Жанр: Любовные романы
Обожженная
... мертвом времени — просто не хотела помнить, и все. Зато она знала кое-
кого, кто может просветить ее и по поводу Бессмертных, в особенности Калоны,
и по поводу мира духов. Если верить бабушке Зет, Рефаим был именно таким
духом ровно до тех пор, пока Неферет не освободила его вонючего папашку.
— Рефаим должен что-то знать. И я выведаю у него все, что он знает, —
решительно заявила Стиви Рей, крепче сжимая пальцами руль.
Если придется, она использует силу Запечатления, силу своей стихии и каждую
капельку собственной силы для того, чтобы выжать из Рефаима нужную
информацию. Подавив жуткое, мучительное чувство вины, охватывавшее ее при
одной мысли о необходимости борьбы с Рефаимом, она прибавила газу и свернула
на Джилкрис-стрит.
Ей не пришлось гадать, где его искать. Стиви Рей просто знала это — и все.
Парадная дверь в старый особняк была уже взломана, поэтому она ступила в
темный холодный дом и пошла по невидимому следу, уводившему ее все выше,
выше и выше.
Ей не нужно было даже смотреть на открытую балконную дверь, чтобы догадаться
— он там. Стиви Рей просто знала это.
Теперь я всегда буду знать, где он
, — мрачно подумала она.
Он не сразу обернулся к ней, и она была даже рада этому. Ей нужно было
время, чтобы подготовить себя к его виду.
— Пришла, значит, — произнес Рефаим, не поворачиваясь.
Его голос — совсем человеческий голос. Он вновь пронзил ее сердце, как в ту
ночь, когда она впервые его услышала.
— Ты звал меня, — ответила Стиви Рей, стараясь, чтобы ее слова прозвучали
как можно спокойнее — стараясь не выдать своей злости на то, что натворил
его ужасный папочка.
На этот раз он обернулся, и глаза их встретились.
Он выглядит усталым, — было первой мыслью Стиви Рей. — И рука опять
кровоточит
.
Ей все еще больно, — было первой мыслью Рефаима. — И еще она злится
.
Они молча смотрели друг на друга, не желая высказывать свои мысли вслух.
— Что случилось? — спросил он наконец.
— Откуда ты знаешь, что что-то случилось? — огрызнулась она.
Он помедлил с ответом, подбирая слова.
— Знаю от тебя.
— Я ничего не поняла, Рефаим.
Звук его имени, произнесенный ее голосом, эхом прозвучал в тишине, и ночь
внезапно озарилась воспоминанием о мерцающем красном тумане, которым сын
Бессмертного ласкал ее кожу, призывая к себе.
— Это потому, что я сам ничего не понимаю, — ответил он глубоким, мягким и
слегка запинающимся голосом. — Я ничего не знаю о том, что такое
Запечатление. Тебе придется меня научить.
Щеки Стиви Рей вспыхнули жаром. Рефаим был прав! Через Запечатление он
чувствовал, что с ней творится! Конечно, откуда же ему понять! Она сама-то
едва понимает, что тут к чему.
Откашлявшись, Стиви Рей спросила:
— Выходит, ты знаешь, что со мной случилась беда, потому что воспринимаешь
мои ощущения?
— Чувства, а не ощущения, — поправил он. — Я почувствовал, что ты страдаешь.
Это было не так, как в тот раз, когда ты пила мою кровь. Тогда страдало твое
тело. Но сегодня твоя боль была не физической, а душевной. Тебя мучили
чувства.
Стиви Рей смотрела на него, не в силах отвести глаз, не скрывая своего
изумления.
— Да, так оно и было. И сейчас тоже.
— Расскажи мне, что случилось. Вместо ответа она спросила:
— Зачем ты меня позвал?
— Ты страдала. Я почувствовал твою боль, — он помолчал, явно смущенный тем,
что приходится это говорить, но потом все-таки продолжил: — Я хотел, чтобы
это прекратилось. Поэтому я послал тебе свою силу и призвал тебя.
— Как ты это делаешь? Что это был за красный туман?
— Сначала ответь на мой вопрос, а потом я отвечу на твои.
— Ладно. Спрашиваешь, что случилось? Твой папочка убил Хита, человеческого
парня, который был Супругом нашей Зои. Прямо у нее на глазах. Зои хотела ему
помешать, но не смогла, и это разбило ей душу.
Рефаим продолжал смотреть на нее так пристально, что Стиви Рей стало
казаться, будто он заглядывает ей прямо в душу. Но она почему-то никак не
могла отвести глаз, и чем дольше они смотрели друг на друга, тем сложнее ей
было продолжать злиться.
Всему виной были слишком человеческие глаза Рефаима. Вот только цвет у них
был совсем нечеловеческий, хотя для Стиви Рей багровые отсветы, притаившиеся
на дне глаз Рефаима, были далеко не так чужды, как ей бы хотелось.
Откровенно говоря, они были ей до боли знакомы, ибо когда-то такой же
кровавый свет горел и в ее собственных глазах.
— Можешь что-нибудь сказать об этом? — выпалила Стиви Рей и, с усилием
оторвав глаза от Рефаима, уставилась в пустоту ночи.
— Ты рассказала мне не все. Что еще ты знаешь?
Собрав последние остатки угасшего гнева, Стиви Рей резко ответила:
— Говорят, что душа твоего папочки тоже разбилась вдребезги.
Рефаим зажмурился, в его кроваво-красных глазах промелькнул ужас.
— Я в это не верю, — сказал он.
— Я тоже, но мне сказали, что Неферет притащила его бездыханное тело на
Высший вампирский Совет, и, кажется, вампиры в это поверили. Знаешь, что я
думаю... — Не дожидаясь ответа, она продолжала, уже не стараясь скрыть свое
отчаяние, гнев и страх: — Я думаю, что Калона отправился за Зои в
Потусторонний мир, окончательно потеряв из-за нее голову.
Стиви Рей всхлипнула, размазывая по щекам слезы. А она-то думала, что уже
выплакала их все!
— Этого не может быть, — пробормотал Рефаим. Казалось, он был расстроен
ничуть не меньше, чем она. — Мой отец не может вернуться в Потусторонний
мир. Вход туда ему запрещен.
— Значит, он нашел способ обойти этот запрет.
— Думаешь, что говоришь? Как он может обойти запрет, если сама Никс изгнала
его из своего царства?
— Никс выгнала Калону из Потустороннего мира? — поразилась Стиви Рей.
— Это был выбор моего отца. Когда-то он был Воином Никс. Но когда он пал,
узы присяги были разорваны.
— Ой, божечки, вот дела! Значит, Калона когда-то был на стороне Никс? —
воскликнула Стиви Рей, безотчетно придвигаясь поближе к Рефаиму.
— Да. Он охранял ее от Тьмы, — ответил Рефаим, глядя в ночь.
— И что случилось? Почему он пал?
— Отец никогда не говорит об этом. Причина мне неизвестна, но я знаю, что
это событие вызвало великий гнев в душе моего отца, и этот гнев сжигал его
на протяжении долгих столетий.
— Так вот, значит, как ты появился на свет. Ты — дитя этого гнева.
Рефаим снова посмотрел на нее.
— Да.
— И в тебе тоже живет все это? Гнев и тьма? — не удержалась от вопроса Стиви
Рей.
— Почему ты спрашиваешь? Неужели ты не узнала бы, если бы это было так? Ведь
я сразу почувствовал твою боль, значит, ты тоже должна чувствовать меня.
Разве не так действует Запечатление?
— Ой, мама моя, как все сложно! Понимаешь, из-за этого Запечатления ты вроде
как поневоле стал моим Супругом, понимаешь? Я ведь, как ни крути, вампир. А
Супруг намного лучше чувствует своего вампира, чем тот его. Видишь ли, то,
что я от тебя получила...
— Мою силу, — перебил Рефаим. На этот раз в его голосе не было злости —
только усталость и обреченность. — Ты получила мою силу Бессмертного.
— Умереть — не встать! Так вот, значит, почему я так быстро поправилась?
— Да. И вот почему до сих пор не могу поправиться я.
Стиви Рей изумленно вытаращила глаза.
— Ну дела! Тебе очень плохо, да? Выглядишь ты, правда, ужасно.
Рефаим издал странный звук: нечто среднее между смехом и сердитым фырканьем.
— Зато ты цела-здорова!
— Я, конечно, здорова, но вот цела не буду до тех пор, пока не придумаю, как
помочь Зои. Она моя лучшая подруга, понимаешь? Она не может умереть!
— Калона — мой отец. И он тоже не может умереть!
Они молча уставились друг на друга, мучительно пытаясь понять природу
связавших их загадочных уз, связавших вопреки боли, гневу и отчаянию,
которые кружили вокруг, определяя и разделяя их миры.
— Слушай, давай для начала поищем тебе чего-нибудь поесть. Потом я снова
перевяжу твое крыло, что обещает быть крайне неприятной процедурой для нас
обоих, и мы вместе попытаемся придумать, чем помочь Зои и твоему отцу.
Кстати, ты должен знать еще одну вещь. Я хоть и не могу воспринимать твои
чувства так же отчетливо, как ты мои, но знай — я сразу почувствую, если ты
мне соврешь. Так что если ты попытаешься обмануть меня и подставить Зои, то
даю тебе слово — я тебя из-под земли достану! И тогда берегись, потому что я
надеру тебе хвост всей силой своей стихии и твоей бессмертной крови!
— Я не буду лгать, — сказал Рефаим.
— Вот и ладушки. А теперь пойдем в музей и поищем кухню.
С этими словами Стиви Рей направилась с балкона в дом, а пересмешник
потащился за ней, словно привязанный к Верховной жрице Красных невидимой, но
неразрывной цепью.
— С такой силищей ты запросто можешь получить все, что хочешь, — пробурчал
Рефаим, откусывая кусок от огромного сэндвича, который Стиви Рей соорудила
ему из продуктов, обнаруженных в холодильнике музейного кафе.
— Да брось, какая там сила. Я, конечно, могу заставить усталого,
зарапортовавшегося и слегка туповатого охранника впустить нас в музей и
забыть о нашем существовании, но вот рулить миром или типа того у меня кишка
тонка!
— Все равно здорово иметь такую силу!
— Нет. К ней прилагается ответственность, о которой я не просила, и которой
никогда не хотела. Понимаешь, я ведь совсем не хочу заставлять людей делать
то, что мне нужно. Это нехорошо и неправильно. Разумеется, в том случае,
если я хочу быть на стороне Никс.
— Почему? Не потому ли, что твоя Богиня не хочет предоставлять своим
подчиненным то, что им нужно?
Несколько мгновений Стиви Рей молча смотрела на него, накручивая кудрявый
завиток на палец и соображая, уж не насмехается ли он над ней, но красные
глаза Рефаима оставались совершенно серьезны.
Тогда она глубоко вздохнула и объяснила: — Нет, дело не в этом. Просто Никс
дает нам всем свободу выбора, а когда я влезаю человеку в мозги и навязываю
ему свою волю, которой он не может сопротивляться, я лишаю его этой свободы.
Это просто неправильно, понимаешь?
— Ты действительно веришь в то, что все в этом мире должны обладать свободой
выбора?
— Ну да! Вот почему я сижу тут сейчас и разговариваю с тобой, Зои вернула
мне эту свободу, Рефаим. А потом я, как в игре
передай добро дальше
,
сделала то же самое для тебя.
— Ты сохранила мне жизнь, потому что надеялась, что я изберу свой
собственный путь, вместо того, чтобы следовать путем моего отца?
Стиви Рей слегка растерялась оттого, что он так легко сказал об этом, однако
не стала задаваться вопросом о причине подобной откровенности, а просто
приняла ее к сведению.
— Да. Разве не это я сказала, когда закрыла за тобой туннель и отпустила на
волю, вместо того, чтобы выдать своим друзья? Отныне ты сам в ответе за свою
жизнь. Ты не принадлежишь ни своему отцу, ни кому-то еще. — Стиви Рей
помолчала, собираясь с силами, а потом на одном дыхании выпалила: — И ты уже
ступил на другой путь, когда спас меня на той крыше.
— Неоплаченный долг за спасение жизни — слишком опасная вещь, чтобы забыть о
ней.
С моей стороны было только логично поскорее расплатиться с тобой.
— Вот как? А как насчет того, что было сегодня?
— Сегодня?
— Ну да! Ты послал мне свою силу и позвал меня к себе. Зачем ты это сделал?
Ведь ты мог бы направить эту могучую силу на то, чтобы разрушить наше
Запечатление. Это положило бы конец твоим страданиям.
Птицечеловек оторвался от еды и уставился ей в лицо своими горящими красными
глазами.
— Не пытайся представить меня тем, кем я не являюсь. Долгие столетия я
провел во тьме. Зло было моей супругой, Стиви Рей. Я привязан к своему отцу.
Он полон гнева, который способен уничтожить весь этот мир, но если он
вернется, мне суждено быть на его стороне. Постарайся видеть меня таким,
какой я есть. Я — жуткое создание, рожденное от гнева и насилия. Не зверь,
не Бессмертный и не человек.
Стиви Рей молчала, позволив его словам просочиться в ее вены. Она знала, что
Рефаим сейчас был с ней предельно честен. Но она знала еще и то, что он был
больше той суммы зла и гнева, какой его запрограммировали быть. Она знала
это, потому что сама была свидетельницей иного.
— Ладно, Рефаим. Возможно, ты прав.
Тень понимания мелькнула в его кроваво-красных глазах.
— Хочешь сказать, что я могу быть не прав?
— He бери в голову, — пожала плечами Стиви Рей. — Я просто так сказала.
Покачав головой, Рефаим вновь принялся за еду. Стиви Рей улыбнулась и
принялась сооружать себе сэндвич с индейкой.
— Давай вернемся к главному, — сказала она, намазывая хлеб горчицей. — У
тебя есть идеи насчет того, что могло заставить твоего отца потерять душу?
Рефаим пристально посмотрел ей в глаза и произнес одно-единственное слово,
от которого у Стиви Рей кровь застыла в жилах.
— Неферет.
Глава 7
Стиви Рей — Даллас сказал мне, что Неферет приволокла тело Калоны на Высший совет.
— Кто такой Даллас? — спросил Рефаим.
— Один знакомый парень. Похоже, наша Неферет дала отставку твоему отцу. Как
говорится, любовь прошла, завяла кукуруза.
— Неферет соблазнила моего отца и притворилась его возлюбленной, но при этом
она всегда думала только о себе. Если Калона полон гнева, то Неферет
исполнена одной только ненависти. Но ненависть гораздо более опасный
союзник.
— Значит, ты думаешь, что Неферет может предать Калону, чтобы спасти себя? —
спросила Стиви Рей.
— Я уверен, что Неферет предаст кого угодно, чтобы спасти себя!
— Но зачем ей отрекаться от Калоны? Он же теперь и так бездушный и вообще не
боец?
— Предав его в руки Высшего совета, Неферет отвела бы подозрения от себя, —
ответил Рефаим.
— Точно! Наверное, ты прав. Я знаю, что она мечтала убить Зои. А на Хита ей
было просто плевать. Она была бы счастлива, если бы Калона убил Хита на
глазах у Зои, а та бросила бы в него всю силу своего духа, но все равно не
сумела остановить, после чего ее душа разбилась вдребезги от горя. Конечно,
для Неферет лучше было бы, если бы Зои умерла, но сойдет и то, что она
оказалась на полшага от смерти.
Взгляд Рефаима сразу стал жестким.
— Зои атаковала моего отца силой стихии духа?
— Да. По крайней мере, так мне сказали Дракон и Ленобия.
— В таком случае, он должен быть тяжело ранен, — выдавил Рефаим и
отвернулся, не прибавив больше ни слова.
— Слушай, ты должен рассказать мне все, что знаешь, — настойчиво попросила
Стиви Рей. Рефаим продолжал хранить молчание, поэтому она со вздохом
сказала: — Ну ладно, давай я первая. Вот тебе вся моя правда — когда я ехала
сюда сегодня, я была готова силой заставить тебя рассказать мне все о твоем
отце, Потустороннем мире и всем прочем. Но сейчас, когда я сижу здесь и
разговариваю с тобой, мне больше не хочется тебя заставлять. — Она робко
коснулась его руки. Рефаим вздрогнул всем телом, но не отстранился. —
Неужели мы не можем быть союзниками в этом деле? Или ты хочешь, чтобы Зои
умерла?
Он снова посмотрел ей в глаза.
— У меня нет причин желать смерти твоей подруге, а вот ты хочешь причинить
вред моему отцу.
Стиви Рей, разочарованно вздохнула.
— Вот засада, а? Слушай, давай скажем так — я пытаюсь найти компромисс. Ты
поверишь, если я скажу, что просто хочу, чтобы твой Калона оставил нас всех
в покое?
— Я не уверен, что вам стоит на это надеяться, — ответил Рефаим.
— Слушай, но хотеть-то мне можно? В настоящий момент Зои и Калона остались
без души. Я знаю, что твой папочка Бессмертный, однако и ему, наверное,
несладко превратиться в пустую оболочку самого себя?
— Нет, совсем не сладко.
— Поэтому давай действовать сообща, чтобы вернуть их обоих обратно, а с тем,
что будет потом, разберемся тогда, когда наступит это потом. Идет?
— Наверное, на это я могу согласиться, — осторожно ответил птицечеловек.
— Вот и славно! — воскликнула Стиви Рей, крепко пожимая его руку. — Ты
сказал, что Калона ранен. Что это значит?
— Его тело бессмертно, но дух поврежден, а значит, он физически ослаблен.
Именно так в свое время А-я заманила его в ловушку. Его дух был помрачен
чувствами к ней. Это запутало и ослабило его, и его тело стало уязвимо.
— Так вот каким образом Неферет смогла предъявить Калону Высшему совету! —
задумчиво произнесла Стиви Рей. — Зои поразила его дух, прежде сделав
уязвимым тело.
— Нет, здесь все гораздо сложнее. Если только отец не попал в плен, как это
было во время подземного заточения с А-ей. Он должен был немедленно начать
восстанавливать свои силы. Пока он свободен, он может легко исцелять свой
дух.
— Значит, Неферет сумела сцапать его раньше, чем он успел исцелиться. Ах,
Рефаим, она же настоящая ведьма! Наверное, она вышибла из него дух при
помощи той самой тьмы, которую уже давно таскает за собой...
— Точно! — Рефаим взволнованно вскочил, но тут же поморщился от боли в
сломанном крыле. Потирая раненую руку, он осторожно положил ее на колени и
выпрямил спину. — Она продолжает терзать его дух! Неферет — это же Т-си Сги-
ли! Она черпает силу у темных сил Потустороннего мира!
— Она убила Шекину, даже не прикоснувшись к ней, — вспомнила Стиви Рей.
— Ты ошибаешься. Она дотронулась до Верховной жрицы, только не руками. Ее
оружие — это Тьма, рожденная от вызванных ею смертей, принесенных
человеческих жертв и черных обещаний. Именно этой силой она убила Шекину, и
ей же поразила ослабленный дух моего отца.
— Но что она с ним делает?
— Удерживает в плену его тело, используя дух для каких-то своих целей.
— Что позволяет ей выглядеть белой и пушистой в глазах Совета! Готова
поспорить, что она льет крокодиловы слезы, приговаривая:
Ах, бедняжка Зои
или
Просто ума не приложу, зачем Калона это сделал!
— Т-си Сги-ли очень могущественна. Зачем ей притворяться перед этим вашим
Советом?
— Неферет не хочет, чтобы они догадались о ее злобной сущности, потому что
мечтает рулить всем миром. Возможно, сейчас она еще не готова прибрать к
рукам Высший совет и человеческий мир. Пока. Поэтому она не может показать,
как ее радует отключка Зои.
— Отец не хотел убивать Зои. Он просто хотел овладеть ею.
Стиви Рей мрачно посмотрела на него.
— Вообще-то у нас считается, что овладеть кем-то против его воли это все
равно, что убить. А иногда даже хуже.
— Все равно, как запечатлить против воли? — хмыкнул Рефаим.
Стиви Рей насупилась.
— Нет. Я не это имела в виду.
Он снова хмыкнул, потирая раненую руку. Все еще хмурясь, Стиви Рей спросила:
— А почему ты считаешь, что Калона не хотел убивать Зои? Разве он не нарочно
убил Хита, чтобы разбить ей душу?
— Нет. Потому что он знал, что разбитая душа, скорее всего, убьет ее.
— Скорее всего? — встрепенулась Стиви Рей. — То есть, Зои не обязательно
должна умереть? Вампиры сказали, что никакой надежды нет.
— Вампиры не обладают разумом Бессмертных. Никакая смерть не является столь
необратимой, как им кажется. Зои умрет, если душа не возвратится в ее тело,
но кто сказал, что ее душа не может вновь стать целой? Да, это будет очень
трудно, кроме того, ей понадобится защитник и проводник в Потустороннем
мире, но... — Рефаим замолчал, и в его глазах промелькнуло изумление.
— Что?
— Неферет использует моего отца для того, чтобы он не позволил душе Зои
вернуться в ее тело. Воспользовавшись его ранением, она взяла в заложники
его тело и приказала душе отправиться в Потусторонний мир.
— Но ты же сам сказал, что Никс вышибла Калону из Потустороннего мира. Как
же он может туда вернуться?
— Изгнано было лишь его тело, — медленно прошептал Рефаим.
— И это тело до сих пор остается в нашем мире! — закончила за него Стиви
Рей. — В Потусторонний мир отправился только его дух!
— Да. Неферет заставила его вернуться туда. Я хорошо знаю своего отца. Сам
бы он никогда не приполз в царство Никс, для этого он слишком горд. Он
вернется туда только в том случае, если Богиня сама его попросит.
— Откуда ты все это знаешь? Может, Калона отправился за Зои только потому,
что наконец-то признал свое поражение? Поняв, что она никогда не будет ему
принадлежать, он решил ее убить, потому что настоящим маньякам легче видеть
объект своей страсти мертвым, чем чужим! Наверное, его гордость была
серьезно задета тем, что ему не удалось справиться с девчонкой! Рефаим
покачал головой.
— Отец никогда не смирился бы с тем, что Зои отвергла его навсегда. А-я
любила его, а часть этой девушки еще живет в душе Зои. — Он помолчал, и
прежде чем Стиви Рей успела задать еще один вопрос, добавил: — И я знаю, как
убедить тебя в этом. Если Неферет действительно использует моего отца, она
должна связать его тело при помощи Тьмы.
— Тьма? Ты имеешь в виду темноту, типа, противоположность свету?
— В некотором смысле. Мне трудно описать Тьму словами, поскольку эта
разновидность абсолютного зла постоянно меняется и развивается. Тьма, о
которой я говорю, наделена разумом. Любой, кто обладает способностью видеть
существ Царства духов, может своими глазами разглядеть цепи, созданные Т-си
Сги-ли, чтобы связать моего отца. Если эти цепи существуют, разумеется.
Принимаешь такое доказательство?
— А у тебя есть способность видеть мир духов?
— У меня есть, — ответил Рефаим, твердо выдержав ее взгляд. — Хочешь, чтобы
я отправился в этот твой Высший совет?
Стиви Рей задумчиво пожевала нижнюю губу. Хочет ли она этого? Это означало
бы пожертвовать жизнью Рефаима, а может быть даже своей собственной, потому
что эти мегамогущественные вампиры из Совета мгновенно просекут, что она
запечатлена с пересмешником. Готова ли она отдать свою жизнь за Зои? Не
вопрос, конечно, готова! Но все-таки, неплохо было бы этого избежать. Ведь
Зои точно не захотела бы ее смерти. Впрочем, Зои не захотела бы, чтобы она
спасала пересмешника и запечатлелась с ним. Ох, божечки, да кто бы этого
хотел? Она и сама этого не хочет... То есть, не очень хочет. И не всегда.
— Стиви Рей?
Резко прервав свой внутренний монолог, Стиви Рей подняла голову и увидела,
что Рефаим внимательно смотрит ей в лицо.
— Ты хочешь предать меня Высшему совету вампиров? — твердо повторил он.
— Только в самом крайнем случае, потому что если ты туда пойдешь, я
отправлюсь вместе с тобой. Ведь Высший совет, скорее всего, не поверит ни
единому твоему слову! Значит, ты говоришь, что нам нужен кто-то, вхожий в
мир духов, чтобы почувствовать Тьму, цепи ну и прочее. Правильно?
— Да.
— Но ведь в этом Высшем совете полно могущественных вампиров. Неужели никто
из них не может этого сделать?
Рефаим задумчиво склонил голову к плечу.
— Я был бы очень удивлен, если бы кто-нибудь из вампиров обладал
способностью чувствовать темные силы, которыми повелевает Т-си Сги-ли.
Именно поэтому Неферет удается так долго маскироваться. Понимаешь,
способность распознать скрытую Тьму — это уникальный дар. Очень трудно
почувствовать зло такого уровня, даже если ты знаком с ним.
— Зачем тогда нужен весь этот Высший совет? Они ведь самые крутые, и все
такое. Хоть один из этих вампиров должен разбираться в таких вещах! —
воскликнула Стиви Рей, вкладывая в свои слова гораздо больше уверенности,
чем испытывала на самом деле.
Всем известно, что в Высший совет избирались вампиры исключительных
достоинств, честности и благородства, а эти качества, по определению,
исключают близкое знакомство с Тьмой.
Откашлявшись, она твердо заявила:
— Ладно, сейчас я вернусь в Дом ночи и позвоню в Венецию. — Стиви Рей
перевела взгляд на безжизненно повисшее крыло Рефаима, перевязанное
пропитанным кровью бинтом. — Очень больно, да?
Он коротко кивнул.
— Ох, мамочки... Ты поел? Он снова кивнул.
Стиви Рей судорожно сглотнула, вспомнив мучительную боль, которую причиняли
им обоим предыдущие перевязки.
— Нужно найти какую-нибудь аптечку. Но все медикаменты, наверное, хранятся в
комнате охраны, куда я отослала этого тупого сторожа. Это означает, что мне
придется вновь воздействовать на его крошечный мозг.
— Ты почувствовала размеры его мозга?
— Ты заметил, что на нем были штаны с дико завышенной талией? Ни один
нормальный мужик моложе восьмидесяти лет не напялил бы на себя дедушкины
портки до подмышек! Поверь мне на слово — у него мозг с горошину!
И
...Закладка в соц.сетях
