Жанр: Любовные романы
Подарок судьбы
...тишь со мной?
— Нет конечно же, я не шучу, — ответила Ниоба, нахмурив свой
хорошенький лобик. — Папа в восторге. Наша свадьба с маркизом назначена
на следующий месяц.
— Я не могу поверить! — воскликнул виконт. — Если так решил
твой отец, нам нужно немедленно осуществить задуманное и подготовить побег!
Однако, уже произнеся эти слова, он прочитал на лице девушки отчетливое
нежелание куда-либо бежать. И все-таки он должен был сам услышать от нее
этот жестокий приговор.
— У меня есть специальное разрешение, — продолжал он. — Мы
обвенчаемся, и тогда твой отец уже не сможет отнять тебя у меня.
— Ах, Валайент! Мне очень жаль,
поверь! Я так и знала, что тебя
огорчит мое сообщение. Хотя я и люблю тебя и готова была бы выйти за тебя
замуж, но отказать маркизу никак не смею.
Виконт тяжело вздохнул.
— Из твоих слов я понял, — медленно произнес он, и в его голосе
звучала неподдельная горечь, — что ты играла мной все это время,
вероятно, приберегая меня на случай, если что-либо не получится с Портколом.
И теперь, раз он готов взять тебя в жены, я стал лишним и меня можно просто
отбросить в сторону, как ненужный хлам!
Произнося эти горькие слова, виконт неожиданно почувствовал, что не ошибся.
— Мне очень жаль, что все так получилось, — снова повторила
Ниоба. — Но я надеюсь, что мы останемся друзьями и после того, как я
выйду замуж.
И тут виконт взорвался. Валайент никогда не отличался спокойным нравом, так
же как и многие поколения виконтов Окли. Правда, он всегда прекрасно владел
собой и старался сдерживать свой темперамент Но в тех редких случаях, когда
его бурному темпераменту удавалось вырваться на свободу, зрелище это было
поистине устрашающим.
Впоследствии виконт даже не мог вспомнить в подробностях, что именно он
тогда наговорил Ниобе. Он только сознавал, что, когда он говорил — не
кричал, а именно говорил, с горечью и сарказмом, так что его обидные слова
хлестали по ней словно удары плетки, — красавица становилась все
бледнее и бледнее.
Когда же она, ничего не ответив, закрыла лицо руками, он понял, что сказал
достаточно, и стремглав выбежал из салона, охваченный желанием немедленно
оказаться как можно дальше от этой коварной предательницы.
И вот постепенно приходя в себя и чувствуя, что он уже может свободно
вдохнуть полной грудью, виконт наконец-то заметил, что крупы его лошадей все
в мыле от бешеной скачки, а у него самого от жары неприятно взмокла спина.
При мысли о жаре он обратил внимание на незнакомый шерстяной плед, невесть
откуда появившийся на дне фаэтона. Вещь была явно чужой, да и солнечная
летняя погода делала ненужным и странным ее присутствие здесь.
Все еще не придя окончательно в себя после пережитого потрясения, он тупо
уставился на плед, удивляясь, зачем кому-то вообще может понадобиться плед в
фаэтоне в такой жаркий день. Тут материя внезапно зашевелилась, и виконт в
крайнем удивлении уставился на показавшееся из-под нее овальное бледное
личико. Темные огромные глаза взволнованно смотрели на него в тревожном
ожидании.
— Можно я теперь... выберусь наружу? — спросил тихий голос. —
Мне ужасно жарко.
— Кто вы? — раздраженно воскликнул виконт. — И какие черти
занесли вас сюда?
Вместо ответа плед откинулся в сторону, и худенькая девушка, почти девочка,
вскарабкалась на сиденье фаэтона рядом с виконтом.
Платье ее изрядно помялось, густые темные волосы растрепались, а головной
убор — давно вышедший из моды капор — болтался на спине на двух лентах,
завязанных под подбородком.
Виконт продолжал с изумлением смотреть на нее, затем перевел взгляд на
лошадей, потом снова на нее и наконец поинтересовался:
— Я вынужден предположить, что у вас нашлись какие-то весьма веские
причины, по которым вы оказались в моем фаэтоне, я прав?
— Я сбежала.
— От кого же?
— От моего дяди Эйлмера.
— Уж не хотите ли вы сказать, что сэр Эйлмер Баррингтон ваш
дядя? — спросил виконт голосом, в котором с новой силой забурлила
стихшая было ярость.
— Да.
— В таком случае немедленно убирайтесь из моего экипажа! У меня нет ни
малейшего желания иметь дело с Баррингтонами до конца своих дней!
— Я так и думала, что вы это скажете, учитывая все то, что они с вами
сделали...
— Так и думали? — взревел виконт. — А какое, собственно, вы
имеете отношение ко всему этому?..
— Никакого, — последовал кроткий ответ, — просто я долго
наблюдала, как вас держат на поводке, просто так, про запас, на тот случай,
если маркиз в самый последний момент все-таки сорвется с крючка.
Эти слова, произнесенные девушкой, настолько подтверждали его собственные
предположения, что ярость вспыхнула в виконте с еще большей силой. Он резко
натянул вожжи и остановил лошадей.
— А ну-ка, убирайтесь отсюда! — взревел он. — Убирайтесь с
глаз моих и будьте вы все прокляты! Да передайте еще своему дядюшке и его
коварной дочери, что я буду проклинать их всю жизнь и молить Бога, чтобы они
сгорели живьем в аду!
Эта бурная вспышка и перекошенное от злости лицо, казалось, должны были бы
напугать сидевшую рядом с ним девушку.
Но этого не произошло, она и не думала пугаться. Вместо этого она с
нескрываемым сожалением взглянула на него и сочувственно произнесла:
— Я понимаю, вы сейчас очень расстроены, но вообще-то, хотите — верьте,
хотите — нет, но я вам скажу, что вы удачно отделались и можете считать себя
просто счастливчиком.
— Что вы имеете в виду, черт побери? — раздраженно спросил виконт.
— Что было бы гораздо хуже, если бы она выбрала вас! Вы не знали Ниобу
так, как знаю я. Она очень злая и коварная. Вы были бы с ней очень
несчастливы, если бы она стала вашей женой.
— Никогда не поверю, что Ниоба такая, как вы говорите! И если я еще раз
услышу что-либо подобное, то не удержусь и дам вам пощечину! — вскричал
виконт.
— Ну, в этом ничего нового для меня не будет, — грустно ответила
девушка. — Сегодня утром, когда дядя Эйлмер меня бил, я твердо решила,
что убегу из его дома. Вот почему я и оказалась здесь.
— Бил вас? — искренне изумился виконт. — Вот уж никогда не
поверю!
— Если хотите, я могу показать рубцы, — ответила девушка. —
Он постоянно меня бил. В первый раз потому, что так велела ему Ниоба; это
случилось вскоре после того, как я стала жить у них в доме. А потом ему и
самому это понравилось.
Виконт уставился на нее с недоверчивым изумлением.
Он просто не хотел верить своим ушам, и в то же время явственно ощущал, что
девушка говорит правду. Ее спокойный и грустный тон убеждал его сильнее, чем
слезы и мольбы.
Повернувшись все телом, он пристально посмотрел на нее в упор.
И еще раз убедился, что она выглядела совсем юной, почти ребенком.
— Сколько вам лет? — спросил он.
— Восемнадцать.
— А как вас зовут?
— Джемма Баррингтон.
— Вы и в самом деле кузина Ниобы?
— Моя мать была сестрой сэра Эйлмера. Она убежала из дома с моим отцом,
Джоном Баррингтоном, их дальним родственником, и они жили потом очень бедно,
но невероятно счастливо! А когда мои родители умерли и я осталась сиротой,
дядя Эйлмер взял меня в свой дом. Вот почему я могу утверждать, что вы легко
отделались.
Когда разговор вновь вернулся к больной теме, виконт нахмурился:
— Мне вас искренне жаль, но вы и сами понимаете, что я ничем не могу
помочь. Я отвезу вас туда, куда вам нужно, только об этом никто не должен
знать.
— Вот уж не думаю, что это будет кому-нибудь интересно, — с
печальным вздохом заметила Джемма. — Ниоба меня терпеть не может, а
дядя Эйлмер считает обузой. И вообще, кому нужна бедная родственница?
Богатые не любят бедных.
— Вы так считаете?
— Моя мама предпочла богатству любовь и вышла замуж за бедного
человека. Но она стала исключением в нашем семействе.
Виконт подумал, что девушка права.
Уж что касается Ниобы — та точно предпочла богатство и более звучный титул
маркиза титулу виконта и длинному списку долгов, которые только и мог
предложить ей он сам.
Словно угадав его мысли, Джемма сказала:
— Ниоба такая же честолюбивая, как и ее отец. Она мечтает сидеть рядом
с женами пэров на церемонии открытия парламента, и если бы в этот момент ей
подвернулся какой-нибудь герцог или граф, то маркиз был бы тут же отправлен
в отставку, как она отправила вас!
— Я уже предупредил вас, что не намерен выслушивать подобные
утверждения! — сухо заявил виконт.
— Рано или поздно вы все равно убедитесь сами, что я была права.
Виконт уже намеревался ответить ей каким-нибудь язвительным замечанием, но
затем решил, что это будет ниже его достоинства.
— Ну и куда же вы теперь направляетесь? — вместо этого
поинтересовался он, вновь берясь за вожжи.
— В любое место, куда вы можете меня отвезти, — легкомысленно
сказала девушка.
— У вас хотя бы есть деньги?
— Только две гинеи. Мне стыдно признаться, но я украла их из дядиного
секретера. — По ее тону, однако, нельзя было заключить, что она
испытывает угрызения совести.
Виконт снова опустил вожжи. Его изумление подобным легкомыслием было
настолько велико, что он заговорил с девушкой покровительственным тоном,
словно с ребенком:
— И ты говоришь вполне серьезно, что собираешься жить самостоятельно,
не имея ничего за душой, кроме двух гиней? Да ты просто умрешь с голоду!
Наступила тишина. Через некоторое время Джемма произнесла уже совсем другим
тоном:
— Больше мне ничего не остается. Я устала терпеть побои, щипки, тычки и
пощечины, я уже просто отчаялась... я ощущаю себя такой жалкой... такой
несчастной...
Голос ее задрожал и оборвался, и виконт, которому стало жаль девушку,
поинтересовался:
— Неужели у тебя не найдется других родственников, к которым я мог бы
тебя отвезти?
— Они все слишком боятся дяди Эйлмера и просто отправят меня обратно к
нему.
— Но я и сам сделаю то же самое. При мысли о том, что ему придется
вернуться, он невольно нахмурился, но тут же сказал себе, что другого выхода
у него нет. В то же мгновение, вновь вспомнив про коварство Ниобы, виконт
рассердился еще больше:
— Черт побери! Как ты некстати объявилась в моем фаэтоне! Мне вовсе не
с руки возвращаться. Больше всего я хочу сейчас показать твоей расчетливой и
вероломной кузине, что вполне обойдусь и без нее!
Внезапно какая-то мысль пришла ему в голову, и он презрительно и горько
засмеялся.
— Я уже сказал ей, что намерен сделать в ближайшие часы, и будь я
проклят, если я и в самом деле этого не сделаю!
— Что же вы ей сказали? — с робким любопытством поинтересовалась
Джемма.
Виконт зло сощурился и пояснил со злорадством:
— Я сказал ей, что скорее женюсь на первой же женщине, которую встречу,
чем дам всем повод для сплетен и пересудов о том, что она меня оскорбила
своим отказом.
Его слова срывались с уст, словно проклятья. Невидящим взором он смотрел
вперед, не замечая ни красоты сельского пейзажа, ни ярких красок летнего
дня. Перед его глазами в эти минуты стояло побледневшее лицо Ниобы, которая
выслушивала его яростный монолог. Решимость в ее голубых глазах ясно
говорила виконту, что она не отступит от своих слов.
Как бы ему хотелось сейчас схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть.
Пусть бы убедилась, что мужчины тоже могут быть не менее беспощадны, чем
женщины.
И тут рядом с ним раздался нерешительный голос:
— Если вы сказали это всерьез... то я и есть первая женщина, которую вы
встретили.
Виконт повернул голову и с недоумением уставился на девушку.
— Господи, да ведь ты права! — прошептал он. — Впрочем, так
получится даже лучше, если я женюсь на представительнице семейства
Баррингтонов.
Слова прозвучали чуть слышно, виконт произнес их, почти не разжимая губ и не
глядя на Джемму и тут же услышал ее ответ:
— Ничто в мире не вызовет у Ниобы большей досады... да она просто
лопнет от злости... если я выйду замуж раньше, чем она, — да к тому же
за вас!
Виконт издал короткий смешок, прозвучавший достаточно жутковато.
— Да тут, очень кстати, неподалеку находится какая-то церквушка.
Он подхлестнул лошадей, весь захваченный мыслями о том, что подобная месть
будет самой действенной из всех возможных. Он тоже заставит страдать и
грызть локти с досады оскорбившую его коварную возлюбленную.
Будучи уже много лет завзятым холостяком, он не сомневался, что известие о
его женитьбе вызовет настоящую сенсацию в клубах Сент-Джеймса.
Его настойчивые и пылкие ухаживания за Ниобой Баррингтон стали, несомненно,
основанием для множества пари, заключавшихся в Уайт-клубе, и объявление о
женитьбе на ее кузине будет воспринято с немалой долей иронии.
Виконт уже достаточно хорошо изучил характер Ниобы, чтобы сознавать, что она
всегда стремилась находиться в центре внимания и играть в любой жизненной
драме роль главной героини.
Некоторой частью своего сознания, не замутненного нежными взорами коварной
прелестницы и еще сохранившей способность критически мыслить, виконт уже
тогда понимал, что Ниоба специально превращала в драматическое действо
каждый миг его ухаживаний. Возможно, она это делала для того только, чтобы
последний этап — объявление о ее помолвке с маркизом — стал бы сенсацией
всего светского сезона.
И теперь известие о том, что она поймала в свои сети более крупную рыбу —
маркиза, будет лишено блеска и сенсационности в глазах света, если виконт
женится раньше, чем она. Именно свадьба виконта, а не красавицы Ниобы станет
главной новостью сезона.
Когда виконт остановил фаэтон у ворот маленькой церкви, сложенной из серого
камня, на его губах играла жесткая, торжествующая усмешка.
— Это будет как раз то, что требуется, — пробормотал он сквозь
зубы.
Поискав взглядом слуг, которые подержали бы лошадей под уздцы, и не найдя
никого, он подозвал к себе пару мальчишек, с восторгом взиравших на фаэтон в
нескольких метрах от церковных ворот. И тут тоненький голосок произнес:
— Вы и в самом деле собираетесь... жениться на мне, милорд?
— Я полагаю, что для тебя это будет в любом случае лучше, чем бродить
одной, без гроша в кармане по улицам Лондона?
— Да... да... разумеется... и я очень вам... признательна.
— Для этого у тебя нет никаких причин, — мрачно ответил
виконт. — Я делаю это исключительно для того, чтобы проучить твою
коварную кузину, и надеюсь, что урок этот окажется для нее достаточно
болезненным.
— Можете в этом не сомневаться, милорд! — поддержала его Джемма.
Виконт спрыгнул на землю, велел одному из мальчишек подержать лошадей и
осведомился у него, где в это время может находиться викарий.
— В церкви, сэр. Крестит ребенка, — почтительно доложил тот, с
восторгом глядя на элегантного, одетого с иголочки джентльмена.
Виконт вошел в церковные ворота, даже не задержавшись, чтобы помочь девушке
сойти с фаэтона.
Она легко справилась с этим сама и последовала за ним, надевая свой капор на
растрепавшиеся волосы и завязывая под подбородком ленты.
У входа в церковь она отступила в сторону, давая пройти женщине с ребенком
на руках и нескольким мужчинам.
Пока они неторопливо шли мимо нее, она заглянула внутрь и увидела, как
виконт беседует с пожилым мужчиной, облаченным в стихарь.
Занервничав, она попыталась расправить помятое платье и увидела, что виконт
показывает викарию какой-то листок бумаги.
Священник отправился к алтарю, а виконт жестом подозвал к себе Джемму.
— Я тут объяснил святому отцу, что в написание твоего имени вкралась
ошибка — случайно была опущена его вторая половина, — произнес он
бесстрастным тоном, в котором чуткое ухо девушки уловило явственные следы
раздражения, — и что тебя на самом деле зовут Джемма Ниоба.
Джемма послушно кивнула, но на мгновение, казалось, утратила дар речи и еще
больше побледнела. Лишь огромные темные глаза испуганно смотрели ему вслед.
Впрочем, виконт больше не взглянул на нее, даже не предложил ей руку, когда
направился к алтарю. Увидев, что викарий уже ждет их, Джемма поспешно
последовала за ним и встала рядом.
Прозвучали краткие молитвы, а затем возникла неловкая пауза: виконт
спохватился, что у него нет кольца.
Он не растерялся и тотчас же снял с мизинца своей левой руки золотой
перстень с печаткой. Тем не менее он все равно оказался слишком велик —
Джемме пришлось согнуть палец, чтобы удержать его.
Викарий провозгласил их мужем и женой, затем виконт заплатил положенные
деньги — пять шиллингов, а когда священник хотел поздравить новобрачных,
жених резко повернулся и направился прочь. Девушке ничего не оставалось, как
последовать за ним.
— Спасибо... большое спасибо, — пробормотала она викарию, весьма
удивленному дурными манерами виконта.
И тут же, опасаясь отстать, она побежала по церковному проходу вслед за
своим новообретенным супругом, провожаемая неодобрительным взглядом
священника. Но догнала она его уже за церковными воротами.
Закладка в соц.сетях
