Жанр: Любовные романы
Свадебный подарок
...;— С этими словами она поставила перед Энелайз стакан с
напитком и начала собирать тарелки со стола.
— О, нет. Он не мой парень! Он частный детектив, я наняла его, чтобы
найти кое-кого. Это для моего жениха. Даже не для жениха, а для его отца. То
есть...
Энелайз замолчала, она понимала, что не стоит рассказывать все незнакомому
человеку. Улыбнувшись и пожав плечами, она сказала:
— В общем, это сложно.
— Жизнь вообще сложная штука.
— Хотя иногда бывает чересчур сложно. Женщина — судя по табличке, ее
звали Хейзел — улыбнулась и протерла стойку.
— Абсолютно точно. Особенно когда в деле замешан мужчина. Мы, рыжие,
наверное, притягиваем неприятности.
Энелайз отпила колы:
— Я, пожалуй, покрашу волосы. Хейзел засмеялась:
— Не поможет. Когда я встретила своего пятого мужа, я была блондинкой.
Он, кстати, владелец всего этого, — она небрежно махнула рукой в
сторону зала. — Вообще-то у меня волосы сейчас почти седые, а в рыжий
цвет я крашусь для мужа. Правда, ни в какой краске нельзя найти такой
естественный цвет, как у вас. У вас прекрасные волосы.
— Спасибо. У меня бабушка с маминой стороны рыжая была.
— А ваши родственники живут неподалеку?
— Нет, в Техасе. А здесь мы с Ником ищем кое-кого.
— А кто вам нужен? Я тут всю жизнь прожила, знаю многих в этих краях.
Энелайз прямо-таки засияла, услышав это предложение.
— Женщину по имени Джун Мартин. Она шатенка, невысокого роста, скорее
невзрачная. Сейчас ей должно быть чуть больше пятидесяти. У нее есть дочь
Сара. Тоже рыжая, как и я, приблизительно моего возраста. Сюда они приехали
в семьдесят девятом году, Саре тогда семь лет было. Людей они, скорее всего,
сторонились. Джун была довольно жесткой мамой, а Сара — тихим и забитым
ребенком.
Хейзел задумалась.
В этот момент к стойке подошел Ник и сел на соседний табурет.
— О'кей, Энелайз, все улажено. Сегодня летим в Миннеаполис, как раз
успеем к вечернему рейсу в Техас.
Энелайз кивнула:
— Да, спасибо. Здорово.
Все действительно было здорово, и если бы у нее осталось еще хоть немного
здравого смысла, она была бы счастлива.
— Хейзел, можно еще одну булочку с корицей?
— Конечно, милая. Я их каждое утро сама пеку. — Она протянула
Энелайз большую булочку на пластиковой тарелке.
— Серьезно? Они великолепны! Хейзел повернулась к Клейборну:
— Еще кофе, Ник?
— Мм, да, спасибо.
Она налила ему кофе и направилась к другим клиентам у стойки.
— Вы когда-нибудь общались с человеком больше пяти минут так, чтобы он
не стал вашим лучшим другом? — проворчал Ник. Но где же его радость,
ведь ему практически удалось от нее избавиться. Если судить по голосу, то он
был зол как никогда.
Отхлебнув кофе, он сказал:
— Отвратительная штука. Какие-то помои.
— Но ведь первая чашка вам понравилась, — напомнила
Энелайз. — А что до вашего вопроса, то да, был в моей жизни один
человек, который не стал мне другом после пяти минут общения. Это вы.
Ник опустил чашку и посмотрел на девушку. Ее слова его явно ошеломили. Она,
правда, выглядела такой же ошеломленной, как и он.
— Н-ну, вы, конечно, и не должны были становиться моим другом. Я только
клиент, вы выполняете свою работу. Да к тому же я сегодня вообще уеду.
Улечу. Мы, конечно, и не враги...
— Деловые партнеры, — подсказал он. — Ни друзья, ни враги,
только партнеры. Ничего личного.
Ник допил остатки кофе и встал со стула.
— Мне еще нужно позвонить, выяснить насчет подлинности свидетельства о
рождении и узнать, где конкретно жила Джун Мартин. Не будем забывать о деле.
— Да. — Энелайз откусила кусочек булки, которая почему-то
показалась сухой и невкусной.
— Хейзел, можно разменять немного четвертаков для автомата? —
спросил Ник.
— Конечно, милый. — Хейзел взяла купюры Ника и вернула ему
пригоршню мелочи.
Ник направился к телефону. Энелайз быстро наклонила голову и еще раз
откусила от безвкусной булочки, чувствуя на себе пристальный взгляд Хейзел.
Он не мой парень
, — хотелось ей сказать.
— А эти Мартины — ваши родственники? — наконец спросила Хейзел.
Энелайз покачала головой и отважилась взглянуть на собеседницу, так как та
явно не собиралась обсуждать Ника.
— Я тут поговорила с Глэдис и Хенком Нельсон, — кивнула она в
сторону пары средних лет на другом конце стойки, — они в семьдесят
девятом построили новый дом, а старый сдали в аренду людям, которые очень
похожи на тех, кого вы ищете.
Энелайз выпрямилась. Неужели она все-таки нашла Джун и Сару?
— Не знаю, как я могла хотя бы на минуту забыть об этом ребенке, —
продолжила Хейзел. — Я тогда второй раз была замужем, у нас был овощной
магазин на Кленовой улице. Сара была таким тихим, застенчивым ребенком. И до
смерти боялась матери. Я ей, то есть Саре, частенько давала леденцы или
жвачку. Мать никогда не покупала ей ничего, кроме самого необходимого. Мой
муж часто говорил, что с этой женщиной происходит что-то непонятное. Надежда
Энелайз медленно угасала.
— Вы говорите в прошедшем времени. Это потому, что они здесь уже не
живут? Хейзел отрицательно покачала головой.
— Глэдис сказала, что они жили здесь только два года, а потом уехали
среди ночи.
— Ого! А можно еще колы?
— Конечно, милая. — Хейзел добавила льда в стакан Энелайз и налила
в него колы. — Малышка Сара тоже любила колу. Каждый раз, когда я
предлагала ей газировки, ее зеленые глазищи загорались, и она всегда
выбирала колу.
— Вы из-за этого подумали, что мы можем быть родственниками? —
наконец спросила Энелайз. — Из-за рыжих волос и зеленых глаз?
— И из-за этого тоже. Но я не сообразила до тех пор, пока ваш парень не
назвал вас Энелайз. Сара всегда таскала с собой старую рыжую куклу. На моей
памяти единственный раз, когда Сара осмелилась противиться матери, —
это когда та попыталась отобрать эту жалкую куклу. Девчушка не спорила,
вообще не говорила. Она только опустила голову и вцепилась в эту куклу как
можно крепче. Джун в конце концов отстала от нее. Просто не хотела
устраивать скандал. А когда однажды я спросила у Сары, как зовут ее дочурку,
она ответила, что это не дочка, а сестра и зовут ее Энелайз. Я еще подумала
тогда, какое красивое и необычное имя. Я его потом даже записала, чтобы
назвать кого-нибудь из своих детей. Прости, милая, я вижу, Лютер смотрит в
мою сторону. Он, наверное, еще кофе хочет.
Она ответила, что это не дочка, а сестра. И что зовут ее Энелайз.
Энелайз была рада, что Хейзел оставила ее одну. Новость так ее ошеломила,
что девушка просто не знала, что сказать. Сестру, которую выдумала она сама,
звали Сара. А потом точно такое же имя получила и рыжая кукла. А у Сары
рыжеволосую куклу, которую та считала сестрой, звали Энелайз.
На соседний стул уселся Ник, провел пятерней по волосам и облокотился на
стойку бара.
— Свидетельство о рождении — это обычная фальшивка. В Лос-Анджелесе
такого свидетельства не числится. Оно даже составлено неверно. И больницы
такой нет. Мы вернулись к тому, с чего начали. На след каких-нибудь записей
о Джун мне тоже напасть не удалось. Они наверняка снова переехали. А куда
делась ваша подруга-официантка? Я хочу еще кофе.
— Вы верите в виртуальных сестер? Виртуальных близнецов?
— Как-как? Виртуальных близнецов? У меня сестры-близнецы, но они
абсолютно материальные. Если бы это было не так, мне не пришлось бы
одалживать им спортивные свитера, которые возвращались мне вымазанными в
лаке для ногтей, или машину, которая каждый раз возвращалась с новой
царапиной...
Нахмурившись, он замолчал, понимая, что не следует делиться с ней семейными
секретами, знать которые ей совсем не обязательно.
— Я не то имею в виду, — возразила Энелайз и повторила только что
услышанный рассказ Хейзел. — Помните, я говорила, что чувствую какую-то
связь с Сарой? Что найти ее — это цель моего существования и... — Она
развела в стороны руки в знак беспомощности. — Я не знаю. Но теперь вы
верите мне? Это что-то доказывает?
Ник слушал внимательно, но рассказ, казалось, не произвел на него особого
впечатления.
— Энелайз, вы слишком увлеклись. Успокойтесь и постарайтесь мыслить
логически. Хейзел разговаривала с Сарой около двадцати лет назад. Ее куклу
могли звать Лайза, или Энни, или Лайза-Энни. Сегодня Хейзел услышала, как
зовут вас, и у нее в голове все перепуталось. Здесь нет ничего мистического.
Да даже если девочка и назвала куклу Энелайз, то это всего лишь
совпадение. — Он внимательно посмотрел на кого-то на противоположном
конце стойки бара. — Но если те двое сдавали дом Джун, то мне надо с
ними поговорить.
— Конечно, нам надо поговорить, — согласилась Энелайз.
Его челюсти вновь напряглись, и на виске начала пульсировать жилка. В конце
концов он поднял вверх обе руки:
— Ладно, идет.
Вероятно, он не обрадуется тому, что сегодня она не поедет в Техас, но она
должна найти Сару. Слишком много всего случилось, чтобы посчитать это
простым совпадением.
Глава 7
— О, Ник, это ужасно! — Энелайз выглянула из окна, как только они
подъехали к дому, где когда-то жили Джун и Сара Мартин.
Дом был полуразрушен, покосился на один бок, одно из окон фасада было
разбито, на крыльце не хватало ступеньки.
— Здесь уже лет двадцать никто не живет. Энелайз медленно пошла к дому
сквозь заросли сорняков. Ник остановился рядом с приехавшими с ними
Нельсонами, чтобы осмотреться.
— С тех пор как те люди уехали, мы здесь ничего не делали, —
сказал Хенк, растягивая слова.
— Сначала мы еще пытались сдать дом снова, — добавила
Глэдис, — но никто не хотел жить так далеко. Потом у нас здесь был
сарай до тех пор, пока не начала протекать крыша.
Энелайз медленно поднялась на крыльцо и немного задержалась перед дверью.
— Там не заперто, — сообщил Хенк. — А замки так, для отвода
глаз. Их еще Джун повесила, а у нас и ключа-то от них никогда не было.
Энелайз надавила на ручку, но та сразу же рассыпалась в ее ладони. Просунув
два пальца в образовавшуюся щель, она потянула, но так же безрезультатно.
— Дерево могло деформироваться, — сказал Хенк. — Я принесу
лом из машины.
Ник осторожно взобрался на крыльцо и встал рядом с Энелайз.
— Странное чувство, да? — оказала она так тихо, что ему пришлось
наклониться к ней, чтобы услышать. — Дом, в котором они жили. Я почти
вижу, как маленькая Сара играет со своей куклой на этих ступеньках и как
Джун открывает дверь и зовет Сару ужинать. А вы видите?
Он тоже представил картину, которую она нарисовала. Причем картина эта была
чересчур живой. Он даже почувствовал, как внутри у него что-то сжалось при
мысли о тихом ребенке и о той несчастной жизни, которая, по всеобщему
мнению, была у этого ребенка. И чувство это ему определенно не понравилось.
Расстраиваться из-за того, что ты не в силах изменить, — бесполезная
трата энергии.
— Энелайз, прошлого не воротишь. Зачем так переживать? Тем более, если
это связано с человеком, которого вы даже ни разу не видели.
Она не успела ответить: пришел Хенк с ломом, дверь открыли, и все вошли
внутрь.
Пара мышей метнулась к стене. Отовсюду свисала паутина, пол был покрыт
толстым слоем пыли, сквозь рассохшиеся доски проглядывала земля. И над всем
этим стоял запах пыли и забвения.
— Когда они уехали, здесь все было чисто, — сказала Глэдис, словно
и она почувствовала заботу Энелайз. — Джун Мартин была хорошей
хозяйкой, регулярно ходила в церковь и за жилье всегда вовремя платила.
Странная женщина. Вся в себе. Люди к ней относились доброжелательно, но она
на это даже внимания не обращала. Нацепила на дверь замки и заколотила окна.
— Ничего, если мы тут осмотримся? — спросил Ник. Он не надеялся на
то, что найдет здесь хоть что-нибудь, что сможет им помочь.
— Конечно. Но ходите осторожно, пол сильно прогнил.
Ник начал было осматриваться, но остановился, поняв, что Энелайз осталась на
месте.
Это не должно меня волновать
, — напомнил он себе. Ведь он же
этого и хотел — заниматься работой самостоятельно, не обращая внимания на
нее.
Он вернулся, взял ее за руку и повел за собой.
— В первой спальне спала Джун, во второй — Сара, — крикнула им
вслед Глэдис.
Ник остановился у комнаты Джун, но Энелайз направилась прямиком в комнату
Сары. Она остановилась на пороге, и ужас отобразился на ее лице. Перед Ником
вихрем пронеслись самые жуткие картины, которые могли так напугать Энелайз,
и он тут же бросился к ней.
Посреди комнаты, подняв хвост, сидел скунс и внимательно смотрел на
вошедших.
— Не надо его пугать. Просто медленно отойдем назад. — Ник крепко
обнял ее за талию и потянул из комнаты.
Скунс метнулся к дыре в полу и исчез.
Энелайз рассмеялась и повернулась к Нику, не пытаясь убрать его руку, и уже
другое напряжение охватило его. Он сам не помнил, как его вторая рука
оказалась у нее на спине. Видимо, тело перестало слушаться логичных и
правильных предостережений разума.
Но Энелайз, казалось, чувствовала себя уютно. Она смотрела на Ника
сверкающими глазами, смех замер у нее на губах, оставив их приоткрытыми в
полуулыбке.
Она подняла руку и провела пальцами по его щеке. Ощущение было таким острым,
ее прикосновение — мягким, как крылья бабочки, и обжигающе эротичным.
— След остался. — Она почти не дышала.
Энелайз была почти уверена, что не собиралась падать в объятия Ника. Просто
поиск секретов старого дома настолько поглотил ее внимание, что она забыла о
необходимости избегать Ника. А руки, обнявшие ее, были такими сильными и
надежными. И несмотря на то что ее все больше охватывало возбуждение, она
чувствовала себя в полной безопасности.
Но ведь эта ситуация не может быть безопасной по определению! —
напомнила она себе. Отдернув руку, она попыталась оттолкнуться от его груди.
Из расстегнутого ворота его джинсовки выглядывали вьющиеся волоски, и рука
ее вдруг позабыла, что ей следовало делать, вместо этого ее пальцы
погрузились в эти волоски, пытаясь прикоснуться к твердым мускулам и
почувствовать тепло его кожи.
Ник порывисто вздохнул и притянул ее ближе, так что Энелайз почувствовала,
что твердыми были не только мускулы на его груди. Мысль о том, что она так
сильно взволновала его, и ощущение его тела так близко — все это не приведет
ни к чему хорошему. Она была готова броситься в его объятия, забыв обо всех
предостережениях.
Ее рука скользнула вверх, пытаясь дотянуться до его шеи, и... и тут, как
последнее предупреждение, на ее пальце блеснул бриллиант. Тот самый,
подаренный Лукасом. Символ его доверия и любви, напоминание о том, что она
помолвлена, приказ поступить правильно хотя бы теперь.
На этот раз ей все-таки удалось отстраниться от Ника, и тот отпустил ее.
Энелайз старалась дышать глубоко.
Ник молчал, но она знала, что он рядом. Его присутствие было настолько
осязаемым, словно он все еще прикасался к ней.
— Я всю жизнь... — оказалось, нужны немалые усилия, чтобы голос звучал
ровно, — всю жизнь старалась делать то, чего боюсь. Для
самоутверждения. Я знаю, что доставляла родителям кучу неприятностей и
переживаний, но всегда надеялась, что они поймут, насколько беспочвенны их
страхи. Я ни разу никому сознательно не сделала больно и никого не предала.
А рядом с тобой хочу предать Лукаса, который никогда мне ничего плохого не
сделал, это лучший друг из всех, которые были у меня в жизни.
Энелайз вдруг поняла, что только что сказала.
— Нет, не правильно. То есть он не только друг. Он... — Она запнулась,
подбирая слова. — Он мне очень нравится, я его уважаю. И восхищаюсь им.
Я...
Она снова запнулась. Почему ей так сложно сказать, что она любит Лукаса? Ему
самому она говорила это, наверное, раз сто на протяжении нескольких лет...
— Давайте осмотрим комнату Джун Мартин, — предложил Ник так,
словно недавнего безумства и не было.
Может, для него все это действительно ничего не значило...
Энелайз вошла в спальню Джун Мартин, расправив плечи, словно собиралась
драться, если хозяйка вдруг окажется в комнате. Девушка всеми силами
старалась сосредоточиться на поисках, избегая любых мыслей о Нике.
— Даже если они что-то здесь и оставили, — послышался голос
Ника, — прошло уже слишком много времени.
Он заглянул в небольшую кладовку.
— Даже вешалки не осталось. — Он зашел внутрь, посмотрел
вверх. — Паутины здесь... А это что такое?
Энелайз поспешила в кладовку и посмотрела наверх, где было чердачное окно.
Доска, закрывавшая его, сместилась, и в отверстие выглядывал кусочек ткани,
покрытой грязными пятнами.
— Энелайз, идите отсюда. Вы испачкаетесь.
— Я всегда могу принять ванну, — ответила она несколько грубовато:
еще немного, и он начнет выдавать предупреждения вроде
будь внимательна,
смотри, куда идешь; прежде чем перейти дорогу, посмотри налево-направо...
.
— Что ж, если вы так хотите... — Он пожал плечами и потянулся, чтобы
отодрать доски, закрывавшие чердак.
Грязь, пыль и целая куча всевозможных вещей обрушились вниз. Ник успел
выхватить из падающего потока нечто, покрытое тканью неопределенного цвета,
которая когда-то, по всей вероятности, была белой.
При ближайшем рассмотрении это нечто оказалось рыжеволосой куклой.
Взяв куклу из рук Ника, Энелайз отступила назад. Крыша над чердаком,
очевидно, еще не прохудилась, и кукла сохранилась великолепно.
Ник вышел следом:
— Энелайз...
— Да, — шепнула она. — Думаю, да. Это Энелайз, кукла Сары.
— Наверное.
— А что она делала на чердаке над спальней Джун?
— Не знаю.
Она посмотрела ему прямо в глаза, и он отвел взгляд. Если он не знал ответа,
то только потому, что не хотел знать.
— Вы детектив. Я всего лишь дилетант. Но лично мне все понятно. Сара
любила эту куклу. Джун пыталась ее отобрать, тогда — помните? В магазине у
Хейзел. Но на виду у всех не посмела. Не хотела привлекать к себе лишнего
внимания. Поэтому она отобрала куклу дома и оставила ее здесь, на чердаке,
когда они в очередной раз переезжали. Эта женщина сущий дьявол!
Ник обнял ее обеими руками и притянул к себе. Энелайз пыталась
сопротивляться, но ей не хватало ни сил, ни желания. Склонить голову к нему
на грудь, чувствовать исходящий от него особый запах — все это так
успокаивало.
И совершенно не было похоже на те ощущения, которые она испытывала в его
объятиях всего лишь несколько минут назад...
— Не надо так, — говорил он, поглаживая ее волосы. — Эту Сару
ты совсем не знаешь и даже не видела никогда. Ты не можешь считать себя
ответственной за ее боль. Эти волнения только измотают тебя, но ни к чему не
приведут.
— Вы правы. — Начав было успокаиваться, она вдруг вырвалась из его
рук. — Нет, вы ошибаетесь. Логика правильная, но здесь дело не в
логике. Я знаю Сару. — Она крепче прижала к себе куклу. — Я
чувствую, а сердце никогда не обманывает. Все, что имеет значение, идет не
от логики и разума, а от сердца.
— И то, что ранит, тоже идет от сердца. Его слова сильно ее удивили.
Энелайз пристально посмотрела на Ника, стараясь по его глазам прочитать все
его мысли... и чувства. Ник отвернулся:
— Пойду осмотрю кухню. Нельзя терять время: нам еще сегодня ехать и
ехать.
Ну, ехать им, положим, не так уж и долго. Да и какое это имеет значение?
Сейчас Энелайз хотела найти Сару, как никогда. Понимая, что все это лишь ее
пустые фантазии, она тем не менее чувствовала: Сара ждет ее. Она найдет Сару
и вернет ей куклу.
Все, что нужно, так это не прикасаться к Нику. Не подходить к нему, не
смотреть на него, не думать о нем и не мечтать о нем по ночам.
Она сумеет это сделать.
Ей придется суметь.
Обследовав весь дом, они не нашли больше ничего, кроме пыли, грязи и мышей.
Выйдя из дома, Энелайз вдохнула полной грудью свежий воздух, напоенный
чистым запахом летней травы и цветов, и только теперь поняла, что внутри
этого дома ощущала себя загнанной в ловушку. Может, она настроилась на
определенную волну и ощущала то же, что и Сара много лет назад, когда жила
здесь со своей матерью?
— Что это? — спросил Хенк, подходя. — Кукла? Где вы ее нашли?
— На чердаке, — ответил Ник, отряхивая пыль.
— Ее там будто нарочно спрятали, — добавила Энелайз.
Глэдис покачала головой и усмехнулась:
— Неудивительно. Девчушка эту куклу везде с собой таскала. Я несколько
раз слышала, как она говорила с ней, прямо как с живым человеком. Джун
терпеть не могла эту куклу.
— А они не оставили никакого адреса? — спросил Ник. Это был важный
вопрос, и, кроме всего прочего, он давал возможность сменить тему разговора
и вернуться от обсуждения Сары к сугубо деловым проблемам.
— Но они же среди ночи уехали, — ответил Хенк на вопрос Ника, но
Глэдис наморщила лоб, стараясь что-то припомнить.
— Кажется, вскоре после их отъезда я получила письмо на имя Джун из какого-
то банка. Я его сохранила на случай, если узнаю, где она, чтобы ей передать.
— А какой банк, помните? — с надеждой в голосе спросила Энелайз.
— И-и, милочка, это ж когда было! И память моя теперь не та, что
раньше. Кажется, штат то ли Огайо, то ли Айдахо, в общем, какой-то маленький
штат, и в названии обязательно есть
ай
и
о
.
Надежды Энелайз улетучились.
— А письмо не сохранилось? — спросил Ник.
— Нет. Я его наверняка выбросила. Хенк обнял жену за плечи:
— Я бы не был так уверен... Если вы, ребята, прокатитесь с нами до
дома, мы попробуем найти письмо. Глэдис никогда ничего не выбрасывает. Все
письма, которые нам написали дети и внуки, и каждая картинка, которую они
нарисовали, у нее в сохранности.
Глэдис слегка толкнула Хенка:
— Ну хватит! Тебе ведь тоже нравится перечитывать письма детей! А вот
насчет Джун ты прав. Я могла положить это письмо куда-нибудь и забыть. Если
вы, — обратилась она к Нику и Энелайз, — согласны доехать до
нашего дома, то я могу посмотреть. У вас, кстати, будет возможность
ополоснуться. У вас обоих руки чернее грязи.
Ник многозначительно взглянул на Энелайз и пристально посмотрел на
собственные ладони. Интересно, ему когда-нибудь удастся отделаться от
спутницы?
Энелайз направилась к машине, Ник пошел следом:
— Полагаю, мне не удастся уговорить вас не брать с собой эту грязную
старую куклу?
— М-гм.
— Я так и думал.
Он даже не попытался с ней спорить. Что ж, неплохое начало для путешествия в
неизвестный штат с
ай
и
о
.
Энелайз остановилась напротив универмага неподалеку от аэропорта небольшого
городка в миле от Миннеаполиса. Ник привез ее в этот городок, проследил,
чтобы она взяла напрокат машину и отправилась на ней в Миннеаполис. Ник был
так рад, когда Глэдис нашла банковское послание, отправленное, как
выяснилось, из Айовы, что Энелайз не отважилась расстроить его сообщением,
что летит вместе с ним. А сама она твердо решила: то, что кукла Сары нашлась
именно сейчас, — знак судьбы, а значит, она должна искать дальше.
Энелайз решительно направилась в магазин. При виде целого ряда платных
телефонов перед входом ее охватило чувство вины. Домой она не звонила с
субботы. Оправданий, конечно, море — то времени не было, то автомата
поблизости не оказывалось, то, наконец, было занято...
Все получалось не совсем так, как планировалось. Вместо того чтобы
возвратиться домой с победой и доказать всем раз и навсегда, что на нее
можно положиться, она болтается по стране, как сказали бы ее родители, и
ежеминутно рискует увлечься совершенно неподходящим человеком. Да если бы
она действительно хотела доказать, что способна сама о себ
...Закладка в соц.сетях
