Жанр: Любовные романы
В разгар лета
...себя спокойно.
День прошел очень быстро, и мы опять вышли в море. Сейчас мы находились в
теплых водах Индийского океана, и прекрасная погода, казалось, оказывала на
нас свое воздействие.
Елена сказала мне:
— Я бы хотела так плыть всегда, чтобы это никогда не кончилось. Но
этому скоро придет конец, и тогда...
— Помни, что мы с тобой и, когда родится ребенок, все будет хорошо.
— Обещай, что не покинешь меня. Обещай, что будешь со мной всегда.
— Я буду с тобой до тех пор, пока ты будешь нуждаться в моей помощи.
Она улыбнулась и в этот момент казалась счастливой.
Вскоре все были потрясены неожиданной новостью.
Когда мы, поужинав, встали из-за стола, Мэтью сообщил:
— Мы с Еленой собираемся пожениться.
Все уставились на них. Мы не замечали раньше никакой особой симпатии между
ними. Конечно, они много беседовали, но Мэтью говорил с каждым, кто его
слушал.
Несколько секунд все молчали. Джекко очнулся первым:
— Прекрасно, мои поздравления. Говорят, что такие вещи случаются на
кораблях.
— Мы с Еленой вместе приняли решение, — сказал Мэтью. — Мы
поженимся, как только прибудем в Сидней.
Мама поцеловала Елену, а я сказала:
— Я надеюсь, что ты будешь очень счастлива, дорогая Елена.
— Это надо отметить! — воскликнул отец, — Интересно, что здесь могут нам предложить?
Елена покраснела, и необычный для нее румянец сделал ее очень
привлекательной. Мэтью казался довольным, его лицо излучало добродетель, и
мне в голову пришла мысль, что предложение было еще одним из его добрых дел.
Он казался очень молодым, и я подумала:
Достаточно ли он благороден? И
понимает ли он, что это значит?
Елена стояла, держа под руку Мэтью. В ее глазах проскользнуло выражение,
которое я заметила во время шторма: она была похожа на тонущего, судорожно
вцепившегося в плот. Я почувствовала сильное беспокойство.
Отец говорил:
— Я что-нибудь организую, мы должны за это выпить. Пойду посмотрю, что
можно достать, и попросим капитана присоединиться к нам через полчаса в
нашей каюте.
Мы оставили Елену и Мэтью прогуливаться по палубе и спустились в каюту
родителей.
— Да, сюрприз, — сказала мама.
— Я думаю, что Мэтью совершает еще одно доброе дело, — вставил
Джекко.
— Я боялась этого, — добавила мама.
— Он действительно такой добрый, — сказала я, — и, в самом
деле, хочет всю свою жизнь помогать другим.
— Восполняя то, чего им не достает, — задумчиво обронил
отец. — Чего больше всего сейчас не достает Елене? Мужа. И вот Мэтью
предлагает себя.
— А Елена, о чем она думает, интересно? — сказала мама.
— Елена в такой растерянности, — заметила я, — так напугана,
что готова опереться на любого, кто предложит помощь.
— Это особый вид помощи, — произнесла мама. — И, я надеюсь,
что для них это обернется счастливо.
— Он должен серьезно подумать оставшееся время пути, — напомнил
нам отец. — Может быть, все произошло под влиянием минуты? Не
исключено, что пока мы доберемся до Сиднея... Они легко смогут пожениться в
Сиднее, если не передумают Там не придерживаются обычных церемоний Там так
привыкли: девушки приезжают, чтобы выйти замуж, и проделывают это с
величайшей поспешностью.
— Елена беспокоилась о ребенке, — пояснила я. — Вот для чего
она это делает.
— Я понимаю, что для нее это важная причина, — вставила
мама. — Что же касается Мэтью, мне кажется, у него слишком упрощенные
представления о жизни.
— Подобное можно сказать о многих, — ответила я.
Отец посмотрел на меня и улыбнулся:
— Так говорит наша мудрая дочь. А теперь послушай меня: это их дело.
То, что мы думаем о поспешной женитьбе, не имеет никакого значения. Они
должны решить для себя сами: им жить.
— Вполне возможно, что все будет хорошо, — сказал Джекко, —
хотя Мэтью кажется мне беззаботным, как никто.
— Пока он остается в рамках своего жизненного предназначения, —
сказал отец, — и Елена знает его только с этой стороны. Их знакомство
было коротким.
Давайте пожелаем им удачи и будем надеяться, что у них все будет хорошо.
— Нам ничего не остается делать, — заметила мама. — Они уже
решили. Елена, я думаю, потому, что ее ребенку нужен отец, а он потому, что
ему необходимо приносить себя в жертву ради добрых дел.
А я думала:
Неужели это достаточные основания для женитьбы?
Капитан пришел с двумя бутылками вина, которые, как он сказал, хранились у него для особых случаев.
Миссис Превост хохотала, и даже мистер Превост, казалось, перестал на время
думать о земле. Капитан произнес небольшую речь о том, что это не первая
романтическая история на его корабле и что нет ничего лучше корабля для
подобных знакомств Елена и Мэтью, стоя, принимали поздравления: Елена все
еще румяная и казавшаяся счастливой, а может, это было просто облегчение. На
лице Мэтью сияло выражение удовольствия, источником которого могло быть
только сознание своей собственной добродетели.
Он был славный молодой человек, и я чувствовала, что готова полюбить его за
то, что он спас Елену от самоубийства, а потом дал возможность избежать
положения, которое было для нее таким невыносимым.
Дни проносились очень быстро. Скоро мы готовились покинуть замкнутый мирок
судна, в котором провели столько недель.
Настроение людей изменилось. Превосты стали рассеянными, в глазах Джима
появилась легкая тревога. Он волновался, сможет ли найти в Австралии то, что
хочет. Что касается его жены, она казалась грустной. В конце концов, это
непростой шаг — отправиться в другую страну и начать новую жизнь. Я могла
понять ее чувства.
А Мэтью? Он становился все более и более возбужденным при мысли, что скоро
найдет материалы для своей книги. В его глазах появилось мечтательное
выражение: он женится на Елене, которая потом станет помощницей в его делах.
Он смотрел на свою будущую жизнь просто. Елена тоже изменилась. Возможно,
это было связано с ожиданием ребенка. Я думала, часто ли она вспоминает
Джона. Вероятно, она все еще была в растерянности, но я верила, что она
счастлива, потому что нашла человека, который станет отцом ее ребенка.
Что касается меня и нашей семьи, то тут все было по-другому. Для нас это
было просто путешествие, и; когда оно кончится, мы все вернемся к прежней
жизни.
Только отец был молчаливее, чем обычно. Наверное, он вспоминал о том времени
в своей жизни, когда прибыл сюда узником на семь лет. И мать разделяла его
настроение: ведь их жизни были так тесно связаны.
Ведь будучи еще ребенком, она уже знала его. Джекко же переполняли эмоции: он жаждал увидеть новое.
Путешествие было для него волнующим и интересным, так же, как и для меня,
несмотря на проблемы, связанные с Еленой.
И вот мы прибыли в Сидней. Я находилась на палубе, когда мы приблизились к
бухте, которую называли самой прекрасной на земле. Наступило раннее утро,
солнце только вставало, и море было нежно-аквамариновым, спокойным и
величественным. Отец стоял рядом, взяв меня под руку. Я повернулась к нему и
увидела мечтательное выражение в его глазах.
Поняв, что он вспоминает о прошлом, я перевела взгляд на величественную
бухту с извилистой береговой линией, окаймленной зеленью и многочисленными
песчаными пляжами.
Мама поднялась на палубу и присоединилась к нам.
Прошло некоторое время, прежде чем мы смогли сойти на берег. Мы попрощались
с капитаном и членами команды, с которыми успели подружиться. Превосты
покидали корабль одновременно с нами. Они сказали, что нам надо поддерживать
связь, и отец объяснил, что мы остановимся в
Гранд Отеле
Сиднея, а потом
отправимся в наше имение, в нескольких сотнях миль к северу, известное
просто как имение Кадорсонов. Он добавил, что будет рад помочь им советом в
любое время. Превосты немного приободрились, но было совершенно очевидно,
что сейчас, когда они достигли цели своего путешествия, их все больше мучили
опасения и страхи.
Елена и Мэтью временно оставались с нами. Я знала, что Елена хочет быть
рядом со мной, а Мэтью жаждал отправиться на поиски своих материалов при
первой же возможности. Но пока мы все остановимся в отеле, так как мой отец
должен разузнать о своем имении. Мы выехали в отель, наняв экипаж, и, пока
ехали, мой отец не переставал удивляться переменам, происшедшим в Сиднее с
тех пор, как он видел его в последний раз.
— Это совершенно другой город, — говорил он. — Когда я был
здесь последний раз, узкие улочки таили в себе опасность для прохожих из-за
свиней, собак, коз, которые то и дело оказывались под ногами. Дома были
просто хибарами. Сейчас улицы стали шире, а дома...
— Прошло двадцать лет, — сказала мама. — Ни с чем не
сравнимое ощущение — вернуться после стольких лет...
Он кивнул:
— Да, возвращаются воспоминания. Я словно вижу, как стоял тогда на
палубе, полуослепший от яркого света после стольких дней темноты,
проведенных в трюме корабля. Но все в прошлом: сейчас я здесь со своей
семьей, и скоро мы увидим имение, которое мне удалось приобрести, несмотря
на то, кем я сюда прибыл.
— Тебе есть чем гордиться, — сказала мама. — Немногие на это
способны.
— Многие, уверяю тебя. Ты посмотри на Сидней.
Он вполне может сойти за провинциальный английский город. Видишь, что можно
сделать, благодаря энергии, целенаправленности и подневольному труду.
Я никогда бы не мог представить.
Мы прибыли в
Гранд Отель
, который хотя и не совсем соответствовал своему
названию, но был все же довольно комфортабельным. Везде на окнах висели
красные шторы, которые раздвигались при помощи латунных цепочек, что
придавало освещению приятный оттенок.
— Люди в фойе отеля смотрели на нас с некоторым любопытством, но,
полагаю, они привыкли к приезжим из Англии, потому что многие прибывали
сюда, как Превосты, привлеченные дешевизной земли и подневольным трудом, что
означало незначительное начальное вложение капитала.
Отец договорился, что большая часть нашего багажа останется в порту до тех
пор, пока не будет отправлена прямо в имение.
Таким было наше прибытие в Австралию.
В АВСТРАЛИИ
Дни после прибытия были заполнены новыми впечатлениями. Елена и Мэтью
сочетались браком, родители с Джекко отправились в имение, которое
находилось в нескольких сотнях миль к северу от Сиднея. Я хотела ехать с
ними, но Елена так боялась отпустить меня, что я решила побыть с ней. Идея
моего отца состояла в том, что они с мамой
произведут разведку
и выяснят,
каковы условия жизни в имении. Он знал, что там есть жилой дом, но хотел
убедиться, что удобства не слишком примитивны, и все подготовить, прежде чем
туда переедем мы.
Управляющий имением приехал в Сидней, чтобы встретиться с нами. Это был
загорелый мужчина примерно тридцати лет, с резкими чертами лица и темными
курчавыми волосами. Его простое обхождение показалось нам несколько
вызывающим, но я решила, что, должно быть, это естественно для здешних
людей.
У меня возникло ощущение, что некоторые относились к нам даже с презрением
из-за наших вежливых манер и утонченной речи. Грегори Доннелли был типичным
представителем этой страны: сильный, бескомпромиссный, независимый,
презирающий всех, кто не под стать ему, человек, которого никакие трудности
не застанут врасплох, способный выпутаться из любого положения. В первый же
день я почувствовала к нему антипатию.
— Приветствую. Ну и дела! — сказал он. — Значит, вы прибыли,
сэр Джейк? Я ждал вас долгие годы. Нам есть что показать вам.
— Моя жена, — представил отец.
— Леди Кадорсон? — произнес Грегори Доннелли, склонив голову с
деланым почтением.
— Мой сын, моя дочь.
Показалось ли мне, или его глаза действительно задержались на мне с
интересом? Я почувствовала, как жар разливается по моему телу под его
испытующим взглядом. Он слишком многое пытался разглядеть во мне, как-то
слишком непристойно оценивал меня.
— Так каковы ваши планы, сэр Джейк?
— Я собираюсь взглянуть на имение. С нами еще двое: родственница моей
жены и человек, который недавно стал ее мужем. Мы не ожидали, что они поедут
с нами, и я не знаю, сможем ли мы все там разместиться. Именно это я и
собираюсь выяснить в первую очередь.
— Помещение найдется: рядом с домом есть хижина, в которую я могу
перебраться. Обычно там живут сезонные рабочие, но сейчас она пустует.
— Мы поедем и разберемся на месте, — сказала мама.
— Отлично, леди Кадорсон, но я не обещаю дамам, что они найдут там все,
к чему привыкли.
— Думаю, что мы сможем приобрести кое-какие вещи в Сиднее, —
предположила мама — Надеюсь, с этим проблем не будет: Сидней — славный
город. Каждый раз, приезжая, обнаруживаешь здесь что-то новое. Дома растут,
как грибы, работы не убавляется. Скоро понадобится очередное грузовое судно.
На лице матери изобразился ужас, когда она поняла, что грузовое судно и
живые люди, хотя бы и преступники, для него не имеет значения.
Грегори Доннелли остался с нами обедать, за едой обсуждали все, что нам
может понадобиться Ему представили Елену и Мэтью. Заметив, что Елена ему не
понравилась, я разозлилась. В нем чувствовалось высокомерие, которое меня
определенно раздражало.
Мэтью очень заинтересовался им, и было видно, что он готов задать ему тысячу
вопросов.
Джекко спросил его, сколько времени займет путь в имение.
— На хороших лошадях можно добраться за два дня. Вы можете взять экипаж
По пути находятся два постоялых двора, где можно остановиться на ночь, я же
ночую обычно прямо в пути. Я знаю местность: не первый год езжу в Сидней и
обратно.
— Если верить вам, все выходит очень просто, мистер Доннелли, —
заметил Джекко.
— Меня зовут Грег, — ответил он. — Мы здесь обходимся без
церемоний. Договорились, Джекко?
— Договорились, — заявил Джекко, и Грегори перевел взгляд на меня.
— Так удобнее, — продолжал он и, словно оправдываясь, посмотрел на
моего отца. — Лучше для общения с коренными жителями, легче найти общий
язык.
С тех пор он стал для нас Грегом. Самая приятная черта характера в нем была гордость за свою страну.
Он говорил о ней с восхищением:
— В этом городе многое появляется прямо на ваших глазах. Здесь жили
люди, которых никогда не забудут в Сиднее, хотя их самих уже нет, в их честь
названы наши улицы. Когда думаешь, что еще совсем недавно здесь ничего не
было. А сейчас сюда приезжают поселенцы. О нет, мисс... Аннора, теперь здесь
не только осужденные.
— Нам это известно, — резко ответила я. — С нами на корабле
были двое. Они приехали сюда, чтобы приобрести землю.
— Которая здесь слишком дешевая, да? Что ж, почему нет? Приехать на все
готовое Макартур завез сюда овец. Мы называем его
отцом овцеводства
, и
сейчас нам уже есть чем похвастать. Мы производим шерсть, у нас есть мясо.
Почему некоторые сорта шерсти называют
Ботани-Бей
? Потому что именно сюда
привезли первую партию заключенных: при виде прекрасной бухты они решили
остаться именно здесь и назвали это место по имени одного известного
английского джентльмена.
— По имени виконта Сиднея, — уточнила мама.
— Он был славный парень, но именно Маквари сделал город таким, каким вы
его видите. Он сказал, что именно этот город станет столицей мира, и,
поверьте мне, так оно в скором времени и будет. Он построил улицы, дома,
мосты, фактории. У нас есть даже собственная газета. Да,
Сидней-газет
. Там
можно прочитать обо всем, что здесь делается.
Мэтью сказал:
— Меня интересуют заключенные. Я пишу о них книгу и приехал, чтобы
собрать нужные материалы.
— Отлично, но воспользуйтесь моим советом, Мэтью.
Только сделайте так, чтобы они не знали, что то, о чем вам рассказывают,
пойдет в книгу, иначе вы не вытянете из них ни слова. Вы должны добиться,
чтобы они говорили естественно, тогда нужное вам вы почерпнете в
непринужденной беседе. Я познакомлю вас с несколькими людьми в имении,
которые охотно поговорят с вами.
— Это чудесно! — воскликнул Мэтью.
— Я вижу, вы и на меня смотрите с надеждой?
Вынужден вас разочаровать: я не из их числа. Мой отец был поселенцем, родом
из Йоркшира, а сэр Джейк сделал его управляющим имения. Он умер пять лет
назад, и я принял его обязанности на себя. Я не родился здесь, но, в конце
концов, кто из нас здесь родился? Но я сросся с этой землей, это — моя
страна, и я горжусь ее успехами.
Он много говорил о городе и об имении, о ценах на шерсть, о засухах,
нашествиях насекомых и лесных пожарах, которые были постоянным источником
беспокойства в летние месяцы.
Я обнаружила, что слушаю его с интересом, и подумала о том, как же относится
к нему мой отец.
Все выяснилось в тот же вечер.
— Грег определенно высокого мнения о себе, — сказал Джекко.
— Я думаю, мы здесь без труда найдем большое количество ему
подобных, — заметил отец.
— А мне кажется, что Грег — единственный в своем роде, — вставила
мама. — Действительно, он дышит силой... демократичностью, как бы он
это назвал, столь часто настаивая на удобстве и точности имен.
— Я подумала, что твой управляющий
мог бы вести себя
поскромнее, — сказала я.
— Мы не можем подобного ожидать от них здесь.
Они не придают никакого значения положению в обществе. Таков дух этой
страны.
— Он слишком самоуверен! — выпалила я.
— Мне кажется, что ты относишься к нему слишком неприязненно, —
сказал мне Джекко.
— А мне показалось, что ему следует проявлять больше уважения по
отношению к папе.
— Ну, он вовсе не вел себя неуважительно, — стал защищать его
отец. — Это обычно называют
проявлением мужского достоинства
.
— А мне показалось высокомерием, — настаивала я.
— Насколько я успел понять, он хороший человек, — твердо сказал
отец. — В любом случае мы это выясним.
— Не понимаю, почему мы должны откладывать поездку в имение? —
спросил Джекко.
— В самом деле, никакой причины. Мы отправимся, как только Грег устроит
все с транспортом.
Отец посмотрел на маму.
— Я могу ехать верхом! — воскликнула она. — Ведь я всю жизнь
езжу верхом, не так ли? Несколько миль в бушах, или как они там называются,
не причинят мне вреда.
— Это будет изнурительная поездка. Нам придется ночевать на постоялых
дворах.
— Прекрасно, я не хочу и слышать о том, чтобы ночевать в пути при всей опытности нашего Грега.
— Елена не может ехать, — сказала я.
— О, Боже! — сказала мама.
— О ней позаботится Мэтью, — вставил Джекко. — В конце концов, сейчас это его забота.
— Она все еще нервничает и держится за меня.
Мама сказала:
— Я думаю, Анноре лучше остаться здесь, пока мы разузнаем обстановку.
Она права насчет Елены: бедная девочка нервничает, она немало пережила из-за
Джона Милворда. По-моему, ему все-таки следует узнать о том, что случилось.
В любом случае ты останешься здесь, Аннора. Мы дадим тебе знать, и будь
уверена, когда ты приедешь в имение, ты найдешь там все удобства, какие мы
сможем устроить.
— Как я хочу это все увидеть.
— Мы все этого очень хотим, — сказал Джекко — Я не понимаю, почему
Мэтью Хьюм не может позаботиться о Елене?
Однако было решено, что я должна остаться, и через несколько дней отец, мать
и Джекко под предводительством Грега отправились осматривать имение.
Они приобрели хороших лошадей и все, что им могло понадобиться в дороге. Как
сказал мой отец, Грег устроил все лучшим образом.
Мы с Еленой все время проводили вместе. Мэтью пропадал целыми днями и
возвращался поздно. Он встречался с разными людьми, а когда возвращался,
сразу уходил в свою комнату, чтобы перенести услышанное на бумагу.
Союз между ним и Еленой был необычен. Он считал, что сделал доброе дело,
женившись на Елене, и на этом его ответственность заканчивалась. Елена
сказала:
— Мэтью поступил благородно, но это не замужество, Аннора. Джона мне
уже никто не заменит.
— После того, что он сделал?
— Он не знал о ребенке.
— А ему бы следовало узнать.
— О, я бы этого не перенесла. Я бы не хотела, чтобы он вернулся ко мне
только из-за долга. В конце концов, если бы он хотел жениться на мне, он бы
сделал это, и неважно, что бы сказали при этом другие.
Мы наняли экипаж и поехали по магазинам, покупая все необходимое для малыша,
что приносило Елене большую радость. Когда мы ехали по городу и увидели Гайд-
Парк, то почувствовали себя как дома.
— Елена, — сказала я. — Мы не должны чувствовать себя чужими
на этой земле.
— Я рада, что я здесь, Аннора. Что бы я делала, если бы все произошло
дома?
— Нашелся бы выход.
— Хорошо, что я уехала вместе с вами. А дома...
— Твоя мать помогла бы тебе.
— Я знаю, но, мне кажется, я умерла бы от стыда и мне бы оставалось
сделать то, что я уже раз чуть не сделала.
— Никаких грустных воспоминаний, — перебила я. — Мне кажется,
распашонка — просто прелесть. О, Елена, я так жду появления малыша!
Стояло чудесное утро. Вернувшись в отель, мы еще раз просмотрели покупки,
аккуратно сложили их и заговорили о ребенке.
Дни казались длинными. Я с нетерпением ждала возвращения моих родных и
жаждала услышать их рассказы об имении.
Мэтью везло сверх всяких ожиданий. Он воспользовался советом Грега и,
беседуя с людьми, не говорил, что записывает их слова. За ужином он без
конца рассказывал о своих последних открытиях. Его не интересовало, чем мы
занимались весь день или как чувствовала себя Елена. Действительно, свою
женитьбу на Елене он считал крупным событием, на мелочи же у него не хватало
времени.
Я попыталась рассказать ему о нашем походе по магазинам, но передумала.
— Я встретился с этим парнем, — говорил он. — До высылки он
отбывал свой срок на кораблях. Какая удача для меня! Это большая редкость —
встретить такого человека. Он рассказал, что они жили прямо на корабле,
покидая его каждый день для изнурительной десятичасовой работы. Он так
описывал свою жизнь, что я словно увидел это своими глазами. Сегодня я
перенесу все на бумагу, чтобы не забыть деталей: низкая палуба со спуском
вниз посередине, все пространство трюма разделено на камеры. С ним были еще
двенадцать человек. Не было никаких кроватей, они спали прямо на полу —
ужасная жизнь. Многие из них предпочли бы этому наказанию высылку. Какие
страдания выпали на их долю! Какая дикость! Рано или поздно с этим должно
быть покончено. Я не успокоюсь, пока не добьюсь своего.
— Я думаю, — отозвалась я, — можно добиться каких-то
изменений, заявляя свой протест законными средствами, как ты и тебе
подобные.
— Большинство этих людей — бунтовщики, они расправляются или пытаются
расправиться с охраной.
Это не выход. Это должно быть сделано другим путем... при помощи слов, да,
слов. Именно в них заключена сила.
— И именно такие люди, как ты, Мэтью, добьются успеха. Я желаю тебе
успеха.
— Я не смогу ничего добиться, пока не попаду в парламент, а когда я там
окажусь, все, что я здесь узнаю, окажет мне неоценимую пользу.
Ну как можно говорить с таким человеком о пеленках!
Мои родители вернулись без Джекко.
— Он остался. Ему очень понравилось в имении, и он прекрасно ладит с
Грегом.
— Там все лучше, чем я ожидала, — говорила мама. — Это
длинный, построенный безо всякого плана, одноэтажный дом, и, хотя в нем
всего несколько комнат, мы сможем устроиться вполне сносно. Грег, который
жил в доме, говорит, что, пока мы здесь, он временно переедет. Рядом с домом
есть что-то вроде крестьянской хижины. Около имения расположены хижины
работников. Кажется, у тв
...Закладка в соц.сетях
