Жанр: Любовные романы
Очарованный
... и смеяться, но я не
вижу, почему его любовь к графине Уолшингем должна помешать нам по-прежнему
наслаждаться общением друг с другом,
как сейчас.
Гарри посмотрел на нее с недоверием и сказал:
- Но вы, конечно, понимаете, что Сильваниус не должен продолжать
поддерживать эту связь с Изабель и проводить с ней
много времени, потому что теперь у него есть вы? Вы, несомненно, должны
бороться, чтобы предотвратить это.
Эльфа удивленно посмотрела на него.
- Зачем? - спросила она. - Если он с ней счастлив, то с моей стороны будет
не правильным ворчать на него за это или
пытаться мешать ему получать удовольствие.
Гарри молчал. Он просто не знал, что на это сказать. А она после некоторого
молчания продолжила:
- Если с Каролиной случится нечто подобное и ее жених увлечется другой
женщиной, это просто убьет ее, ведь она
любит Эдварда так сильно. Но Сильваниус не любит меня, так же как и я его,
поэтому мы, если хотите, друзья, а друзья
желают друг другу счастья.
- Мне кажется, что такие отношения между супругами крайне неестественны, -
резко сказал Гарри.
Уже начав говорить, Гарри понял, что причина, почему он считал это столь
странным и даже шокирующим, заключалась
в Эльфе, которая резко отличалась от того типа жены, которую он представлял для
герцога, да и сам Сильваниус
предполагал для себя.
Затем в комнату вернулся герцог, и у них не было больше возможности
продолжить дискуссию.
Они покинули охотничий домик, и, вместо того чтобы отправиться прямо в
Честер-хауз, как хотела Эльфа, герцог
решил, что они должны провести ночь в Лондоне.
Сильваниус получил приглашение от герцогини Девоншир посетить их на день
рождения ее мужа.
"Это будет вечер сюрпризов, - писала она, - и я прошу всех близких друзей
моего мужа принять участие в его
празднике".
- Ко мне тоже обратились с подобной просьбой, - сказал Гарри. - Я полагаю,
мы не вправе отказаться.
- Ну конечно же, не можем, - поддержал друга герцог. - Эльфе тоже
понравится в лондонском доме Девонширов, и это
даст мне возможность представить ей некоторых моих друзей, которые не смогли
приехать на нашу свадьбу.
- Надеюсь, что они не будут разочарованы, - быстро сказала Эльфа. - Тем
более что у меня есть подходящее для этого
случая платье.
- Вам лучше надеть фамильные изумруды, - посоветовал герцог. - Тогда
женщины умрут от зависти, потому что ни у
кого нет подобных великолепных драгоценностей.
Говоря это, он вспомнил, как любовницы просили его дать хотя бы на время
некоторые из этих драгоценностей.
Сильваниус всегда отказывал. Во-первых, потому, что их носила его мать и ему
казалось, что это будет оскорблением ее
памяти, если их наденет его любовница. А во-вторых, хотя он и не признавался
себе в этом, Сильваниус всегда осознавал,
что в один прекрасный день их будет носить его жена, и никто больше.
- Вам также следует надеть герцогскую корону, - вторил Гарри. - Тогда все
комплименты мужчин на дне рождения будут
ваши.
- Меня вполне устроит, если меня не будут замечать, - неожиданно для мужчин
ответила Эльфа.
Но, когда она внимательно рассмотрела все фамильные драгоценности в
лондонском доме Линчестеров, Эльфа
обнаружила среди них не только массивную герцогскую корону, которая смотрелась
бы величественно не только на
церемонии открытия парламента, но и весьма тонкой работы обруч для волос,
усыпанный крупными изумрудами в
обрамлении бриллиантов.
Но, когда служанка помогла ей прикрепить его на голове, распустив волосы
свободными волнами сзади, и она надела
сверкающее на ее белой шее ожерелье, Эльфа поняла, посмотрев на себя в зеркало,
что Гарри был прав и все
присутствующие на празднике женщины умрут от зависти, когда увидят ее.
Ее, однако, не очень волновало, что о ней подумают другие женщины, она была
равнодушна к вниманию и
комплиментам мужчин - ей было достаточно, что ее попросил об этом муж.
Эльфа не могла не думать, как умопомрачительно выглядела бы Каролина с ее
прекрасными волосами в массивном
ожерелье из бирюзы, которое она нашла среди фамильных драгоценностей.
Эльфа решила, что когда она лучше узнает герцога, то попросит его время от
времени давать Каролине носить
некоторые драгоценности из фамильной коллекции, особенно изготовленные из
бирюзы.
Но сейчас она была весьма рада, что сможет украсить себя в этот вечер
изумрудами, которые нравились ей больше
других, камней и напоминали ей о лесе.
Их дворец был совсем рядом с жилищем Девонширов, и поэтому они быстро
прибыли туда, въехав в золоченые ворота и
присоединившись к компании ближайших друзей герцога.
Герцогиня писала, что прием должен стать полным сюрпризом для ее супруга,
но Эльфа подумала, что он не мог не
догадаться об этом, увидев, что весь дом украшен цветами, в саду приготовлены
ракеты для салюта и фейерверка, а на
деревьях развешены китайские фонарики.
Но у нее практически не было времени думать о герцоге Девоншире, потому что
она постоянно с кем-то здоровалась и ее
непрерывно представляли различным друзьям Сильваниуса.
Сначала на нее смотрели с любопытством, а затем начали говорить цветистые
комплименты, которые, она надеялась,
замечал ее муж. Правда, это касалось только присутствующих мужчин.
Ужин был изысканным и очень продолжительным. Когда он наконец закончился,
приехало еще множество других
гостей и оркестр заиграл в зале для танцев, терраса которого выходила прямо в
сад.
Эльфа впервые танцевала со своим мужем.
- Я никогда не танцую, если нет крайней необходимости, - сказал он, - но
это ваш первый бал, и все ждут нашего выхода.
- Надеюсь, что я танцую достаточно хорошо! - воскликнула Эльфа.
Герцог улыбнулся.
Она была легка, как пушинка, и Сильваниус не мог избавиться от чувства,
будто он держит в руках не женщину, а
нимфу.
Они станцевали вальс. Потом Гарри попросил танец. А потом кавалеры стали
меняться один за другим, так что Эльфа
потеряла им счет, когда вдруг заметила, что мужчины буквально сражаются за право
ангажировать ее на танец.
Герцог, станцевав с женой положенный этикетом танец, отправился в соседнюю
комнату, где сел за карты. Ему удалось
выиграть огромную сумму денег, прежде чем его противник швырнул свои карты на
стол со словами:
- Черт побери, это несправедливо, Линчестер! Говорят: "кому везет в любви -
тому не везет в картах". Но к вам это не
относится. Вы владеете самой очаровательной женщиной и к тому же выигрываете
весь вечер.
Герцог удивленно посмотрел на него через стол, но ничего не ответил.
Он с трудом рассовал по карманам выигранную сумму и пошел разыскивать
Эльфу.
Сильваниус не обнаружил ее в зале для танцев и вышел в сад.
Это было весьма романтическое зрелище: свечи освещали дорожки, а фонарики
бросали мягкий свет на парочки,
которые старались уединиться на скамейках, почти скрытых зарослями растений.
В поисках Эльфы герцог пересек лужайку, решив сделать ей выговор и
объяснить, что неприлично молодой замужней
женщине гулять в одиночку по темным аллеям.
Сильваниус начал думать, что ошибся и она находится где-то в доме, когда
услышал ее голос и понял, что он раздается
из-за цветущего кустарника, который скрывал его.
Герцог застыл.
- Нет.., пожалуйста, - говорила его жена, - вы не должны говорить мне
подобные вещи.
- Почему, когда я считаю вас самым восхитительным существом, которое я
когда-либо встречал. Я сражен вами, моя
маленькая прелестная герцогиня, и я безумно влюблен в вас!
- Это смешно! - воскликнула Эльфа. - И, пожалуйста, оставьте меня, мне надо
вернуться в зал.
- Я позволю вам уйти с одним условием, - сказал невидимый герцогу мужчина.
- О чем вы? - растерянно спросила Эльфа.
- Прежде вы позволите мне поцеловать вас.
- Нет.., нет.., ни за что!
Герцог наконец узнал говорившего мужчину - это был его друг лорд Гэмптон,
весьма красивый молодой человек,
который считался одним из наиболее развязных и развратных молодых людей в
светском лондонском обществе.
- Вы не можете отказать мне просто так, - услышал он слова лорда Гэмптона.
- Ведь поцелуй - это удовольствие и способ
возбуждения страсти для двух людей, которые привлекают друг друга, а меня влечет
к вам сильнее, чем я могу это выразить
словами.
- Я не.., хочу, чтобы вы целовали.., меня.., и я хочу вернуться в.., зал.
- Вы безжалостны! Один поцелуй - ничто для вас, но так много для меня, -
наступал лорд Гэмптон.
- Я не думаю, что поцелуй ничего не значит.., для меня, - возразила Эльфа,
- и если меня поцелуют.., я думаю.., это будет
прекрасно.., и я навсегда.., запомню это.
Наступило минутное молчание, и лорд Гэмптон спросил:
- "Если вас поцелуют"? Я не понимаю, что вы хотите этим сказать...
- Меня.., никогда не целовали, - ответила Эльфа. - И вы понимаете, что я..,
не хотела бы, чтобы.., кто-то, кого я узнала..,
несколько минут назад, стал бы первым человеком, который., меня поцелует.
Она едва успела закончить фразу, когда до ее мужа дошло, что это надо
немедленно прекратить.
Сильваниус решительно раздвинул кусты и увидел, как и ожидал, сидящих на
скамейке в увитой зеленью беседке лорда
Гэмптона и Эльфу.
Он, естественно, не хотел, чтобы Джордж Гэмптон догадался, что он
подслушивал их разговор, и поэтому безразличным
голосом заметил:
- Вот вы где, Эльфа. А я вас ищу повсюду, потому что прибыл принц Уэльский,
и я хотел бы представить вас ему.
Эльфа тут же вскочила.
- Конечно, Сильваниус! Я иду с вами!
- Привет, Джордж! - сказал герцог лорду Гэмптону. - Герцогиня разыскивала
вас минуту назад. Вам лучше вернуться в
дом.
- Единственный человек, которого я никогда не заставляю ждать, это - наша
сегодняшняя хозяйка, - ответил тот.
Гэмптон взял руку Эльфы и грациозно поднес ее к своим губам.
- Спасибо вам за самый прекрасный танец, - сказал он и направился к дому.
Сильваниус ничего не сказал. Он взял Эльфу под локоть и повел в обратном
направлении.
Только когда они дошли до неосвещенной части сада, Эльфа оценивающе
посмотрела на герцога: сердится ли он за то,
что она ушла в сад с лордом Гэмптоном.
Этот молодой человек был так настойчив после танца, убеждая ее, что им надо
поговорить, что она даже и не заметила,
как они оказались в столь безлюдном месте, пока они не сели на скамейку в темной
беседке.
И только когда лорд Гэмптон начал говорить ей комплименты, она
почувствовала что-то неладное.
Он был высоким и сильным мужчиной, и Эльфа почувствовала, что лорд Гэмптон
мешает ей покинуть его, когда она
пыталась это сделать. К тому же ей казалось неудобным возвращаться в дом из сада
одной.
Она была по-настоящему рада, когда появился муж. Но сейчас Эльфа отметила,
что в его поведении сквозят нотки
раздражения. При свете звезд ей удалось разглядеть, как у него нахмурились брови
и агрессивно выдвинулся подбородок.
Они шли молча, пока не уперлись в высокую стену, ограждавшую сад.
Эльфа оглянулась назад и посмотрела на огни дома, откуда доносилась
романтическая мелодия вальса.
Она вновь снизу вверх посмотрела на Сильваниуса, когда он заговорил:
- Как вы могли сказать Джорджу Гэмптону или кому-либо другому, что вас
никогда не целовали?
- Вы.., слышали? - дрогнувшим голосом спросила она.
- Да, я слышал, - холодно сказал Сильваниус, - и, поскольку это делает из
меня дурака, вы не будете иметь возможность
сказать такое еще кому-либо.
Говоря это, он обнял ее и грубо притянул к себе и, подняв одной рукой ее
подбородок, с силой прильнул своими губами
к ее нежному рту. Только теперь Эльфа почувствовала, насколько он был зол.
Так как Эльфа до этого никогда не целовалась, она не была к этому готова, и
Сильваниус причинил ей только боль. В
этот момент она могла думать только о том, что он оскорбляет ее.
Эльфа попыталась сопротивляться, но его руки только крепче сжали ее.
У нее были такие мягкие и нежные губы, и герцогу показалось, что он целует
бесплотное существо.
Но теперь его губы стали не грубыми, а, наоборот, ласковыми и жаждущими.
Он почувствовал, что Эльфа дрожит. А ей показалось, что сила и мощь его
тела, которые она все сильнее ощущала с тех
пор, как они прожили несколько дней в охотничьем домике, каким-то необычным
образом связаны с дрожью в ней самой.
Их влекло друг к другу каким-то необыкновенным магнетизмом, который она
никогда не ощущала прежде, разве что в
своих фантазиях в лесу.
Теперь, когда герцог еще крепче прижал ее к себе, а его губы стали еще
более настойчивыми, Эльфе показалось, что
внутри нее происходит что-то необычное.
Сначала это было похоже на горячую волну, которая поднялась из самых глубин
ее тела и достигла груди. Затем ее всю
охватил жар, и она услышала музыку, которую до этого слышала только в лесу.
Потом жар стал нарастать, превратившись в
неведомое ей чувство, которое постепенно достигло губ.
Это было так чудесно, так прекрасно и так отличалось от всего, что она
могла себе представить, что Эльфа была не в
состоянии думать, анализировать свои ощущения, а полностью отдалась на волю
чувств.
Он вдруг поняла, что это именно то, к чему она всегда стремилась, но
никогда не могла достичь.
Герцог поднял голову, посмотрел на Эльфу и притянул ее голову к своей
груди. Затем, ничего не говоря, он стал
целовать ее вновь и вновь долгими требовательными поцелуями.
Эльфе казалось, что они - часть мира звезд, что светят над ними, и
деревьев, которые, она знала, хранят свои секреты.
Она почувствовала, что все ее существо отвечает не только губам герцога, но
чему-то более сильному и страстному, что
идет из самой глубины его души.
Вдруг она ощутила, что они не два человека, а единое существо. В этот
момент ее счастливый смех разорвал обруч,
соединивший их, и герцог вновь поднял голову.
Они спустились на землю.
Эльфа не могла вымолвить ни слова, она только смотрела на герцога как на
неземное существо, которое спустилось на
землю и подняло ее на неведомые высоты, а теперь вынуждено возвращаться обратно.
Он, вероятно, понял ее чувства, потому что молча взял за руку и медленно
повел по дорожке к дому.
- Я бы.., хотела.., вернуться домой.
- Конечно. Возьмите вашу накидку, я подожду вас в холле.
Они вошли в дом не через открытую в сад террасу, чтобы не пересекать зала
для танцев, а через боковую дверь, и Эльфа,
не взглянув на герцога, бросилась по лестнице на второй этаж в спальню, где она
оставила накидку.
Там были две спальни, соединенные открытой дверью. Эльфа помнила, что
оставила свою накидку в дальней комнате. С
тех пор в дом прибыло множество гостей, и среди их верхней одежды было весьма
нелегко найти свою.
Служанке понадобилось некоторое время, чтобы найти ее зеленую накидку, так
гармонирующую с платьем.
Наконец она нашла ее и накинула на плечи Эльфы.
- Благодарю вас, - сказала молодая герцогиня и направилась в следующую
комнату.
В это время она услышала, как кто-то сказал:
- Что вы думаете о маленькой герцогине Сильваниуса?
Инстинктивно Эльфа остановилась и замерла, прислушиваясь.
- Я вообще не думаю о ней! - ответил женский голос. - Сильваниус мой, как
вы прекрасно знаете.
- Но, Изабель, он теперь женат!
В ответ раздался саркастический смех.
- Ну и что это означает? Почти все мужчины рано или поздно вынуждены
жениться. Единственное, что имеет значение, -
где они оставляют свои сердца. А его сердце, Одри, у меня, и я не собираюсь
расставаться с ним.
- Ты очень самоуверенная женщина, Изабель!
- Конечно! И если тебя волнует то, что Сильваниус уделяет слишком много
внимания этому странному маленькому
существу, то позволь сообщить тебе, что он уже попросил разрешения посетить меня
завтра вечером! - хвастливо заявила
Изабель.
- Мне казалось, что у него медовый месяц! - воскликнула женщина, которую
звали Одри.
И вновь ответом ей был громкий заливистый смех.
- Медовый месяц или не медовый месяц - никто так не умеет целовать, как
Сильваниус, и я хочу получить его Поцелуев
как можно больше, прежде чем он бросит меня. Должна признаться, мне его
дьявольски не хватает!
Эльфа вдруг поняла, что она подслушивает чужой разговор, и, с трудом
сдержав крик, бросилась через другую дверь в
коридор.
Она спустилась по широкой лестнице и увидела герцога, который, как и
обещал, ждал ее в холле.
Эльфа молча подошла к нему. Сильваниус взял ее под руку и повел на улицу,
где их ожидала карета.
Они сели в карету, и экипаж отправился к их дому.
Герцог попытался взять ее руку в свою, но Эльфа решительно воспротивилась.
Она поняла, что он смотрит на нее вопросительно, не понимая, что
происходит, поэтому нашла нужным объяснить:
- Когда вы.., целовали меня недавно, это.., было великолепно и очень..,
очень.., очень приятно, более приятно, чем я
могла себе представить.
Она с трудом сдержала вздох, который, казалось, может разорвать ее грудь, и
тихо продолжила:
- Затем, когда я поднялась наверх, я услышала, как.., графиня Уолшингем..,
говорила кому-то, что вы.., попросили у нее
встречу на завтра, чтобы.., целовать ее! Я не хочу пить из.., чужого.., бокала.
Она почувствовала, что по мере того, как она говорит, герцог становится все
более неподвижным, как статуя,
уставившись на нее.
Прежде чем Сильваниус успел что-либо ответить, они прибыли домой, и слуга
открыл дверцу кареты.
Эльфа быстро, как спасающийся от погони маленький зверек, выскочила из
экипажа и бросилась в дом..
Когда герцог подошел ко входной двери, он увидел только кончик ее платья,
мелькнувший в тени лестницы.
Глава 6
Эльфа проснулась оттого, что служанка раздернула шторы в ее спальне, и
прежде, чем она успела подумать о событиях
вчерашнего вечера, девушка сказала:
- Его светлость просил передать вам поклон и просил вашу светлость быть
готовой к отъезду в замок к одиннадцати
часам.
Усевшись в кровати. Эльфа недоуменно уставилась на служанку.
- Вы сказали.., в замок?
- Да, ваша светлость, ваш завтрак уже готов.
Она вышла и вернулась с подносом, на котором был сервирован завтрак для
Эльфы. Поставив его на столик рядом с
кроватью, она стала прибирать в комнате.
А Эльфа не могла отвести ошеломленного взгляда от великолепного фарфорового
кофейника, чашек и блюда, как будто
видела их в первый раз.
Итак, они возвращаются в замок, и герцог не пойдет к графине Уолшингем, как
она об этом хвасталась.
Не зная еще, что думать по этому поводу, она встала, быстро оделась и за
несколько минут до одиннадцати спустилась
вниз, где герцог отдавал последние приказания слугам.
Он мельком взглянул на нее, их вопрошающие взгляды встретились, но ни один
ничего не сказал другому.
Затем Эльфа заметила у дверей карету и, пройдя мимо челяди через двери,
села в нее. К ней присоединился герцог, и
карета тронулась по залитым солнцем улицам Лондона.
Лошади были отдохнувшие и резвые. Эльфа посмотрела из-под полуопущенных
ресниц на герцога и увидела, что он весь
сосредоточен на лошадях.
Ее мучил вопрос: злится ли он на нее за то, что она сказала ему вчера?
Затем она вспомнила вкус его вчерашнего поцелуя, ощутив его как солнечный
свет на своих губах, и вновь теплая волна,
переходящая в жар, прокатилась по всему ее телу. Эльфа подумала, что, что бы ни
случилось, что бы он ни сделал, ему уже
не испортить самый прекрасный миг ее жизни.
Она не могла себе объяснить, что же все-таки произошло тогда. Эльфа только
знала, что герцог вознес ее к мечте,
которая вдруг стала реальностью.
Это было ее сокровенное, личное и настолько интимное, что она никогда не
поделится этим ни с одной живой душой.
Они ехали, сохраняя полное молчание, и Эльфа почувствовала странным
образом, что им удается говорить друг с другом
без слов.
Герцог с супругой прибыли в Честер-хауз около часу дня. При подъезде к дому
Эльфа подумала, что он выглядит еще
более прекрасным, чем она запомнила его.
Вновь она почувствовала, что деревья за домом зовут ее и она не может не
подчиниться этому зову.
Поднимаясь по лестнице в свою спальню. Эльфа услышала, как герцог сказал
конюшему:
- Ее светлость и я сегодня после обеда намерены прогуляться на лошадях. Они
должны были прибыть из охотничьего
домика вчера, они здесь?
- Они в конюшне, ваша светлость, и с ними все в порядке. Никаких проблем, о
которых необходимо было бы доложить
вам.
- Хорошо! Передайте, чтобы оседлали Ласточку для герцогини и одну из
лошадей, которая здесь оставалась для меня.
- Будет сделано, ваша, светлость.
В этот момент Эльфа уже поднялась на второй этаж.
Ее сердце пело, потому что она опять увидит Ласточку и будет скакать по
лесам и полям рядом с герцогом.
Она поняла еще до отъезда в охотничьи угодья, а сейчас еще больше осознала
это, что прогулка верхом вместе с
Сильваниусом для нее значит очень многое.
До вчерашней ночи она считала, что их близость сродни ровному галопу
лошадей в унисон и ритму музыки ветра в
кронах деревьев, но теперь не была уверена в этом.
Ее личная служанка приветствовала ее улыбкой и словами:
- Приятно видеть вас дома, ваша светлость.
- Спасибо, - ответила Эльфа. - После обеда я отправляюсь на прогулку верхом
и хотела бы надеть одно из моих новых
платьев, которые должны были уже прибыть из Лондона.
- Они уже здесь, ваша светлость! Ах, как они хороши, особенно одно шелковое
- под цвет глаз вашей светлости.
- Именно его я и хочу надеть, - сказала Эльфа.
Затем, так как она спешила увидеть герцога, быстро спустилась вниз, и
супруги отправились обедать.
Пока слуги стояли за спинками их стульев. Эльфа и Си-1ьваниус могли
говорить только на общие темы, хотя ей
казалось, что каждое слово имеет особое значение и скрытый смысл.
Вдруг в беседе наступила пауза, и ей показалось, что герцог пристально
смотрит на ее губы. Она поняла, о чем он
думает, и смутилась, нежный румянец стыдливой невинности залил ее щеки.
Затем неожиданно резко, как будто он боялся разговора, который мог
возникнуть между ними, герцог встал из-за стола и
сказал, что лошади уже готовы.
Они ехали по парку, чувствуя, как после неподвижной езды в карете
застоявшаяся в жилах кровь вновь начинает
пульсировать, наливая силой и бодростью все тело. Для Эльфы скакать на Ласточке,
чувствуя рядом герцога, было
непередаваемым удовольствием, что отражалось в ее светящихся счастьем глазах.
Она не могла понять, почему чувство, которое он зародил вчера в ее душу, с
каждой минутой крепнет, а каждый раз,
когда она любуется его красотой и гордой осанкой, сердце ее начинает биться както
по-новому.
Погода стояла жаркая, и вскоре они перевели лошадей на легкий галоп, а
потом и совсем на шаг. Герцог направлял их к
деревьям в самом конце парка.
Они ехали среди высоких деревьев с пышными кронами, которые закрывали
солнце. Лишь их верхушки были залиты
светом. От этого у Эльфы возникло ощущение, что они едут по солнечному туннелю.
Лес был очень тихий, лишь изредка взмывала в небо испуганная их
приближением птица. Но Эльфа была уверена, что
деревья говорят с ними, и, хотя это было невозможно, ей казалось, что и герцог
слышит их, как она.
Они проехали лес, и Сильваниус направил коня по дорожке вдоль рощицы,
которая была так прекрасна, что Эльфе
захотелось остановиться и почувствовать рядом духов леса.
Однако она стеснялась предложить это герцогу, и они продолжали ехать, пока
вновь не увидели герцогский замок. Эльфа
поняла, что он намерен вернуться, потому что в его голове созрел план в
отношении их обоих.
Для нее стало очевидно, что она может читать его мысли, так же как и он
может читать ее. Сильваниус сказал, словно
отвечая на ее незаданный вопрос:
- Я привел вас сюда сегодня, потому что я люблю бывать в этом лесу, когда
остаюсь один. Я хочу показать вам также лес
за домом, где есть особенное место, которое мне хотелось бы, чтобы вы увидели.
- Особенное для вас? - спросила она.
- Совершенно особенное, - ответил он, - и я думаю, что вы сможете мне
объяснить, почему в детстве и юности оно так
много значило для меня.
Прежде чем продолжить, Сильваниус улыбнулся.
- Когда у меня неприятности, или я чувствую себя особенно одиноким, или
меня что-то тревожит, что я не могу
объяснить, и мне необходим душевный покой - я прихожу к пруду в центре этого
леса.
- К пруду? - переспросила Эльфа.
- Я уверен, что вы назовете его волшебным. Я много лет не был там. Но с тех
пор, как встретил вас, меня все время тянет
к этому месту.
Он говорил это таким голосом, от звуков которого у Эльфы перехватило
дыхание, и они больше не обмолвились ни
единым словом, пока не подъехали к дому и не отдали лошадей конюхам.
Эльфа поднялась наверх, чтобы сменить платье, потому что ей показалось, что
именно сейчас необходимо надеть то, в
котором, по ее мнению, она может вызвать восхищение у герцога. Она посмотрела на
часы и поняла, что они провели на
прогулке гораздо больше времени, чем ей казалось.
Она совсем не чувствовала усталости, а, наоборот, ощущала необычайный
прилив сил и бодрости, и буквально слетела,
как на крыльях, по лестнице вниз, где, как она знала, ее ждет герцог.
Эльфа не ошиблась.
Он стоял в элегантном костюме, спокойный и расслабленный. В то же время,
если она не ошибалась, он выглядел
счастливее, чем когда-либо раньше.
Стол был накрыт для чаепития, и Эльфа сама налила ему в большую чашку
времен георгианской эпохи, так как
почувствовала, что именно этого он от нее сейчас ждет Перед ними были самые
разные деликатесы, но герцог них чему не
притронулся, кроме чая. Эльфа почувствовала, что у нее также совершенно нет
аппетита.
Хотя во время скачки ее мучила жажда, сейчас она не смогла сделать даже
глоток ароматного китайского чая.
- Я хочу поговорить с вами. Эльфа, - сказал герцог, - но у нас был тяжелый
день, и вы, наверное, устали. Так что этот
разговор придется отложить до тех пор, когда вы как следует отдохнете.
- Я не устала, - ответила Эльфа, - и совершенно не.., хочу.., отдыхать.
- Тогда мы можем поговорить здесь? - спросил Сильваниус, ставя пустую чашку
на стол. - Или лучше пойти в кабинет,
где, по-моему, несколько уютнее.
- Я предпочла бы пойти в кабинет, - быстро ответила Эльфа. - Я знаю, почему
вы любите эту комнату больше всего: там
на стенах развешены картины, изображающ
...Закладка в соц.сетях
