увидев Стиви Рей, настоятельница резко остановилась и всплеснула
руками.
— Святая Мария! Значит, это правда? — Аббатиса склонила голову, словно чтобы
скрыть слезы, но когда снова вскинула подбородок, ее глаза были сухи, а
взгляд исполнен решимости. — Значит, мы должны немедленно начать!
Резко повернувшись, она направилась к выходу.
— Вы куда, сестра? — спросила ее Сильвия Редберд.
— Созвать сестер в часовню. Мы будем молиться. Мы все будем молиться.
— Деве Марии? — с нескрываемым сарказмом спросила Стиви Рей.
Обернувшись, настоятельница кивнула и твердо ответила:
— Да, Стиви Рей — мы будем молиться Деве Марии, Богоматери, которую почитаем
своей духовной матерью. Возможно, она является одним из воплощений вашей
богини Никс, а возможно нет. Но какое это имеет значение сейчас? Ответь мне,
Верховная жрица красных вампиров, ты действительно считаешь, что просьба о
помощи во имя любви может быть ошибкой? К кому бы она ни была обращена?
Стиви Рей мгновенно вспомнила человеческие глаза Рефаима, то, как он
пожертвовал собой, чтобы выплатить ее долг Тьме, и прикусила язык.
— Простите меня, сестра. Я была неправа.
...Закладка в соц.сетях
