Жанр: Любовные романы
Невеста из провинции
...иться о тебе в последний раз.
Лицо у Сары помрачнело, и, к удивлению Лукаса, она медленно качнула головой
в знак согласия.
— Тогда я еду с вами. В конце концов, я врач, — выпалил он первое,
что пришло в голову.
Клер неодобрительно посмотрела на него.
— Ее отец тоже врач, если ты помнишь!
— Но два врача лучше, чем один. Ему бы самому сейчас врач не помешал. В
голове царил полный кавардак. В отличие от Эналайз он не привык действовать
безрассудно, и его первая попытка пойти на авантюру могла привести к полной
катастрофе.
Они вышли из церкви. Клер кудахтала и суетилась вокруг Сары. Лукас мельком
увидел смущенный взгляд Ральфа. Отец Эналайз как будто о чем-то догадывался.
— Лукас, где твоя машина? — Клер обернулась к нему.
— На главной улице, — правдиво ответил он. — У нее перегрелся
двигатель.
— А как же вы добрались сюда?
— Я взял напрокат эту машину. — Он указал на белый седан Сары.
— Отгони ее обратно. Мы увидимся позже у нас дома.
— Ключи у Эналайз.
— Отдай ему ключи, малышка.
Сара снова испуганно посмотрела на него и послушно пошла за Клер к
кадиллаку
. Лукас улыбнулся ей.
— Я поеду за вами, — крикнул он и побежал к машине Сары.
Во что же он вляпался? Все, что ему удалось пока сделать, — это
отсрочить известие о побеге Эналайз.
Клер сошла бы с ума. Ральф был бы сильно в нем разочарован, узнай он всю
правду. А положение Лукаса в Бриар-Крикс слишком определенно зависело от его
отношений с Ральфом, чтобы можно было пустить дело на самотек.
Лукас выехал на улицу вслед за машиной Ральфа. Как же упросить Сару еще
немного поломать комедию? Может, если он позволит ей снова ударить его, она
почувствует себя виноватой и согласится оказать ему еще одну услугу?
Сара Мартин была для него загадкой, и он был бы не прочь разгадать ее. Если
бы не собирался жениться на Эналайз.
Эналайз — его лучшая подруга. Она никогда не позволит ему потерять контроль
над его жизнью, никогда не причинит ему боли. И совершенно неважно, что они
никогда не испытывали той безумной страсти, о которой слагают песни, пишут
стихи и ради которой, как говорят, стоит жить. Зато их отношения можно
назвать надежными и прочными. И хорошо, что он собирается жениться на ней.
Сейчас не время гоняться за дразнящими загадками Сары Мартин.
Глава 3
Особняк Брюстеров стоял на вершине холма. Вокруг большого белого дома с
колоннами раскинули ветви огромные старые дубы и изящные магнолии. Яркие
розы обвивали решетку, фасад и балкон.
Лукас поставил машину напротив большого гаража. Они вышли и двинулись по
аллее к крыльцу.
Клер все еще что-то бормотала, но Сара ничего не слышала. Она посмотрела на
посыпанную галькой дорожку, на бархатную зеленую лужайку и обозвала себя
идиоткой. Она всегда была уравновешенна и благоразумна, хорошо понимала
истинное положение вещей и никогда не увлекалась несбыточными мечтами.
Ее собственная, точнее, приемная мать любила ее по-своему. Джун Мартин была
убежденной сторонницей дисциплины и вдобавок очень сдержанной в проявлении
чувств. Но Сара едва ли могла жаловаться на недостаток того, о чем имела
весьма смутное представление.
А сегодня ей вдруг захотелось, чтобы ее любила и чтобы о ней заботилась
такая женщина, как Клер. Она поверила в происходящее, как актриса верит в
роль, которую исполняет. Но представление окончено, и сейчас ей хотелось
только одного: рассказать всем правду и убежать от этих людей, из этого дома
и города, вернуться к своей скучной и тихой жизни и забыть о своей настоящей
матери, которой она почему-то не нужна. Так зачем же Саре искать ее?
Руки Лукаса слегка подтолкнули ее к крыльцу, девушка открыла входную дверь и
вошла. Над ее головой сверкала хрустальная люстра, а впереди неясно
вырисовывалась широкая винтовая лестница.
— Поднимись в свою комнату, а я прикажу Энни приготовить суп, —
распорядилась Клер.
Лукас подвел ее к лестнице. Неуверенной рукой Сара дотронулась до гладкой
поверхности перил.
— Даже не думай съехать по перилам, крикнул ей Ральф.
Она повернулась. Отец Эналайз улыбался, но его взгляд был пристальным и
оценивающим. Он понимал — с его дочерью что-то не так.
Она слабо улыбнулась ему:
— Не бойся, не буду.
Лукас торопливо повел ее наверх, в комнату Эналайз. Как только за ними
закрылась дверь, Сара опустилась на пол, хватая воздух большими глотками и
издавая что-то среднее между рыданиями и нервным смехом. Лукас присел рядом.
— Прости меня, Сара. Я не думал, что это будет настолько трудно. Я и
представить себе не мог, что такое произойдет.
— А как насчет обеда? Ты забыл про него? Лукас провел рукой по волосам
и посмотрел на Сару невинными глазами.
— Да. Я был так расстроен, что абсолютно забыл об этом проклятом обеде.
Я думаю, ты не...
— Конечно, нет, — оборвала она. — Меня все это совершенно
выбило из колеи. Извини, но я просто не могу.
— Все в порядке. Послушай, если ты сейчас поешь немного супа, а потом
скажешь, что чувствуешь себя лучше, никто ничего не заподозрит. Это обычное
поведение Эналайз. Она всегда куда-нибудь торопится и никого не ставит в
известность. Например, как сегодня.
— Она уехала, ничего не сказав родителям? недоверчиво спросила
Сара. — Я не могла и шагу ступить, не спросив разрешения у
матери. — Она сидела, привалившись спиной к двери и обхватив руками
колени. — Я уехала из Миссури, чтобы изменить свою жизнь, но мне и в
голову не приходило, что она может так измениться.
— Ты прекрасно справляешься, — уверял ее Лукас. — Ты в полной
безопасности до тех пор, пока Клер не наденет очки, а она такая тщеславная,
что, думаю, этого никогда не произойдет.
— Нет, у меня плохо получается. Отец Эналайз что-то подозревает. Она
что, и в самом деле скатывалась с перил?
— Да. — Лукас опустился рядом с ней. — Эналайз веселая и
отважная.
— Ты ее очень любишь? — Вопрос вырвался сам собой и был совершенно
неуместен. Он собирается жениться на этой женщине. Разумеется, он влюблен в
нее.
— Люблю ли я Эналайз? Ну, конечно же, да. Мы стали лучшими друзьями с
тех пор, как я вернулся сюда шесть лет назад и начал работать с ее отцом.
— Он, должно быть, очень преуспевающий врач, судя по всей этой роскоши.
— Да, очень компетентный и вдобавок прекрасный человек. Но этот дом
принадлежал семье Клер.
Сара нетвердо встала на ноги и сделала несколько шагов.
— В этой комнате могли бы уместиться несколько квартир, в которых мы
жили с матерью.
— Раньше это были две комнаты. Ральф и Клер сломали стену, когда
Эналайз была еще ребенком, потому что ее игрушки не помещались в одной
комнате. Эналайз — единственный ребенок в семье, родители всегда слишком
баловали ее. — Он улыбнулся.
Сара огляделась. На полу лежал шикарный белый ворсистый ковер. Из-под
разбросанной кучи бумаг на письменном столе выглядывал компьютер. Белый
телефон стоял на столике рядом с широкой кроватью, покрытой белым
буклированным покрывалом, которого почти не было видно из-за множества
маленьких подушечек и мягких игрушек. У одной стены стоял огромный
телевизор, вокруг небрежно валялись видеокассеты. Великолепная стереосистема
с множеством компакт-дисков, целая стена встроенных полок, забитых книгами,
фотографиями и многочисленными музыкальными шкатулками. В углу, отдельно ото
всех, сидела, опираясь о маленькую коляску, потрепанная кукла с остатками
рыжих волос.
Это была уютная комната, и Сара сразу же почувствовала себя как дома, хотя
она никогда не бывала здесь раньше. Может быть, это произошло из-за
музыкальных шкатулок, которые она всегда мечтала коллекционировать. Впрочем,
это слишком дорогое удовольствие!
— Эта кукла, наверное, похожа на Эналайз, сказала она скорее самой
себе, чем Лукасу.
— Не совсем. Эналайз немного повыше, и у нее больше волос. Сара
засмеялась.
— Ты знаешь, у меня в детстве была похожая кукла. Ее тоже звали
Эналайз.
— В самом деле? Странно, а я считал, что это довольно редкое имя.
Сара взяла куклу в руки.
— Понятия не имею, где я услышала его. Я увидела куклу в универмаге и
решила, что ее имя Эналайз. Мы жили небогато, но я упросила мать купить мне
ее и не расставалась с ней, пока мы не переехали в Айову. Мне тогда было
девять лет. Она потерялась во время этого переезда. Я тогда чувствовала себя
так, словно потеряла лучшую подругу.
Сара положила куклу в коляску, поправила на ней платье и снова повернулась к
Лукасу.
Он стоял как часовой, скрестив руки на груди и широко расставив ноги.
— Это понятно. Когда часто переезжаешь, трудно заводить новых друзей.
Лукас сказал это так, словно знал по собственному опыту.
— А вот настоящая Эналайз, а не кукла, улыбнулся он и протянул Саре
фотографию.
Сара взглянула и почувствовала укол разочарования.
— Да, похожа, — прошептала она. — Только она намного
симпатичнее меня.
Лукас подошел сзади. Его дыхание приятно щекотало ей шею.
— Нисколько не симпатичнее. Сделать такую же прическу, немного макияжа,
широкая улыбка, и ты — это она.
Сара отошла — близость Лукаса волновала ее.
— Она выглядит очень счастливой.
— Она и в самом деле счастлива. В жизни Эналайз никогда не происходит
того, что может хоть как-то ее огорчить.
Что-то в его тоне привлекло Сару. Она бросила на Лукаса пристальный взгляд.
Под благополучной внешностью пряталась боль. Она видела это так же ясно, как
и его лицо. Лукас вдруг стал ей еще ближе.
— Эналайз, ты еще не в постели? В дверном проеме стояла Клер. Она
держала поднос с тарелкой дымящегося картофельного супа. От запаха у Сары
потекли слюнки. Еще в одном они с Эналайз похожи.
Клер передала поднос Лукасу, а сама подошла к кровати.
— Пойди в ванную и переоденься — я хочу увидеть тебя в платье, которое
тебе прислала тетушка Вилма.
Сара заметила дверь в задней части комнаты и направилась к ней. Это оказался
огромный встроенный шкаф-купе, полный яркой одежды. Сара отчаянно огляделась
и внезапно увидела в глубине шкафа что-то бледно-розовое, стеганое, что
вполне могло оказаться тем самым платьем, о котором говорила Клер. Она
достала его и, глубоко вздохнув, вернулась в комнату.
Клер улыбнулась:
— Спасибо, дорогая. Теперь я смогу сказать твоей тете, что ты надевала
ее платье.
Сара украдкой посмотрела на Лукаса. Он указал на другой конец комнаты.
Ванная Эналайз выглядела как на картинке из журнала: огромный бассейн-
джакузи из серого мрамора с блестящими кранами, напротив — туалетный столик
с многочисленными флаконами туалетной воды, на стене мягкие розовато-лиловые
полотенца.
В хорошо освещенном зеркале отразилось бледное испуганное лицо. Это лицо
только слегка напоминало жизнерадостную и красивую девушку. Она вдруг
подумала, как повезло Эналайз в жизни. У нее были все эти вещи, любящие
родители, привлекательный, заботливый жених, прикосновение которого вызывало
такие приятные чувства.
Она постаралась отбросить все эти мысли. Зависть никому никогда не помогала,
и уж тем более зависть к чужим женихам.
Сара разделась и надела розовое платье. Неудивительно, что Эналайз не хотела
его носить — колючий толстый материал и широкий покрой совершенно не
подходили для такого жаркого времени года. Ей придется ходить в нем до тех
пор, пока она не съест суп и не уйдет отсюда.
Сара снова посмотрела на себя в зеркало да, действительно, они с Эналайз
очень похожи.
Сара расправила плечи. Чего бы ей это ни стоило, она должна встретиться с
Эналайз и узнать правду.
Она вышла из ванной и прыгнула на кровать.
Клер передала дочери поднос.
— Изумительно! — воскликнула Сара, попробовав суп.
— Когда поешь, вздремни немного. Позже я разбужу тебя, чтобы ты
приготовилась к репетиции обеда.
— — Я побуду с ней еще немного, — попросил Лукас, садясь на край
кровати.
Клер наклонилась, убрала прядь волос с лица Сары и поцеловала ее в лоб.
— Хорошо, только не мешай ей спать. Она оставляла их наедине. Значит,
родители Эналайз вполне одобряли брак дочери.
Клер остановилась около двери, обернулась и вздохнула.
— Боюсь, я в последний раз забочусь о тебе, — тоскливо произнесла
она. — Может, ты захочешь, чтобы твоя мамочка укрыла тебя и Сару
одеялом?
Пальцы Сары крепко сжали поднос, когда она услышала свое имя.
— О, не смотри на меня так! Я знаю, что ты уже совсем взрослая, чтобы
играть в куклы, но я видела, как ты прижимала к себе Сару и разговаривала с
ней на прошлой неделе. И не смейся, Лукас. Эта кукла стала вымышленной
сестрой Эналайз с тех пор, как наша девочка была еще маленьким ребенком.
— В чем дело? — Лукас повернулся к Саре. — Кто ты? Почему вы
с Эналайз назвали кукол именем друг друга?
Сара медленно встала. Даже в этом нелепом платье ей удавалось выглядеть
грациозно! Она прошла по комнате и снова взяла фотографию Эналайз.
— Эналайз удочерили?
— Конечно же, нет. Ну, по крайней мере, я так не считаю. — Лукас
переминался с ноги на ногу. — Я не знаю, — наконец вымолвил
он. — Об этом никогда и речи не шло.
— Она совсем не похожа на Ральфа или Клер. У Ральфа волосы темные, как
смоль, и карие глаза. А Клер — блондинка с голубыми глазами и маленьким
вздернутым носиком. Ни рыжих волос, ни зеленых глаз, ни правильного прямого
носа.
— Я не думал об этом. Но знаешь, ты права — действительно не похожа.
Сара села рядом с ним. Щеки у нее покраснели, и Лукас чувствовал, как она
возбуждена.
— А что, если ее удочерили? Как и меня? Лукасу сразу же захотелось
согласиться с ней только для того, чтобы сделать ей приятное и не отнимать у
нее последнюю надежду.
— Ты хочешь сказать, что твоя мать могла дать жизнь близнецам, а потом
отдать твою сестру на удочерение? Ты в своем уме?
— Разумеется. Ведь меня же удочерили. — Сара сказала это уже
спокойнее. — Я выяснила это год назад. У матери отказала почка, и я,
естественно, предложила стать ее донором. Анализы показали, что я не могу
быть ее дочерью. Так что у меня вполне может быть сестра-близнец, которую
тоже удочерили.
— Близнецы, удочеренные разными людьми? Это невозможно!
— Почему? Эналайз и я так похожи, что ее собственная мать не может
различить нас. И потом, есть еще одно обстоятельство. Даже разлученные при
рождении близнецы сохраняют определенную связь на всю жизнь. Я проходила это
еще в школе. Они носят одинаковую одежду, выходят замуж за мужчин с
одинаковыми именами, выбирают одну профессию.
— Но ты и Эналайз одеваетесь абсолютно по-разному! — Все это было
настолько безумно, что он не осмеливался рассказать Саре, что Эналайз, не
сумев найти работу в выбранной области здесь, в Бриар-Крикс, помогала на
добровольных началах в библиотеке.
— У нас действительно разные вкусы в одежде, но она мечтала стать
энтомологом, как и я. Я работала в библиотеке только потому, что мать
настояла. — Сара вновь прошлась по комнате. — А как ты объясняешь
совпадение кукол? И посмотри на музыкальные шкатулки Эналайз. — Она
взяла шкатулку с хрустальным единорогом на зеркальной поверхности, которую
Лукас подарил своей невесте на день рожденья пару лет назад. Сара аккуратно
завела ее, и в комнате зазвучала мелодия
Рожденный свободным
.
— А что с музыкальными шкатулками? спросил он.
— Мне они всегда нравились. Когда мы приходили в универмаг, я искала
отдел, где они продавались, потом выбирала одну, заводила и слушала мелодию
до тех пор, пока мать не приходила за мной. — Сара вызывающе подняла
подбородок и посмотрела ему прямо в глаза. — Я всю жизнь прожила в
обмане, но на этот раз собираюсь выяснить правду.
— Но почему именно здесь, в Бриар-Крикс? Твоя мать сказала, что
женщина, которая родила тебя, приехала отсюда?
Сара опустила глаза.
— После смерти матери я нашла смятую квитанцию об оплате, которая
застряла в подкладке ее пальто. Его несколько раз отдавали в химчистку, и я
смогла прочесть только название банка.
Первый Национальный банк, Бриар-
Крикс, штат Техас
. Поэтому я и приехала сюда. Это мой единственный ключ к
разгадке.
Лукас вздрогнул — в этом банке когда-то работал его отец. Руководство банка
отправило Вейна Дениэлса в тюрьму.
— Банк перешел к другим владельцам несколько лет тому назад. — Он
внимательно посмотрел на нее. Не может быть, чтобы она упомянула об этом
намеренно.
— Я знаю. Несколько дней назад я пыталась связаться с ними и выяснила,
что какая-то крупная компания из Далласа выкупила контрольный пакет, так что
они ничего не смогли мне сказать. Поэтому мне и пришлось ехать в Бриар-Крик.
Наверняка здесь кто-нибудь знал Джун Мартин, мою приемную мать. Или даже мою
настоящую мать.
— А как насчет твоего отца? Ты не упоминала о нем. Где он? И что он
думает обо всем этом?
Сара смотрела, как солнечные лучи играют на зеркальной поверхности шкатулки.
— У меня нет отца, — ответила она. — Моя мать никогда не была
замужем. Она всегда твердила мне, что он бросил нас, когда узнал, что она
беременна. Но конечно, ее словам верить нельзя.
Лукас медленно поднялся и подошел к ней. Он взял ее лицо в свои руки и
заставил посмотреть ему прямо в глаза.
— Сара, ты молодая красивая женщина, у тебя вся жизнь впереди. Забудь
прошлое, оно не имеет никакого значения. Главное — твое настоящее и будущее.
— А что бы ты стал делать, если бы не знал, кто твои родители? Какие
они и какую жизнь ведут? Есть ли у тебя брат или сестра? Был ли твой отец
ученым или, может быть, он в тюрьме?
— Иногда лучше не знать этого. Иметь семью не всегда значит быть
счастливым.
— Но ты ведь не хочешь сказать, что неведение лучше?! — твердо
возразила она.
Лукас улыбнулся.
— Убедила! Знаешь, Сара Мартин, я вижу в тебе еще одно сходство с
Эналайз: вы обе чертовски упрямы. Но, может, я могу помочь тебе? Это же наше
соглашение: ты помогаешь мне, а я помогаю тебе.
Он заглянул ей в глаза. Только сейчас он заметил, что они были цвета листьев
магнолии за окном. Они такого же оттенка, что и глаза Эналайз, но ему и в
голову никогда не приходило, что глаза его невесты похожи на листья
магнолии. А кожа напоминала ему цветки этого дерева: кремовая, бархатная и
нежная. Ему явно не стоит общаться с этой девушкой! Он слишком наслаждался
ее близостью, что совсем непозволительно для мужчины, который собирается
жениться на другой.
— Спасибо, но, может, мне удастся выяснить что-то самой?
— Ну уж, нет. Сделка есть сделка. — Он и сам удивился, что сказал
это.
Что за черт! Он мог бы разом избавиться от странного влечения к Саре. Если
она все же окажется дальней родственницей Эналайз, ему придется встречаться
с ней на каждое Рождество. Нельзя допустить, чтобы их отношения зашли за
рамки дозволенного.
— Что ты точно мог бы сделать для меня, так это сказать мне, где
Эналайз стрижется.
— Что? Зачем тебе это знать?
— Хочу сделать такую же прическу и посмотреть, насколько мы похожи.
— Не делай этого!
— Почему?
Почему!.. Потому что он очарован роскошной длиной ее волос и ему нравится ее
прическа.
— Потому что сегодня суббота, — сочинял он, — и в
парикмахерской полно народу.
Сара нахмурилась, взяла фотографию Эналайз и снова посмотрела на нее.
— Тогда я обрежу их сама.
— Ты не сделаешь этого! Сара вошла в ванную и начала распахивать ящички
и шкафчики.
— Что ты ищешь?
— Ножницы.
— Но это же безумие!
Она наконец достала большие блестящие ножницы.
— Пожалуйста, Лукас! Ты не представляешь, как это важно для меня. У
меня же никогда не было семьи, за исключением матери: ни отца, ни братьев
или сестер, ни бабушки с дедушкой, ни тети или дяди, даже близких и
преданных друзей, потому что мы слишком часто переезжали. А недавно я
узнала, что у меня нет и родной матери.
Прислонившись к мраморному туалетному столику, Лукас скрестил руки на груди.
— Наверно, действительно не представляю. Иметь родственников не значит
иметь семью.
— Что произошло с твоей семьей, Лукас? неожиданно спросила она.
Ее нежные слова затронули что-то глубоко спрятанное внутри него, пробуждая в
нем желание рассказать этой девушке все без утайки.
— О, черт! — Он резко повернул стульчик и взял ножницы из рук
Сары. — Садись, я обрежу их сам. Не думаю, что это труднее, чем
вырезать аппендикс.
Сара послушно села, сложив руки на коленях. Лукас взял косу и распустил
пряди. Они рассыпались по ужасному розовому платью, словно блестящая и
гладкая вуаль.
Он провел по ним расческой, потом с сожалением покачал головой и положил
ножницы на мраморный столик.
Сара повернулась на стуле, взяла ножницы и сама отрезала толстую прядь
волос.
— Сейчас тебе придется закончить начатое, или я действительно буду
выглядеть странно. — Она запнулась, но потом тихо добавила:
— На сегодняшнем обеде.
— Тебе не обязательно идти со мной на обед, ведь это не было частью
нашего первоначального соглашения.
— Если ты хочешь, я пойду, чтобы тебе не пришлось объяснять, где твоя
невеста. Я уложу волосы, накрашусь, как она, и вот увидишь, у нас все
получится.
Сара и сама толком не поняла, с чего это она вдруг предложила пойти на обед
с Лука-сом. Возможно, из-за того, чтобы заставить его обрезать ей волосы и
помочь ей выглядеть в точности как его невеста. Но ее не удовлетворило такое
простое объяснение. По правде говоря, ей не хотелось терять единственную
связь с женщиной, которая могла оказаться ее сестрой.
Лукас снова встал у нее за спиной, его длинные и нежные пальцы подняли ее
волосы, коснулись шеи... его прикосновения приводили ее в необычайный
восторг.
Это странное непреодолимое влечение к Лукасу совсем не нравилось Саре. Даже
если бы он не был женихом Эналайз, они жили в совершенно разных мирах. Этот
мужчина врач, друг семьи, которая основала этот город. Ее мать часто
повторяла, что в жизни таких людей для нее нет места. Да она и сама
чувствовала себя неуютно в мире Лукаса и Эналайз.
Девушка сидела не шевелясь.
— Ну, вот и все, — процедил Лукас, кладя ножницы на туалетный
столик и отходя немного назад. Похоже, оперировать людей легче, чем стричь
волосы.
Сара посмотрела на себя в зеркало. Пушистая челка закрыла ей лоб, а сами
волосы были длиной до плеч. Она повертела головой.
— Они такие легкие.
Лукас стоял у нее за спиной. Их взгляды встретились в зеркале.
— Что ты об этом думаешь? — спросила Сара.
Он довольно долго молчал.
— То ли ты похожа на Эналайз, то ли она на тебя. — Он
улыбнулся. — Краситься будешь сама.
Несколько минут спустя в зеркале на Сару смотрела Эналайз.
— Невероятно! — прошептал Лукас. — Вы похожи и в то же время
нет. Он тоже это заметил.
— Мне надо вернуться в отель и переодеться. Хотя, кажется, мое платье
никому не понравилось.
— Найди что-нибудь у Эналайз. Девушка повернулась на стуле и посмотрела
ему в глаза.
— Нет, — твердо сказала она.
— Почему? У вас наверняка один размер.
— Я не могу взять чужое без разрешения. Хватит того, что я пользуюсь ее
косметикой.
— Брось, Эналайз не станет возражать. Она не придает большого значения
вещам. У нее всегда было много денег. Если бы она была здесь, наверняка
подарила бы тебе одно или два платья.
— А у тебя их не было, да?
— Не было чего?
— Много денег?
Он замешкался от неожиданности.
— Угадала. Мой отец наполовину индеец, родом из бедного округа Техаса.
Мы уехали отсюда, когда мне было четыре года, потому что мою семью здесь не
слишком жаловали. Окончив школу и получив стипендию, я поступил в
медицинский университет, который основал Ральф Брюстер. Потом он взял меня к
себе на работу. Так что я обязан ему всем, что имею. Он протянул мне руку
помощи, когд
...Закладка в соц.сетях
