Жанр: Любовные романы
Любовь и люсия
...я бы ваш наряд - он
очень подходит для сегодняшнего
солнечного дня.
- Я.., я знала, что вы поймете, - прошептала девушка.
И Люсия последовала за маркизом вниз по лестнице, туда, где их уже ожидала
гондола.
Сейчас, проплывая по Большому каналу, маркиз представил, как прекрасна была
бы Люсия в платье от портных,
одевавших лондонских красавиц, словно королев. Ему безумно хотелось -
разумеется, исключительно из эстетических
соображений - посмотреть, как она выглядит в шелках и атласе, расшитых золотом и
серебром, с цветами в волосах.
Но даже в простом наряде необычная красота Люсии притягивала к ней все
взгляды. Оденься она по моде, затмила бы
всех "прелестниц" и светских львиц высшего света.
Тут он решил, что просто-напросто обольщен ее красотой на фоне
венецианского пейзажа, как обольщен картинами ее
отца, на которые никто другой не стал бы и смотреть.
Словно угадав его мысли, Люсия повернулась к маркизу и спросила:
- Вы еще не передумали, милорд? Вы не хотите, чтобы я.., отплыла в
Англию.., и не стесняла вас в палаццо?
- Я уже говорил, вы меня совершенно не стесните, - ответил маркиз, - я
намерен доставить вас в Англию в целости и
сохранности. Мне кажется, Люсия, что сами вы с путешествием не справитесь.
Девушка чуть вздрогнула и призналась:
- Это.., это очень страшно. Но в то же время.., я потеряла и папеньку, и
маменьку и теперь должна учиться жить.., найти
работу, как вы говорили.
- Давайте не будем сейчас об этом, - сказал маркиз. - До Англии еще далеко,
и мы обо всем успеем поговорить.
- Но вопрос все равно остается открытым, - разумно заметила Люсия, - и я
подумаю, что смогу сделать и подготовлюсь к
этому.
Она умолкла, а потом произнесла вполголоса, словно про себя:
- У меня были очень хорошие учителя. Маменька никогда не нанимала
гувернанток, она говорила, что потом все равно
пожалеет об этом, ведь толку от них маловато.
- Похоже на правду, - согласился маркиз. - Но, Люсия, для гувернантки вы
слишком молоды.
- Возможно, но образование у меня куда лучше, чем у большинства из них.
Люсии показалось, что маркиз скептически посмотрел на нее, и она добавила:
- Папенька всегда настаивал, чтобы я много читала и знала не меньше, чем
они с маменькой. У него была оксфордская
степень, а маменька была настолько умна, что папенька всегда предлагал ей
написать книгу.
- Почему же она этого не сделала?
Люсия усмехнулась:
- Она не хотела тратить время, которое можно провести с папенькой и со
мной, но я думаю, что, если бы папенька умер
первым, она все же села бы за работу.
- О чем же она могла написать?
- О, она знала очень много! Она была сведуща в философии, в обычаях народов
Европы, много рассказывала о нелегкой
судьбе женщин во всем мире.
Маркиз был изумлен:
- Откуда ваша матушка знала такие вещи?
К его удивлению, Люсия не стала ничего объяснять, просто отвела взгляд и,
как уже бывало, слегка покраснела. Опять она
сказала больше, чем хотела.
Вместо ответа девушка произнесла:
- Я думаю, что отсюда Большой канал смотрится особенно великолепно, лучше,
чем откуда-либо еще.
Действительно, с того места, где они сейчас находились, были видны
маленькие петляющие улочки и палаццо,
выходившие к величественному мосту Риалто, запечатленному на многих полотнах.
Маркиз хотел было заметить, что она так и не ответила на его вопрос, но
решил не расстраивать девушку, которой и так
пришлось сегодня очень тяжело. Он согласился с ее словами, а через несколько
минут гондола остановилась у палаццо. Они
поднялись по лестнице, и Люсия тотчас же отправилась к себе снять шляпку.
Маркиз остался дожидаться ее в библиотеке, украшенной теперь картинами ее
отца. Когда Люсия вошла, маркиз
рассматривал одно из полотен, ощущая запечатленный Бомоном свет, лившийся с неба
и отражавшийся от воды, и
восторгаясь мастерством художника. Девушка подошла к маркизу и очень тихо
произнесла:
- Это моя самая любимая картина. Когда он ее закончил, мне казалось, она
может говорит со мной.
- Мне тоже так кажется, - ответил маркиз.
Люсия удивленно посмотрела на него - маркиз понимал ее, как никто другой.
Он заметил, что девушка плакала, но не стал
расспрашивать ее. Вместо этого он опустился на диван и произнес:
- Я заказал английский чай - надеюсь, вам понравится. Или вы предпочитаете
шампанское?
- Я хотела бы чаю, - ответила Люсия.
Хотя здесь в палаццо серебряная посуда была не того качества, к которому
привык маркиз, но повар старался приготовить
поистине английские сандвичи и пирожные.
Люсия разлила чай с той простотой и естественностью, какую можно было
ожидать только от истинной леди, Со времен
королевы Анны чаепитие стало в Англии едва ли не священным обрядом, и маркиза
частенько раздражало, когда женщины,
которым он покровительствовал, не соблюдали обычай. Однако Люсия оказалась
безупречна в роли хозяйки. Отпив чай из
фарфоровой чашечки - на всякий случай маркиз прихватил с собой в Венецию
великолепный сервиз, - она аккуратно съела
сандвич, а потом пирожное.
Поглядев на бесчисленные блюда с деликатесами, стоявшие на столе, маркиз
произнес:
- Если вы не собираетесь следовать моде и бесконечно худеть, вам придется
есть больше, чем сейчас!
Люсия усмехнулась:
- Я никогда в жизни не ела так много, даже когда жила дома.
- Расскажите мне о вашем доме, - попросил маркиз. - Вы говорили, перед
отъездом ваш отец все продал, но, должно быть,
остались родственники, которые с радостью примут вас теперь.
Наступило молчание. Наконец Люсия ответила:
- Вы же сказали.., что сейчас мы не будем об этом говорить.
- Разумеется, нам не к спеху, - согласился маркиз, - но я думаю, вам
следует написать тетушке, или кузине, или бабушке,
рассказать им о своей жизни и подготовить и" к своему приезду.
Люсия потупила глаза. Смотревшему на нее маркизу показалось, что на фоне
массивных стен библиотеки девушка
выглядит слишком хрупкой. Вероятно, причиной тому был цвет ее волос и
безупречность белой кожи, но маркиз не мог
отделаться от ощущения, что это неземное существо не в состоянии справиться ни с
чем, включая собственное будущее.
Впрочем, он тут же сказал себе, что это глупо. Девушка похудела от
недостатка пищи и от хлопот с отцом, однако она
здорова, и задача маркиза подготовить ее к дальнейшей самостоятельной жизни.
Понимая, что он ожидает ответа, Люсия наконец произнесла:
- Вам покажется это странным.., но у меня нет родных!
- Как это - нет родных? Родня есть у всех, другое дело, близкая или нет.
- А у меня нет.., к сожалению.
Теперь она говорила твердо, явно собираясь закрыть этот вопрос, и маркиз
буквально онемел, услышав такой тон.
- Я не верю, что это правда.
Наступила тишина. Потом Люсия произнесла.
- Я уже говорила, что не хочу быть обузой для вашей светлости. Вы были
очень добры, пообещав отвезти меня в
Англию.., а там я найду, где поселиться.
- Ну вот, вы говорите глупости и что-то скрываете, - рассердился маркиз. -
Вы же прекрасно знаете, что я не допущу
ничего подобного.
- Я.., я справлюсь.
Маркиз нахмурился.
- Я знаю, вы рассчитываете на деньги, которые я заплатил за картины вашего
отца, - сказал он, - но вы должны понимать,
что когда-нибудь они кончатся. Более того, девушка вашего возраста и внешности
не должна путешествовать одна. Это
невозможно!
- Я буду в безопасности, - ответила Люсия, - потому что я вернусь.., в
Литтл-Морден.
- Но ведь дом продан?
- Там есть человек, у которого я могу остановиться.
- Кто же?
Он понял, что Люсия не хочет ничего говорить ему, но через миг она будто
сдалась и неохотно ответила:
- Моя старая нянюшка. Когда я была ребенком, она жила в той же деревне в
собственном домике.
Словно не в силах поверить услышанному или подозревая девушку во лжи,
маркиз внимательно посмотрел на Люсию.
Девушка заглянула ему в глаза, и он понял; она не лжет.
- Но вы не сможете долго жить там! - возмутился он - Не собираетесь же вы
заживо похоронить себя в Литтл-Мордене?
- Там я буду.., в безопасности.
Для нее это значило очень многое.
Желая показать, что разговор исчерпан, Люсия спросила:
- Еще чашечку чаю, милорд?
Он отказался, и тогда она подлила чаю себе.
Не успела Люсия поднести чашечку к губам, как дверь распахнулась и на
пороге библиотеки возникла в шелках, перьях и
драгоценностях сама леди ярость.
Это была Франческа. Вставая с дивана, маркиз по резкости ее движений и
выражению глаз понял, что она в крайне
плохом расположении духа.
У маркиза было столько забот с Люсией, смертью ее отца и похоронами Бомона,
что он немного позабыл о Франческе.
Только сейчас он понял, как она сердита, не дождавшись его прошлым вечером - он
не пришел ни в оперу, ни на
торжественный ужин.
Впрочем, перед тем, как пообедать с Люсией у себя в палаццо, он послал
Франческе письмецо, в котором извинялся за то,
что не сможет прийти к ней. Кроме того, он велел мистеру Джонсону проследить,
чтобы посыльный вложил письмецо в
большую корзину орхидей.
Потом он и вовсе забыл о Франческе. Во время обеда с Люсией маркиз, к
своему удивлению и восхищению, обнаружил
немалые ее познания в области живописи.
Она не преувеличивала, говоря, что очень начитанна.
Маркиз процитировал Жоакена Дю Белле, великолепнейшего из поэтов эпохи
французского Возрождения.
Их арсенал, их корабли в порту,
Риалто, их стихи и их дворцы...
И Люсия подхватила сонетом Уильма Вордсворта:
Мы - люди. Пожалеем вместе с ней,
Что все ушло, блиставшее когда-то,
Что стер наш век и тень великих дней.
"Сонет "На ликвидацию Венецианской республики", перевод В. Левина."
Маркиз догадался, что знаниями девушка обязана отцу, однако все же был
очарован рассказами Люсии, и с головой
погрузился в беседу, спохватившись лишь, когда было просто жестоко удерживать
собеседницу, не давая ей лечь спать.
Он простился с Люсией, но сам был бодр и совершенно не чувствовал
усталости, поэтому приказал подать гондолу и
велел гондольеру отвезти его на Большой канал.
Звездная ночь дышала волшебным очарованием и, как говорили в Венеции, была
исполнена романтики.
Маркизу хотелось побыть одному.
Ему надо о многом подумать. Он рад был не слышать вокруг шума голосов или
искусственного смеха - обязательного на
торжественном ужине, куда ему предстояло отправиться с Франческой. Ни разу за
весь вечер он не подумал о Театро ла
Фенис, бордовом и позолоченном изнутри, с парящими под потолком херувимчиками.
В это время ему полагалось бы находиться в собственной ложе с шикарным
букетом, а в ложах по соседству восседали бы
прекрасные женщины в сверкающих бриллиантах. После выступления Франчески на
сцену полетели бы символичные
красные, белые и зеленые букеты - и непременно еще один, цветов австрийского
флага, брошенный лишь для того, чтобы
посмотреть, как актриса презрительно отшвырнет его прочь.
Вместо всей этой шумихи маркиз допоздна прогуливался, а вернувшись домой,
узнал, что Франческа приехала
несколькими часами раньше и уже спала. Маркиз не стал будить ее и с облегчением
подумал, что в этот вечер избавлен от ее
просьб. Он лег спать один, прекрасно отдохнул, проснулся, по обыкновению, рано
и, как накануне, отправился на улицу.
Прогулка окончилась в кафе "Флориана", где маркиз выпил чашечку кофе;
правда, Люсию он сегодня не встретил.
Дома маркиза поджидал мистер Джонсон с докладом о том, как идет подготовка
к похоронам. Потом секретарь
отправился к Люсии, чтобы сообщить ей, на какое время назначена церемония.
Маркиз же лишь обрадовался, когда узнал,
что Франческа вновь уехала на репетицию. До сего момента он ее не видел,
Выдержав в дверях драматическую паузу, какую
она обыкновенно выдерживала при выходе на сцену, привлекая внимание зрителей,
Франческа направилась к маркизу.
Однако взгляд, ее был прикован к Люсии.
- Я слышала, у тебя гостья?!
Это прозвучало, как обвинение.
- Добрый день, Франческа, - приветствовал ее маркиз. - Позволь представить
тебе англичанку, отец которой, как ты уже,
наверное, слышала, был очень талантливым художником, но скоропостижно скончался.
- Как мило с вашей стороны пригреть ее, милорд! - саркастически заметила
Франческа.
Маркиз понял, что разговор предстоит тяжелый.
Надеясь избежать сцены, он быстро произнес:
- Должно быть, у тебя была сложная репетиция. Не хочешь ли чаю? Или
приказать подать шампанского?
- Мне не нужен ни чай, ни шампанское! Мне нужны объяснения! - огрызнулась
Франческа. - Как ты мог бросить меня
прошлым вечером! Где обещанный ужин? А где ты был, когда я вернулась?!
Она почти выплюнула последние слова, и маркий понял, что, всякий раз, когда
он покидал палаццо, Франческа
подозревала его в интрижках на стороне.
Чувствуя нарастающее раздражение, вызванное наглостью актрисы, маркиз
заметил:
- Давай обсудим это наедине, Франческа.
Потрясенная Люсия встала с дивана и сказала:
- Я.., я пойду в свою комнату.., милорд.
- В свою комнату? - взвизгнула Франческа. - Тогда, наверное, и палаццо тоже
твое, и маркиз теперь твой любовник - а
меня, значит, ко всем чертям!
Актриса явно выходила из себя, и Люсия, словно зачарованная, не могла
отвести от нее широко распахнутых глаз.
Она была так потрясена внезапным появлением этой женщины, что, даже
собираясь уходить, все еще держала в руках
чашку с недопитым чаем.
Маркиз рассердился.
- Вам незачем уходить, Люсия. Мы с синьориной Россо поговорим где-нибудь в
другом месте.
Он говорил так твердо, что Люсия не осмелилась шевельнуться.
- Я никуда не пойду, милорд! Поговорим тут! - заявила Франческа. - Мне
нужны объяснения. Что я сделала? Что я
сказала? Почему ты завел другую?
Театрально заламывая руки, она застонала:
- Я брошена - брошена и забыта. Я не могу даже утешиться ожерельем, которое
было мне обещано! А я-то думала, что
англичане умеют держать слово!
Она явно переигрывала и вела себя словно на сцене.
Слушая ее стенания, маркиз понял, что причиной скандала послужили две вещи:
он не пришел к ней ночью предаваться
сладострастию и не подарил обещанного изумрудного ожерелья.
С ледяной ноткой, в которой Аластер немедленно распознал бы признаки
надвигающейся бури, маркиз ответил:
- Я не нарушу слова, Франческа. Ожерелье ты получишь. Однако я не потерплю
сцен в моем собственном доме, поэтому
смею надеяться, в твоей квартире тебе будет удобнее.
Вопль Франчески эхом отразился от стен.
- Ты не посмеешь вышвырнуть меня!
- Я думаю только о твоем удобстве, - ответил маркиз - а здесь тебе явно
неловко.
Франческа издала еще один вопль и подошла ближе.
Теперь их разделял друг от друга лишь чайный столик.
- Если ты осмелишься сделать это со мной, с Франческой Россо - ты
пожалеешь! - вопила она. - Никто еще не осмеливался
так меня оскорблять!
- Мне жаль, если ты оскорблена, Франческа, - заметил маркиз, - но я прошу
тебя перестать. Если ты не хочешь поговорить
со мной в другой комнате, мне, наверное, стоит оставить тебя одну, чтобы ты
успокоилась.
Он двинулся, словно собираясь уйти, хотя вовсе не хотел оставлять Франческу
наедине с Люсией.
Венецианка остановила его.
- Ты не покинешь меня! - воскликнула она. - Я не стану посмешищем для всей
Венеции только потому, что надоела тебе!
Ты заплатишь - да, мой дорогой, заплатишь за то, что сделал с женщиной, отдавшей
тебе сердце!
Ее голос сорвался, актриса запустила руку за низкий вырез декольте и
достала длинный тонкий стилет.
Оружие засверкало в падавшем из окна солнечном свете, и в этом отблеске
маркизу почудилось нечто зловещее.
Отработанным движением Франческа занесла стилет над маркизом, рассчитывая
нанести удар прямо в сердце.
Не ожидавший такого поворота событий маркиз на миг застыл.
Но Люсия, вовремя сориентировавшись, не медлила, и тут же выплеснула
содержимое своей чашки прямо в лицо
Франческе.
Горячий чай обжег актрису и помешал ей нанести маркизу смертельный удар.
Стилет задел лишь плечо его сюртука.
В тот же миг маркиз пришел в себя, схватил Франческу за запястье и заставил
разжать пальцы, вцепившиеся в стилет. От
его железной хватки актриса вначале закричала, а потом осела на стул и зашлась в
дикой истерике, визжа, плача и смеясь
одновременно.
Люсия стояла с пустой чашкой в руке, не смея вздохнуть. Маркиз тихо сказал
ей:
- Идите к себе, Люсия!
Она опустила чашку.
- Но вы.., ранены - Царапина. Идите же!
Выкрики Франчески заглушили его слова, но Люсия все прекрасно поняла.
Словно боясь здесь оставаться и желая скрыться от чего-то жуткого и
неприятного, она выбежала из комнаты с
проворством зверька, ищущего укрытие.
Маркиз подождал, пока она скрылась из виду, а потом резко заговорил:
- Веди себя прилично, Франческа! Мне не нравятся твои фокусы. Если бы ты
меня убила, случился бы международный
скандал, и твоя карьера была бы погублена.
Франческа сжала губы, но потом неожиданно взмолилась:
- Как ты можешь быть так жесток! Ты разбил мое сердце!
- Надеюсь, подарок, который ты получишь, если будешь хорошо себя вести,
залечит твою рану.
Маркиз говорил холодным тоном, который сильнее слов свидетельствовал о его
крайнем отвращении к этой женщине.
Словно пожалев о том, что совсем потеряла над собой контроль, Франческа
начала преувеличенно унижаться:
- Прости меня! Все потому, что я люблю тебя и не могу потерять, не могу
отдать другой женщине! Я так страдаю!
- Похоже, в подтверждение своей любви ты решила убить меня, - заметил
маркиз.
С этими словами он поднял с пола стилет, подошел к окну и выбросил его в
канал. Потом он шагнул к камину и позвонил
слугам.
- Франческа замерла, не сводя с него глаз. Она медленно сняла отделанную
перьями шляпу и пригладила темные волосы.
Вошел слуга. Маркиз приказал:
- Синьорина Росса сейчас уезжает. Приготовьте для нее гондолу, соберите
вещи и отправьте их во второй гондоле.
Маркиз говорил по-итальянски. Слуга покорно склонил голову и закрыл за
собой дверь.
Мгновение Франческа чего-то ждала. Потом она вскочила на ноги, подбежала к
маркизу и обвила его шею руками.
- Прости меня! - всхлипывала она. - Я люблю тебя всем сердцем! Ты же не
отошлешь меня прочь, правда?
Клянусь, я умру без тебя!
Маркиз разнял ее руки.
- Бесполезно, Франческа. - сказал он. - Ты достаточно умна, ты понимаешь,
когда занавес закрывается, представление
заканчивается. Я дам тебе немного денег.
Он замолчал и потом продолжал уже медленнее:
- Получишь ты ожерелье или нет, зависит от того, как ты будешь вести себя
до моего отъезда. Сцены или попытки
убийства вроде той, что случилась только что, - и ожерелья тебе не видать.
Франческа поняла, что проиграла. Она резко повернулась и отошла к окну,
горячо воскликнув:
- Ненавижу тебя!
Маркиз цинично улыбнулся, но ничего не ответил.
Он сел за стол и выписал чек на сумму, которая, как он знал, смогла бы
удовлетворить потребности очень расточительной
актрисы.
Он подошел к Франческе, вручил ей чек и по ее глазам понял, что она сильно
удивлена.
- Полагаю, ты не ждешь от меня благодарности? - поинтересовалась Франческа.
В ее хитрой голове постоянно вертелись мысли о том, Как заполучить себе
любовника. В театре маркизу доводилось
слышать о вспышках ее буйного темперамента, и он понял, что минуту назад
Франческа совершенно потеряла голову и не
думала о последствиях, а теперь глубоко сожалела о потере очередного богатого
покровителя. Он смерил ее презрительным
взглядом, жалея про себя, что столь совершенная красота оказалась испорчена
довольно склочным характером.
- Тебе придется научиться играть, Франческа, - сказал он, - играть не
только на сцене, но и в жизни. Будь благодарна, что
такая прозаичная вещь, как чашка чая, спасла тебя от венецианской тюрьмы -
говорят, это не самое уютное место.
Франческа передернула плечами, но было ясно, она глубоко жалеет о
содеянном.
Уголки ее алых губ поползли вниз, а глаза, еще недавно полные ярости и
злобы, потемнели и смотрели испуганно.
Маркиз поднес ее руку к своим губам.
- Прощай, Франческа, - сказал он. - Спасибо тебе за те счастливые минуты,
что мы доставили друг другу. В будущем
постарайся быть умнее и держи себя в узде, а не бесись, словно дикий зверь.
Франческа довольно натурально всхлипнула.
- Я не хочу терять тебя, - повторила она. - И как мне быть, что объяснять,
когда надо мною начнут смеяться?
- Скажи правду, - ответил маркиз. - Скажи, что я возвращаюсь в Англию - это
на самом деле так.
- Правда?
- Я уеду как можно быстрее. Здесь меня ничего больше не останавливает.
Он выпустил ее руку и, хотя она и пыталась прильнуть к нему, отвернулся.
- Гондола уже ждет тебя, Франческа, - произнес он на прощание и вышел из
библиотеки, оставив актрису .одну. Она
подалась вперед, словно собираясь догнать маркиза, но, поняв, что это
бесполезно, топнула ножкой.
- Ну что я за дура! - воскликнула она. - Дура! Дура!
Так мне и надо!
Потом, смирившись с неизбежным, она взяла со стула шляпку и водрузила ее на
свои темные волосы. На стене висело
зеркало в золотой раме. Актриса повертелась перед ним, укладывая кудри и
поправляя свой макияж. Посмотрев на свое
отражение, она улыбнулась, и глаза у нее засияли.
"Если он уезжает, значит, уже завтра я получу изумрудное ожерелье", -
сказала она себе.
Высоко подняв голову и гордо ступая, словно по сцене, она вышла из
библиотеки, и слуга проводил ее к ожидавшей у
палаццо гондоле.
Даже у себя в спальне Люсия не могла унять дрожь.
Она не верила, что женщина способна вести себя так, как Франческа, и мало
того, угрожать мужчине оружием, которое -
как слишком хорошо знала Люсия - могло серьезно ранить или даже убить его.
Отец часто рассказывал ей о разном оружии, которое применяли в борьбе и
схватках итальянцы.
- Мы считаем, что дуэли опасны, - говорил отец, - но могу тебя заверить,
что настоящее изобретение дьявола - это стилет.
Однажды я видел здоровяка, который погиб от одного удара, нанесенного маленьким
тщедушным противником. Этот
противник и раунда не продержался бы на ринге, - пренебрежительно добавил отец.
После такого рассказа Люсии оставалось только надеяться, что она никогда не
увидит стилет в деле.
Но Люсия спасла маркиза не только благодаря отцовским рассказам, но и
благодаря неведомому чувству, вовремя
подсказавшему ей, что взбешенная венецианка опасна.
Одно представление, как длинное тонкое лезвие пронзает сердце маркиза,
повергало Люсию в трепет, заставляло в ужасе
дрожать и тщетно пытаться согреть заледеневшие руки.
Девушка села на край кровати и спрятала лицо в ладонях. Невыносима была
мысль о столь страшной смерти маркиза.
Ведь она могла потерять и отца и маркиза и осталась бы совсем одна-одинешенька,
не сумев даже получить денег за
проданные картины.
Люсия винила себя за то, что думала о себе в то время, когда маркизу
грозила смертельная опасность, но девушка не
могла успокоиться. За два года, проведенных в Венеции, она поняла, что
венецианцы очень темпераментны и могут впасть в
безумство по любой причине. Они накручивают себя до предела и, сверкая глазами и
заламывая руки, кидаются в водопад
страстей. Люсия постепенно привыкла к подобным выходкам. Однако она никогда не
думала, что женщина способна на
убийство, причем убийство возлюбленного.
Разумеется, Люсии доводилось слышать о Франческе Россо. Когда-то она вместе
с отцом и матушкой даже бывала в
Опере, правда, не слишком часто - из-за нехватки денег, - и смотрела выступление
других певиц.
Однако ни для кого не было секретом, что молодая примадонна была очень
хороша собой, и Люсия считала ее достойной
искренней любви.
Маркиз не говорил, что Франческа живет в его палаццо других гостей Люсия
тоже там не видела, и потому полагала, что
они с маркизом одни. Люсия очень удивилась тому, что маркиз не предупредил о
Франческе, и, кроме того, поняла, он - ее
любовник.
Люсия никогда не воспринимала маркиза как мужчину. В отличие от других
женщин она видела в нем не галантного
кавалера, а сверхъестественное существо, небожителя, явившегося на землю и
спасшего их с отцом.
Теперь же Люсия словно взглянула на него в другом свете. Теперь она
устыдилась своих слез у него на груди после
смерти отца и не могла поверить в то, что позволила ему поселить ее у себя без
чаперонки. Матушка ни за что не отпустила
бы ее в дом к чужому мужчине без сопровождения - а Франческа на эту роль вряд ли
подходила. Однако, потребуй Люсия
чаперонку, маркиз выгнал бы ее точно так же, как певицу, и ни в какую Англию она
бы с ним не поехала.
- Что мне делать, маменька? - спрашивала Люсия.
"Не надо глупить, - сказала она себе. - Разве можно ожидать, чтобы маркиз
обращался с сиротой как с равной? Я всего
лишь простушка и нищенка, которую он подобрал на улице и оказал милость".
Разумеется, о чаперонке не могло быть и речи, потому что Люсия ничего не
значила и не могла значить в жизни маркиза.
Да и чего еще можно было ожидать, если в любовницах у ее благодетеля была
роскошная красавица Франческа Россо?
Пожив в Венеции, Люсия узнала, что венецианцы в основном не уделяют
внимания своим женам, а аристократы
предпочитают проводить время с любовницами. Куда бы ни пошла девушка со своими
родителями, она всюду видел-. этих
женщин - в гондолах, на площадях, выходящих из ресторанов или посещающих ложи
Оперы. Женщины эти были ярко
накрашены, увешаны драгоценностями и выглядели великолепно, соблазнительно и
заманчиво - но не респектабельно.
Вероятно, думала Люсия, не следует удивляться тому, что любовницей маркиза стала
самая красивая венецианская певица - в
конце концов девушка посмотрела на нее и оценила все ее прелести.
Она и не представляла себе, что столь красивая женщина может совершенно не
обращать внимания на условности. Грим
на сцене - дело привычное, но внешность Франчески, когда та появилась в
библиотеке, была вызывающе театральна, Люсия
потеряла дар речи. А когда актриса начала кричать на маркиза, впадая в самую
настоящую истерику, Люсия не могла даже
вздохнуть. Ей казалось, будто она по воле судьбы попала на сцену и вынуждена
играть в незнакомой пьесе.
"Она могла убить его!" - восклицала про себя Люсия.
При одной мысли об это
...Закладка в соц.сетях
