Серебряные фонтаны Книга 1

Аннотация

Читая роман "Серебряные фонтаны", Вы не раз вспомните сюжет сказки
"Красавица и Чудовище".

Глава первая

Бельгрэйв-
сквер,
Лондон,
апрель 1916
В этот вечер он подарил мне розы.
Я ждала его весь вечер, а он пришел поздно — но я не обратила на это
внимания, потому что держала на руках мою малышку. Ее тоже звали Розой —
чудеснейший дар из тех, какие он когда-либо преподносил мне. За неделю после
рождения она немного выросла и с каждым днем становилась все красивее.
Наклонив голову, я вдохнула ее сладкий запах и прошептала:
— О, моя Роза, ты станешь красавицей — прекраснейшее дитя из всех, которых я когда-либо видела.
Ее светлые глазки таращились на меня, пока я шепталась с ней, рассказывала
ей о своей любви. Затем, угнездившись у моего сердца, она опустила темные
полумесяцы ресниц на пухлые щечки — и заснула. О, я любила ее, как же я
любила ее!
Она не проснулась, когда вошел Лео. Я улыбнулась ему поверх ее головки, он
подошел ближе и остановился, гладя на нас обеих. Очень осторожно я повернула
руки так, чтобы он мог, разглядеть ее получше.
— Смотри, разве она не красавица?
— Да, она красива. — Я услышала нежность в его голосе — он любил
ее, как и я. Затем он спросил: — А как ты, Эми?
— Спасибо, Лео, я бодра и здорова. Этот доктор слишком много
суетится, — я собиралась расспросить его о поездке, но он опередил
меня.
— Я вернулся с подарком для тебя. — Лео подошел к оставленному на
столе пакету и начал его развертывать.
Добравшись до продолговатого деревянного ящичка, он открыл крышку и вынул
оттуда розы. Наконец я поняла, что это такое — это был новый сорт золотистой
розы, который Лео вывел сам.
— Но для них слишком рано — сейчас только апрель! — воскликнула я.
— В прошлом году я перенес один куст в теплицу и дал Хиксу распоряжение
телеграфировать мне, когда на нем появятся бутоны, — он встряхнул розы,
чтобы они расправились, и протянул их мне. — Это для тебя, Эми.
Поместив мою малышку на сгиб руки, я протянула другую руку и приняла от него
цветы.
— Спасибо, Лео, спасибо, — поднеся розы к лицу, я вдохнула их
тонкий лимонный запах, а затем опустила их пониже, чтобы полюбоваться
шелковой бахромой золотистых лепестков. — Эта роза слишком красива,
чтобы не иметь названия.
Серые косящие глаза Лео, решительно заглянули в мои.
— Да, у нее есть имя — я окрестил ее этим вечером.
— Тогда — как она называется?
Улыбка медленно проступала на губах Лео, пока он говорил мне:
— Эми, графиня Ворминстерская.
Я была потрясена. Я всегда любила розы, с тех пор как маленькой девочкой
приплясывала вокруг своего дедушки и требовала, чтобы он назвал мне каждую
розу, росшую в саду нашего коттеджа. Теперь у меня была роза, названная моим
именем! Я чувствовала, как мое лицо светится от радости, когда взглянула на
мужчину, который преподнес мне такой чудесный дар. И тогда я увидела это —
вспышку любви и влечения в его глазах.
В одно мгновение моя радость превратилась в боль и вину. Он вручил мне
дивный подарок, но все, что я могла чувствовать в ответ — только
благодарность. Я увидела, как неуверенный проблеск надежды в его косящих
глазах начал блекнуть и угасать, и не могла вынести этого. Глядя на розы,
его прекрасные розы, я прошептала:
— Они прекрасны, я никогда не видела роз прекраснее этих.
Лео ответил, теперь его голос был тяжелым и безрадостным.
— Я рад... что они тебе понравились.
Я повторила снова, впустую:
— Да-да, они мне понравились, — и поняла, что это прозвучало так —
нравятся, но я не люблю. Не люблю.
Мой муж тоже понял это, его рука опустилась в едва заметном, безнадежном
жесте.
— Осторожнее, Эми, у них есть шипы.
— Знаю, — взглянула я на него. — Дедушка говорил мне об этом,
когда я была еще маленькой девочкой. Я помню, как он говорил, что розы
похожи на саму жизнь. Радость и печаль, наслаждение и боль — все это
соединено вместе, как цветы вьюнка на колючей изгороди.

— А я — колючая изгородь, — он произнес так тихо, что я едва
расслышала его.
— Нет-нет, я... — мой голос ослабел и замер. Что я могла сказать
ему? Что я не люблю его, как жена должна любить своего мужа? Он это знал.
Наступило молчание, которое тянулось и тянулось, пока не было нарушено
сопящим звуком — Роза проснулась. Я отложила золотистые розы и подняла ее
повыше, прижимая к сердцу. Она уткнулась мне в блузку, я быстро расстегнула
пуговицы и дала ей грудь. Лео сел напротив меня, не говоря ни слова, но,
наблюдая — наблюдая, как я кормлю ребенка, в котором он пытался отказать
мне. Чуть позже. Когда, ее ровное посасывание замедлилось, я взглянула на
него и сказала:
— Она и впрямь голодна. Я кормила ее незадолго до твоего прихода, но
она любит свое молочко, моя Роза.
Лео заставил себя улыбнуться моим словам, и я улыбнулась в ответ.
— Она выглядит... цветущей, — чуть заикаясь, сказал он.
— Она уже наелась — хочешь подержать ее? — предложила я. Подняв
малышку, я заглянула в ее светлые глазки. — А теперь, моя Роза, твой
папа хочет пожелать тебе спокойной ночи.
Лео взял у меня девочку и сел назад в кресло, придерживая ее на одной руке
так, что мог смотреть прямо в ее лицо.
— Спокойной ночи, Роза.
Она икнула в ответ.
— Может быть, ты поднимешь ее, чтобы ей было легче отрыгнуть? —
предложила я.
Он поднял Розу и уложил животом себе на плечо, осторожно, но крепко. Его
широкая ладонь похлопывала по выпрямленной спинке малышки, пока та не издала
тихое, удовлетворенное бурканье.
— Итак... папа у нас умная нянюшка? — ласково заговорил он с
ней. — Так лучше, моя Роза? — его пальцы прикоснулись к гладкой
кожице на ее шейке. — Кажется, у тебя уже появилась одна прелестная
темная кудряшка.
— Больше, чем одна, — мой голос звучал гордостью, пока я говорила
это мужу. — Сними с нее чепчик, если хочешь — здесь тепло от камина.
Широкие пальцы Лео потянули за ленту, распуская завязки перед тем, как снять
с нее чепчик и положить на колени. Его покрытые темными волосами руки
бережно погладили черные завитки на затылке девочки, ее ручонка потянулась к
нему в ответ. Вдруг он поднял Розу кверху, так, что ее голова прислонилась к
курчавым седым волосам на его виске. Маленькие пальчики потянулись к лицу
Лео, ухватились за изгиб его ноздри, а я смотрела на них обоих — мою
прекрасную, совершенную малышку, и скрюченного, горбатого мужчину, который
был ее отцом.
Он взглянул на меня, теперь его глаза были мрачными.
— Ты устала, Эми. Я задержал тебя допоздна, — Лео встал и подошел
ко мне, чтобы вернуть мою драгоценную доченьку. Дождавшись, пока она
безопасно устроится на моих руках, он отпустил ее. Когда он отстранялся от
меня, пальцы его правой руки задели мою — и он отдернул их, словно
обжегшись. Уходя, он повторил: — Ты устала, Эми... тебе пора быть в постели.
— Пустяки, — быстро ответила я, — я и так целый день провожу
в постели.
— Так и должно быть после родов.
Это напомнило мне ранее сказанное доктором. Тогда я была разочарована, но сейчас — почти рада этому.
— Тебе это сказал доктор?
— Да. Я немного... беспокоюсь... — привычное заикание было очень
заметно в его голосе.
— О, моя температура скоро упадет, он только сказал...
— Конечно, он был совершенно прав. Даже если бы она у тебя не была
высокой, с моей стороны было неосторожным входить в твою комнату после того,
как я вернулся с работы в больничной палате, — вздохнул Лео. — Так
много воспаленных ран у пациентов из Франции.
Франция, земля, где люди сражались и умирали, Слезы выступили на моих
глазах, я не могла сдержать дрожь страха, потому что он тоже был там —
человек, которого я любила.
Мой муж проковылял к камину.
— Ты замерзнешь, Эми, ты должна идти в постель. Я позвоню, миссис
Чандлер, — пальцы Лео прикоснулись к кнопке звонка, но он медлил
нажимать ее. — Тебе... понравились твои розы?
— Да, они прекрасны, — поспешно ответила я.
— Как... и ты... — приглушенно добавил он.
— Это прекраснейшие розы, я никогда не видела роз прекраснее, —
повторила я. Когда он нажимал звонок, я увидела, как огонек надежды снова
вспыхнул в его глазах — и угас. Пока он шел к двери, я подхватила розы
свободной рукой, крича ему вслед: — Спасибо, Лео, спасибо! — но он не
оглянулся.

Слезы душили меня, но, услышав снаружи шаги миссис Чандлер, а затем — тихий
звук открываемой двери, я смахнула их прочь. Миссис Чандлер, бывшая няня
самого Лео, приехала сюда из Истона, чтобы в течение месяца после рождения
Розы ухаживать за мной и за малышкой. Сейчас она пришла в восторг от
золотистых роз.
— Надо же, розы в апреле! Как, однако, было мудро со стороны его
светлости перенести их в теплицу. — Когда я сказала ей, что роза
названа моим именем, она восхищенно воскликнула: — Какая забота о вас, моя
леди! Вам, наверное, это очень понравилось!
— Да, он так добр ко мне, — тихо ответила я.
— Это не доброта, — ее улыбка стала шире. — Это любовь, моя
леди, — миссис Чандлер не видела, как я покраснела от сознания своей
вины, потому что склонилась над бельевой корзиной, доставая чистые пеленки.
Она подошла, чтобы перепеленать Розу. — Иди ко мне, моя маленькая
девочка, — руки миссис Чандлер четко и уверенно пеленали
ребенка. — А кто у нас здесь папина любимица? — Оглянувшись, она
сказала мне: — Одно удовольствие было смотреть на его светлость на этой
неделе. Он выглядел как пес с двумя хвостами — и оба виляли.
Миссис Чандлер вернула мне дочку, и я почувствовала теплое прикосновение ее
руки к своему плечу.
— Моя леди, я не хочу позволять себе слишком много, однако, глядя на
вас обоих, пока вы ждали эту славную девочку, я не могла помочь советом, но
говорила себе — наконец-то они научатся заботиться друг о друге. — Я
отвернулась к розам, она проследила мой взгляд: — Я сейчас же поставлю эти
цветы в воду, а затем принесу их сюда. Говорят, что цветы, оставленные на
ночь в комнате больного, вредны для здоровья, но, по-моему, они придадут вам
бодрости в любое время.
Вскоре миссис Чандлер вернулась с вазой, полной чудесных золотистых роз Лео.
— Я поставлю их на стол, здесь вы сможете их видеть. Доброй ночи, моя
леди. Да не забудьте позвонить, когда малышке потребуется сменить пеленки.
Я улыбнулась и поблагодарила ее, хотя мы обе знали, что я не позвоню. Мне
нравилось самой заботиться о своей малышке. Кроме того, для меня не было
привычным звонить служанкам — не так давно я сама была служанкой.
Дверь мягко закрылась за ней, и я осталась одна с моей спящей Розой. Она не
могла видеть слез, бегущих по моим щекам, поэтому я не отирала их. Вся моя
спокойная уверенность последних дней исчезла, отнятая розами — его подарком.
До недавних пор я чувствовала себя так удобно с ним, мне нравилось его
общество, я училась звать его Лео, а не мой лорд. Кроме того, я училась
заботиться о нем — в этом миссис Чандлер была права, — но забота еще не
была любовью. Я сознавала разницу. А нынче вечером, глядя на мое лицо и
ожидая моего ответа, он тоже сознавал эту разницу.
Горячие слезы вины и стыда жгли мои щеки. Я была так многим обязана Лео, но
не могла дать ему любви, которой он жаждал — потому что она была отдана
другому. Запах его роз принес в комнату атмосферу лета, а с летом пришли и
воспоминания, воспоминания о золотой поре перед войной — воспоминания о
Фрэнке.
Я не могла совладать с ними. Вдруг я словно перенеслась в то время, в Парк,
к Фрэнку. Я видела его мальчишескую улыбку, слышала его дразнящий смех —
внезапно Фрэнк побежал передо мной, высокий, стройный и юный. Я устремилась
за ним, пока не увидела, что блестящий цилиндр накренился и упал с его
гладких, светлых волос. Я наклонилась поднять цилиндр — и в этот миг поняла,
что люблю Фрэнка, что буду любить его всегда.

Закладка в соц.сетях