Жанр: Любовные романы
Карта любви
...контролировать?
— Мне нужно знать, когда последний раз ты занималась любовью.
Келли несколько раз глубоко вдохнула, чтобы восстановить дыхание.
— Это на самом деле имеет для тебя значение? Не понимаю почему.
— Когда? — Он снял руки с ее талии и положил их ей на грудь, снова
сводя ее с ума. Своими большими пальцами он начал массировать соски, и
двойное удовольствие затопило ее тело. Она готовилась принять его. Ее тело
вдруг выгнулось, губы открылись в молчаливом стоне, но Джек пробормотал что-
то невнятное и не дал ей коснуться себя.
Келли пыталась решить, почему ей страшно во всем признаться Джеку, и не
могла понять. Его пальцы между тем времени не теряли. Он расстегнул
бюстгальтер и отбросил его. Глаза загорелись хищным огнем, и он припал
губами к одной груди. Келли содрогнулась от внезапного острого наслаждения,
которое оказалось сродни обычной боли, шоку. Он продолжал, и Келли подумала,
что все пройдет прекрасно.
— Почти пять лет, — проговорила она, задыхаясь. — Последним был мой
муж.
— Никого после развода?
— Нет. — Она протянула руки, чтобы удержать его голову, которая,
кажется, чуть отклонилась от желанной цели. — Никого. Не останавливайся.
Но он именно остановился. И не продолжал, несмотря на ее отчаянные попытки
вернуть его на место.
— А что насчет презервативов, о которых ты упоминала?
— Они лежат в комнате моей подруги. Она подарила их мне на день
рождения. В качестве шутки. Я даже никогда не открывала коробочку.
— Ага. — Безо всякого предупреждения он опустил руки и отошел от нее на
довольно большое расстояние. Она вжалась спиной в стену, едва не упав в
обморок, но он прошептал что-то непонятное и положил ей руки на плечи, чтобы
привести ее в чувство, и поддержать. Затем отпустил, когда она пришла в
себя. Опытными движениями он застегнул на ней бюстгальтер и запахнул
кофточку на груди.
— Так, теперь, кажется, я начинаю понимать всю картину целиком.
— Джек? — Келли умоляюще смотрела на него. Он удалился на другой конец
кухни. — Что ты делаешь? Уходишь?
— Угадала.
Он поставил стул, на котором сидел, снова к столу.
— Что же случилось теперь? Что произошло? Ведь я уже сказала, я знаю,
что делаю.
— Конечно, знаешь. — Но он уже был около двери. — Как насчет
завтрашнего утра? — Он открыл дверь и вышел в коридор, направляясь к входной
двери. — Твоя машина все еще в
Кэрори
. Добираться пешком отсюда до
Кэрори
тебе будет трудно. Тогда мне придется встать пораньше и заехать за
тобой с утра.
Келли поймала его у входной двери, удерживая края разлетающейся на бегу
кофточки.
— Да лучше я сяду на автобус. — Ее голова все еще кружилась, на этот
раз больше от разочарования, чем от желания. — Ты правда уходишь? Но почему?
Что не так? Что я сделала не так?
— О, дорогая, — он посмотрел на нее насмешливо, — ты все правильно
сделала.
— В таком случае все очень глупо. — Она догнала его у двери, но он
оказался быстрее, и она так и не смогла его удержать, он вышел. — Тебе не
надо было этого делать. Если ты таким образом хочешь распалить во мне
желание, то напрасно стараешься. В этом нет необходимости. — Она запнулась.
Он остановился у калитки. — Пожалуйста, не уходи.
— Так вот как ты думаешь на самом деле? Что с моей стороны это всего
лишь ловкий трюк, чтобы распалить тебя? — Его тон был странно тяжел, и
теперь он был явно не уверен в своих действиях. Когда он повернулся и пошел
по направлению к ней, ее тело снова загорелось нетерпеливым ожиданием, а
сердце забухало, как колокол.
— Мне не важно, что ты делаешь и как, я просто хочу, чтобы ты снова
меня поцеловал, — прошептала она.
— Это вовсе никакой не трюк. — Джек взял ее лицо в руки и пристально
посмотрел ей в глаза тяжелым взглядом. — Никогда не нуждался ни в каких
трюках. — Он склонился над ней и припал к ее губам, врываясь в нее своим
мужским дыханием, с такой страстью, которой она от него не ожидала, которая
напугала ее самое. Потом он неожиданно резко отошел от нее, и Келли
испугалась, что он уйдет. — Все это реально, Келли. — Его взгляд был горяч.
Она ответила ему таким же страстным взглядом. — И когда я буду уверен, что
ты действительно знаешь, чего хочешь, тогда тебе не придется звать меня
назад и долго упрашивать. Тогда ничто не удержит меня. Но теперь я ухожу,
потому что сейчас ты слишком доступна, а я не собираюсь пользоваться тобой.
Он снова уходил, а она даже не могла этого понять.
— Но, Джек, постой, это не то же самое, что соблазнить невинную
девушку, — прошептала она ему вдогонку, не желая, чтобы соседи были в курсе
событий. — Пять лет, может быть, это и срок для кого-то, но ведь за пять лет
невинность не восстановить. Тебе не надо жертвовать собой.
Он лишь усмехнулся на ее слова и покачал головой, словно отмахнулся от ее
слов. В ответ он сказал только:
— Спокойной ночи!
И исчез в темноте машины. Он поднял руку на прощание и помахал ей, машина
загудела низким басом и минуту спустя исчезла вместе с водителем.
Келли осторожно закрыла входную дверь, прижалась к ней головой и так стояла
у двери, дрожа, пока последний звук машины не поглотила ночная тишина.
Автомобиль свернул с ее улицы и скрылся за поворотом.
Спокойной ночи, —
подумала она разочарованно. — Спокойной ночи? Теперь он желает мне спокойной
ночи?
Ругая его на чем свет стоит, Келли сыпала ему вдогонку разного рода
проклятия, называла последними словами и лишь после этого смогла немного
успокоиться. Вылив в раковину недопитое какао, она вымыла чашки и поставила
в сушку, затем пошла в душ.
Что ж, — убеждала она себя, — ты еще легко отделалась, авантюристка
.
Странным образом получалось, что его беспокоили сущие пустяки. Может, ей,
наоборот, надо быть ему благодарной? Он был таким осмотрительным, таким
понимающим и таким соблазнительным! Пожалуй, она поступит правильно, если
сделает вид, что сегодня вечером между ними ничего не произошло.
Келли переоделась и зачесала волосы наверх.
Может быть, даже лучше вообще не упоминать о своих чувствах и отношении к
нему. Притвориться холодной и спокойной, извиниться за поспешность решения и
сказать, что она передумала и не станет выполнять свой прежний план. А он
был очень любезен и мудр, и теперь эта проблема решена, а вопрос никогда не
будет подниматься вновь.
Посмотрев на себя в зеркало, она заметила пылающие щеки. Глаза все еще
блестели от возбуждения, а груди были набухшими, как у беременной. Она
продолжала внимательно разглядывать себя в зеркале еще несколько минут,
потом резко опустила глаза и включила воду.
В четверг утром Джек казался таким далеким, словно они жили за тридевять
земель друг от друга. Он едва взглянул на Келли дружеским взглядом своих
кошачьих глаз. Она ответила ему тем же. На утреннем обходе они едва
перекинулись двумя словами. По ее холодному обращению во время обхода он
понял, что его номер в ее телефонной книжке на сегодня значится самым
последним. Они с Таней разговаривали в холле перед осмотром, и Келли едва
удостоила его взглядом.
Джеку понравилось ее поведение. Вчера вечером он сильно сомневался в
правильности своего поступка. Однако теперь он видел, что все было сделано
правильно.
Келли снова была одета в джинсы. На сей раз они обтягивали ее фигуру
плотнее, чем вчерашние. И каждый раз, как она наклонялась или приседала
рядом с детишками на осмотре, разговаривая с ними тем особенным тоном, каким
могла это делать только она, джинсы резко обозначали очертания ее бедер. При
виде этого дыхание Джека замирало, и ему казалось, что он сейчас умрет от
неутоленного желания. Свободная, зеленого цвета, блузка, которую она сегодня
надела, была чуть менее открытой, чем та, лимонная, накануне. Однако
свободная оказалась едва ли не хуже, потому что оставляла слишком много
места для воображения: а что там у нее за цветным пологом свободной блузы?
Рукава засучены, ворот приоткрыт. Шея из-за этого выглядела вдвойне
соблазнительной, а узкий вырез так и манил забраться поглубже и разведать,
не сделана ли вся женщина из ароматного крем-брюле.
Сегодня ее волосы были закручены в жгут и аккуратно уложены на затылке,
заколотые огромной золотой шпилькой. Ее презрительный взгляд говорил о том,
что ей безразлично его мнение по поводу ее прически. Но Джек только мудро
улыбнулся на ее робкие попытки самоутверждения. Теперь он знал, что ему
нравятся ее волосы в любом виде, в любой укладке. Так она выглядела гораздо
моложе своих лет, была свеженькой и юной, прическа придавала ей вовсе не
строгий вид, а наоборот — кокетливо-игривый.
Невольно он представил ее теплой и мягкой, стонущей, нагой и разутой, в
одной только широкой безразмерной его рубашке, разметавшейся под ярким
полуденным солнцем.
Размечтавшись, он стоял, разинув рот, на одном месте. Его окликнул Роджер
Гляйзенер:
— Джек, о чем задумался? Ты сегодня идешь со мной?
— Да, сегодня на смене я, — согласился он, вынырнув из облаков мечты.
Они обсуждали антибиотики, которые Келли прописала для пациентки с кожной
инфекцией, распространившейся к уху ребенка и разукрасившей все лицо.
Красное лицо выглядело просто страшно. Инфекция грозила распространиться и
дальше. У ребенка была аллергия на пенициллин, а заменители, которые Келли
давала девочке в последние сутки, ничего не смогли улучшить.
Из лаборатории микробиологии сообщили, какой нужен препарат, но на практике
не было никакого результата.
— Я сменил этим утром лекарство и потом снова осмотрел девочку в шесть
утра, нет ли каких улучшений. Сегодня я буду в вечернюю смену, поэтому смогу
проконтролировать ее состояние.
— Спасибо, — кивнула Келли, и врач-ординатор сделал соответствующую
замену лекарства для больной, затем остановился и, когда остальные перешли к
следующей кровати, тут же дал ей первую дозу антибиотика.
Джек подождал, пока Келли пройдет вперед. Он знал, что она смотрела на него,
когда он разговаривал с Роджером. Встретив его взгляд, она быстро
отвернулась: ее заинтересованное выражение опять сменилось равнодушным.
Джек даже улыбнулся. Он все еще не до конца понимал, что же между ними на
самом деле произошло. Но в любом случае это было неплохо.
Бретт Спинкс, его восьмилетний пациент с легочной инфекцией, чувствовал себя
гораздо лучше. Три дня интенсивной физиотерапии и приема антибиотиков,
казалось, вернули его к жизни, а инфекцию полностью подавили.
— Похоже, сейчас ему значительно лучше, — уверил врач-физиотерапевт. —
Мы в последний день усилили терапию.
— Я же собираюсь прокатиться на машине доктора Джека, — громко
проговорил Бретт, и Джек был очарован манерой ребенка. Ему нравилось, что
малыш рассказывает об их хороших отношениях. — И скоро придет мой папа.
— Бретт, я же ничего не говорил ни о поездке на
порше
, ни о приходе
отца, — мягко возразил Джек. Он обменялся веселыми взглядами с матерью
Бретта. — Ты выдумываешь.
Он присел рядом с мальчиком и стал слушать его дыхание со стороны спины, так
чтобы суметь расслышать возможные хрипы, успокаивая Бретта, когда тот
пытался ему мешать.
— Хорошо, даже очень хорошо, — кивнул он маме Бретта и физиотерапевту,
когда закончил осмотр. — Все чисто. Хорошая работа. Думаю, мы выпишемся
домой уже в воскресенье, после последней физиотерапии. Как ты насчет того,
чтобы поехать домой?
— В воскресенье просто замечательно, — ответила за него мать, а тот
энергично закивал. — Думаю, это подходит. Физиотерапия закончится как раз
перед обедом, и мы сразу же сможем забрать его домой. Спасибо вам огромное.
В выходные Келли будет работать по вызовам, Джек прекрасно это знал и ехидно
посмотрел на нее. Она ответила ему немым взглядом врага, и он вконец
развеселился.
— В воскресенье утром я сам зайду и проверю Бретта еще раз, перед тем
как он выпишется.
— Не забудьте, — настаивал Бретт, и это было забавно. — И про машину не
забудьте.
— Про машину? — притворился непонимающим Джек, оглянувшись на мальчика.
— Ты же знаешь, что это полностью зависит от того, как ты будешь есть.
Старшая медсестра Таня улыбнулась:
— У Бретта теперь все в порядке с аппетитом. На этой неделе нам не
пришлось отсылать обратно ни одного обеда.
Бретт с гордым видом взглянул на Джека и улыбнулся ему.
— Звучит обнадеживающе, так держать!
— Ведь вы же не можете каждому вашему пациенту обещать прокатиться на
машине? — спросила его Таня, когда вся группа осмотра отправилась дальше, в
соседнюю палату. — Если мы будем обещать это всем больным детям, то они
будут просто сходить с ума, ожидая этого дня.
— Никто не получит никакой поездки. — Джек возвел глаза к небу: его не
понимали. — Это всего лишь неверно истолкованные мои слова. Я никогда ничего
не говорил о поездке. Я всего лишь обещал ему разрешить две минуты посидеть
в салоне, больше ничего.
Женщина от души рассмеялась.
— А вы понимаете, что на эти две минуты сбегутся смотреть все его
друзья?
— Да перестань, Таня, — простонал Джек.
Они стояли теперь рядом с группой врачей. Джек обнял ее за плечи и
предупреждающе прищурился.
— Я даю тебе личную гарантию, что они не дотронутся до металла и будут
держать руки в карманах. Если у тебя не будет много работы в этот момент, ты
можешь пойти и посмотреть волшебство, которое будет твориться вокруг моей
машины в парке.
— Да ты все врешь, доктор Мак-Юэн, — рассмеялась Таня. — Я знаю тебя,
ты все равно дашь ему прокатиться, и не только ему. Я не собираюсь
предупреждать, чем тебе это грозит. Ты человек взрослый, сам догадаешься.
Доктор Мак-Юэн погрозил ей пальцем:
— Прекратите. Не надо рисовать кошмары.
Они наконец догнали остальных, и он чуточку прижал ее, ощутив ее прекрасный
мягкий бочок. Затем отпустил.
Джек довольно улыбнулся, затем перевел взгляд в сторону Келли, которая была
рядом с Роджером. Она гневно смотрела на него. Но как только Джек поймал ее
взгляд, она резко отвернулась, делая вид, что увлечена разговором с
Роджером.
Весь день и ночь он работал по вызовам. Он сказал Келли после собрания, что
она может уехать раньше и что у его пациентов есть некоторые проблемы. Но
как он и предполагал, она отказалась уехать, пока не убедится в улучшении
состояния больных сама. Таким образом они должны были проводить осмотр
вдвоем.
— Да, так будет лучше, — решила доктор Келли, когда осматривала
маленькую пациентку. Ей она тоже сменила лекарства и метод лечения. — Я
довольна результатами. А вы, Джек?
— Полностью с вами согласен. Конечно, еще рано ожидать каких-либо
глобальных изменений, но краснота стала как будто меньше. Температура у
девочки тоже снижается, — ответил он, передавая Келли медицинскую карту.
— Утром надо будет снова ее осмотреть, — заключила Келли. — Я видела
сегодня днем на осмотре шестилетнего мальчика с астмой, — сказала она ему,
когда они остановились около комнаты медсестер после осмотра. Там они
оставили снимки и истории болезней. — Он поправился настолько, что может
пойти домой, его мама собирается забрать его, она не хочет оставлять ребенка
на ночь. Его состояние намного лучше, поэтому я думаю, что вы не увидите
его. Но вы можете оставить его на мое попечение, если хотите. В регистратуре
знают о нем, к тому же я оставила в приемном покое его карту, чтобы она была
там, если понадобится. Других вопросов у меня пока нет.
Она собрала стопку журналов со стола, прижала их к груди, потом,
поколебавшись, мельком взглянула в сторону Тани, которая только что подошла
и терпеливо ждала, когда можно будет поговорить с Джеком.
— Так вы подниметесь наверх выпить с нами чаю? — спросила Келли.
— К сожалению, не сегодня, — покачал головой Джек, давая понять, что у
него нет ни минуты. Так как состояние Синди улучшилось за последние сутки,
то он решил, что ему не надо специально говорить с родителями девочки. Он
мгновенно понял, чего хочет Таня, потому и собрался спешно посетить
ассоциацию, чтобы узнать новости. — Давай в другой раз, Келли, хорошо?
— Конечно. — Ее глаза недобро скользнули по старшей медсестре, и она
понимающе кивнула: — Понимаю. Может быть, вы купите одну из машин, которые
контролируют очередь. Таким образом мы могли бы знать, когда и чья очередь и
не было бы толкотни.
Джек и Таня оба посмотрели на Келли со странным выражением лица, ничего не
понимая. Джек произнес:
— Кажется, я что-то пропустил.
Таня, стоявшая рядом с ним, была так же сбита с толку, как и он.
— Я знаю Келли многие годы и никогда не слышала, чтобы она говорила что-
либо подобное. Никогда никаких намеков и туманных фраз. Она всегда была
самой доброй, выдержанной и добродушной. Не понимаю, что с ней случилось. —
Последние ее слова улетели в воздух. — Не может ли она... Нет... только не
Келли! Это же глупо. Она слишком чувствительна. — Таня улыбнулась: — Похоже,
она просто ревновала.
— Ревновала? Но кого?
— Тебя ко мне. — Таня положила руку ему на плечо. — Я хотела сказать,
что, возможно, ты ей нравишься. Может быть, она слышала слухи, которые ходят
о нас. Впрочем, она была бы недалека от истины, если бы... знала, но ведь
она только недавно вернулась из отпуска, так что она не могла знать об этом.
Поэтому у нее не было никаких оснований ревновать. — Она снова запнулась. —
Джек, ведь ты не... — Ее глаза расширились от удивления, когда она
неожиданно поняла: в его лице есть нечто, что он хотел бы скрыть от нее. —
Но ведь не за три же дня! Бедная Келли! — воскликнула она. — Как же ты мог?
— Да Бог с тобой! — Джек развернул ее и оттолкнул от себя. — У тебя
слишком живой и подозрительный ум.
— Прости. — Ее взгляд действительно был подозрительным. — Просто она
мне очень дорога как подруга. Она хороший человек. Я бы хотела защитить ее.
Может, она и выглядит со стороны недоступной, но она совсем не такая, как
все остальные здесь. — И она весело подмигнула ему. — Келли — очень
искренний человек. Она не из тех женщин, которые очертя голову могут
броситься в приключение с малознакомым мужчиной.
— Ты думаешь, что я сам не вижу? — Джек задумчиво посмотрел вслед
удалявшейся Келли.
Глава 7
Келли провела утро пятницы на совещании и в городской клинике, а к обеду
подъехала к главному онкологическому корпусу в Веллингтоне. Обычно она не
возвращалась в
Кэрори
после посещения раковых больных в городе, но сегодня
решила, что лучше ей увидеться с коллегами и обсудить некоторые вопросы.
К тому же был шанс, что Джек окажется на рабочем месте. Впрочем, это была не
единственная причина, по которой она отправилась в
Кэрори
, уверяла она
себя. Но когда она приехала и зашла в кабинет, то очень огорчилась, не
увидев там своего нового коллегу. Таня, которая оставалась допоздна, чтобы
доделать сверхурочную работу, сообщила, что Джек ушел буквально пять минут
назад.
— Отлично. — Келли забрала бумаги, которые ей были нужны. — Тогда
поработаю одна, обойдусь без его помощи.
Таня, видя состояние коллеги, предложила ей свою помощь и по окончании
проверки даже смогла убедить Келли присоединиться к ней и выпить чашечку
кофе. Келли была все еще смущена инцидентом, который произошел вчера,
поэтому боялась и не хотела объяснения с глазу на глаз. Она была не готова
как-либо объяснить эту историю и свою реакцию.
Келли начала с извинений, но старшая медсестра лишь замахала на нее руками и
немилосердно прервала готовые сорваться с ее языка пылкие излияния.
— Не волнуйся насчет этой истории, я понимаю, — сказала она. — Считай,
что все забыто.
Келли ответила:
— Даже не знаю, что на меня нашло.
Таня улыбнулась и добродушно рассмеялась:
— О, у меня на этот счет есть своя, весьма определенная, идея. — Она
изящно изогнула правую бровь, а Келли изумленно уставилась на нее. — Я все
время думаю об этом начиная со вчерашнего дня и наконец пришла к выводу, что
мы все тут основательно изменились. Мы же достаточно взрослые, Келли. Нам
нет нужды что-либо друг другу объяснять и извиняться. Поэтому не слушай
никаких историй, Келли, не слушай сплетни. К тому же у тебя нет причин меня
ревновать. Я всего лишь один раз ужинала с Джеком. А в этом нет ничего
особенного, согласна?
— Но... но я думала, что ты и он, вы...
— О, конечно, он мне очень нравится, очень. Я думаю, что он потрясающий
парень, веселый и сумасшедший. Уж он-то знает, как свести с ума. В его
присутствии каждая женщина чувствует себя неотразимой. Но это все, что между
нами было. Кроме ужина, ничего.
— Как поживает твой муж?
— Да, правильно. Именно из-за него тем вечером я пошла ужинать с
Джеком. Девушке Энтони всего девятнадцать лет. Девятнадцать, представь себе!
Мне почти двадцать девять. Всего на десять лет старше ее. Последние шесть
месяцев я живу словно в аду, без него ужасно скучаю. В то же время я его
ненавижу. Ведь это он заставил меня почувствовать себя старой и ненужной,
уверенной, что больше ни один мужчина на свете не захочет на меня даже
взглянуть. — Тут Таня тяжело вздохнула. — А потом неожиданно в нашу клинику
поступил работать Джек, — продолжила она, справившись со своими чувствами. —
Он такой душевный человек, веселый и обаятельный, привлекательный чисто по-
мужски. И он мне очень нравится. А кому бы он не понравился? Поэтому когда
он пригласил меня на ужин в кафе и попросил показать ему район и
достопримечательности, то я согласилась. И поверь, мы провели время не
скучно. Мы много шутили, смеялись. Я почувствовала себя желанной и
счастливой, словно заново родилась. Я всегда буду благодарна ему за то, что
он вернул мне меня, мои женские гордость и достоинство.
Выслушав исповедь Тани, Келли почувствовала острые уколы совести за свои
нехорошие мысли накануне.
— Да ради Бога, Таня! — пылко воскликнула она. — Что ты говоришь! Ты
выглядишь совсем молоденькой. Да ты и в самом деле молодая! И красивая. Я
даже не сомневаюсь, что мужчины на тебя заглядываются и...
— Да, но я забыла об этом. А Джек напомнил, — прервала ее медсестра. —
История с моим мужем, Энтони, совершенно ошарашила меня, и я забыла о себе.
Но когда Джек напомнил мне, как должна себя чувствовать настоящая
привлекательная женщина, он не просто помог мне снова обрести самоуважение,
но еще завоевал мое искреннее расположение. Я позвонила ему на следующий
день.
Келли посмотрела на нее невидящим взглядом.
— Кому, Джеку?
— Нет, Энтони, — улыбнулась Таня. — Мы с ним встретились во вторник
вечером. Оказалось, что в его новом гнездышке не все в порядке и
розовокрылая любовь потеряла былые краски. Его подружка оказалась чересчур
энергичной особой. Ему стало казаться, что он за ней не поспевает ни в чем.
Поэтому он хочет вернуться ко мне.
Келли покачала головой.
— И ты его примешь?
— Я еще не решила, — добродушно рассмеялась Таня. — Я как раз думаю над
этим. Возможно. В конце концов, может быть, и да. В том случае, если он
убедит меня, что сможет сделать меня счастливой.
— Так Джек для тебя ничего не значит?
— Не то чтобы совсем, — лукаво улыбнулась Таня. — Давай посмотрим
фактам в лицо: он потрясающий парень! Если бы он сказал мне, когда я
находилась в депрессии, что безумно влюбился в меня, то, я думаю, влюбилась
бы в него тоже. Причем безумно влюбилась. Но сейчас это только фантазия, сон
наяву, и мне вовсе не нужна такая интрига. Поэтому если вы двое настроены по
отношению друг к другу достаточно серьезно, то вас можно считать самыми
счастливыми людьми на свете.
— О серьезности здесь речь не идет. — Келли поставила чашку на стол и
направилась к двери. — Я совершенно не заинтересована в серьезных отношениях
и не настроена на них.
В субботу утром Келли еле поднялась с постели. У нее страшно болела голова.
Долгий прохладный душ немного пробудил ее от сна. Она была благодарна
Господу, что сегодня выходной. Движение на дорог
...Закладка в соц.сетях
