Жанр: Любовные романы
Ангельский облик
.... Интересно только, зачем вы
приезжаете.
— Работать, — отрезала Мэг.
— Ну, короче, сегодня никто книг не получит. Замену так быстро не
найти.
— Но вчера вечером Дженни была так счастлива! просто не верится.
— Спросите в
Короне
где она жила. Они подтвердят.
Хозяйка
Короны
— пышная розовощекая дама с портрета кисти Ганса любезно
сообщила:
— Вы не первая про неё спрашиваете. Был ещё мистер Саймон Саммерс. И
тоже озадачен, как и вы.
— Она не сказал, с чего вдруг так поспешно собралась?
— Да, знаете, вся просто в слезах...Похоже, она была влюблена в Ганса
Крамера, надеялась выйти за него замуж, а он в кусты... Нет, иностранцам
доверять нельзя!
— Вряд ли Дженни уехала только из-за этого, — покачала головой
Мэг.
— Я думаю, они поссорились. Я посоветовала ей выспаться и к утру все
забыть. Но она вбила в голову немедленно уехать. Чего ей оставаться? Чем
скорей, тем лучше. Муж говорил, она уехала утром первым поездом. Кстати, вам
нравится у Уилтонов?
Мэг удивленно поблагодарила:
— Да, спасибо.
— Просто у меня освободилась комната...
Мэг тут же сообразила:
— можно взглянуть?
— Я провожу вас наверх. Но извините за беспорядок — рук не хватает.
Такой Мэг и представляла себе комнату Дженни, откуда та бежала с восходом
солнца. Ничего особенного, только неприбранная постель и следы поспешных
сборов производили гнетущее впечатление.
На тумбочке лежала книга с закладкой, на туалете оставались шпильки, а на
полу — скомканный носовой платок.
Не было ни багажа, ни одежды. И Дженни явно собиралась наспех и в слезах.
Никто бы про неё такое не подумал, но все-таки она это сделала.
Взглянув в окно. Мэг обнаружила, что вид оттуда открывается на антикварный
магазин Саймона Саммерса. Внутри горел свет и виден был возившийся хозяин. И
Мэг вдруг понял, что должна поделиться с ним своей тревогой.
Она поблагодарила хозяйку.
— Не думаю, что перееду прямо сейчас, но за предложение спасибо.
Когда они спустились в бар, их окликнул хозяин гостиницы.
— Лили, там с тобой не мисс Берни? Ты отдала ей письмо Дженни?
— Не знала, что она оставила письмо.
— Ясно, оставила. Вот... — Он передал письмо, прислоненное к сифону.
Мэг не хотелось его вскрывать под пристальным наблюдением двух пар
любопытных глаз, поэтому, поблагодарив, она вышла на улицу. А там
направилась прямо в лавку Саймона, будто её тянуло туда магнитом.
— Саймон, Дженни уехала.
Явно довольный её появлением, тот неожиданно тепло улыбнулся.
— Привет, Мэг, дорогая. Как мило, что вы зашли. Что Дженни уехала, я
знаю. Сегодня утром, в шесть пятнадцать. Я поинтересовался на станции.
— А с чего вдруг вы оказались на станции? Вы что, за ней следили?
— Ну нет! Я не из ранних пташек и узнал об этом гораздо позже.
— Потому что тоже не думали, что она может вдруг умчаться?
— Нет. Я считал, у неё больше выдержки. И даже не думал, что мужчина
может так её расстроить. Она ведь умная девица, но видно Ганс её чертовски
напугал. Так что она сбежала с первым поездом, причем совсем одна.
— Вы думали, что с ней мог быть Ганс?
— Сначала я считал, что он мог уговорить её бежать вместе. Но нет...
Что у вас за письмо?
— Его мне оставила Дженни.
— Так открывайте же! — нетерпеливо воскликнул Саймон. Мы тут
теряемся в догадках, а ведь ответ у вас в руках.
Открывая конверт, Мэг вдруг обнаружила, что у неё по непонятной причине
дрожат руки. Но каково было её разочарование, когда выяснилось, наспех
нацарапанное письмо ничего не объясняло. Там было только:
Дорогая Мэг!
Держитесь подальше от Ганса, поверьте мне, это ради вашего же блага.
Дженни.
На строчках расплылась огромная клякса, похоже, на письмо капнула слеза.
— Что там? — спросил Саймон, внимательно глядя на нее.
Мэг понимала, о чем он спрашивает. Собиралась ли она последовать
предостережению Дженни? Предостережению ревнивой соперницы...
— Неужели она думала, что меня интересует Ганс? — удивилась
Мэг. — Если он её отверг, ей пора о нем просто забыть.
— Вы полагаете, она просто ревнует? — спросил Саймон.
— Что же ещё может быть?
— Не знаю. Хотите выяснить?
— Саймон, перестаньте шутить. Я пришла, чтобы найти в вас хоть крупицу
здравого смысла.
Саймон невозмутимо заметил:
— Хотел бы я поговорить с мисс Барт.
— Распросить её об отношениях между Гансом и Дженни?
— Мне хотелось бы с ней поговорить о самых разных вещах, —
задумчиво протянул Саймон, отбросив волосы со лба. — У меня слишком
сентиментальный склад ума.
— О чем вы? — Сбитая с толку Мэг начинала терять терпение. —
Мисс Барт вечно запирается в своей комнате и я никогда её не вижу.
— Но она действительно там, как вы думаете?
— Конечно, я вам говорила, что слышала её шаги. А вам соседи сказали,
что видели её в окне.
Саймон неожиданно улыбнулся.
— Ну ладно. Если она там, то не может оставаться в своей комнате
всегда, верно? Меня, кстати, интересует, сама она запирается, или это делает
Ганс?
— Если её запирает Ганс, то как она открывает дверь, чтобы взять еду?
— Да, разумеется. Если только Ганс на минутку не приоткрывает дверь.
Правда, тогда она может попробовать вырваться, верно? Как-то все очень уж
глупо... Когда вы теперь собираетесь к Гансу?
— Он ждет меня сегодня.
Саймон взял её за руки.
— Будьте начеку, но если хоть немного начнете нервничать, сразу
уходите.
Гансу его помощь. Он отказался, потому что мисс Барт могла разволноваться
ещё больше, а к тому времени ему уже удалось уговорить её сесть в машину.
Ганс хотел довезти её до Лондона, но уже к Мейдстоуну к мисс Барт, похоже,
вернулся здравый рассудок. Перемена обстановки и нервное потрясение
подействовали благотворно и она заявила, что вполне способна ехать дальше
одна.
— Потом ей оставалось только сойти на вокзале Виктория, — объяснил
Ганс. — Она не могла ошибиться. Это и ребенок сможет. Я и так слишком
много для неё сделал, взяв на себя все эти хлопоты. Слава Богу, удалось её
отправить, пока она ещё стояла на ногах. Я слишком долго с этим затянул.
Мэг прислушалась. В доме стояла тишина. Из комнаты мисс Барт не доносилось
больше шагов. Она никогда не видела старуху, и в результате появилось
чувство, что та и не существовала. Чья-то невидимая рука кормила птиц на
подоконнике, невидимые ноги скрипели половицами.
— Вы потеряли обеих сразу: и мисс Барт, и Дженни, — заметила
Мэг. — Вы знаете, что Дженни уехала?
Ганс грустно вздохнул и пожал плечами.
— С Дженни тоже было нелегко, хотя мне жаль об этом говорить.
— Разве она вам безразлична, Ганс?
— Она мне очень нравилась.
— Так что же могло её заставить так поспешно уехать?
— Мы оба не выдержали, — неохотно буркнул он, — и Дженни все
восприняла слишком серьезно.
Немного помолчав, Ганс раздраженно продолжал:
— Женщины слишком многого хотят. Они меня пугают. Пусть я был
несправедлив к малышке Дженни. Но я же не нарочно... Она сама все испортила
своими невозможными требованиями. Пришлось поговорить с ней откровенно. И
вот... — Ганс опять пожал плечами. — Ладно, жизнь продолжается. С
Дженни все будет хорошо. Она сумеет справиться.
— Но разве вам ничуть её не жаль? — не отставала Мэг, которой его
философские рассуждения казались чересчур наигранным?
По лицу Ганса скользнула тень гнева, исчезнув так быстро, что Мэг спросила
себя, не показалось ли ей. Лишь на миг увидела она, каким может быть Ганс,
если всерьез рассердится. Но тут он вновь заговорил, умерив тон:
— Мэг, не будем слишком глубоко вдаваться в личное. Боль у каждого
своя. Я хочу только написать ваш портрет, а не копаться в собственных ранах.
Мэг стало стыдно за свое беззастенчивое любопытство. Она слишком наслушалась
Саймона.
— Простите, Ганс. Конечно, это не мое дело.
— Да ничего, дорогая. Тут все об этом говорят. Как и про Клайва и
Луизу.
— Но Дженни не пострадала?
— Ну, нет. Во всяком случае физически. Я просто хочу объяснить, что в
деревне полно злоязыких болтунов. А теперь, пока есть дневной свет, мне
нужно работать.
В одну ночь из жизни Ганса исчезли две женщины. Нет никаких доказательств,
что с их отъездом дело было нечисто, но Мэг не покидало ощущение опасности.
В вымершем тихом доме? В притихшей и внимательно разглядывавшей её кошке,
которая все видела, но ничего не скажет? В самом Гансе, поглощенном
невеселыми мыслями, с глубокими морщинами на лице?
Мэг сказала, что долго оставаться не сможет, максимум на час, потому что
хотя Клайв разрешил ей прийти сюда, но до обеда предстояла кое-какая работа.
— Тогда мы выпьем чай пораньше, — согласился Ганс. — Я тоже
сегодня не в настроении. Слишком много всего произошло. Думал, работа меня
успокоит, но стало только хуже.
Он бросил кисть.
— Побудьте здесь, Мэг пока я приготовлю чай.
— Вам помочь?
— Нет, лучше поиграйте с кошкой. Ей теперь так одиноко без хозяйки...
Мэг погладила кошку, но та держалась слишком отчужденной и не отреагировала,
а перебралась на старый сундук, аккуратно поджав под себя лапки. Глаза её
зажглись от бликов солнца. Блики сверкали на оконных стеклах, на запыленных
полах, горели алым пламенем на какой-то ткани, выглядывавшей из сундука. При
виде её сердце Мэг учащенно забилось.
Она не могла объяснить, почему в тот день в мастерской Ганса ощущалось такое
напряжение. В воздухе явно витал страх или горе.
У Дженни было красное платье, — вспомнила Мэг, — которое ярко
подчеркивало чувственность её тела.
Но Дженни уехала, это знал каждый. Люди в баре и даже носильщик на вокзале
это подтвердили.
Внезапно Мэг похолодела от дурного предчувствия. Она осторожно сняла кошку с
сундука, но долго никак не могла решиться поднять крышку.
А сделав это, наконец, испытала вначале чувство облегчения, а потом —
настоящего восхищения. Красная ткань была юбкой парчового платья. Настоящего
прекрасного старинного платья. В сундуке ещё были туфли, маленькая черная
шапочка и тяжелые нити жемчуга.
Ганс, наверное, использовал их для работы. Бедный Ганс с его невероятными
амбициями! Возбужденная Мэг решила до его возвращения Ганса надеть платье и
жемчуг.
Жесткая ткань хрустела. В талии платье было слишком мало. Мэг выдохнула и
кое-как застегнула крючки. Черная бархатная шапочка ловко пристроилась на её
русых волосах. Мэг поднялась на помост для позирования. Кошка, не мигая,
следила за ней. Ганс хотел видеть её в белом платье. Но в этом старинном
платье она переживала совершенно особые чувства. Ганс согласится, когда её
увидит.
В ожидании Ганса Мэг сидела спиной к двери. Наконец зазвенели чашки, дверь
распахнулась.
— А вот и мы... — начал Ганс и вдруг замер. Мэг продолжала сидеть к
нему спиной, не двигаясь. Затем, не дождавшись ни звука, со смехом
повернулась.
— Я вас удивила? Мне оно так понравилось... В чем дело, Ганс?
— Снимите!
Мэг неуверенно встала, не понимая, почему его лицо стало вдруг таким злым и
угрюмым.
— Но я думала... Вы на меня сердитесь?
— Что за дурацкое любопытство! — взорвался он. — Все вы
одинаковы! Платье лежало в сундуке. Крышка была закрыта. Как вы его нашли?
Где ещё рылись?
— Нигде, — поникла Мэг. — Просто ткань торчала из-под крышки.
Такой потрясающий цвет! Извините, если вы не хотели, чтобы я его
видела. — Посмотрев на его суровое лицо, она холодно добавила: — Если
мне следует его снять, то прошу меня на пять минут оставить.
Но Ганс с трудом уже взял себя в руки, поставил поднос и опять беспомощно
пожал плечами.
— Простите, Мэг. Не в платье дело. Я просто расстроился, на мгновение
приняв вас за Дженни
— О! Дженни его носила?
— Однажды примерила и смотрелась в нем прекрасно. Если вы заметили, у
неё лицо несовременное, скорее той эпохи.
— Ганс, но вы же любите Дженни! — воскликнула Мэг. — Почему
вы ей позволили уехать?
— Это моя вина. Мы поссорились, я сделал ей больно.
— А если она вернется?
— Нет, она уже никогда не вернется. И это к лучшему. Мы оба слишком
переживаем. Наш брак ни к чему хорошему бы не привел.
— Но почему, Ганс?
Снова вдруг переменившись, Ганс рявкнул:
— Не могли бы вы не лезть в дела, которые вас совершенно не касаются? И
снимите это чертово платье!
Он вышел, Мэг медленно расстегнула крючки. Пальцы её немного дрожали. Она
неожиданно позавидовала кошке, которая, притаившись, за ней наблюдала.
Гневные слова пролетали мимо нее. То, что она видела, ничего для неё не
значило. Но Мэг поняла: вовсе не грусть сделала Ганса таким мрачным и
грубым..
12
Луиза в тот вечер спустилась к ужину в простом черном платье, явно потратив
много времени, чтобы привести в порядок лицо и прическу. Выглядела она
великолепно. Робкий блеск в глазах казался отсветом прежней восхитительной
живости.
На покрытом шрамами лице впервые проступил облик Анжелики. Мэг была в этом
убеждена.
Но неожиданно ей расхотелось это проверять. Она боялась обнаружить что-то
такое... В ушах все ещё звучал голос Ганса:
— Нет, она уже никогда не
вернется
.
Он говорил о Дженни. Но, может быть, однажды сказал об Анжелике, и вместо
той появилась странная женщина по имени Луиза?
— Вас что-то тревожит, Мэг? — дружелюбно спросила Луиза.
— Нет, — встрепенулась та.
— Вы весь день были так заняты... Может быть, выпьем, не дожидаясь
Клайва? Сегодня я чувствую себя гораздо лучше. Ах, как прекрасно вновь вести
себя, как все нормальные люди. Вам шерри или что-нибудь еще?
— Спасибо, миссис Уилтон, шерри.
Луиза протянула рюмку Мэг.
— Смотрите, я даже ничего не пролила. Раньше руки ужасно дрожали, но
сейчас гораздо лучше. Вы взяли мне в библиотеке книгу?
— Простите, нет. Библиотека сегодня закрыта.
— Закрыта? Но ведь сегодня среда. Дженни заболела?
— Нет, уехала.
Мэг старалась говорить непринужденно, сама удивляясь, почему её интересует
реакция Луизы. Она привыкала к осторожности.
— Похоже, они с Гансом поссорились. Она очень расстроилась. Ганс, я
думаю, тоже.
Вспоминая поведение Ганса, Мэг не сразу заметила странное напряжение в
глазах Луизы. Но бледность и неожиданная скованность явно бросались в глаза.
— Куда она уехала? — спросила Луиза.
— Не знаю. Наверное, в Лондон.
— Может быть, она вообще никуда не уехала?
— Нет, уехала. Первым утренним поездом.
— Вы уверены?
Почему Луиза вдруг опять превратилась в неуверенную испуганную девочку? Мэг
заметила, как из её стакана выплеснулось несколько капель. Руки её снова
дрожали.
Очень осторожно она добавила:
— Мисс Барт тоже уехала. У бедного Ганса теперь никого не осталось.
Широко раскрыв встревоженные глаза, Луиза уставилась на Мэг. Но прежде чем
смогла что-то сказать, от дверей донесся голос Клайва:
— Милые, вы опять перемываете Гансу косточки? Вы же знаете, что его
ничего не волнует, кроме мании писать портреты.
Луиза повернулась к мужу. Голос её звучал твердо и в то же время
просительно.
— Клайв, ты знал, что Дженни уехала?
— А кто же этого не знает? Деревня у нас маленькая...
— А мисс Барт?
— Конечно, я же говорил тебе, что Ганс брал мою машину? Разве не
помнишь? Ему давно следовало избавиться от этой ненормальной старухи.
— Ты мне не говорил, — тихо возразила Луиза.
— Говорил, милая. Еще перед ленчем. Просил тебя не удивляться, если
услышишь шум мотора. Но вел её не я. Возможно, ты спала?
Луиза молча посмотрела на мужа и возражать не стала, но взгляд её остался
недоверчивым. Наконец она негромко спросила:
— Куда уехала мисс Барт?
— Ганс говорит, к сестре в Норфолк. Ее должны были встретить на вокзале
Виктория. Ганс посадил её в поезд. Но впрочем, милая, это не наше дело. Не
будем же мы сплетничать, как остальные? У меня уже и так был неприятный
разговор, что я порекомендовал в библиотеку ненадежного человека. В
следующий раз он возьмет девушку из местных. Вам нужно ещё выпить, Мэг,
потому что нам с вами предстоит работать допоздна. В конце концов, сегодня
день вы отдыхали.
— Вы сегодня позировали Гансу, Мэг? — голос Луизы дрожал от
напряжения.
— Совсем немного. Ганса так расстроил отъезд Дженни, что он не мог
сосредоточиться. Потом я ещё сдуру надела её платье...
— Ее платье? — Глаза Луизы расширились. — Что вы имеете в
виду?
— Просто старинное парчовое платье, в котором её писал Ганс. Надеюсь,
вы не подумали, что я надевала платье из её гардероба? Откуда бы ему там
взяться?
— Ну да, конечно, какая я глупая! — воскликнула Луиза. — Я
вдруг решила, что с Дженни что-то могло случиться.
Заботливо вмешался Клайв.
— Дорогая, твои нервы просто не в порядке. Единственное, что могло
случилось с Дженни, как я думаю, — это вырваться из объятий Ганса и не
дать себя изнасиловать.
— Но как раз из его объятий она не желала вырываться, —
непроизвольно вставила Мэг. И тут же почувствовала, что зашла слишком
далеко. Тон Клайва был вежлив, но холоден.
— Не думаю, что ваше мимолетное знакомство с Дженни дает повод так о
ней думать. Она достаточно умна, чтобы разыграть свои карты по-своему.
— А какие ей достались карты? — В голосе Луизы отчетливо слышалась странная обреченность.
Клайв поцеловал жену:
— Надеюсь, ты не понимаешь буквально английские пословицы?
— Да нет же. Но скажите, Мэг, что говорил вам Ганс, увидев в том
платье?
— Сказал, что это платье Дженни, а не мое. — Мэг не хотелось
вспоминать мрачное лицо Ганса. — Меня он хочет писать в белом.
— Не ходите больше к нему одна, — неожиданно страстно взмолилась
Луиза.
Клайв приподнял бровь, потом рассмеялся.
— Дорогая, ты льстишь Гансу. Неужели он опасен для женщин? Впрочем, тут
судить самим женщинам. Что думаете вы, Мэг? Вы бросились бы ради него за
борт? Как Дженни, например?
— Ты ведь знаешь, что я не это имела в виду, — обиженно прошептала
Луиза.
Клайв взял жену за руку.
— Я думаю, ты просто немного устала. Смотри, у тебя опять дрожат руки.
Лена!
Экономка была поблизости и немедленно появилась, с по-прежнему непроницаемым
лицом. Мэг решила, что та подслушивала.
— Я думаю, Луизе лучше пообедать наверху.
— Да, сэр. Я ей все время это говорю, но она предпочитает спуститься
вниз.
Луиза надулась, как капризный ребенок.
— Поднимайся к себе, дорогая. Тебя там ждет подарок.
— Подарок!
— Ты так давно его хотела... Я отложил было до возвращения в больницу,
но сегодня уж очень хороший день. Если ты тоже хорошо себя вела...
Клайв обращался с женой, как с ребенком, Луиза отвечала ему тем же. Сначала
она рассыпалась в благодарностях за неожиданный подарок, надеясь, что
наконец доставила удовольствие мужу и что он её все ещё любит. Но за
простодушной радостью скрывалось какое-то совсем не детское чувство. Мэг
пыталась определить, какое. Пристальный вопросительный взгляд, который Луиза
не сводила с мужа, был ещё и подозрительным.
Обстановка была слишком переполнена подозрением и слухами. Мэг от них уже
устала.
— Мэг, выпьете еще? — спросил Клайв, когда они остались одни. Себе
он налил чистый виски. — Как видите, жена пока никак не придет в себя.
И эти необычные фантазии... Я не могу понять, откуда у неё такая неприязнь к
Гансу. Уверен, он её пальцем не тронул. В переносном смысле, конечно. Могу
это объяснить только тем, что он последний, кто знал, как Луиза выглядела до
аварии. Отсюда и её подсознательная обида. Он хотел писать её тогда, а не
сейчас. Она обижена и завидует женщинам, чьи портреты он пишет. Кстати, на
вас он никак не действует?
— Нет, — задумчиво протянула Мэг. Ей очень не хотелось вспоминать
зловещую атмосферу дома Ганса или все преувеличивать, как Луиза. Потом она
добавила: — Странно, но Дженни оставила мне записку, в которой просит
держаться подальше от Ганса.
И тут же заметила вспыхнувший на лице Клайва интерес, который он попытался
скрыть деланным удивлением.
— Чтобы прибавить мелодрамы? — весело спросил он.
— Я думаю, это просто ревность. Бедная Дженни!
Клайв проглотил выпивку. Лицо его опять стало непроницаемым.
— Тема становится однообразной, вам не кажется? А Дженни сейчас
наверняка обедает где-нибудь в поезде в приятной компании. И вся эта чушь о
разбитом сердце — только наши выдумки. Дженни — человек земной и практичный.
Конечно, Клайв сам подобрал Дженни где-то в закусочной. Он полагал её
беспечной натурой и, возможно, был прав. Причиной страстного крика души
Держитесь подальше от Ганса ради вашего же блага
стало что-то другое. Но
Мэг была слишком сбита с толку и утомлена, чтобы разбираться.
Это сделает Саймон. Мысль о Саймоне неожиданно её согрела и успокоила. Уж он-то доберется до сути...
Когда три часа спустя Клайв поднялся к жене, Луиза не спала. Она ждала
подарок, не позволяя себе думать ни о чем, кроме того, что это может быть.
Ни о своих предчувствиях насчет Ганса и Дженни, ни о Мэг с её ангельским
личиком. Мысль о том, что изуродованное тело Дженни валяется где-то в
канаве, могла явиться только в самом жутком ночном кошмаре. Луиза так долго
воображала себе подобные вещи, что уже почти не могла отличить реальность от
фантазии. Тут Клайв был прав.
Но вот у Клайва был для неё подарок. Это реальностью.
В комнату зашла Лена, узнать, не нужно ли чего-нибудь.
— Вам надо уснуть, мадам. Я выключу свет.
— Нет, не надо. Я не устала. Я жду мужа.
— Они с мисс Берни работают, — проворчала Лена. — Может, он
до полуночи не поднимется.
— Я все равно буду ждать. Он придет, потому что обещал мне кое-что
принести.
— Тогда почему же заставляет ждать так долго?
Луиза упрямо не позволяла испортить прелесть ожидания.
— Он знает, как я люблю ждать что-нибудь приятное. А вы, Лена, хуже
сестер в больнице.
Лена обиженно надулась, прибрала в комнате и поставила к постели графин со
свежей водой.
— Что вам ни делай, благодарности не дождешься.
— Я знаю, Лена, как вы за мной ухаживаете. Иногда мне кажется, что вы
единственная, кто меня понимает. — Но устыдившись внезапной
откровенности, Луиза тут же пожалела о своих словах и нетерпеливо бросила: —
Идите, Лена. Со мной все в порядке. Муж сейчас придет.
Клайв пришел почти в полночь. Луиза знала, что муж специально держал её в
напряжении. Но вид его стройной фигуры и живого сияющего лица сделали свое
обычное дело. Луиза знала, что готова заплатить за подарок любую цену. Не
потому, что так больна, а потому, что навсегда им очарована.
— Ты все ещё не спишь, милая? — заботливо спросил Клайв.
— Ты обещал подарок, Клайв.
— Ну, разумеется. Какой же ты ребенок, Луиза! Даже не можешь дождаться
утра.
— Ты обещал сегодня вечером.
— Да, и ты его получишь.
Клайв достал из кармана небольшую квадратную коробочку и бросил Луизе на
кровать.
Поспешно раскрыв её, она разочарованно протянула:
— Всего лишь браслет для мисс Грин...
— Нет, это для тебя. Для мисс Грин есть другой. Конечно, не такой
дорогой, как этот, но тебе нужно все самое лучшее.
Клайв подсел к Луизе на постель.
— Ну, дорогая, тебе нравится?
Луиза подняла золотую цепь со звенящими подвесками.
— О Клайв! Это в самом деле мне? Я так давно такой хотела!
— И дважды демонстрировала это мне самым ужасным образом, — мягко
заметил Клайв.
Луиза покосилась на него.
— Но больше я не буду. Теперь у меня есть свой. Подарил ты мне браслет
с самого начала, ей — Богу у меня и искушения бы не
...Закладка в соц.сетях
