Жанр: Любовные романы
Ночь с дьяволом
...ли, всем своим видом показывая, что его "достали".
Только тут Бентли понял, что не дал бедному парню свою визитную карточку. Он даже
не потрудился представиться! Лакей не знал его. А он появился на пороге дома в одежде,
которая выглядит не особенно презентабельной, поскольку он надел ее восемь часов
назад, а теперь вдобавок она была еще испачкана и измята. Еще хуже было то, что он
требе вал свидания с незамужней молодой леди. Фредди, возможно действительно не
было дома. А он, наверное, выглядел как деревенский дурачок или какой-нибудь еще
более неприглядный персонаж.
- Сэр! - прервал его размышления лакей. - Ваша визитная карточка?
Бентли почувствовал, что краснеет.
- Извините, - пробормотал он. - Кажется, я забыл эти чертовы карточки. Сейчас съезжу
за ними домой.
С этими словами он повернулся и спустился по ступеням За его спиной громко
захлопнулась дверь, словно сказав на прощание: "Скатертью дорога!" Бентли был унижен.
Но, черт возьми, не обескуражен! Он снова сел на коня и направился к реке, стараясь
привести в порядок разбредавшиеся мысли. Он должен увидеться с Фредди, хотя почти не
сомневался в том что она попытается избежать встречи с ним. Как же ему увидеть ее?
Как?
Когда он проезжал по Ричмонду, в голове его наконец шевельнулась одна мысль. О
чем-то недосягаемом. Какое-то воспоминание. Словно бы он уже думал об этом, но потом
забыл то ли по рассеянности, то ли потому, что был сердит.
Видит Бог, это то, что надо!
Бентли пришпорил коня, и мощное животное ринулось вперед так резво, как будто его
только что оседлали. На этот раз он доехал до Вестминстерского моста и повернул к
Стрэнду. На Лондон опускался вечер, солнце садилось за крышами домов его западной
части. Под воздействием лондонского воз духа розоватый цвет закатного неба
превратился в красную дымку. Стрэнд был тоже переполнен транспортом, и ему
потребовалось не менее десяти минут, чтобы добраться до места назначения.
Спешившись, он сунул шиллинг в руку грязного, но весьма жизнерадостного мальчишки,
бесцельно слонявшегося возле фонарного столба.
- Получишь еще столько же, - сказал Бентли, положив руку на узкое плечо мальчика, -
если подержишь лошадь и не сойдешь с этого места.
Он прошел несколько футов, проталкиваясь сквозь толпу испачканных чернилами
клерков и усталых продавщиц, хлынувшую в направлении Чаринг-Кросс, поскольку
рабочий день закончился. Протиснувшись между двумя затянутыми в корсеты матронами
с черными зонтиками, он наконец добрался до нужного дома. Бентли задержался перед
входом ровно настолько, чтобы прочесть надпись на неприметной медной пластинке:
"Мистер Джордж Джейкоб Кембл, поставщик элегантной одежды для любого случая и
изящных аксессуаров".
Видит Бог, Бентли вовсе не хотел делать ничего подобного. Но, будучи не в состоянии
придумать ничего лучшего, он решительно повернул ручку двери и вошел внутрь так
стремительно, что над головой бешено заплясал маленький колокольчик. Из-за ширмы
появился красивый, очень элегантный молодой человек с прекрасно уложенными
волосами, который словно бы подплыл к двери, не касаясь ногами пола.
- Бонжур, месье, - произнес он, с сомнением взглянув на одеяние Бентли. - Чем могу
помочь? Драгоценности? Серебро? Антикварный фарфор? У нас имеется исключительно
красивая египетская керамика, недавно найденная на раскопках неподалеку от Каира.
- Нет, благодарю вас, - прервал его Бентли. Приказчик задрал нос чуть повыше.
- Может быть, что-нибудь традиционное? Коллекция китайской вышивки XVI
столетия, только что приобретенная на распродаже одного поместья?
Спасибо, нет, - отмахнулся от него Бентли, внимание которого привлекли экспонаты,
представленные в этой маленькой лавке древностей. Она немного напомнила ему церковь
Святого Михаила запахом старинных вещей,"но здесь эти запахи перебивались свежим
ароматом пчелиного воска и уксуса. Пол - по крайней мере та его часть, которая не была
покрыта турецкими коврами, - был натерт до ослепительного блеска. Стеклянные
витрины, обрамлявшие стены помещения, сверкали. Вообще лавка выглядела так, словно
сент-джеймсский антиквар скупил Британский музей, потому что помещение было
битком набито самыми разнообразными антикварными вещами, большая часть которых
экспонировалась в стеклянных витринах, но некоторые размещались на столах или были
подвешены даже на стенах и потолке. Приказчик снисходительно улыбнулся.
Ну, хорошо,- кивнул он. - Не желаете ли чашечку улуна , пока вы делаете выбор?
- Спасибо, нет, - отказался Бентли, возвращаясь к действительности. - Кембл у себя?
Бархатные шторы позади конторки неожиданно распахнулись.
- Стоит заговорить о дьяволе - и он тут как тут! - игриво произнес тихий голос.
Надо отдать ему должное, это был эффектный выход.
- Добрый вечер, Кембл, - поклонился Бентли щегольски одетому человеку, стоявшему в
обрамлении зеленого бархата штор. - Можно поговорить с тобой с глазу на глаз?
Кембл приподнял одну бровь и постучал кончиком безупречно отполированного ногтя
по губе.
- Хотелось бы мне знать, что могло потребоваться известному своим дурным
поведением Неукротимому Ратледжу от такого простого лавочника, как я? - сурово
спросил он, однако тут же смягчился, улыбнулся и крикнул приказчику: - Жан Клод,
поставь чайник на огонь!
Как только они уселись у письменного стола Кембла, Бентли сбивчиво изложил ему
суть дела.
- Мне нужна твоя помощь! - заявил он.
- О, в этом у меня нет никаких сомнений, - ответил Кембл. - Что случилось на сей раз,
Ратледж? Контрабанда драгоценностей? Торговля оружием? Или мертвое тело в темном
переулке?
- Ничего похожего, - пробормотал Бентли, втайне сожалея, что все не так просто.
Кембл склонил набок голову.
- Неужели ты снова связался с торговцами опиума? - осторожно поинтересовался он.
- Побойся Бога, Кем! Я даже не подозревал, что они подсунули мне этот опиум, и ты
это знаешь!
- Значит, тебя послал сюда твой зять? - презрительно "фыркнул Кембл. - Поверь,
мальчик мой, я не могу больше позволить себе быть замешанным в политических
интригах, уголовном сыске и всяких прочих авантюрах Макса. Видишь ли, некоторые мои
партнеры по бизнесу начинают нервничать, I когда речь заходит о политике, не говоря
уже обо всех этих реформаторах.
- Нет, Макс тут ни при чем. Дело совсем другого рода, - вздохнул Бентли, уставившись
на носки своих сапог. - Видишь ли, мне просто нужно присутствовать на балу.
Кембл сложил ладонь чашечкой и театральным жестом приложил ее к уху.
- Я не ослышался?
- Бал, - повторил Бентли по слогам. - Мне необходимо пойти на бал, Кембл. А у меня
нет камердинера. Но ты... ты знаешь все. Поэтому я хочу, чтобы ты... так сказать,
экипировал меня. Приодел во что-нибудь элегантное.
Услышав это, Кембл откинул голову назад и рассмеялся.
- Боже мой, в этом наверняка замешана женщина! - воскликнул он, поднимаясь с
места. Затем он взмахнул руками, словно дирижируя хором. - Ну что ж, за дело! Я в долгу
перед стариком Максом, золушка. Так что давай-ка посмотрим, с каким материалом
придется работать. "Жиро и Шено" с Сейвил-роу обошьют тебя в мгновение ока, но
сначала придется снять необходимые мерки.
Чувствуя себя большим неуклюжим быком рядом с субтильной фигурой Кембла,
Бентли наблюдал, как этот человек ловко снует вокруг него, производя
инвентаризационную опись.
- Боже мой, ну ты и высокий! - бормотал он. -г Чем это, интересно, кормят мальчиков в
Глостершире? А покрой твоего плаща - настоящий кошмар! Сними его сейчас же! ЖанКлод
использует его для полировки серебра. Не надо бросать на меня такие свирепые
взгляды. Лучше сними и жилет тоже.
Бентли вздохнул и подчинился приказанию, потому что был в отчаянии.
- Пока мы этим занимаемся, я заставлю Мориса смастерить тебе на скорую руку чтонибудь
для повседневной носки, - бормотал Кембл, шаря в ящике стола в поисках коробки
с портновскими булавками. - Нельзя вечно рассчитывать только на свою
привлекательную внешность, Ратледж. В конце концов каждому приходится одеваться.
"Или раздеваться", - раздраженно подумал Бентли. К тому времени как, раздвинув
портьеры, появился высокомерный Жан-Клод, Бентли был раздет до нижнего белья.
- Ух ты, какой чудесный зад, - с одобрением пробормотал по-французски приказчик,
ставя на стол поднос с чаем.
- Даже не думай об этом, - предупредил Кембл с набитым булавками ртом. - Этот
парень лишь разобьет твое сердце.
Бентли подозрительно прищурил глаза.
- Что он сказал?
- Он сказал, что тебе подойдет синий цвет, - ответил Кембл, выплевывая последнюю
булавку. Жан-Клод улыбнулся и принялся разливать чай. - Твое тело под этой
бесформенной массой ткани находится в прекрасном состоянии, - продолжал Кембл,
вставая и отступая на шаг, чтобы окинуть взглядом результаты своей работы - тщательно
подогнанную по фигуре сорочку Бентли. - Пожалуй, если убрать немного здесь и вот
здесь, то эта тряпка, которую ты носишь, может послужить Морису в качестве выкройки.
- Ты хочешь сказать, что он ее разрежет? - Это была любимая сорочка Бентли,
воротник и локти которой с возрастом сильно поистерлись.
- Ну, конечно, порежет на мелкие кусочки, - заявил Кембл, изображая пальцами
ножницы, стригущие ткань. - Кстати, я тоже думаю, что синий - это твой цвет.
Бентли пожал плечами:
- Мне нравится синий.
- Это не имеет значения, - отмахнулся Кембл, улыбнувшись ему так, будто он и впрямь
был деревенским дурачком. - Ты отдал себя в мои руки. Так что скажи лучше, мистер
Ратледж, когда должно произойти это чудо перевоплощения?
- Я не помню точно, - произнес Бентли. - Приглашение пришло несколько недель
назад, и я его куда-то забросил. Но мне кажется, что бал назначен на эту пятницу.
- Пятницу? - переспросил Кембл. - Но я всего лишь бывший камердинер, а не Господь
всемогущий! А ведь даже ему потребовалось шесть дней, чтобы сотворить мир.
- Ну что ж, у вас с Морисом два дня, - заявил Бентли. - Ц вам не надо делать из меня
совершенство, Достаточно, если Я буду всего лишь презентабельным. Это бал по случаю
выезда в свет дочери Раннока Зои.
- Дочери Раннока? - в ужасе воскликнул Кембл. - О Боже, ты, наверное, совсем сошел с
ума!
Глава 7,
в которой мисс Армстронг высказывает свое мнение и еще многое сверх того
Утром того дня, когда должен был состояться бал Зои, мадам Жермен и ее белошвейка
были приглашены в Страт, чтобы лично присутствовать на последней примерке нарядов.
Фредерика вместе со всеми явилась в гостиную Эви. Однако не успел отгреметь первый
залп слухов и сплетен, как она почувствовала очередной приступ утренней тошноты -
пятый за последние пять дней.
Она бросилась за ширму, и ее вырвало тем, что было съедено за завтраком. Но она
успела заметить проницательный взгляд мадам. Было совершенно ясно, кому будет
посвящена в следующий раз пикантная болтовня Жермен. Но это не будет иметь большого
значения, потому что все равно ее скоро сошлют во Фландрию.
Мало-помалу тошнота прошла. Примерка закончилась, и портниха вместе с
белошвейкой и со всеми их подозрениями были отправлены в Лондон. Уинни выставила
из комнаты Зою, возмущенную скромным белым цветом своего платья.
- Я хочу ярко-красное, как у Фредди, - требовала она. - Ненавижу этот глупый белый
цвет! Никто меня в нем не заметит!
- Красный цвет не для дебютанток, Зоя, - сердито объяснила Уинни, выходя вместе с
ней в коридор. - Джентльмены сочтут тебя слишком бойкой. Почему ты не можешь нести
себя, как Фредди? Она в прошлом году носила только пастельные тона и выглядела такой
прелестно невинной...
Зоя прервала ее взрывом смеха. Уинни покраснела. Она с ужасом посмотрела в сторону
Фредерики и торопливо закрыла за собой дверь. Фредерика расплакалась и бросилась
ничком на обитую парчой софу Эви.
Эви присела рядом с ней и пригладила ее волосы, упавшие на лоб.
- Ну, полно, Фредди, - тихо заговорила она. - Уинни хотела лишь похвалить тебя за
здравомыслие.
- Не понимаю, зачем она эго делает! Всем понятно, что здравого смысла у меня нет ни
на грош!
Эви широко раскрыла объятия. Всхлипывая, Фредди бросилась в них.
- Ты просто измучилась, моя девочка, - пробормотала Эви, погрузившись лицом в
волосы Фредди. - И тошнота, и слезы - это все из-за ребеночка. Поверь мне, пройдет еще
около месяца, и ты будешь в полном порядке.
Но Фредерика знала, что в полном порядке она больше никогда не будет. Она
приложила руку к животу, который был пока таким же плоским, как всегда. Она была
рада, очень рада тому, что у нее будет ребенок. И все же она знала, что очень нелегко
растить ребенка без отца. Она мечтала, чтобы жизнь у ее детей сложилась лучше, чем у
нее, и была более безопасной.
Хотя ее родители очень любили друг друга - подтверждением чему были их письма,
хранившиеся у Фредерики, - они умерли в разгар войны. Когда война наконец
закончилась, офицеры, друзья ее отца, вывезли ее из разрушенной войной страны -
родины ее матери, и в целости и сохранности доставили в Англию, к ее бабушке,
могущественной графине Трент. Но леди Трент, презрительно назвав ее темнокожим
внебрачным ребенком, не пожелала ее принять. Все думали, что она этого не помнит, А
она помнила.
Тогда ее спасители отвезли ее к старшему брату отца, но оказалось, что Максвелл
Стоун умер пять месяцев назад. Однако его дочь Эви, которая сама была еще девочкой,
открыла ей двери своего дома и приняла в свое сердце. Казалось бы, этого должно быть
достаточно. Но это было не так. Она это понимала и чувствовала себя виноватой и
неблагодарной.
Поэтому Фредерике теперь оставалось надеяться на романтическую любовь. И
избранник, которому она поклянется в любви, будет человеком особенным. Безупречным.
Надежным. Заслуживающим доверия. И при этом очень простым человеком. Она выйдет
замуж за человека, который сможет обеспечить безопасность ей и, что еще более важно,
их детям. Человека умного и основательного, которого она могла бы любить всем сердцем
и который заслуживал бы ее глубочайшего уважения.
Она попыталась убедить себя, что таким человеком является Джонни. Но теперь,
наедине с тем, что осталось от ее мечты, Фредерика понимала, что в Джонни ее
привлекало прежде всего то, что она его хорошо знала. Он был соседским мальчишкой.
Простым деревенским сквайром. И все это, казалось, говорило о его надежности и
ординарности. Конечно, все это была одна лишь видимость. Но она поняла это только
теперь, когда Бентли Ратледж разбил в пух и прах все ее великолепные планы.
Разумеется, она не могла полюбить такого мерзавца, как он! Ведь он не отвечал ни
одному из ее критериев. Он не был надежным. С ним невозможно было чувствовать себя в
безопасности. И уж конечно, он не был человеком заурядным. И если бы она хоть
капельку нравилась ему, он не сбежал бы, даже не попрощавшись. При этой мысли
Фредерика неизвестно почему снова расплакалась. Боже милосердный, с той самой ночи,
проведенной с ним, она превратилась в безмозглую, безвольную плаксу. Ей хотелось - ох,
как ей хотелось! - задушить его за это собственными руками.
- Ну, полно, полно, перестань, - приговаривала Эви, нежно укачивая ее на руках, как
будто она снова была бездомным четырехлетним ребенком.
В пятницу вечером Бентли, согласно своему замыслу, прибыл в Страт-Хаус довольно
поздно. На круглую площадку перед домом уже начали подавать кареты, и более
степенные гости стали мало-помалу расходиться, спускаясь по ступенькам крыльца.
Кембл, верный своему слову, действительно приодел его с большим вкусом. Даже ЖанКлод,
высокомерный приказчик, заявил, что он выглядит весьма ухоженным, и попытался
потрепать его по заду. Бентли лишь усмехнулся, увернувшись от его знаков внимания, и,
сев в двухколесный пароконный экипаж, помчался в Ричмонд. На нем были фрак и брюки
того цвета, который Кембл именовал "цветом голубых сумерек", хотя Бентли подозревал,
что это всего лишь высокопарное определение синевато-черного цвета. Его жилет был из
бледно-золотистого шелка, похожего цветом на хорошее шампанское, и в целом он, как
ему казалось, выглядел вполне презентабельным, хотя новая сорочка чуточку жала, а в
носках не оставалось места, чтобы спрятать нож. Нуда ладно. Все равно его лучше было
не брать с собой, чтобы не возникло искушений.
В конце подъездной аллеи он снял плащ и цилиндр и оставил их в экипаже, а сам, как
только лакей Раннока отвернулся, растворился в темноте. Он не хотел, чтобы о его
прибытии объявляли. По крайней мере до тех пор, пока он не выяснит, откуда дует ветер.
За домом возле реки было совсем темно, и тихий плеск речной волны был едва слышен за
взрывами смеха и музыкой, доносившимися из бального зала, двери которого,
выходившие на веранду, были распахнуты.
Несмотря на весну, погода все еще стояла прохладная, и лишь немногие гости
отваживались выходить на веранду. Бентли ничего не стоило перепрыгнуть через низкую
каменную стену и подойти через цветники к двери. Зал был полон, но не переполнен.
Через дверь ему было видно, как леди Раннок и ее супруг прощались с гостями.
Он заметил стоявших в углу Гаса и Тео Уэйденов. Музыканты заиграли веселый
контрданс, и Тео повел танцевать Зою Армстронг. Гас остался стоять возле матери,
которая оживленно сплетничала со своей задушевной подругой леди Бланд, красивой
темноволосой вдовой, о возрасте которой, как и о ее моральных устоях, можно было лишь
догадываться. Обычно Бентли предпочитал женщин именно такого типа, но сегодня она
не вызывала у него ни малейшего интереса.
Он начал обходить зал по краешку толпы, окружавшей площадку для танцев, обшаривая
взглядом зал в поисках Фредди, хотя пока что и сам не знал, что он ей скажет, когда ее
отыщет. Ему хотелось схватить ее за шиворот, приподнять и легонько встряхнуть, а потом
зацеловать до потери сознания, хотя он прекрасно понимал, что так делать не следует.
По правде говоря, когда он начинал думать об этом, вся ситуация ставила его в тупик.
Потребность поговорить с Фредди, вновь прикоснуться к ней - причем не в смысле секса,
а как-то по-другому, чего он и сам не мог объяснить, - не давала ему спать. Чтобы
излечиться от этого, он проводил ночи напролет в пивных и прочих злачных местах
Лондона. Иногда он вовсе не спал ночью. Это не было для него чем-то необычным. Он
проводил таким образом значительную часть своей жизни: предавался разгулу несколько
ночей подряд, а потом отсыпался двое суток, восстанавливая силы. Но на сей раз все было
по-другому.
Когда гнев, вызванный тем, что ему дали от ворот поворот, поутих, он сказал себе, что
просто беспокоится о Фредерике. Что он несет за нее некоторую ответственность. И это
было правдой. Но его не покидало странное чувство: ему казалось, что если бы ему
удалось заглянуть в ее глаза, почувствовать теплоту ее кожи, ощутить кончиками пальцев
биение ее пульса, он смог бы понять, почему она так поступает.
К тому времени как смолкли последние звуки музыки, он успел обойти весь зал, но так
и не нашел ее. Танцоры хлынули с танцевальной площадки, и всего в нескольких шагах от
него остановился Тео, возвращавшийся с Зоей Армстронг. Потом Гас и Тео ушли,
наверняка направившись в комнату, где играли в карты. Звуки музыки в зале сменились
жужжанием голосов, но вскоре вновь заиграла музыка. Уинни Уэйден возвратилась к
прерванному разговору с леди Бланд, а Зоя, приподнявшись на цыпочки, кого-то с
нетерпением отыскивала взглядом в толпе.
Воспользовавшись удобным случаем, Бентли подошел к ней.
- Мисс Армстронг!
Зоя быстро повернулась, и глаза ее округлились от удивления.
Бентли предложил ей руку.
- Не окажете ли мне честь?
Она на мгновение утратила дар речи, что случалось с ней крайне редко.
- Ох, привет, Ратледж! - наконец сказала она. - Извини, но этот танец я обещала...
Бентли прикоснулся пальцем к ее губам и подмигнул.
- Возможно, - прошептал он. - Но этого бедняги здесь нет, не так ли?
Зоя немного помедлила, потом ее личико, словно солнышко, осветилось озорной
улыбкой.
- Знаешь, Ратледж, - произнесла она, - я всегда считала, что ты умен не по годам. - И,
не сказав ни слова миссис Уэйден, которая по-прежнему болтала с подругой, Зоя взяла
его под руку.
Потом вдруг его осенила тревожная мысль.
- Надеюсь, вам разрешают вальсировать? - спросил он.
- Более или менее! - заявила она, весело поблескивая глазками.
- Зоя!.. - предостерегающе начал он.
- Не тревожься! Сегодня я веду себя, как положено благовоспитанной девочке.
Бентли положил руку на ее талию и, тщательно сохраняя приличную дистанцию, повел
ее танцевать. Зоя была хрупким, похожим на эльфа созданием с черными как вороново
крыло волосами и невинными карими глазами. Глаза эти были обманчивы, потому что
ничего невинного в ней не было. Хотя она была приемной дочерью, всем было известно,
что она родная дочь Раннока. Поговаривали, что ее матерью была дорогая французская
куртизанка, и Бентли в этом не сомневался. Зоя была озорницей, каких свет не видывал,
мегерой, плутовкой и неиссякаемым источником самых непредсказуемых неприятностей.
Бентли даже было жаль Раннока.
- Ты великолепно вальсируешь, Ратледж. - Зоя лукаво усмехнулась. - И одет так
элегантно. Еще десяток-другой лет - и тебя, возможно, даже примут в "Атеней".
Ее добродушный сарказм не прошел незамеченным. В клуб "Атеней" принимали
только людей солидных и образованных.
- Полно вам, Зоя. У меня все-таки есть кое-какие привлекательные качества.
Зоя откинула голову и рассмеялась.
- Тетушка говорит, что ты безнравственный распутник, который требует шлифовки, -
призналась она. - Но сегодня ты выглядишь вполне цивилизованным человеком. Правда,
мне больше нравится, когда на тебе сапоги и длинный плащ. В них ты кажешься чуточку
загадочным. А леди, как ты знаешь, предпочитают в мужчинах загадочность.
Он чуть приподнял одну бровь.
- Я не знал этого, Зоя, - пробормотал он. - Может быть, мне стоит потратиться на
приобретение повязки на глаз и ятагана? Наверное, я смог бы даже научиться держать
нож в зубах. Надо же соответствовать образу.
Зоя начала хихикать совсем не подобающим леди образом.
- Ты всегда умел рассмешить меня, Ратледж, - проговорила она. - Но должна
признаться, что твое появление здесь меня очень удивило.
- Не сомневаюсь, - сухо ответил он. - Обычно я не принимаю официальные
приглашения вашей семьи. Но сегодня я не мог устоять.
- Вот как? - Зоя задумчиво сдвинула брови. - Наверное, приглашения были отправлены
несколько недель назад.
- Именно так, - согласился он. - А что случилось? Может быть, я неожиданно стал
нежеланным гостем?
Зоя побледнела.
- Нет, это не совсем так, - пробормотала она. - По крайней мере с моей стороны ничего
не изменилось.
От него не укрылась какая-то недосказанность в ее словах. Но Зоя, явно нервничая,
продолжала говорить:
- К тому же это мой бал, не так ли? И я рада, что ты пришел. До твоего прихода вечер
был абсолютно заурядным, но я почему-то уверена, что ты найдешь способ его оживить.
- Мисс Армстронг, ваши намеки меня шокируют, - произнес он с притворной
серьезностью. - Я намерен быть образцом пристойного поведения Правда? - Зоя
кокетливо взглянула на него из-под ресниц. - Почему-то мне не вполне в это верится.
- Не понимаю почему. Может, есть какая-то причина, о которой я не подозреваю?
Зоя задумчиво закусила губу, ни разу не сбившись с такта.
- По-моему, - решилась наконец она, - соблюдению правил приличия придают
слишком большое значение. Иногда человек должен брать инициативу в свои руки, забыв
о моральных устоях общества.
- Не знаю почему, но мне начинает казаться, Зоя, что вы тоже умны не по возрасту.
На губах Зои появилась озорная улыбка, и некоторое время они танцевали молча.
- Ты уже видел сегодня Фредди, Ратледж? - спросила Зоя, словно бы для того, чтобы
сменить тему разговора.
Бентли почувствовал, как его губы сложились в горестную улыбку.
- Не видел, - признался он. - Но очень хотел бы увидеть.
- Я так и думала, - кивнула Зоя. - Но Фредди почти не спускается вниз. У нее в
последнее время часто кружится голова, что весьма удивительно, не так ли? Тем не менее
она выглядит великолепно в жемчужном ожерелье своей мамы и своем любимом красном
платье. Правда, мадам Жермен пришлось немного выпустить швы на лифе.
- Вот как? - Бентли почувствовал, как вспыхнуло его лицо.
А Зоя продолжала болтать:
- По-моему, страшно несправедливо, что я остаюсь худой как вешалка, да еще в этом
дурацком белом кружеве, тогда как у Фредди фигурка приятно округляется! Но ей все
равно пришлось подняться наверх, чтобы спрятаться от этого ужасного Джонни Эллоуза.
Он теперь ушел, но до этого успел всем надоесть.
- Вот как? - произнес Бентли.
Зоя, ничего не подозревая, кивнула головой.
- Спальня Фредди на третьем этаже, но она незаметно поднялась по лестнице на
галерею и, наверное, вернется тем же путем, - как бы между прочим заметила она. - В
стене под аркой, над которой расположился оркестр, имеется дверь на лестницу, ведущую
на галерею. Как видишь, все этажи взаимосвязаны. Классическая архитектура весьма
интересна, правда?
- Мне она начинает казаться просто удивительной, - пробормотал Бентли.
В это мгновение музыка смолкла, и Бентли проводил Зою через весь бальный зал на ее
место. Леди Бланд к тому времени растворилась в толпе танцующих, и ледяной взгляд
миссис Уэйден взял под прицел Бентли. Еще хуже было то, что в отдалении Бентли
разглядел Раннока, который пробирался сквозь толпу - злой, как тысяча чертей. Но
почему он злится? Потому что Бентли танцевал с его дочерью? Едва ли. Может быть,
Фредди призналась? Нет. Если бы дело обстояло так, то они уже давно постучали бы в его
дверь.
Но Бентли был не из тех, кого легко запугать. Он поклонился и поднес ручку Зои к
своим губам.
- Мисс Армстронг, - тихо шепнул он, - я с нетерпением буду ждать новой встречи с
вами. Ваш рассказ о классической архитектуре меня вдохновил.
Когда Бентли направился к выходу, с ним весело поздоровались несколько
джентльменов, в том числе и Роберт Роуленд. Были и такие, кто удивленно таращил на
него глаза, что, несомненно, объяснялось
...Закладка в соц.сетях
