Жанр: Любовные романы
Дитя любви
...nbsp;Мы непременно должны встретиться еще раз, когда все это
закончится, — я и вы!
— Да! Эдвин говорит, что общественное мнение оборачивается против
Титуса Оутса, и, когда народ восстанет против него, всему придет конец! Мы
снова вернемся к нормальной жизни, наши семьи будут встречаться! Думаю, мать
даже пригласит вас погостить у нас!
— Я приложу все усилия, чтобы это произошло! Я познакомился с вами
весьма необычным способом, но предпочел бы встретиться с вами, скажем, на
балу. Вы часто бываете при дворе?
— К сожалению, нет. Я бывала там лишь несколько раз. Родители считают,
что я еще слишком молода для этого.
— Вы мне такой не кажетесь!
— Сколько же мне лет, на ваш взгляд?
— Семнадцать, это самый лучший из всех возрастов! Я знаю, мне было
семнадцать два года назад.
Мне очень польстили его слова о том, что я выгляжу старше моих лет. Все, кто
находится в таком возрасте, как я, рады это слышать. Человек с радостью
отказывается от своей молодости, имея ее, и, лишь когда ее уже не вернуть,
вспоминает о тех годах с болью.
— Может быть, — продолжил он, — это мне бы хотелось, чтобы
вам было семнадцать!
— А почему вас так волнует мой возраст?
— Мне хотелось бы, чтобы вы были ближе ко мне!
Мы замолчали, прислушиваясь. Ветер донес до нас далекий звук чьих-то
голосов.
— Давайте зайдем в пещеру, — сказала я. — Заберите все с
собой. Мы не знаем, кто это может быть!
Поспешно мы собрали остатки нашего пикника, после чего вошли в пещеру и
снова прислушались. Он напрягся, мною тоже овладело беспокойство. Я
представила себе лицо Джаспера. Я как будто слышала его слова:
Что-то они
там замышляют... Из кладовой пропадает еда, моя жена мне рассказала об этом.
Они что-то скрывают или кого-то. Можете быть уверены, кто-то во грехе! В
воздухе пахнет грехом больше обычного!"
Джаспер всегда чуял грех. Грех был повсюду, и лишь им, Джаспером, не могли
овладеть греховные помыслы.
Голоса все приближались. Я посмотрела на Джоселина и чуть не умерла от
беспокойства.
Будь с нами Ли... Но Ли здесь не было, да я и представить себе не могла, что
бы он мог посоветовать нам. Стук гальки под чьими-то шагами, и лай собак,
нескольких собак!
Мы сидели, прижавшись друг к другу, на жестких камнях пещеры, и внезапно
Джоселин взял мою руку. Он поцеловал ее и сжал в ладонях. Я прошептала:
— Кто-то идет по пляжу. Они направляются сюда!
— С собаками, — сказал он.
— Джоселин, вы считаете... Он кивнул:
— Нас предали! О, Присцилла, все кончено для меня, для нас! Но, может быть, они просто гуляют?
"Гуляют! — подумала я. — Зимним днем с нависшими свинцовыми
облаками! Гуляют по пляжу с собаками! До ближайшего дома отсюда почти миля.
Ли упоминал об этом, когда расписывал, какое это хорошее место для укрытия
.
— Давайте зайдем поглубже в пещеру, — прошептала я. Мы забились в
одну из ниш, не забыв прихватить вещи с собой. Скала шла, подобно выступу,
и, встав на колени, мы не смогли пробраться еще дальше. Мы легли на землю и
прижались друг к другу. Джоселин обнял меня, и мы замерли, лежа в этом
тесном углублении под нависающей скалой.
Наши сердца громко бились. Шаги звучали все ближе и ближе. Собаки продолжали
лаять.
Лицо Джоселина было совсем рядом с моим, губы его прижимались к моей щеке.
— Вам не следовало приезжать сюда, — прошептал он. — Вы...
— Бруно! Бруно! — раздался мужской голос. — Что ты там нашел?
Собаки лаяли. Теперь они были совсем близко. Я ужасно боялась за Джоселина.
В те секунды я думала, что никогда уже больше не буду радоваться жизни. Они
увезут его и убьют, как его отца. Ближе и ближе. Уже совсем рядом.
— Я непременно должен сказать это, — вымолвил Джоселин. — Это
моя последняя возможность: я люблю вас!
Я сжала ему рот ладонью. У входа в пещеру появилась чья-то тень. Это была
одна из собак. Она направилась к нам. Я услышала, как кто-то позвал:
— Бруно!
Пес замер над нами. Я вспомнила наших собак и, как можно спокойнее,
произнесла:
— Хороший Бруно!
Он гавкнул, после чего повернулся и выбежал из пещеры. До нас донесся смех
хозяина.
— Босун, Босун, ко мне! И ты тоже, Бруно! Мы лежали, боясь
шевельнуться, руки Джоселина прижимали меня к себе. Мы боялись вздохнуть, и
вдруг я поняла, что никто идти в пещеру за псами не собирается. Звук голосов
постепенно стал отдаляться.
— Они ушли! — прошептала я. — Они не искали нас, они
действительно просто вышли на прогулку!
Мною овладел нервный смех, и я громко рассмеялась, но потом так же внезапно
я остановилась.
— А вдруг это уловка? Но они легко могли схватить нас, если бы
действительно искали?
Я выбралась из-под скалы и встала. Джоселин последовал за мной.
Я вышла из пещеры. Вдоль пляжа, сопровождаемые собаками, шли двое мужчин.
Один из них поднял камешек и швырнул его вперед. Собаки наперегонки
помчались за ним.
Все переживания остались позади, но случилось еще кое-что: Джоселин взял мою
руку и поцеловал ее.
— Теперь вы все знаете! — сказал он. Я отвернулась и посмотрела на
море, серое, с белыми барашками на гребнях волн. Ветром заносило брызги
соленой воды далеко на пляж.
— Здесь очень опасно, — сказала я. — Ли скоро вернется.
— Но тогда я вынужден буду уехать!
— Скорей всего, к Харриет.
— Вы часто навещаете ее?
— О да, я ее любимица.
— Я не хочу уезжать, если это означает разлуку с вами!
— Вы должны уехать туда, где будете в безопасности.
Внезапно он поцеловал меня.
— Это было прекрасное приключение! — сказал он.
— Оно еще не закончилось, — напомнила я ему. Мы опустились на
гальку, и он сказал:
— Если бы вы были постарше, мы могли бы пожениться!
— Сказали бы, что я слишком молода для этого?
— Люди и женятся молодыми! Когда все закончится, я буду просить у
родителей вашей руки! Вы согласны?
— Я знаю людей, которые выходили замуж и женились без их согласия на
это!
— Но только не вы! Уверен, вы бы нашли какой-нибудь способ избежать
нежелательного союза! О, Присцилла, мне кажется, вы питаете ко мне какие-то
чувства и вас не раздражает то, что я с вами так говорю.
— В эту секунду я не могу думать ни о чем, кроме вашего счастливого
спасения! Я была ужасно напугана, Джоселин, а вы?
Он некоторое время молчал, после чего промолвил:
— Да, я думал, что пришли за мной, думал, это конец! Когда забрали
моего отца, а через какое-то время убили его — они назвали это
казнью
, а я
называю это
убийством
, — что-то случилось со мной. Я решил, что
бороться с судьбой бесполезно. А когда я лежал и сжимал вас в своих
объятиях, то подумал:
"Это — конец, но перед тем, как умереть, я встретил Присциллу, и свело меня
с ней все это! Видите ли, это что-то вроде подарка судьбы!
— Вы философ!
— Возможно, и, если мне суждено умереть, я умру, но если судьба будет
благосклонна ко мне и убережет, тогда я смогу подумать о будущем, и,
Присцилла, я хочу, чтобы вы разделили его со мной!
— Вы почти не знаете меня!
— В обстоятельствах, подобных этому, знакомство очень быстро
перерастает в дружбу, а дружба — в любовь! Вы многим рисковали ради меня!
— Не я одна!
— Но больше всего я ценю то, что сделали вы! Что бы ни случилось, я
никогда не забуду те мгновения в пещере, когда вы лежали, прижавшись ко мне,
и сердце ваше наполнялось страхом, страхом за меня! Я буду помнить это всю
жизнь, но ничего бы не случилось, если бы не было того, что я пережил в
недавнем прошлом! За вещи, которые многого стоят, надо расплачиваться!
— Вы, действительно, философ!
— Жизнь сделала нас такими, какие мы есть, и я знаю, что буду любить
вас до самой своей смерти! Присцилла, когда все это закончится...
Я почувствовала радость. Слишком многое произошло за такое короткое время:
это происшествие и просьба выйти замуж! А мне было всего четырнадцать лет!
Дома ко мне относились, как к маленькому ребенку, и Ли обо мне был такого же
мнения: маленькая сестренка! Как я обижалась, когда он говорил мне это!
— Присцилла, — продолжал Джоселин, — а вы будете помнить
сегодняшний день? Услышит ли этот пустынный пляж нашу клятву?
Я улыбнулась ему. Он был так красив — юноша, к которому жестокая жизнь
обернулась своим истинным обличьем, и он принял ее такой, какая она есть,
вместо того, чтобы восстать. Я восхищалась им, и, когда он поцеловал меня, я
ощутила такое волнение, какого не испытывала никогда в жизни.
Это так приятно — быть любимой!
Он отнесся ко мне, как к взрослой
, —
подумала я про себя, так, будто оправдывалась перед Ли.
— Джоселин, — ответила я, — думаю, я тоже люблю вас! Я знаю,
что, если бы они действительно искали вас и забрали бы от меня, это было бы
самым большим горем в моей жизни!
— Это любовь, моя дорогая Присцилла! — сказал он. — И она
будет расти и сопровождать нас в течение всей нашей жизни!
Мы поцеловались и скрепили наш союз вечной клятвой. Он подарил мне кольцо,
которое носил на мизинце: золотое с камнем ляпис-лазури. Мне оно было
велико, держалось только на среднем пальце, но даже с него оно
соскальзывало.
Трудно было расстаться с Джоселином в такую минуту, но я понимала, что, если
хочу вернуться домой до темноты, выезжать надо немедленно. Он очень не
хотел, чтобы я уходила, но я напомнила ему, что теперь мы должны быть еще
осторожнее.
— И не забывай тушить лампу, когда ложишься спать, — предупредила
я. — Это может привести к тебе людей. О, будь поосторожней, Джоселин!
— Хорошо, — пообещал он. — Ведь теперь мне надо думать о
будущем!
Ли вернулся тем же вечером. Мы все были безумно рады снова видеть его, и новости оказались хорошими.
Он рассказал нам все за ужином, тщательно проверив перед этим, нет ли
поблизости слуг, но все равно говорил очень тихо и требовал от нас того же,
постоянно вставая и проверяя дверь.
— Харриет сказала, что примет его, — рассказывал он. — Он
будет Джоном Фрисби, актером, с которым она играла в Лондоне. Он может
оставаться там, сколько захочет. Она была страшно взволнована и согласилась
сразу же. Она сказала, что устает от деревни, но сейчас все будет, как в
пьесе! Я сейчас поеду к Джоселину, надо будет раздобыть ему лошадь. Я уже
присмотрел одну у торговца в Шоулдене. Сегодня вечером я могу забрать ее и
отвезти Джоселину: хочу, чтобы он сразу отправлялся!
— Вам понадобится еда? — спросила Кристабель. — Там, на
кухне, уже начали что-то подозревать!
— Нет, — сказал Ли. — У него будут деньги, и он сможет
питаться во время своего путешествия. Скоро он будет у Харриет; все, что ему
потребуется, — это конь и указания, как туда добраться. Думаю, что мы
свою роль уже сыграли!
Я рассказала ему о людях с собаками и о том, как мы перепугались, но ни
словом не обмолвилась о нашем разговоре и о том, чем он закончился.
— Да, — сказал Эдвин. — Думаю, было бы рискованно оставаться
там еще! Когда он приедет к Харриет, все станет на свои места.
Мы все согласились с ним, и, как только ужин закончился, Ли снова уехал. Я
услышала, как один из слуг сказал:
— Ли что-то очень стал скор на подъем.
— Ему надо повидаться со своей леди, наверное. Она скучала по нему,
пока он гостил у своей матушки!
— Ну, думаю, что она не очень-то и скучала, пока Ли отсутствовал!
Последовало хихиканье, страшно меня разозлившее, но мне пришлось сдержать
свое раздражение. Мне хотелось сказать, что совсем не к леди поехал он
сегодня, но это было бы глупо. Сейчас репутация Ли хорошо послужила нам, но
одновременно с этим я чувствовала негодование, что о нем ходит такая слава,
и самое обидное, что он ее и в самом деле заслуживал!
Я смотрела в окно и ждала его возвращения. Было около часа ночи, когда он
вернулся, но я обязана была знать, как все прошло. Я накинула на ночную
рубашку халат и сбежала в холл. Ли тихо открыл двери и вошел. Уже убывающая
луна тускло светила сквозь высокое узкое окно.
— Ли! Я хотела узнать...
— Все в порядке! — сказал он. — Я достал лошадь, и сейчас он
уже в пути. Если он будет в меру осторожен, ничего плохого с ним не
случится. Он ознакомился со своей новой личиной — актер Джон Фрисби едет
навестить свою подругу леди Стивенс, которая когда-то с ним играла! Как
только он доберется до Харриет, все будет хорошо.
— Слава Богу! — горячо воскликнула я. Халат соскользнул, и я
вынуждена была придержать его одной рукой. Ли сказал:
— У тебя новое колечко? Раньше я его не видел: больше смахивает на перстень-
печатку, и оно велико тебе!
Я поколебалась и сказала:
— Джоселин подарил его мне после... после того случая.
— Джоселин?! Я взгляну? Можно? Я сняла кольцо и протянула ему.
— Это печатка: вот крест Фринтонов. Тебе нельзя носить его!
— Почему? — Я отобрала у него перстень. — Он его мне подарил!
— Тогда он, должно быть, сошел с ума! А если бы у тебя его заметили?!
Заинтересовались бы, откуда оно у тебя, и что бы ты тогда ответила?
— Я бы сказала, что его мне подарили!
— Когда? Кто? Тебе бы задали все эти вопросы, и что бы ты сказала? Его
мне подарил Джоселин Фринтон, когда мы помогали ему бежать от властей? Отдай
его мне!
— Не отдам, оно мое!
— Стоит мне только на несколько дней отлучиться, как люди сразу
начинают совершать глупости! У него не было никакого права дарить его тебе!
— Он распоряжается своей собственностью, как угодно ему самому! У него
есть на это право!
— Нет, когда это означает, что ты помогла ему. Дай мне кольцо, я верну
его Джоселину и скажу все, что я о нем думаю!
— Я сохраню его, — ответила я. — Не бойся, я все понимаю и не
буду носить его!
— Так или иначе, оно глупо выглядит на твоем пальчике, и всякий это
заметит!
— Я спрячу его!
— И подальше! Как это глупо с его стороны! И чего это он вдруг решил
сделать тебе подарок?! Оба вы сошли с ума!
Я молчала. Возможно, это действительно был момент помутнения, происшедшего у
нас в головах.
Мы были слишком переполнены чувствами. Я была уверена, он никогда бы не
сказал того, что сказал, если бы не пришли эти люди с собаками и не испугали
бы нас так. Я сжала кольцо в руке.
— Хорошо, но будь осторожна, — сказал он. — Между слугами
ходит много сплетен.
— Я буду осторожна, Ли, правда. Я рада, что ты сказал мне об этом. Я
сейчас же спрячу перстень! Я сделаю все, все что угодно, лишь бы ему ничего
не грозило!
— Согласен, он приятный молодой человек. Интересно, что из него сделает
Харриет?
Он улыбнулся, вспомнив свою очаровательную мать.
— Ну, пора тебе ложиться спать, — сказал он. — Можешь
вздохнуть с облегчением: наше опасное приключение подошло к концу!
Но он ошибался: все только начиналось!
Закладка в соц.сетях
