Стрелы любви

Аннотация

Мелисса Уэлдон — девушка возвышенная и нежная — оказывается вовлеченной в
водоворот опасных событий. Проявив смелость и решительность, она выходит
победительницей из всех испытаний. Теперь это другая Мелисса —
повзрослевшая, сильная, влюбленная...

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Англия, 1820 год
— ...Так выпьем же, леди и джентльмены, за жениха и невесту и пожелаем
им много счастливых дней и... ха-ха... веселых ночей!
Краснолицый весельчак, заплетающимся языком произнесший это пожелание,
высоко поднял бокал, а затем одним махом опрокинул его в могучую глотку. Не
удержавшись на ногах, он плюхнулся в кресло под громовой хохот приятелей.
Мелисса окинула взглядом праздничный стол. Все гости, казалось ей, были на
одно лицо: коренастые, широкоплечие, с грубыми, обветренными физиономиями и
хриплыми голосами — окрестные помещики, заядлые охотники и отчаянные
выпивохи. Друзья ее новой мачехи.
Все они были уже, как сами это называли, малость под мухой. Должно быть,
начали пить еще по дороге в церковь, — неприязненно подумала Мелисса.
Стол, накрытый в огромном банкетном зале замка Рандел, сделал бы честь
Эпикуру. Нескончаемым потоком сменяли друг друга изысканные блюда — и каждое
из них прекрасно смотрелось бы и на столе самого принца-регента. Но гости
больше интересовались редкими винами, и слуги сбились с ног, наполняя
бокалы.
Надо было поставить по лакею за каждым креслом, — подумала
Мелисса, — чтобы не было такой суеты.
Мелисса понимала, что у отца не было иного выхода, но сердце ее сжималось
при мысли, что Хестер Рандел займет место ее матери.
Гости много пили, ели торопливо и жадно, перекидывались шутками, вызывавшими
всеобщий смех. Смысла большинства шуток Мелисса не понимала, хотя
догадывалась, какого сорта эти остроты. Но лучше уж разглядывать гостей, чем
смотреть в конец стола, где рядом с ее отцом сидела новобрачная.
В белом платье и фате! — подумала Мелисса. — А ведь ей уже за
сорок!
Когда отец сказал ей, что решил жениться на Хестер, Мелисса долго не могла
поверить. Но теперь понимала: этого следовало ожидать.
После смерти супруги Дензила Уэндола Хестер Рандел зачастила в Мейнор-хауз:
сперва с выражением соболезнования и предложением дружеского участия, затем
и вовсе перестала утруждать себя придумыванием предлогов. Она приезжала по
нескольку раз в неделю, привозила персики и виноград из теплиц своего замка,
деликатесы, специально выписанные из Лондона, и, что страшнее всего, —
лошадей. Породистых скакунов, которые, как уверяла Хестер, нуждались в
твердой руке и умелой выучке Дензила Уэлдона... Но как мог отец поддасться
на столь очевидные уловки и угодить в расставленную ему западню?..
— До чего же невеста похожа на свою любимую лошадь! — прошептал
над ухом Мелиссы кто-то из гостей, когда Хестер, опираясь на руку
престарелого дядюшки, поднималась по ступеням церкви перед началом брачной
церемонии.
— Я тоже люблю животных, — хохотнув, ответил другой, — но не
в постели же!
Да, если бы не нежданная удача, Хестер Рандел наверняка осталась бы старой
девой. Но Дензил Уэлдон прельстился — нет, не красотой, не умом, не душой
Хестер, а ее чековой книжкой, конюшнями и немыслимой роскошью замка Рандел.
— Папа, как ты мог? — спросила Мелисса, узнав о его решении.
— Мелисса, у меня нет выхода, — резко ответил он. — Пока твоя
мать была жива, ее отец давал нам деньги — немного, но на жизнь хватало.
Меня же он всегда терпеть не мог. Для меня он ничего не сделает.
— Неужели он не захочет помочь мне? — робко спросила Мелисса.
— Когда ты родилась, твоя мать написала ему, надеясь тронуть этим
известием его сердце, — ответил Дензил Уэлдон. — Он ответил через
адвоката. Определил размер пособия и предупредил, что, если мы еще раз
попытаемся с ним связаться, — немедленно лишит нас содержания.
Мелисса слышала эту историю и раньше. Отец Элоизы был против ее брака с
Уэлдоном — обаятельным повесой, скандально известным своими любовными
похождениями. Но ведь, женившись, Дензил остепенился и двадцать лет спокойно
прожил в деревне с женой и дочерью. Элоиза была с ним счастлива... Но и это
не смягчило старика.
Рядом с любимой супругой маленький Мейнор-хауз и поместье в двадцать акров
казались Дензолу Уэлдону раем. Без нее — стали тюрьмой. Он рвался в Лондон,
тосковал по балам и охотам, где развлекались его сверстники. А главное — ему
не хватало лошадей.
— Что толку жить в этой глуши, — часто повторял он, — если
даже охотиться нельзя?

Отец был великолепным наездником — это признавали все. Но в его конюшнях
стояли лишь два скакуна, да и те пережили свою былую славу. Чтобы скакать во
главе охотничьей кавалькады, Дензилу приходилось одалживать лошадь у кого-
нибудь из приятелей. И чаще всего — у Хестер Ранд ел.
— Папа, — неуверенно спросила Мелисса, — папа, ты
действительно считаешь, что лошади из замка смогут заменить тебе все... все
остальное?
Наступило молчание. Наконец отец ответил — и голос его звучал раздраженно,
почти грубо:
— Твою мать мне не заменит никто и ничто, и ты это знаешь, Мелисса. Но
роскошь и хорошие лошади помогут заглушить боль.
Сейчас он страдал — в этом Мелисса не сомневалась. Но пройдет несколько лет
— и он уже ничем не будет отличаться от друзей-приятелей Хестер, способных
думать только о выпивке и охоте.
Пока жива была мать, он был другим. Она следила за тем, чтобы в доме всегда
были хорошие книги, а за столом велись разговоры не только о лошадях. Но
после смерти жены Дензил Уэлдон медленно, но верно опускался. Он обладал и
умом, и тонким вкусом, и чуткой совестью — ему не хватало только силы воли.
Мелисса не могла объяснить словами, что происходит с отцом, она лишь с
грустью сознавала, что они все больше отдаляются и становятся чужими друг
другу.
Но Хестер Рандел!.. Такого Мелисса не ожидала.
Девушка подняла глаза на мачеху и тут же отвела взгляд. Сейчас Хестер Рандел
была не просто некрасива, а скорее отвратительна. При виде ее лошадиной
физиономии, раскрасневшейся от духоты и обильной выпивки, Мелисса
почувствовала тошноту.
Кто-то из гостей поднял бокал за лучшую охотницу в графстве.
Действительно, Хестер сидела в седле лучше многих мужчин и наравне с друзьями-
сквайрами участвовала в охотничьих экспедициях. Но Мелисса ценила в женщинах
совсем иные достоинства.
Праздничный ужин подходил к концу. От шума и духоты у Мелиссы разболелась
голова. Соседи по столу обдавали ее запахом пота и лошадей и то и дело
отпускали соленые комплименты в адрес новобрачных. Мелисса почувствовала,
что больше не выдержит.
Охотничий сезон уже подошел к концу, но, чтобы доставить удовольствие
невесте, ее соратники по охотничьему обществу Квенби нарядились в
непромокаемые плащи и у входа в церковь приветствовали счастливую пару
громким щелканьем множества кнутов.
Охота охоте рознь, — думала Мелисса. Например, члены лондонского
общества Кворн, больше известные как мелтонцы — потому что во время
многодневных экспедиций они ночуют в охотничьих домиках в Мелтоне, —
знамениты своим богатством, знатным происхождением и утонченным снобизмом.
Выскочки в их круг не допускаются. Аристократ-мелтонец не подал бы руки ни
одному из гостей, присутствующих сейчас на свадьбе Хестер.
Кроме Дензила Уэлдона. Из года в год в Мейнор-хауз приходили приглашения на
охоту от общества Кворн. И Дензил из года в год вежливо отказывался.
Что ж, теперь отец сможет повидаться со старыми друзьями, — подумала
Мелисса. Губы ее изогнулись в грустной улыбке. Она представила себе, как
отец вводит Хестер в круг мелтонцев и их чопорных жен.
Кто-то из гостей достал из кармана охотничий рог и сыграл несколько нот из
песенки Ату, ату, мой верный пес! Тут же, словно по сигналу, Хестер
поднялась с места, похлопала мужа по плечу испачканной в соусе рукой и
объявила, что пойдет наверх переодеться.
Сразу после ужина новобрачные уезжали в Лондон. Мелисса догадывалась, что
отцу не терпится увидеть старых приятелей, заглянуть в клубы, вспомнить
блестящие забавы своей юности. Ради этого он готов был терпеть рядом даже
молодую жену. На секунду Мелиссе стало жаль Хестер — но только на секунду.
Эта женщина знает, что делает. Она сумела заполучить Дензила Уэлдона в мужья
— сумеет его и удержать. А чувства — Дензила или чьи-либо еще — ее не
интересуют.
Хестер нетвердыми шагами пересекла отделанный мрамором зал и начала
подниматься по лестнице с витыми перилами.
Мелисса нерешительно оглянулась. Она боялась, что пьяная Хестер не сможет
переодеться без посторонней помощи. В зале было немало женщин — но ни одна
не двинулась с места, не желая покидать веселую компанию. Мелисса со вздохом
поднялась и направилась вслед за мачехой.
Хестер стояла посреди спальни, а вокруг суетились две взволнованные
горничные. Meлисса остановилась на пороге, оглядывая комнату. Сама по себе
спальня могла бы быть уютной — но ее уродовала безвкусно подобранная мебель,
кричаще-желтые шторы и того же омерзительного цвета полог над кроватью.
— Свадьба удалась на славу! — громогласно объявила Хестер, снимая
с головы диадему и шумно отдуваясь. — В замке Рандел всегда все по
высшему классу!
Горничная, подойдя сзади, начала расстегивать на хозяйке платье.
— Пошевеливайся, дуреха! — рявкнула Хестер. — Не стоять же
мне здесь всю ночь!

— Простите, мисс... — подобострастно пролепетала девушка.
— Мадам, не забывай! — прорычала новобрачная.
Платье наконец упало на ковер. Хестер переступила через него. Другая
горничная тут же подала ей пышно отделанный кружевом пеньюар.
— А теперь обе — вон! — приказала Хестер. — Мне надо
поговорить с мисс Мелиссой. Когда понадобитесь — позвоню. — Она
командовала служанками, как заправский старшина новобранцами.
Когда горничные бесшумно исчезли за дверью, Мелисса подняла на мачеху
вопросительный взгляд.
— Мелисса, я хотела поговорить с тобой еще вчера, — начала Хестер,
по-прежнему стоя к ней спиной, — но ты не потрудилась меня навестить.
— У меня было много дел в Мейноре, — тихо ответила Мелисса.
Это был надуманный предлог. Она не поехала к невесте отца с обязательным
визитом, потому что не хотела смотреть на выставку свадебных подарков в
гостиной, не могла слышать разговоров о медовом месяце молодых.
— Ну что ж, больше у тебя никаких дел в Мейноре не будет, —
отрезала Хестер. — Разве что собрать вещи — ну, думаю, вещей у тебя
немного.
— Что это значит? — поразилась Мелисса.
— Как только мы найдем подходящего арендатора, Мейнор-хауз будет сдан.
— Нет! — еле слышно выдохнула Мелисса, не ожидавшая подобного
удара.
Теперь она поняла, почему последние два дня отец почти с ней не разговаривал
и отводил глаза при встрече. Он все знал о решении супруги, и ему было
стыдно перед дочерью. Он обещал Мелиссе, что она останется в Мейнор-хаузе по
крайней мере до конца лета, — и не сдержал слова. Хестер заявила, что
держать открытыми два дома — значит попусту тратить деньги, и Дензил
беспрекословно подчинился. Как всегда... Боже, ведь эта женщина чудовищно
богата — неужели для нее что-то значат несколько фунтов на содержание дома,
где ее муж провел двадцать счастливых лет?..
— Я уже отдала распоряжения слугам, — продолжала Хестер. Голос у
нее был такой же противный, как и все остальное.
— Когда закроют дом? — спросила Мелисса.
— Завтра или послезавтра. Так что собирайся поскорее.
— И вы хотите, чтобы я переехала сюда?
Голос Мелиссы дрогнул. Хестер повернулась, хмуро разглядывая свою падчерицу.
Белокурая, хрупкая, изящная, Мелисса была красива необычной, изысканной
красотой. Маленький носик, нежные очертания губ, брови вразлет, огромные
глаза, в которых, словно солнце в прозрачном ручье, отражалось каждое
движение души, — все привлекало в ней. На нее хотелось смотреть снова и
снова, любуясь изменчивым и вечно прекрасным лицом. Неудивительно, что ее
красота вызывала недобрые чувства у женщин. И тем более — у страшной как
смертный грех Хестер Рандел.
— Да, но ненадолго, — прогнусавила Хестер. — Насколько я
понимаю, на тебе не прочь жениться молодой Дэн Торп, так что ты обретешь
наконец свой дом.
— Он, может быть, и не прочь, — возразила Мелисса, — но у
меня нет ни малейшего желания выходить за него замуж.
— Это решать твоему отцу, — отрезала Хестер.
— Папа обещал, что никогда не выдаст меня замуж против воли, —
твердо ответила Мелисса.
— А что он еще обещал? — зло усмехнулась Хестер. — Ты уже не
маленькая, Мелисса. Должна понимать, что без приданого ты никому не нужна.
Так что не капризничай и соглашайся на то, что есть.
Мелисса взглянула мачехе прямо в лицо. Глаза ее пылали гневом и отвращением.
— Вы серьезно думаете, — спросила она, — что папа согласится
насильно отдать меня человеку, которого я не люблю?
— Я уже ему объяснила, что для тебя это лучший выход. Дэн Торп молод,
богат и от тебя без ума. — Хестер насмешливо фыркнула. — Впрочем,
с умом-то у него и раньше было плоховато.
— Я не пойду замуж за Дэна Торпа, — спокойно ответила Мелисса.
— Ты сделаешь то, что тебе говорят! — рявкнула Хестер, словно
перед ней была одна из ее служанок, но ее грозный тон не смутил девушку.
— Если папа согласен на этот брак, — продолжала Мелисса, — я
поговорю с ним. Он не станет выдавать меня силой за человека, который мне
отвратителен настолько, как мистер Торп.
— Ладно, — бросила Хестер. Голос ее звучал словно щелканье кнута,
которым она так часто и с наслаждением стегала своих лошадей. —
Поговорим начистоту. Я вышла замуж и не собираюсь терпеть рядом с мужем
другую женщину. Тем более — дочь его первой жены. Я хочу, Мелисса, чтобы
здесь и духу твоего не было. Не хочешь выходить за Торпа — твое дело. Будешь
подыхать с голоду, я тебе и сухой корки не подам!
— Папа этого не допустит, — прошептала Мелисса, не столько
испуганная словами мачехи, сколько оскорбленная в своих чувствах к отцу.
Не смеши меня! — усмехнулась Хестер. — Он — мой муж. Ему я готова
обеспечить все блага — все, что можно купить за деньги. А он за это сделает
все, что я скажу. Но содержать тебя я не собираюсь. — Хестер поджала
губы. — У тебя нет иного выхода. Чем скорее ты это поймешь, тем лучше.

— Я найду выход, — ответила Мелисса. — Лучше я пойду в
горничные... лучше мыть полы, чем стать женой Дэна Торпа!
При одной мысли об этом Мелиссу передернуло.
Дэн Торп был выходцем из низов. Отец его приобрел фабрику и нажил состояние,
нещадно эксплуатируя рабочих. Два года назад, после смерти отца, Дэн купил
огромный дом по соседству с Мейнор-хаузом и зажил веселой, разгульной
жизнью. Казалось, он задался целью как можно скорее промотать отцовское
наследство.
В округе о нем ходили самые скандальные слухи. Говорили о каких-то
невероятных оргиях, о женщинах, которых Дэн выписывал из Лондона для себя и
своих дружков. Мелисса не любила сплетен — но, впервые увидев Торпа,
поверила во все, что о нем рассказывали.
Было это зимним вечером. Отец вернулся с охоты не один. Мелисса вышла,
услышав громкий оживленный разговор в передней. Мужчины обсуждали добычу,
оба были мокры от дождя и с ног до головы забрызганы грязью — но в самом
приподнятом расположении духа.
— Лучшая охота в этом сезоне! — громко объявил Дензил
Уэлдон. — Такую удачу надо отметить! Мелисса, я пригласил к нам Дэна на
рюмочку виски.
Дэну Торпу не было еще и двадцати пяти, но выглядел он гораздо старше. С
первого взгляда он вызвал у Мелиссы необъяснимое отвращение: ее чистая душа
инстинктивно отшатнулась от человека, в котором не осталось ничего чистого.
Мужчины расположились в кабинете. Старики-слуги — а их было в Мейнор-хаузе
всего двое — уже спали; Мелисса сама принесла поднос с двумя рюмками и села
рядом с отцом.
Дэн Торп не сводил с нее глаз, и взгляд его был ей физически неприятен.
Мелисса сидела как на иголках. Наконец она решила уйти к себе, но отец
остановил ее.
— Поговори с мистером Торпом, Мелисса, — предложил он. — Он
сегодня о тебе спрашивал. Удивлялся, почему ты никогда не ездишь охотиться.
— Охотиться? — переспросила Мелисса. — А на чем? Прикажешь
мне ехать верхом на палочке?
Мелисса шутила, и отец это понимал. В конюшнях Мейнора были лошади, но такие
плохонькие, что не годились для выезда на охоту. Дэн быстро ответил:
— Я вас выручу, мисс Уэлдон! На прошлой неделе я купил на ярмарке
хорошую кобылку. Она смирная, вам подойдет.
— Благодарю вас, — смущенно ответила Мелисса, — но боюсь, я
слишком занята...
— Что за ерунда! — бесцеремонно отозвался Дэн Торп. —
Поддержите меня, Уэлдон!
— Соглашайся, Мелисса, — шутливо подтолкнул ее отец. — У Дэна
столько лошадей, что он и не заметит, что одной недостает.
Мелисса продолжала отказываться — ей было противно хоть чем-то быть
обязанной этому человеку, но все было напрасно.
После этого Дэн сделался частым гостем в Мейноре. Мелисса пыталась его
избегать, даже пряталась, но все бесполезно: отец был на стороне Дэна.
Наконец — как раз накануне помолвки Дензила с Хестер — Дэн объявил о своих
намерениях. Он приехал, когда хозяина дома не было, и громогласно заявил,
что хочет видеть мисс Мелиссу. Слуга ответил, как его просила Мелисса, что
ее нет дома, но Дэн оттолкнул старика и ворвался в кабинет, где сидела
девушка, увлеченная чтением.
— Выходите за меня замуж! — выпалил он с порога, даже не
потрудившись поздороваться.
Я польщена вашим предложением, мистер Торп, — стараясь сохранить
спокойствие, ответила Мелисса, — но, боюсь, я еще не готова думать о
замужестве.
Торп недоверчиво рассмеялся.
— Что за чушь! Послушай, крошка, тебе повезло, что ты сидишь дома и
никуда не ездишь. Появись ты хоть раз на вечеринке или на охоте — и от
женихов бы отбою не было. — Он самодовольно ухмыльнулся. — А
вышло, будто ты дождалась меня!
— В любом случае, вы должны сперва поговорить с моим отцом, мистер
Торн, — ответила Мелисса. — Но думаю, это будет бесполезно.
— Чего еще тебе нужно? — недоуменно спросил Торп. — Вздохов
на скамейке и прогулок при луне? Ладно, будет и это. Вот увидишь, и недели
не пройдет, как ты влюбишься в меня по уши!
— Никогда! — твердо ответила Мелисса. — Даже не надейтесь!
Он прижал ее к стене и попытался поцеловать, но Мелисса с неожиданной силой
оттолкнула его, бросилась в спальню и заперлась там.
Когда вернулся отец, девушка рассказала ему о происшедшем. Со слезами на
глазах она говорила, что Дэн Торп ей мерзок, отвратителен, что она скорей
умрет, чем согласится стать его женой.
— Он богат, — тихо ответил Уэлдон.
— Да будь он самым богатым человеком на свете! — воскликнула
Мелисса. — Будь он весь усыпан бриллиантами!.. Я не могу его видеть,
мне противно с ним разговаривать. От одного звука его голоса мне делается
дурно. Папа, пожалуйста, избавь меня от его общества! Обещай, что никогда
больше его сюда не пригласишь!

И отец пообещал выполнить ее просьбу, но теперь Мелисса понимала, что его
обещания немногого стоят. Хестер хочет избавиться от падчерицы, и самый
легкий способ — выдать ее замуж за богача, а Дензил не в силах противиться
жене.
— Я уже говорила папе, — повторила Мелисса, твердо глядя в глаза
мачехи, — и теперь говорю вам: я не выйду замуж за Дэна Торпа. Никто и
ничто не сможет меня принудить.
Хестер недобро прищурилась.
— Есть разные способы привести дерзкую девчонку в чувство, —
протянула она, и в голосе ее только глухой мог не расслышать угрозы.
Холодная дрожь пробежала по телу Мелиссы, но девушка не опустила глаз.
— Что вы имеете в виду?
На прошлой неделе конюх недостаточно быстро исполнил мой приказ, —
многозначительно произнесла Хестер. — Я его высекла. Он до сих пор не
может встать с постели.
— Вы мне угрожаете? — тихо спросила Мелисса.
— Я хочу, чтобы ты вышла замуж за Дэна Торпа! — прорычала
Хестер. — Если отец тебя не уговорит, — что ж, придется применить
более суровые меры. — Помолчав, она добавила: — Не заставляй себя
упрашивать, Мелисса. Ты же знаешь, я всегда добиваюсь своего.
Знаю, — в бессильной ярости подумала Мелисса.
Хестер решила, что разговор окончен.
— Ладно, не буду заставлять твоего отца ждать. Запомни одно, Мелисса:
мы уезжаем на месяц. Если к нашему возвращению ты не будешь помолвлена с
Дэном Торпом — пеняй на себя. — Губы ее искривились в злобной
усмешке. — Лошадей я объезжать умею. Посмотрим, сумею ли укротить
строптивую девчонку. Главное, что для этого нужно, — суровость и кнут!
Хестер тяжелыми шагами пересекла комнату и позвонила в колокольчик. Дверь
тут же распахнулась, и в комнату вбежали обе горничные.
— Платье! Шляпу! Накидку! — приказала Хестер. — Мы выезжаем
немедленно!
Мелисса молча выскользнула из спальни и побрела по лестнице вниз, в
банкетный зал. Разговор с мачехой казался ей каким-то кошмарным сном. Но
девушка знала, что не спит. Все это произошло на самом деле. И Хестер, не
задумываясь, выполнит все свои угрозы.
Услышав внизу шум, Мелисса бросила взгляд через перила и увидела, что гости
встали из-за стола и слоняются по залу, поджидая новобрачную. Их простая
одежда и напудренные парики слуг выделялись на фоне темных, отделанных
дубовыми панелями стен. Лакеи стояли неподвижно, как статуи, в то время как
подвыпившие гости, пошатываясь, переходили с места на место. Некоторые
бродили по залу в обнимку с женами; женщины не уклонялись от объятий жирных
рук, не сопротивлялись слюнявым поцелуям.
А в дальнем конце зала, спиной к камину, широко расставив ноги, стоял
ненавистный ей Дэн Торп, и могучее тело его сотрясалось от хохота: его
собеседник только что отпустил какую-то вольную шутку. Вот он поднес к губам
бокал, поднял голову... и увидел Мелиссу.
Мелисса вздрогнула. Как ни невинна была она, но в этот миг поняла: так, как
смотрит на нее Дэн Торп, не должен, не может порядочный человек смотреть на
девушку, которую любит. Мелисса не могла объяснить, что за чувство читалось
в его мутном взгляде, — знала лишь, что любовь этого человека для нее
страшнее свирепости Хестер, страшнее ее кнута, страшнее самой смерти.
Боже, как устала Мелисса от бьющей в глаза роскоши замка, от шумной толпы
грубых, невоспитанных гостей! Как хотелось ей поскорее оказаться дома — в
тихом Мейноре, где, казалось, еще витает душа матери!
Порой, задумавшись, Мелисса, словно наяву, слышала ее мелодичный голос. А
закрыв глаза, могла без труда представить себе нежное прекрасное лицо, на
котором почти не оставили следов прожитые годы. Мать не выносила охотничью
компанию мужа, и Дензил старался не приводить приятелей домой. Будь она
жива, никогда Дэн Торп не переступил бы порога Мейнор-хауза! Никогда там не
появилась бы Хестер Рандел!
Мелисса спустилась вниз и подошла к отцу.
Дензил сидел во главе опустевшего стола, низко опустив голову. Он выпил
немало, — должно быть, для храбрости, — однако был трезвее
остальных. Услышав легкие шаги, он поднял голову — и Мелиссе п

Закладка в соц.сетях