Жанр: Любовные романы
Беглецы-влюбленные
...авшись, изо всех сил старалась вырваться.
Но прежде чем он смог ударить ее во второй раз, дверь распахнулась настежь.
В комнату вошел граф.
Увидев происходящее, он гневно воскликнул:
— Что, дьявол вас возьми, вы здесь делаете?
Вид его был столь внушителен, а голос звучал столь властно, что сэр
Мортимер, растерявшись, опустил руку.
Поскольку хватка его ослабла, Харите удалось вывернуться.
Она бросилась к графу и прижалась к нему.
— Спасите меня... о, спасите меня! — кричала она. — Отчим...
нашел меня и... забирает отсюда!
Она прильнула к графу, который смотрел на сэра Мортимера настолько сурово,
что тому стало не по себе.
Пытаясь держаться с достоинством, он сказал:
— Я не знаю, кто вы, но слышал, что вы выдаете себя за мужа моей
падчерицы. Я могу подать на вас жалобу в Магистрат за похищение
несовершеннолетней!
— Я... я говорила... ему, — в отчаянии произнесла Харита, —
что в этом... нет... вашей вины... и вы были... без сознания... не
позволяйте ему... преследовать вас... но он говорит, что забирает меня...
чтобы выдать за лорда Стилбэри!
Слова ее были почти бессвязными.
По ее щекам текли слезы, рубец на спине горел огнем.
Посмотрев на нее, граф сказал:
— Идите в вашу комнату, Харита, я разберусь с этим сам.
Он говорил спокойно и столь уверенно, что она невольно подчинилась ему.
Не говоря больше ничего, она бросилась к двери.
Слышно было, как она бежит через холл.
— Не стоит тратить времени, успокаивая ее, — усмехнулся сэр
Мортимер. — Вы знаете так же хорошо, как и я, что закон — на моей
стороне, и я забираю ее сейчас же. А если понадобится, мои слуги помогут
мне!
Граф знал, что снаружи ждет трое человек.
Он понимал, что силы неравны.
Он пересек комнату и встал перед камином.
Он знал, что его спокойствие и самообладание обескураживают сэра Мортимера.
Сэр Мортимер явно ожидал, что Фримэн сникнет перед ним или по крайней мере
будет сговорчивым.
— Послушайте, молодой человек, — сказал он, — я не потерплю
никаких глупостей с вашей стороны! Думаю, моя падчерица рассказала вам, что
я устроил для нее хорошую партию с богатым и титулованным человеком. Чего
еще может желать женщина?
— Я рад, что вы так думаете, — ответил граф, — потому что
теперь Харита все это имеет!
Сэр Мортимер вопросительно уставился на него.
— Я не понимаю, что вы хотите сказать!
— Я хочу сказать, что женился на вашей падчерице! Утверждаю, что она
является моей женой!
— Я не верю вам! — зашипел сэр Мортимер. — Вы не могли
сделать этого.
— Напротив, мы поженились, как только уехали с фермы.
— Это незаконно! — закричал сэр Мортимер. — Незаконно потому,
что, будучи ее опекуном, я не давал на это разрешения! Я клянусь, что
запрячу вас в тюрьму, и там вы не сможете больше досаждать ни мне, ни
Харите. А она заплатит за это — да, клянусь Богом, она раскается в том, что
заставила меня сбиваться из-за нее с ног!
Злоба так исказила лицо сэра Мортимера, что графу захотелось ударить его.
Вместо этого все тем же спокойным, уверенным голосом он произнес:
— Вряд ли вы добьетесь чего-нибудь, если только не обратитесь в Палату
лордов. Это потребует очень много времени и очень много денег.
Сэр Мортимер открыл было рот, чтобы разразиться бранью, но осекся на
полуслове.
— Палата лордов? — переспросил он.
— Вы не потрудились спросить мое имя и поэтому, возможно, не знаете,
что я граф Келвиндэйл.
На мгновение сэр Мортимер, казалось, примерз к полу.
Но тотчас он вновь злобно зашипел:
— Я... я не верю этому! Вы лжете, конечно, вы лжете!
— Я говорю вам правду, — сказал граф усталым голосом, — а
если вам нужно подтверждение, вы легко можете получить его от любого в этой
деревне, которая, кстати, принадлежит мне.
— Г-граф Келвиндэйл? — проворчал сэр Мортимер. — Я думаю, что
видел вас на скачках!
— Вполне возможно, — согласился граф. — У меня много скаковых
лошадей, и если вы увлекаетесь скачками, то должны знать, что я выиграл
Золотой Кубок в Эскоте месяц назад.
Сэр Мортимер стоял как оглушенный.
Он только таращил глаза на графа, как бы подозревая, что его собираются
облапошить.
И в то же время он не мог понять, в чем тут может быть ловушка.
— Может быть... я и узнал вас, — сказал он неохотно, — но
почему, черт возьми, вы женились на моей падчерице?
Граф улыбнулся.
— Я сомневаюсь, что вы поняли бы это, даже если бы я и рассказал
вам, — ответил он. — Теперь же, поскольку у нас медовый месяц, я
надеюсь, вы окажетесь достаточно тактичны, чтобы оставить нас в покое. Вы,
как я понимаю, запугивали мою жену в прошлом, но это — как раз то, чего вы
не сможете делать в будущем!
— Ну, милорд, — сказал сэр Мортимер уже совсем другим
тоном, — если вы действительно женились на моей падчерице, тогда,
конечно, я...
— Как я уже сказал вам, — прервал его граф, — у нас теперь
медовый месяц, и даже самый толстокожий невежда, полагаю, мог бы понять, что
мы хотим побыть наедине.
Граф смерил сэра Мортимера с ног до головы презрительным взглядом и добавил:
— Всего хорошего! Нам больше не о чем говорить!
Ошеломленному, сбитому с толку, все еще чувствующему, что его каким-то
образом одурачили, сэру Мортимеру оставалось лишь направиться к двери.
Плечи его поникли.
Похоже, он утратил всю свою спесь.
Дойдя до двери, он оглянулся.
Граф по-прежнему стоял перед камином.
Он ничего не сказал, но глаза его встретили взгляд сэра Мортимера, и тот
понял, что побежден.
В нем еще теплилась надежда, что он сумеет каким-то образом снискать
расположение человека, о котором он мог бы теперь с еще большей гордостью
говорить, как он и мечтал,
мой зять
.
Но даже он понимал, что момент для этого явно неподходящий.
Он хорошо помнил, как только что ударил Хариту хлыстом, который все еще
держал в руке.
Выйдя из комнаты, он пересек холл и шагнул за, порог.
Лакей помог ему сесть в экипаж.
Уезжая прочь, сэр Мортимер бормотал что-то про себя.
Он ударил Хариту.
Он отчаянно думал теперь, как убедить графа Келвиндэйла, что он сожалеет о
своем поступке.
И не находил ответа на этот вопрос.
Глава 7
Граф подождал, пока не услышал, как экипаж сэра Мортимера отъезжает от дома.
Тогда он выглянул в окно и увидел няню в конце сада.
Она, похоже, и не знала, что что-то произошло.
Граф вышел из гостиной, поднялся по лестнице и открыл дверь в спальню
Хариты.
Она плакала, и на лице ее было написано отчаяние.
Она подняла голову, когда он вошел.
Тихо произнеся что-то невнятное, как испуганное дитя, попавшее в беду, она бросилась ему навстречу.
Положив руки ему на плечи, она умоляюще заглядывала ему в глаза.
Он понял, что она ожидает известия о неизбежной отправке домой с вместе
отчимом.
Но он обнял ее, прижал к себе, и губы его коснулись ее губ.
Он почувствовал, как она вздрогнула, но в следующий же миг придвинулась к
нему.
Ее губы были такими мягкими, нежными и невинными.
Его поцелуй был вначале нежным и осторожным, но блаженство, нахлынувшее на
нее, передалось ему в ответном поцелуе.
Он не испытывал ничего подобного прежде.
Он прижимал ее к себе все крепче, и его поцелуй становился все более алчущим
и страстным.
Харите казалось, что перед ней открылись Небесные Врата.
Она была уверена, что отчим сейчас заберет ее.
Она лишь молилась, когда ушла в спальню, чтобы Дэрол поцеловал ее хотя бы
раз, прежде чем она покинет его, чтобы она сохранила в своей памяти этот
поцелуй.
Мне... придется... убить себя, — думала она тогда. — Я не знаю...
как... сделать это, но я люблю Дэрола, и никакой... другой мужчина
никогда... не коснется меня!
И вот теперь Дэрол целовал ее, и это было еще более чудесно, еще более
прекрасно, чем она могла себе представить.
Боль у нее в груди прошла.
Она уступила место восторгу, такому, какого Харита никогда не знала ранее и
который возносил ее в небеса.
Дэрол поднял на нее взгляд и увидел, насколько преобразилось ее лицо.
Он никогда не представлял, что женщина может быть такой сияющей, такой
лучезарной и прелестной.
Он понял, что так преобразить человека может только любовь.
Не говоря ничего, он вновь поцеловал ее, и теперь она словно стала частицей
его самого, чего в прошлом он не испытывал ни с какой другой женщиной.
Наконец, когда губы их разомкнулись, она промолвила голосом, подобным пению
ангелов:
— Я... я молилась... так молилась... чтобы вы... поцеловали меня...
всего лишь раз... прежде чем мне придется... оставить вас.
— Ваш отчим уехал, — тихо сказал граф.
— Без... меня? Я должна... следовать за ним?
— Вы никогда больше не увидите его.
Харита смотрела на него с изумлением и непониманием.
— Вы хотите сказать?.. Я... не понимаю... как вы смогли... заставить
его уехать?
— Он оставил нас, — медленно произнес граф, — потому что я
сказал ему, что мы поженились.
— И... он поверил... вам?
— Я заставил его поверить мне.
— Но он... обнаружит, что это... не правда. О... помогите мне... теперь
у меня есть... время, чтобы спрятаться... скажите, где мне... укрыться!
— Вы будете в полной безопасности со мной.
Она смотрела на него расширенными глазами.
— Это... было бы... прекрасно... но мой отчим вернется... Но если я
буду... здесь, он... отыщет меня.
— Я сказал ему, что мы поженились, — повторил граф.
— Это было очень... благородно с вашей стороны... сказать это... но он
непременно... наведет справки, чтобы... окончательно убедиться, что это...
правда.
— Значит, мы должны сделать так, чтобы он обнаружил, что это
действительно правда, а не ложь, — сказал граф.
Он почувствовал, как Харита оцепенела.
Наконец она произнесла еле слышным испуганным голосом:
— Ч-что... вы... хотите с-сказать... мне?
— Я хочу сказать, моя дорогая, — ответил граф, — что люблю
тебя и думаю, что ты меня тоже хоть немножечко любишь.
— Я люблю вас всем... сердцем... всей душой... но я... я никогда... не
думала, что вы... полюбите меня.
— Но я действительно люблю тебя! — отозвался граф. — Считаешь
ли ты, что будешь счастлива со мной всю жизнь?
— Быть... с вами... даже короткое время... — то же, что быть на
Небесах! — отвечала она. — Когда... мне грозила... разлука с
вами... я думала, что должна... п-погибнуть!
Руки графа еще крепче сжали ее.
— Ты не погибнешь, ты будешь жить, и нас многое ожидает впереди.
— Я... я буду заботиться о вас, — сказала Харита, — чтобы...
никто и никогда... не причинял вам страданий.
Граф улыбнулся.
— Это я должен бы сказать тебе! Но поскольку мы думаем одинаково, я
полагаю, мое сокровище, что мы будем очень счастливы.
Харита всхлипнула и спрятала лицо у него на плече.
— Я... не верю, что это — наяву... я, должно быть... грежу.
— Мы будем грезить вместе, — сказал граф, — но прежде, моя
дорогая, нам предстоит как можно скорее обвенчаться. Я не люблю говорить не
правду, и кроме того, на случай, если твой отчим будет наводить справки и
расспрашивать о нас, я хочу, чтобы он убедился, что мы действительно муж и
жена и он бессилен что-либо сделать.
— Вы... уверены... совершенно уверены? — спросила Харита.
— Как только мы поженимся — что произойдет через несколько
часов, — произнес граф, — тебе никогда больше не надо будет ничего
бояться.
И он очень нежно поцеловал ее, прежде чем сказать:
— Теперь я пойду поговорю с няней, а ты отдохни, пока она не придет
помочь тебе нарядиться для свадьбы.
Харита смотрела на него, как будто с трудом понимая, что он говорит.
Граф наклонился и поцеловал ее вновь.
И как будто против его воли, поцелуй этот становился все более страстным и
алчущим.
Харите показалось, что комната поплыла вокруг нее.
Он подхватил ее на руки и положил на кровать.
— Отдыхай, моя прелесть, — проговорил он дрогнувшим голосом.
Прежде чем она смогла что-нибудь ответить, он вышел из комнаты.
И тогда Харита приложила руки к пылающему от его поцелуев лицу, ей казалось,
будто пение ангелов слышится повсюду, и она повторяла вновь и вновь:
— Благодарю Тебя... Боже... спасибо Тебе... Спасибо...
Тебе!
Граф спустился на кухню, где няня готовила ужин.
— О, вы уже вернулись, господин Дэрол! — воскликнула она.
— Да, я уже вернулся, няня, — ответил граф.
— А я никак не пойму, что происходит.
Граф взглянул на два чемодана, стоявших в углу кухни.
— Майор Уорд принес их несколько минут назад, — сказала
няня, — и говорит:
Это — для господина Дэрола
. Хотела бы я знать,
почему он называет вас
господин Дэрол
!
Можно подумать, что он тоже знал вас, когда вы были еще младенцем!
Граф рассмеялся.
— Я объяснил ему, что скрываюсь, няня, и майор Уорд — единственный,
кроме вас, кто знает, где я нахожусь.
Няня казалась несколько умиротворенной, но все же сказала:
— Если там ваш вечерний костюм, как сказал майор, то вам придется
наряжаться самому! Я не могу готовить ужин и помогать вам одновременно!
— Вы, может быть, удивитесь, — сказал с улыбкой граф, —
узнав, что я уже вполне могу самостоятельно, как вы это называете,
наряжаться
.
— И еще, — добавила няня, — майор сказал, чтобы я открыла
чемодан поменьше, пока вы будете ужинать, и я якобы сама тогда пойму, что с
ним делать. Что он хотел сказать?
— Точно то, что сказал, — ответил граф. — Он выполнял мои
распоряжения.
— Ума не приложу, что происходит? Ничего не пойму! — сетовала
няня. — Или я стою на голове, или мир перевернулся!
— Я обещаю, что вам все станет ясно, когда вы откроете маленький
чемодан, — сказал граф.
Он улыбнулся, увидев любопытство в глазах няни, и, взяв больший чемодан,
пошел наверх в свою спальню.
Чуть позже няня принесла Харите горячей воды.
Она лежала на кровати, и лицо ее столь сияло от счастья, что у няни при виде
нее от восхищения на миг замерло сердце.
— Если вы хотите переодеться к ужину, мисс Харита, — сказала
она, — то лучше поспешите, если не хотите, чтобы все остыло.
— Нет, нет, не хочу! — ответила Харита.
Она соскочила с кровати и начала раздеваться, пока няня вынимала из
гардероба белое платье.
Она выгладила его заранее.
Хотя оно было незатейливым и скромным, она подумала, что для такой
прелестной девушки, как Харита, не так уж важно, что на ней надето.
Няня принесла с собой меньший из двух чемоданов, оставленных на кухне.
Когда она поставила его на пол, Харита спросила:
— Что у вас там, няня?
— Сама не знаю! — недовольно ответила та. — Господин
приказал, чтобы я не открывала его, пока вы не уйдете ужинать.
Харита едва слушала, пока няня застегивала ее платье сзади.
Она могла лишь сказать:
— Я так счастлива... так необыкновенно... удивительно счастлива!
Няня еще не слышала, чтобы Харита говорила так раньше.
Она взглянула на ее отражение в зеркале и спросила:
— Вы хотите сказать, что господин Дэрол сообщил вам что-нибудь
особенное?
— Он любит меня! О няня, он любит меня, и я — счастливейшая женщина в
целом свете!
— Так вот оно что! — воскликнула няня. — Наконец-то я слышу
нечто разумное за такое долгое время! Это то, чего ему всегда и не хватало —
такой как вы, чтобы присматривать за ним и держать от него подальше этих
гадких женщин.
— Это то, что я попытаюсь сделать... я попытаюсь.
С этими словами она поцеловала няню в щеку.
Затем она выбежала из комнаты, как будто не могла дольше оставаться без
того, кого любила, Он ожидал ее в гостиной.
Войдя туда и увидев его впервые в вечернем костюме, она онемела от
изумления, настолько великолепным он выглядел.
Она заметила также — и это удивило ее — знаки отличия на его фраке.
— Но увидев его руки, протянутые к ней, она как на крыльях бросилась к
нему.
Он целовал ее, и им не нужны были слова.
Лишь когда няня открыла дверь, чтобы сказать, что ужин готов, она
отодвинулась, чтобы с восхищением взглянуть на него.
— Я люблю... тебя! — прошептала она.
— Как и я люблю тебя! — ответил граф.
Они пошли в столовую рука об руку.
Няня уже накрыла на стол.
Грибной суп был в фарфоровой супнице, из которой они могли сами наливать
его.
Следующим блюдом оказался цыпленок, приготовленный именно так, как граф
любил больше всего.
Он был подан в серебряной чаше, подогреваемой свечой.
Харита, вне себя от счастья, едва замечала, что ела.
Она могла думать лишь о том, что выходит замуж за самого красивого,
привлекательного и доброго человека, которого когда-либо встречала.
Лишь когда закончился ужин, решилась она спросить:
— Мы... действительно... обвенчаемся сегодня?
— Экипаж прибудет через несколько минут, — ответил граф, —
так что поднимайся к себе и взгляни на то, что приготовила для тебя няня.
Харита задержалась на секунду.
— Ты... совершенно... вполне уверен... что... женитьба на мне...
никак... не повредит тебе? А вдруг...
— Никто не доставит нам никаких неприятностей! — твердо сказал
граф. — И если ты колеблешься, может, и я должен спросить, предпочтешь
ли ты венчание со мной венчанию с богатым и титулованным человеком, которого
выбрал для тебя отчим?
— Я вышла бы... за тебя, если бы ты был... подметальщиком... или
углекопом! — пылко сказала Харита. — И если ты можешь жить в этом
милом маленьком доме, то я... никогда не захочу... ничего другого, потому
что с... тобой я буду... как на Небесах!
Граф улыбнулся.
Он всегда мечтал О таком ответе, но не верил, что получит его.
— Тогда поспеши, — сказал он, — поскольку экипаж скоро будет
здесь, и не хотелось бы, чтобы лошади застоялись.
— Да, да... конечно, — согласилась Харита.
Она побежала наверх и распахнула дверь в спальню, где няня уже приготовила
все для нее.
На кровати была разложена самая великолепная вуаль из брюссельских кружев,
какую ей только доводилось видеть.
В руках няня держала свадебный венец, чтобы надеть его поверх этой вуали.
Цветы в венце были сделаны из бриллиантов.
— Теперь я действительно буду выглядеть как невеста! — воскликнула
Харита. — Как Дэрол смог устроить все... так чудесно.
Няня накинула ей на голову вуаль так, что она обрамляла лицо, ниспадая почти
до пола.
Бриллианты венца сверкали, отражая пламя свечей в канделябрах.
И тут Харита вспомнила о драгоценностях ее матушки.
Она подумала, что в день своего венчания она должна надеть что-нибудь,
принадлежавшее маме.
За несколько минут она распорола кайму своей дорожной юбки, вынув оттуда
вшитый ею браслет.
Няня же достала брошь из-под подкладки жакета для верховой езды.
— Как хорошо вы их спрятали! — воскликнула она.
— А иначе они могли бы достаться грабителям, — сказала
Харита, — правда, Дэрол спас нас обоих. Он был великолепен! Видели бы
вы... как он... расправился с ними!
— Попозже вы обязательно расскажете мне об этом, — сказала няня.
— Да, а сейчас я не хочу заставлять его ждать, — ответила Харита.
— Я буду молиться за вас обоих, — пообещала няня.
Неожиданно ее глаза наполнились слезами.
— Бог да благословит вас, — сказала она Харите, — а вы уж заботьтесь о моем мальчике.
— Обязательно... буду.
Харита поцеловала няню и побежала вниз.
Возле дома стоял небольшой закрытый экипаж, которым правил майор Уорд.
Граф подумал, что секретарь весьма успешно справился с его поручениями.
Он знал, что майор не подведет его и завтра утром, хотя следующая задача его
будет крайне неприятной'.
Он поручил ему сообщить завтра леди Имоджен о том, что через час ей будет
подан экипаж.
Он отвезет ее и двух ее братьев обратно в Лондон.
Ей будет предложено уехать так скоро потому, что в тот же день в поместье
должен прибыть граф со своей женой.
Ей следует понять, что, поскольку они поженились совсем недавно, в настоящее
время они не смогут принимать гостей у себя в доме.
— А если она откажется уехать? — спросил майор графа.
— В этом случае предложите ей удостовериться у викария, что свадьба
состоялась. Если же она все-таки откажется покинуть дом, тогда слуги по
вашему распоряжению отнесут ее багаж в экипаж, а при необходимости и силой
посадят в этот экипаж ее братьев!
Майор вздохнул, хорошо представляя, насколько агрессивной может быть леди
Имоджен.
И в то же время он знал, что граф прав.
В подобных обстоятельствах она действительно не может здесь остаться.
Граф был уверен, что ей непросто будет устроить скандал.
Выдворение ее из его дома без веских причин могло вызвать определенное
сочувствие у ее беспутных приятелей.
Однако устроить сцену из-за его возвращения домой с невестой означало бы для
Имоджен превратиться в посмешище.
Слишком многие только рады были бы видеть ее униженной.
И она прекрасно знала это.
Граф был готов выделить ей щедрую сумму по ее возвращении в Лондон.
Он знал, что это, как ничто иное, заставит ее замолчать.
Она скоро найдет себе другого богача, пусть и не столь именитого.
Граф помог Харите сесть в экипаж и взял ее за руку, когда кони тронулись с
места.
Он знал, как взволнована она была, и тихонько поглаживал ее пальцы.
— Мы всегда будем помнить это событие, — нежно сказал он.
— Как могли бы... мы... когда-либо забыть... его? — ответила
Харита.
Они ехали в полной тишине, пока экипаж не остановился с задней стороны очень
большого, как показалось Харите, дома.
По пути она заметила, что на экипаже не было зажженных фонарей.
Лишь лунные лучи освещали им дорогу.
Граф помог ей выйти, и она увидела прямо перед ними готическую дверь.
Граф, все державший ее руку, провел ее через дверь.
За нею была другая дверь, и когда она открылась, они оказались в очень
красивой часовне.
Она была освещена дюжинами свечей и украшена множеством цветов.
Перед алтарем стоял священник, облаченный в белый стихарь.
Граф медленно повел Хариту по проходу к алтарю.
Она знала, что это самый замечательный момент в ее жизни.
Он думал о том, что именно так он мечтал жениться на той, которую полюбил и
которая любила его ради него самого. Без светских приятелей, всегда готовых
критиковать или, в данном случае, скорее завидовать.
Здесь с нами только Бог и наши ангелы-хранители
, — говорил он себе.
Он сам удивлялся собственным мыслям.
Согласно его плану, старый конюх, которому — он знал — можно было
довериться, держал снаружи наготове экипаж.
Внутри часовни, у дверей стоял майор Уорд.
Он был единственным свидетелем их венчания.
Он также готов был защищать их в случае вмешательства со стороны тех, кто
был сейчас в приорате.
Священник с искренней сердечностью читал прекрасные слова Венчального
обряда.
Когда он объявил Дэрола Александра и Хариту мужем и женой, им обоим
казалось, что ангелы поют на Небесах.
После того как викарий благословил их, они на какой-то миг застыли в
неподвижности. Затем граф поднял Хариту на руки.
Оставив часовню и майора Уорда, они поехали обратно в Голубиный Коттедж.
В холле горел свет, но няни нигде не было видно.
Харита догадалась, что она тактично ушла спать, чтобы оставить их одних.
Они вместе поднялись по лестнице, но когда Харита собиралась пройти в свою
комнату, граф увлек ее в свою.
Она не была здесь раньше.
Она увидела, что комната эта была больше, чем та, в которой спала она сама.
Полог над кроватью поддерживали столбы, украшенные изображениями ангелов и
голубей.
Это была кровать бабушки графа.
При переезде во Вдовий Дом она отослала ее в Голубиный Коттедж.
Более прекрасной кровати Харита никогда не видела, но когда она уже готова
была сказать это, то внезап
Закладка в соц.сетях
