Жанр: Любовные романы
На парусах мечты
... губам.
- Благодарю тебя за счастье, коим ты одарила меня ночью и всегда
одаривала прежде, - сказал он нежно.
Княгиня поняла без слов, что он отверг ее предложение. Но прекрасная
Джианетта была женщиной, а женщинам свойственно настаивать на своем, и она с
силой сжала его пальцы.
- Я сказала, что хочу тебя. Неужели после этого ты спокойно уйдешь,
Марк?
- Экая ты ненасытная!
- Только тебя я хочу всегда. Остальные мужчины мне быстро надоедают.
Марк высвободил свою руку и коснулся пальцем темных теней, залегших под
ее глазами.
- Тебе надо поспать, Джианетта.
- Но и во сне я буду видеть только тебя.
- Сомневаюсь.
- Правда, истинная правда. Как было бы прекрасно проснуться, а ты рядом.
В отчаянном порыве страсти Джианетта откинула голову и потянулась к нему
губами.
- Нет, Джианетта, мне действительно надо уходить. Меня ждут на корабле.
Его глаза смеялись, когда княгиня, пытаясь удержать, схватила его за
руки, - Не уходи, - умоляла она, - у нас не было времени поговорить, а мне
так хочется о многом расспросить тебя.
- В такой-то час? - усмехнулся Марк, понимая, что она просто придумывает
предлог, чтобы задержать его.
- А почему бы нет? - настаивала она. - Если не хочешь говорить о любви,
поговорим о политике.
Ее пальцы быстро и ласково поглаживали его руки.
- Сколько кораблей адмирала Нельсона удерживают французский флот в
Тулоне?
- Тебе это интересно? - с насмешкой спросил Марк.
- Конечно! У меня нет ни малейшего желания снова видеть французов в
Неаполе!
- Видно, французскому резиденту очень важно знать, что я могу ответить на
этот вопрос? Я не ошибся?
Он почувствовал, что пальцы княгини вздрогнули и напряглись, а когда она
бросила на него недоверчивый взгляд из-под темных длинных ресниц, Марк
рассмеялся.
- Джианетта, милая, - сказал он ласково, - шпионки из тебя никогда не
получится. Да и не стоит тебе заниматься этим грязным делом, ведь у тебя
масса других, куда более привлекательных талантов.
Княгиня посмотрела прямо ему в глаза.
- Французский резидент бывает чрезвычайно признателен даже за малую
толику подобной информации, - тихо призналась она, понимая, что игра
проиграна.
- И я буду не менее признателен тебе за все, что ты могла бы сообщить
мне.
Княгиня минуту колебалась, но затем сказала:
- Наполеону Бонапарту донесли, что русские заинтересованы в захвате
Мальты.
Заинтересованный ее словами, Марк присел на край кровати.
- В прошлом году Талейран доложил Бонапарту, что на Мальту слетелся целый
рой австрийских, русских и английских шпионов.
- Не секрет, что и он сам послал туда дополнительно двух человек для
подкрепления, - добавил Марк.
Он заметил внимание, с которым княгиня слушала его, и продолжал:
- Царь Павел учредил русское приорство Ордена Святого Иоанна.
Единственная выгода, которую он ищет на Мальте, - договориться с Великим
Магистром, чтобы тот посылал своих рыцарей в Россию для обучения офицеров
морскому делу.
Продолжая говорить, Марк пристально наблюдал за выражением лица княгини.
- Могу заверить тебя, дорогая Джианетта, что с точки зрения фортификации
Мальта неприступна и отлично защищена. Вот это ты и можешь сообщить
французскому резиденту, чтобы он передал это донесение Бонапарту и тем самым
доказал свою исключительную расторопность.
В его словах явственно слышалось презрение, но княгиня не заметила этого
или сделала вид, что не заметила. Она с благодарностью поцеловала его,
прильнув к Марку всем телом.
- Прости, - сказала Джианетта. - Мне не следовало прибегать к подобной
уловке, чтобы удержать тебя хотя бы ненадолго.
Прижавшись к нему, она горячо зашептала:
- Ты - англичанин, и потому мне симпатичны твои соотечественники, а не
французы. И все-таки, кроме тебя, меня никто на свете не интересует.
Она пылко поцеловала его, и Марк почувствовал неукротимую страсть,
охватившую Джианетту.
Ответив на ее поцелуй, он решительно освободился из объятий любовницы и
встал.
- Прощай, моя очаровательная и несравненная Джианетта.
- Мы еще увидимся? - спросила она с мольбой в голосе.
- Пока ничего не могу сказать. Я не знаю, когда мы отплываем, - ответил
он уклончиво.
- Я люблю тебя! О, Марк, всегда помни, что я люблю тебя!
У дверей Марк обернулся и улыбнулся на прощание. Княгиня снова протянула
к нему руки в призывном жесте, но он вышел, и дверь тихо закрылась за ним.
Слабо вскрикнув, Джианетта откинулась на подушки и зарылась лицом в их
нежный шелк.
За стенами палаццо княгини утренний воздух был свеж и как-то по-особому
прозрачен, что отличало Неаполь от всех других портовых городов, где
довелось побывать Марку Стэнтону.
Несмотря на столь ранний час, улицы уже были заполнены людьми, спешившими
на рынок, в церковь, на пристань. Большинство женщин были одеты в красные
юбки и белые фартуки, мужчины - в короткие до колен штаны с обязательными
широкими яркими поясами и белые рубашки.
Навстречу Марку попадались веселые, наглые lazzaroni - бесшабашные и
колоритные рыбаки, рабочие, прачки - трудовой люд, составлявший большую
часть населения города. Многие шли, позевывая после короткой для отдыха
трудового человека ночи.
На звонницах многочисленных церквей начали звонить колокола, и женщины в
кружевных накидках на головах спешили к заутрене. Туда же со всех концов
города тянулись монахи, монахини и священники.
Марк Стэнтон неторопливо шел по узким улочкам, с чувством превосходства
поглядывая на встречных, которые при виде его невольно уступали ему дорогу.
По пути в порт Марк думал не о Джианетте, аромат которой все еще
преследовал его, а о Корделии. В его ушах до сих пор звучал ее взволнованный
голос, когда она сказала:
"Пожалуйста, Марк... Ты поможешь мне?"
В ее словах слышался испуг ребенка.
- Давай где-нибудь присядем, и ты мне расскажешь, в чем дело, - предложил
он тогда спокойно.
Взяв ее за руку, Марк повел ее сквозь заросли цветущего кустарника к
скамье в беседке, образованной из стеблей вьющихся роз и стоявшей на обрыве
над заливом.
В беседке, расположенной уединенно, им никто не мог помешать, а
открывавшийся с площадки перед ней прекрасный вид на горизонт, где море
сливалось со звездным небом, действовал успокаивающе и благоприятствовал
разговору.
Беседка была освещена слабым светом фонаря, и Марк, сев рядом с девушкой,
разглядел испуг в ее глазах.
Оказавшись в беседке, Корделия отняла свою руку и села; стараясь
держаться прямо, высоко подняла голову на изящной шее. Но за горделивой
осанкой ему чудились робость и беззащитность.
Корделия долго молчала, глядя в даль моря, и Марк подумал, что она
подбирает слова, чтобы начать нелегкий разговор.
- Расскажи, что же случилось, - подбодрил он ее.
- Это... Из-за герцога ди Белина... - медленно проговорила она наконец и
снова умолкла.
Марк удивленно поднял брови, но промолчал, не очень понимая, какое
отношение имеет этот человек к его кузине.
- Он... Он не оставляет меня.., в покое. Он говорил с леди Гамильтон...
Она одобрила его.., ухаживания за мной.
- Он хочет жениться на тебе? - уточнил Марк. Корделия утвердительно
кивнула головой.
- Он сделал мне предложение... Когда второй лишь раз встретился со
мной... И хотя я отказала ему... Он не принял мой отказ за окончательный
ответ.
- Ты говорила об этом с Дэвидом?
- Да.
- И что он сказал?
- Он считает, что для меня это.., выгодное замужество. Конечно, герцог,
судя по всему, важная персона в Неаполе, - едва слышно произнесла Корделия.
- Действительно важная! - согласился Марк. - Но ты не любишь его?
- Я... Я ненавижу его! - воскликнула девушка. - Ненавижу... И боюсь!
Впервые за время разговора она посмотрела на кузена и сказала сдавленным
голосом:
- Ты можешь подумать, что я.., глупая девчонка. Как и леди Гамильтон, ты,
вероятно.., посоветуешь мне принять предложение герцога. Но я.., не могу.
- Почему?
Корделия минуту колебалась, но затем решительно сказала:
- Я не люблю его!
- Ты считаешь, что любовь в браке очень важна? - серьезно спросил Марк.
Она умоляющим жестом протянула к нему руки, но тут же опустила.
- Ты тоже не поймешь... - печально сказала Корделия. - Знаю, ты думаешь,
что я должна быть.., благодарна... Мне предлагает руку человек,
принадлежащий к такой знатной фамилии, такой богатый и влиятельный..,
владелец огромного состояния, но...
Она замолчала. Марк, не сдержав любопытства, спросил:
- Что же ты не договариваешь?
- Но он мне противен... Я не позволила ему дотрагиваться до меня, -
шепотом ответила девушка.
- Тогда герцог должен принять это за твой окончательный ответ и оставить
тебя в покое, - сказал Марк.
- Можешь ли ты заставить его принять мой отказ? - торопливо, с надеждой в
голосе спросила Корделия. - Можешь заставить его понять, что я не изменю
своего решения и что он не должен.., подходить ко мне.., не должен
пытаться.., поцеловать меня.., как он только что пытался сделать?
- Не являются ли назойливые ухаживания герцога причиной того, что ты
подумываешь уйти в монастырь? - испытующе посмотрел на нее Марк.
Корделия ничего не ответила, и Марк Стэнтон снова почувствовал, что ее
мучают сомнения в том, может ли она доверять ему.
- Я хочу все понять и как следует разобраться, - сказал он, пытаясь
вызвать ее на доверительный разговор. - Только тогда я смогу помочь тебе.
- Перед нашим отъездом из Англии.., был другой человек... - нерешительно
заговорила Корделия. - Он живет рядом со Стэнтон-Парком, и я знаю его..,
много лет.
- Он просил тебя выйти за него замуж?
- Да... Но, как и герцог, он не обращал внимание на мое отношение к нему.
Он приходил каждый день , писал письма.., разговаривал с Дэвидом.
Корделия тяжело вздохнула.
- Все это было.., очень неприятно.
- Ты не любила его?
- Нет, он был ужасен! Было в нем что-то грубое, отталкивающее. Не могу
выразить словами, какое отвращение он вызывал во мне. Он умел хорошо
притворяться и пользовался большим расположением как у мужчин, так и у
женщин, но я знала, что за его внешним обликом скрывается что-то ужасное...
Что в душе он совсем другой.
- А что думал о нем Дэвид?
- Он... Он хотел, чтобы я вышла за него замуж, - тихо произнесла
Корделия.
Помолчав, она продолжала:
- Я понимаю Дэвида. Он хочет устроить мою жизнь, переложить заботу обо
мне на плечи мужа, чтобы чувствовать себя свободным, жить собственной
жизнью, не мучаясь угрызениями совести в отношении меня.
- Значит, чтобы его не мучила совесть, он предложил тебе пойти в
монастырь?
В голосе Марка прозвучали сарказм и осуждение.
- Возможно, Дэвид прав, думая, что именно там я найду.., свое счастье.
- Я в это не верю, - с убеждением произнес Марк.
- Меня преследует мысль, - сказала Корделия неуверенно, - что,
возможно.., со мной не все в порядке. Возможно, я чем-то отличаюсь от других
женщин, коль не могу.., ответить согласием мужчине, который говорит, что..,
люби г меня.
Она нервно сжала пальцы, с тревогой ожидая его ответа. Этот жест
показывал, что мучившие душу девушки сомнения не на шутку пугают ее.
Марк наклонился к ней и положил руку на ее стиснутые похолодевшие пальцы.
- Выслушай меня, Корделия, - попросил он. - Выслушай спокойно и
внимательно.
От прикосновения его руки она успокоилась и обратила на него взгляд,
полный покорности и надежды.
- Нет ничего странного в том, что ты чувствуешь, так что тебе не о чем
волноваться, Корделия, - мягко сказал он. - Ты ничем не отличаешься от
других женщин, кроме, пожалуй, одного: ты тоньше чувствуешь, а требования к
любви у тебя гораздо выше, чем у других.
- Я.., не понимаю.
- Попробую объяснить иначе, - сказал Марк терпеливо. - Каждая женщина и
каждый мужчина имеют свою мечту, идеал, к которому стремятся и который
жаждут обрести.
- Как Дэвид желает быть рыцарем?
- Совершенно верно! - согласился Марк. - Но многие люди смотрят на жизнь
проще, не ищут идеала, а довольствуются меньшим. Они просто хотят любви и
пытаются найти человека, с которым обретут ее.
- Но любовь... - робко заметила Корделия и замолчала. Марк понял, что она
подумала о любви, проявления которой наблюдала в неаполитанском обществе,
где царили весьма свободные нравы.
Любовный шепот, доносящийся из укромных уголков, откровенные разговоры о
любви, неприкрытый флирт, призывные взгляды, преследования и домогательства
были своего рода развлечением как простых итальянцев, так и знати.
Обманывающие мужей жены, неверные мужья и плохо скрываемые любовные связи
были неотъемлемой частью образа жизни неаполитанцев.
- То, что ты видишь здесь, - не любовь, - сказал Марк. - Не та подлинная,
облагораживающая любовь, о которой я говорю и к которой ты стремишься,
Корделия.
Он почувствовал, что девушка немного успокоилась и придвинулась к нему,
увлеченная разговором.
- Объясни.., чтобы я как следует поняла, - попросила она.
- Любовь - чувство священное и даруется нам свыше, - продолжил Марк. - Но
поскольку люди не всегда находят настоящую любовь - она встречается не так
уж часто, - то довольствуются ее имитацией, чувством второстепенным,
правильнее сказать: простым плотским желанием.
- Именно это.., и происходит здесь?
- Для неаполитанцев любовь и состояние влюбленности так же естественны,
как воздух, которым они дышат. Они эмоциональны, страстны, сердца у них
горячие, - улыбнулся Марк.
- Я знаю.
- Но для нас, англичан, рожденных в холодном и суровом климате, любовь -
чувство более сложное. Когда к нам приходит любовь, то мы любим не только
сердцем и плотью, но душой и рассудком, что намного глубже и прекраснее.
Он помолчал и добавил чуть слышно:
- В сущности, любовь - мечта, к которой мы стремимся и которая скрыта в
тайниках души.
- Теперь я понимаю! - воскликнула Корделия. - Это именно то, чего я хочу.
Чего всегда хотела...
Она посмотрела на Марка, и ее глаза казались слишком большими для нежного
маленького личика.
- Но, возможно, я никогда.., не найду свою любовь?
В ее голосе снова прозвучал страх, но на этот раз совсем иного свойства -
Поверишь ли ты мне, если я пообещаю, что ты непременно найдешь любовь?
Любовь, в которую ты веришь, которая дремлет в твоем сердце, но пока не
открылась тебе - Хотелось бы верить, что это произойдет.
- Ты просто обязана верить! - без тени сомнения заверил ее Марк.
Корделия вздохнула облегченно, словно с ее плеч упала тяжелая ноша.
- Ты все объяснил так просто, Марк. Я очень тебе благодарна.
- Я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещала, - серьезно сказал Марк.
Она посмотрела на него с тревогой.
- Обещай мне, что не будешь принимать скоропалительных решений и сначала
попытаешь счастья в жизни, обычной жизни, прежде чем отважишься на
решительный поступок.
- Ты имеешь в виду поступок вроде ухода в монастырь - спросила Корделия.
- Я также имею в виду решение выйти замуж. Ты обретешь счастье только в
том случае, если будешь полностью уверена, что любовь этого человека к тебе,
как и твоя к нему, настоящая, - та единственная, к которой ты стремишься в
своих мечтах.
- Обещаю! - взволнованно сказала девушка. Впервые за время разговора она
улыбнулась, но тут же беспокойство вновь овладело ею, и она напомнила Марку:
- А ты поговоришь.., с герцогом?
- Я с ним разберусь, - твердо заверил ее Марк. - Он не будет больше
беспокоить тебя, Корделия, и, кроме того, ты можешь посылать ко мне любого
другого навязчивого, нежелательного поклонника. Я с готовностью выслушаю его
панегирики твоей красоте и юности, а потом спущу его с лестницы! Корделия
испуганно на него посмотрела.
- Мне бы не хотелось, чтобы ты грубо обходился с ними, - сказала она. - В
конце концов, можно принимать как комплимент то, что они добиваются меня.
- Не всегда, - ответил Марк. - Пусть твою головку больше не тревожат
подобные мысли, Корделия. Пока мы в Неаполе, я позабочусь о тебе.
- А когда мы будем на Мальте? - чуть слышно спросила девушка.
- Думаю, что и там я буду поблизости, Он поднялся со скамьи.
- Я провожу тебя в бальный зал. Коль я взял на себя обязанности твоего
покровителя, то не могу допустить, чтобы ты дольше оставалась в саду. Если
заметят твое долгое отсутствие, то могут не правильно истолковать твое
поведение.
По выражению ее лица он понял, что подобная мысль не приходила ей в
голову.
- Мне не следовало выходить одной в сад? - спросила Корделия.
- Это было неразумно с твоей стороны, иначе ты не попала бы в неприятную
ситуацию с герцогом.
- Да, я вела себя глупо, - согласилась девушка. - Но он был так
настойчив... Я не знала, как ему отказать.
- В другой раз будь твердой и решительно отвечай "нет", - наставительно
сказал Марк и улыбнулся.
- Обязательно последую твоему совету.
Когда они вышли из беседки, Корделия остановилась, и в лунном свете на ее
белокурых волосах появился серебристый отсвет, придавая девушке какой-то
неземной облик.
- Спасибо тебе, - сказала она тихо. - Извини, что утром я была с тобой
груба, но ты напугал меня.
- А теперь? - поинтересовался Марк.
- Ничуть не боюсь и.., доверяю тебе.
Корделия подняла на него глаза.
Марк был высокий, стройный, сильный, и ее охватила радость при мысли, что
он ее друг и защитник и что все ее страхи остались позади.
В белом бальном платье на фоне звездной южной ночи она показалась Марку
Стэнтону воздушным созданием, сливавшимся с окружавшими ее цветами, со
звездами, мерцавшими высоко в небесах, с бескрайним морем, блестевшим под
обрывом.
Корделия была частью этой дивной природы и в то же время особенным,
удивительным существом.
"Она похожа на первый подснежник", - неожиданно подумал он.
На мгновение пропитанная пряным запахом цветов, пьянящая итальянская ночь
исчезла, и перед его глазами возник образ парка в Стэнтоне, где белели
подснежники, нежные и хрупкие, едва пробившиеся из-под снега, лежавшего
вокруг высоких дубов.
"Подснежник!" - мысленно повторял Марк, пока они шли по аллее к палаццо
Гамильтонов.
Теперь он знал, что Корделия - хрупкая, утонченная и нежная, как первый
цветок английской весны.
Корделия проснулась в своей спальне в палаццо Сесса, когда солнце стояло
уже высоко, и ее охватила давно не испытываемая радость.
Чувства спокойствия и защищенности, утраченные после смерти родителей,
вновь вернулись к ней с помощью Марка Стэнтона, и теперь неуверенность и
страх ей больше не грозили.
"Он такой добрый и великодушный, - подумала она, - да и относится ко мне
лучше, чем я могла себе представить".
Но затем ее начали одолевать сомнения. Не было ли ему скучно так долго
беседовать с ней и не показалась ли она ему наивной и неинтересной на фоне
веселых, блестящих дам, окружавших его весь вчерашний вечер?
Среди них особенно выделялась одна дама, показавшаяся Корделии самой
привлекательной из всех когда-либо встречавшихся ей женщин.
Она встречала ее и до приезда Марка и знала, что эту красавицу зовут
Джианеттой ди Сапуано.
Княгиня была частой гостьей в доме британского посла, а на приемах, где
случалось присутствовать и Корделии, она неизменно выделялась среди других
женщин и привлекала внимание гостей, которые кружили вокруг нее, как мошки у
горящей в ночном мраке лампы.
"Какая она красивая", - подумала Корделия и представила, какой бесцветной
и невыразительной она выглядела со своими белокурыми волосами и светлой
кожей на фоне яркой красоты княгини.
Она вспомнила, что, вернувшись из сада, они с Марком еще не успели
переступить порог салона, где оркестр играл нежную романтическую мелодию,
как княгиня сразу подошла к нему.
- Я было испугалась, что вы покинули бал, - сказала она, обращаясь к
Стэнтону как к давнишнему знакомому, и в голосе ее явно прозвучала нотка
страсти.
На спутницу Марка княгиня не обратила внимания, полностью проигнорировав
ее.
Корделия не могла не заметить вызывающий взгляд, который Джианетта ди
Сапуано обратила на Марка, и соблазнительно приоткрытые яркие губы.
Девушка вообразить себе не могла, что женщина могла выглядеть
одновременно утонченно красивой и сладострастной.
Она невольно подумала о Сиренах, певших песни Улиссу, который, спасаясь
от их губительных чар, залепил уши своих матросов воском, а себя привязал к
мачте, чтобы не броситься в их объятия.
Ей тогда показалось, что голос княгини звучал так же соблазнительно и не
поддаться его чарам было невозможно.
Вероятно, мягкий выговор и легкий акцент, с которыми она произносила
английские слова, делали их звучание более ярким и привлекательным, чем в
устах англичанки.
Чувствовалось, что и ее манера говорить со Стэнтоном отличалась от той, с
которой она говорила с другими.
Пока они стояли втроем, один из гостей, которому Корделия обещала вальс и
забыла об этом, подошел к ней и, укорив за забывчивость, увел ее в круг
танцующих.
Окончив танец, Корделия обнаружила, что Марка нигде не видно в салоне,
исчезла и княгиня.
Одевшись, Корделия спустилась вниз и увидела Дэвида, входившего с улицы.
- Как рано ты встал, дорогой! - обратилась она к брату. - Где ты был?
- На верфи. Вчера Марк разрешил мне попытаться повлиять на ленивых
рабочих и поторопить их с ремонтом корабля. Вот этим-то я все утро и
занимался.
- Как ты думаешь, когда корабль будет готов к отплытию?
Дэвид сделал выразительный жест рукой, который он перенял у
неаполитанцев.
- Одному богу известно! - ответил он. - Рабочие не торопятся и всегда
находят оправдание своей нерадивости. Невозможный народ!
- Наберись терпения, - засмеялась Корделия. - В конце концов, Дэвид, не
так уж плохо, что ремонт затягивается. У Марка и владельца корабля есть
время немного отдохнуть после долгого плавания.
Брат немного оживился.
- Сегодня мы наконец познакомимся с бароном фон Вютенштайном, - сказал
Дэвид. - Он остановился у друзей, что живут неподалеку от Неаполя, но мне
известно, что сэр Уильям пригласил его сегодня на обед.
- Сэр Уильям так добр к нам, - сказала Корделия. -Прошу тебя, в его
присутствии не выражай открыто свое нетерпение поскорее покинуть Неаполь.
Думаю, это может показаться неблагодарностью с твоей стороны.
- Но я действительно жду не дождусь этого момента. Невыносимо сидеть
здесь без дела, когда я мог бы давно уже быть на Мальте и служить Ордену
наравне с другими рыцарями.
- Ждать осталось недолго, - успокаивающе сказала Корделия, боясь, что
брат снова начнет нервничать по поводу задержки в порту.
Они прошли на террасу, и после прохлады и полумрака салона яркий свет
солнца слепил глаза и обжигал кожу.
- Каждый день будет казаться мне вечностью, пока я не окажусь на Мальте,
- сказал Дэвид. - Кроме того, я опасаюсь, что некоторые чрезвычайные
обстоятельства могут задержать нас в Неаполе.
- Что ты имеешь в виду?
Дэвид оглянулся через плечо, словно опасаясь, что кто-то мог их
подслушать.
- Вчера все говорили об огромном флоте, который Бонапарт готовит в
Тулоне. Кое-кто думает, что у него есть секретный план.
- Вполне очевидно, - ответила Корделия, - что, имея преимущество в
количестве кораблей, Бонапарт надеется прорвать блокаду англичан. Возможно,
он планирует новую кампанию на море.
- Зачем ему это - вот в чем вопрос, - сказал Дэвид. - Ему есть что еще
завоевывать, не покидая суши.
- Опять битвы, опять страдания и жертвы! Ненавижу войну! - возмущенно
воскликнула Корделия.
- Все женщины думают так же, как ты, - ответил Дэвид. - Меня же не
оставляет мысль, что Бонапарт - необыкновенная личность.
- Необыкновенная?
- Ну да. Только представь себе, за одну кампанию он победил пять армий,
выиграл восемнадцать битв и шестьдесят семь менее крупных сражений. Взял в
плен сто пятьдесят тысяч человек!
Помолчав и взглянув на сестру, чтобы убедиться, какое впечатление
произвели на нее его слова, он добавил взволнованно:
- Сэр Уильям подсчитал, что Бонапарт принес французской казне два
миллиона франков.
- Но он не завоевал Англию и никогда не завоюет! - горячо возразила
Корделия.
- Никогда не завоюет и Мальту! - воскликнул Дэвид с воодушевлением. -
Помнишь, Корделия, я читал тебе об осаде турками Мальты? Самой знаменитой
осаде в истории?
- Это было давно.
- В 1565 году, - уточнил Дэвид. - Никто и никогда не проявлял такого
мужества, выдержки, храбрости, как рыцари Ордена.
В голосе его звучала гордость, когда он продолжил:
- Рыцари спасли от турков Сицилию и южную Италию. У них не хватало
оружия, не хватало людей, но они все равно победили!
- Ты так часто рассказывал мне об этом, - сказала Корделия, - что,
запомнила все почти слово в слово.
- Кто знает, когда еще рыцарям Ордена придется сражаться? Но случись им
воевать с целым французским флотом, они непременно победят. Я в этом уверен!
- Конечно, милый, рыцари победят, - оказала Корделия, боясь спорить с
братом. - Оборонительные сооружения на Мальте - лучшие в мире, это известно
всем.
- Фортификационные сооружения бесполезны без храбрых воинов!
Глаза Дэвида светились, когда он в волнении воскликнул:
- Если бы мне только представился случай доказать, на что я способен!
Если бы мне посчастливилось сражаться, как Жану де Ла-Валетту, во время
осады и пронести знамя с мальтийским восьмиконечным крестом до победы!
Корделия подошла к брату, обняла его и поцеловала в щеку.
- Я знаю, что при необходимости ты покажешь свою смелость и благоро
...Закладка в соц.сетях
