Жанр: Любовные романы
Вещие сны
...шина его тоже исчезла - а так
оно и было, она проверяла, - тогда он скорее всего в своей студии в Портленде.
Никто в Клиффсайде, кроме Холли, не знал
об этой студии, или, во всяком случае, не знал, где точно она расположена. Кейн
не любил о ней распространяться. А
поскольку там не было телефона - Кейн также не любил, когда его отрывали от
работы по любому поводу, - у нее не было
выбора, и она отправилась прямо туда.
Она не знала, что ему скажет. Даже припарковав машину и уже входя в огромный
перестроенный товарный склад, где
студия Кейна занимала верхний этаж, она все еще не знала, что скажет, когда он
откроет ей дверь - если он ее откроет.
В вестибюле она настойчиво позвонила, но прошло несколько минут, прежде чем
через домофон раздался раздраженный
голос Кейна:
- Что там?
- Кейн, это Холли. Можно мне войти?
После короткого молчания огромный лифт загудел, спускаясь в вестибюль. И,
даже поднимаясь в лифте, Холли все равно
не знала, что будет говорить.
Кейн ждал ее наверху. Он открыл перед ней наружную дверцу лифта и явно был
рад ее видеть.
- Привет, малыш. Что привело тебя сюда?
- Где, черт возьми, ты пропадаешь? - услышала она свой сварливый, совершенно
неузнаваемый голос.
Кейн поднял брови.
- Последние два дня? Здесь.
Холли испугалась, что если спросит еще о чем-нибудь, то снова услышит этот
противный голос торговки рыбой, которая,
видимо, жила в ней, и потому молча прошла за ним в большую комнату. Здесь
разбегались глаза от множества мольбертов,
столов, заставленных стаканами с кистями, тюбиками красок и бесчисленными
кувшинами и вазами. Повсюду торчали
разноцветные коврики, с постамента, задрапированного тканью, где обычно позируют
модели, небрежно свисало что-то
непонятное. Прочие атрибуты ремесла художника были раскиданы где попало.
- Исчез, почти ничего не сказав, и оставил меня один на один со всеми
сплетниками Клиффсайда?
- Ты думаешь, я смог бы их остановить? - спросил он со скукой и безразличием.
- Мое присутствие вряд ли изменило
бы что-нибудь. Не обращай на них внимания, Холли. Все эти разговоры скоро
затихнут...
- Нет, не затихнут, - сказала она. - Как ты не понимаешь, Кейн? Ты солгал
шерифу о том, где был в воскресенье
ночью, и теперь весь город это обсуждает.
- А как он это узнал? - нахмурился Кейн.
- Незадолго до полуночи кто-то увидел твою машину. Куда ты поехал? Сюда?
Кейн, помолчав, кивнул.
- Да, я поехал сюда.
- Зачем?! Работать? Что могло случиться такого важного, что тебе понадобилось
среди ночи мчаться сюда работать?! И
ради бога, скажи, почему ты солгал Гриффу?
- Это не его дело. Послушай, я не убивал эту девушку...
- Черт возьми, я-то знаю! Я только не могу понять, зачем лгать, зачем
прятаться здесь, когда там все летит к черту, и
почему ты мне ничего не сказал... - Ее взгляд упал на один из мольбертов, и она
споткнулась на полуслове.
Это был портрет Кэролайн, уже законченный. Он был великолепен.
- А может быть, понимаю, - в растерянности пробормотала она. - Как
замечательно ты ее написал. Кажется, ее ты
знал достаточно хорошо, а? Действительно, прекрасно! Ты был ее любовником,
правда?
- Да, - ответил Кейн.
Когда Джоанна подошла к отелю, небо затянуло тучами. Перемена погоды точно
соответствовала ее настроению. На
душе у нее было тяжело, она непрерывно думала о том, что нужно сделать, чтобы
помочь Риген.
Она по-прежнему беспокоилась о девочке, и очень сильно. У нее было такое
чувство, будто опасность притаилась где-то
рядом. Но все же кое-что изменилось, и ей хотелось верить, что в лучшую сторону.
Изменился Скотт. По крайней мере, ей так казалось. И причиной этого стала
она, Джоанна. Если бы она не рассказала
Скотту о своих подозрениях, вряд ли он стал бы просматривать вещи Кэролайн, вряд
ли задумался бы о том, как может
оказаться важен маленький медный ключик. И тогда не состоялся бы тот, важный для
них обоих, разговор с Гриффином -
они продолжали бы избегать друг друга, как много лет до этого.
Так что, возможно, Джоанна и помогла, помогла вернуть Риген отца. Но это было
не то или не все, что требовала
Кэролайн.
Джоанна понимала, что эта внезапная перемена в отношениях не будет легкой ни
для Скотта, ни для Риген. У Риген
накопилось много обид на отца. И за смерть матери, и за то, что много лет назад
он необъяснимо оттолкнул ее от себя. Но
почему-то Джоанна была уверена, что Скотту удастся восстановить отношения с
дочерью - уж если он обожал ее когда-то,
то это чувство быстро вернется.
Когда она вошла в отель и поднялась в свой номер, ее мысли вернулись к
Гриффину. Она уже не боялась призрака
Кэролайн, но по-прежнему не хотела облекать свои чувства в слова, поэтому, когда
Кэси прервал их объяснение, она была
едва ли не благодарна ему. Да и вряд ли Гриффину будет приятно услышать: "Я
люблю тебя, но в голове у меня по-прежнему
Кэролайн".
А пока все это не кончится, что она может еще сказать? И даже потом, даже
если предположить, что головоломка наконец
сложится, все три убийства будут раскрыты и Риген перестанет что-либо угрожать -
кто знает, избавит ли ее Кэролайн от
своего зловещего присутствия?
Раньше Джоанна об этом не думала, но даже гипотетическая возможность того,
что Кэролайн будет вечно охотиться за
ней, приводила ее в трепет.
- Только не это, Кэролайн, - вслух мрачно пробормотала она. - Пожалуй, я
выдержу чье угодно присутствие в моем
сознании, только не твое.
Джоанна села на кровать и перевела дыхание, стараясь погасить вдруг
накатившую волну отчаянного страха. Этого не
случится! Не случится! Все должно прийти к счастливому концу, так или иначе. А
когда все это кончится, голова ее будет
занята только лишь Гриффином.
Точка.
Она немного посидела, стараясь поймать ускользающую мысль, соображая, что же
все-таки не дает ей покоя. То, что она
видела? То, что она слышала от кого-то? Что?! Она встала и подошла к туалетному
столику, чтобы причесаться, и чуть
нахмурилась, когда ее взгляд упал на дорожную шкатулку. Так вот что не дает ей
покоя!
Ожерелье Кэролайн. Джоанна открыла шкатулку, вынула его и посмотрела на
изящное украшение.
- Черт! Я совсем забыла отдать его Риген, - пробормотала она.
Она покрутила в пальцах тонкую цепочку, поворачивая сердечко к свету то
одной, то другой стороной. С кем из своих
любовников встречалась Кэролайн в старой конюшне в тот день, когда потеряла это
ожерелье? Может быть, с Кейном?
Может быть, ему удалось успешно обманывать одновременно двух женщин этого
маленького городка, и ни одна не подозревала
о существовании другой?
А если ее последним любовником был Кейн, что так страшило ее? Или, может
быть, Джоанна не права и страх Кэролайн
не был связан с ее любовником?
С ожерельем в руке Джоанна вышла на балкон, подышать холодным влажным
воздухом, и стала смотреть на дом Скотта
и Кэролайн, напряженно размышляя.
Ее привел сюда сон. И почти все в нем оказалось реально существующим. Грохот
океанских волн и огромный дом над
морем - все как в ее ночных кошмарах. Дом может, кстати, указывать на Дилана, на
связь Кэролайн с человеком из ее
собственного дома. Картина на мольберте привела Джоанну к Кейну. Но может быть,
она уделила недостаточное внимание
тому, что написал ее именно Кейн; или тому, что она изображает маленькую
девочку? Может быть, она не учла важности
картины?
- Черт. - Джоанна перебирала в памяти образы. Что там еще? Розы, безусловно
реальные, привели ее к Адаму
Харрисону и, кажется, другого значения не имеют. Карусельная лошадка - любимое
место Кэролайн. Бумажный самолетик!
Его она не видела ни разу. Не было в Клиффсайде бумажных самолетиков.
Может быть, это символ?
- Бумага. Летающая бумага. Движущаяся бумага, - сказала она вслух. - Что,
черт возьми, это значит?
Ничего - казалось ей. Тиканье часов - очевидно, ход времени. Плачущий ребенок
- конечно, Риген, дочь Кэролайн.
А чувства, которые испытывает Джоанна? Этот страх, что сжимает ей горло и
заставляет просыпаться с колотящимся
сердцем, - зачем это? Предостережение Кэролайн? Отчаянная мольба о помощи ее
ребенку? Или это просто чувства,
которые испытывает женщина в момент насильственной смерти?
Нет. Нет, это нечто большее! Джоанна была уверена, что попала сюда не
случайно. Причина где-то здесь. Опасность гдето
здесь. Иначе почему кто-то покушался на ее жизнь?
Она отрешенно блуждала взглядом по большому дому, по зарослям деревьев между
домом и "Гостиницей"... Там, за
деревьями, невидимая отсюда - беседка Кэролайн. Джоанна подумала, что можно
отнести ожерелье в беседку и оставить
там для Риген. В конце концов, именно это было любимое место Кэролайн...
Вдруг перед ее мысленным взором снова возник бумажный самолетик, парящий и
кружащий, перед тем как приземлиться
- но уже в другом месте. Вот в чем дело! Вот в чем изменился сон! Раньше
самолетик приземлялся на траву, Джоанна живо
помнила яркую зелень. А в последние несколько раз он приземлялся... на доски.
Такие, как на полу в беседке!
- Наверное, ты думаешь, что мне это безразлично? - сдавленным голосом
произнесла Холли.
- Знаю, что не безразлично. Потому и не рассказывал.
- Пошел к черту!
- Холли, послушай. - Он не пытался подойти к ней или взять ее за руку, он
говорил спокойно и твердо. - Это было
много лет назад, еще до тебя. В мой первый приезд в Клиффсайд. И длилось всего
одно лето.
- Но на следующее лето ты вернулся.
- Но не из-за Кэролайн. Просто потому, что я полюбил этот городок. Потому,
что там хорошо работать. Я вернулся не
из-за нее.
- И ты хочешь, чтобы я в это поверила? - Холли отрывисто хохотнула. - На тебя
так подействовала ее смерть, что ты
исчез на неделю. А это? - Она мотнула готовой в сторону портрета. - Ты писал
его, когда она погибла, я знаю, я видела его
в твоем коттедже.
- Холли, это был заказ. Весной Кэролайн попросила меня написать ее портрет.
Она хотела подарить его Риген. Потом у
нас у обоих не было времени - и, когда она погибла, портрет остался
незаконченным. Теперь я его закончил и почти уже
решил подарить Риген на следующий день рождения. Собственно, этого и хотела
Кэролайн.
- Всеми средствами стремиться к тому, чего хотела Кэролайн!
Кейн чуть сжал губы, но говорил по-прежнему спокойно.
- Я так понимаю, что мы должны покончить с Кэролайн раз и навсегда, а не то
разговора не получится. Да, я уехал,
когда она погибла, - но мне нужно было готовиться к выставке, и ты об этом
знала. Я должен был полностью
сосредоточиться на работе. Ты, помнится, тоже была занята - ты трогательно
держала бедного Скотта за руку, и практически
весь город был в трауре, - вот я и уехал. Но не из-за нее. Холли, я
никогда не любил Кэролайн.
- Хотела бы я в это поверить, - прошептала она. - Но я видела, как к ней
относились мужчины. Все мужчины! Глаз с
нее не сводили. Смотрели на нее так, словно она - самая большая в мире
драгоценность. Это не любовь?
- Нет. - Кейн глубоко вздохнул. - Во всяком случае, для меня - нет, да и,
наверное, для многих других. Ты удивлена?
Не удивляйся. Да, за эти годы у нее сменилось несколько любовников - и только с
Гриффом у нее, кажется, хотя и был
роман, но до секса дело не дошло. Она мне рассказывала о своих увлечениях очень
подробно, но о сексе с Гриффом -
никогда.
- Она рассказывала тебе о других любовниках?! - потрясенно спросила Холли. Он
чуть улыбнулся.
- Ты снова удивлена? Вот такой была Кэролайн, Холли, - и это одна из причин,
почему я считал ее обворожительной.
Она была очень женственна, вела себя с прелестной неуверенностью, но при этом
брала и бросала любовников, испытывая те
же чувства, что кошка во время течки. Не думаю, что она вообще понимала, что
такое любовь, во всяком случае, любовь к
мужчине. Она, кажется, никогда ее не испытывала, даже к Гриффу.
Холли не знала, что и подумать, - просто чувствовала громадное облегчение,
потому что он рассказывал об этом
отстраненно и даже равнодушно.
- Не знаю, может быть, она уродилась такой, - продолжал он. - Может быть. А
может быть, если бы у нее был выбор,
если бы она не вышла замуж так поспешно, практически сразу после школы, она была
бы другой. Впрочем, возможно,
просто такова ее натура. Она любила секс, но избегала чувств. Я верю, что она
самозабвенно любила Риген - но той же
любовью, что кошка любит своих котят, А когда котята вырастают, кошка видит в
них только лишь других кошек, чужих для
нее; боюсь, что, когда Риген стала бы взрослой, Кэролайн относилась бы к ней
просто как к другой женщине, то есть как к
возможной сопернице.
Холли больше не думала, что Кейн любил Кэролайн.
- Кейн, как можно быть в интимных отношениях с женщиной, о которой ты такого
мнения?
- Когда все это началось, я еще не знал ее - в ходе романа я, собственно, и
начал понимать ее натуру. - Он покачал
головой. - Не буду отрицать, я был очень увлечен ею в то лето. Но я никогда ее
не любил, Холли, и, когда приехал через
год, чувствовал к ней только жалость.
Холли трудно было представить, как можно жалеть Кэролайн.
- Жалость?
Он серьезно кивнул.
- Она никогда не знала счастья. Краткое удовлетворение - и все.
Помолчав, Холли понимающе кивнула.
- Прости. Я наговорила лишнего, словно я...
- Ревнива, - закончил он, улыбаясь и сияя зелеными глазами. - Кстати, для
меня это хороший знак.
- Хороший знак?
- Э-э. Сначала давай покончим с ложью Гриффину?
- Давай, - неуверенно согласилась она. Наконец Кейн подошел к ней и взял ее
за руку.
- Я не хотел говорить Гриффу, куда я ездил ночью, потому что ты сидела рядом,
а я не хотел, чтобы ты знала. Потом бы
я ему, конечно, сказал, но, честно говоря, мне даже в голову не пришло, что это
может быть так важно.
Холли сразу поверилось в это. Она знала, что, когда Кейн погружен в работу,
он теряет способность замечать
окружающее, полностью сосредоточившись на том, что пишет.
Он подвел ее к одному из мольбертов, завешенному плотной тканью.
- Вот над чем я работал в последние недели, уезжая сюда. Я не хотел тебе
говорить, пока не был уверен... пока
непонятно было, что у меня получилось. - И он решительно сорвал покрывало.
Перед Холли был ее собственный портрет. Она смотрела на море, ветер играл ее
темными волосами, откинутыми назад.
Как и на всех его картинах, краски были живые и яркие, и "модель" тоже выглядела
как живая - настолько, что Холли
казалось, что ее губы на картине вот-вот приоткроются и она заговорит.
- Кейн, это... прекрасно, - прошептала она. - Но ты ведь говорил, что
недостаточно хорошо меня знаешь.
- Это был самый легкий ответ, - тихо сказал он. - Просто отговорка, когда не
можешь чего-то объяснить. На самом
деле я долго не мог приступить к работе, потому что знал тебя слишком хорошо,
видел слишком часто. Я не мог увидеть тебя
в перспективе, необходимой художнику, я был слишком близко, ты все время стояла
у меня перед глазами. И пока я не
разобрался со своими чувствами, я не знал, как тебя писать.
Она наконец оторвалась от портрета и посмотрела на него. Сердце ее судорожно
колотилось.
- Значит, ты... разбирался со своими чувствами?
Его губы чуть шевельнулись, а живые зеленые глаза стали вдруг абсолютно
беззащитными.
- Да, и я понял, что без тебя моя жизнь будет пуста. Я люблю тебя, Холли.
Холли глубоко вздохнула и повисла у него на шее.
- Слава богу. Я так давно уже тебя люблю, - прошептала она сквозь поцелуи.
В итоге они оказались на задрапированном постаменте для позирующих
натурщиков. Постель не самая удобная, но они
это заметили только потом - Холли мягко удивилась, почему они не смогли дойти до
кровати. Всего-то тридцать футов.
Кейн засмеялся.
- Наверное, можно было попробовать. Но знаешь, мы не виделись столько дней,
что ты должна простить мне мое
нетерпение. - Он поцеловал ее - сначала нежно, потом все крепче и крепче. - Ты
останешься у меня на ночь, малыш?
- Но сейчас середина дня, - растерянно сказала она и тотчас добавила: -
Конечно, останусь. А в "Гостинице"
подежурит за меня Дана.
- Ах. - Он поднял голову и улыбнулся. - Неужели случилось чудо?
- Ну, я же обещала, что у нас будет больше времени. А на Дану вполне можно
положиться. - Она провела
указательным пальцем по его нижней губе. - Но завтра давай лучше вернемся в
Клиффсайд или найдем телефон и позвоним
Гриффу. Он на тебя обиделся. Надо все же объяснить ему, почему ты солгал.
- Должно быть, я подозреваемый номер один, - предположил Кейн, и ясно было,
что это не слишком его волнует. -
Интересно, кто же на самом деле убил эту девушку?
- Не знаю, но очень надеюсь, что Грифф докопается до сути - до того, как
общественное мнение Клиффсайда
окончательно навесит это преступление на тебя, - грустно сказала Холли. Потом
чуть нахмурилась. - Я слышала, он
пытается как-то связать смерть Кэролайн и смерть Амбер. Ты не знаешь, был у
Кэролайн с кем-нибудь роман? Ну, в те
последние дни перед ее гибелью?
- Если только она не бросила его после того, как перестала мне позировать, -
ответил Кейн. - Тогда ее любовником
был Дилан Йорк.
Это займет всего несколько минут, подумала Джоанна и поспешила через
вестибюль к веранде. Гриффину еще рано, и
она вполне успеет добраться до беседки и благополучно вернется обратно до его
прихода. Она понимала, что лучше
дождаться Гриффина, но ей очень хотелось поскорее проверить свою догадку.
- Хей, Джоанна, что за спешка?
Она замедлила шаги и в дверях веранды с удивлением увидела Дилана.
- Да так, кое-какие дела. А вы, Дилан, как здесь оказались?
- Я здесь живу, разве вы не знали? - Он пожал плечами. Выражение его лица
было куда приятней, чем когда они
расстались в городе после разговора о Кэролайн. - Я живу в отеле, как и Холли.
Вот вернулся домой, Скотт отпустил сразу
меня после того, как я закончил в суде. Могу я угостить вас чашечкой кофе?
- Спасибо, но я тороплюсь. Дождь перестал?
- Вот, всегда так. А что до дождя, то он только еще собирается, если вы не в
курсе. Вот-вот польет как из ведра.
- Ничего, не растаю, - беспечно сказала она, помахала рукой и вышла на
веранду.
- Ты поверил тому, что тебе сказали, - тихо заговорила Лисса, глядя, как
Скотт нервно меряет шагами кабинет.
- Я не должен был в это верить, - очень низким, охрипшим от волнения голосом
произнес он. - Я должен был пройти
тест на отцовство вместо того, чтобы принимать все, что она говорила, на веру. Я
должен был заставить ее доказать, что
Риген не моя дочь! А я ее слушал, как будто меня околдовали. Господи, прости
меня за то, что я позволил Кэролайн
разрушить любовь моей дочери ко мне!
- Скотт, ты же не знал, что это ложь. Откуда ты мог знать? - Лисса подошла к
нему и несмело положила руку ему на
плечо. Это не предусматривалось сценарием, но сегодня все шло иначе: около часа
назад он позвонил ей, попросил прийти и
рассказал, что сделала Кэролайн.
Лисса и сама была в шоке. Она никогда не любила Кэролайн, но так подло
поступить - в подобную жестокость Лисса
просто отказывалась верить.
Она не знала, как к этому относиться. Не знала, как его утешить. Она никогда
не видела его таким уязвимым, таким
страдающим, и не знала, чего он от нее ждет. Она вела себя так, как подсказывало
ей чувство - чувство, которое она давно
уже испытывала к нему, и очень надеялась, что не сделает ему хуже,
руководствуясь столь эфемерными ориентирами.
Он не ответил на прикосновение, но продолжал говорить все тем же низким
голосом, который она едва узнавала, с
бледным и застывшим, но отнюдь не отрешенным, как обыкновенно, лицом.
- Она очень хорошо все рассчитала. Я его ненавидел. Я знал, что она была
влюблена в него. Это было не вожделение,
как с другими, это была любовь - или очень близко к тому. Любовь, которая была
доступна Кэролайн. И когда она сказала,
что родила ребенка от него, что Риген не моя, а его дочь... почва была
подготовлена.
Лисса открыла было рот, желая что-то сказать, но вдруг резко повернула голову
- из холла донесся какой-то негромкий
звук.
- Слышишь?
Скотт уже мчался через всю комнату к неплотно закрытой двери. Он распахнул
ее...
Сначала Лисса подумала, что там никого нет. Но Скотт наклонился, а когда
выпрямился, в руках у него была кукла -
единственная кукла, с которой Риген не расставалась.
- Нет, - прошептала Лисса.
Скотт повернулся к ней, его лицо было серым, и оба они услышали, как гулко
хлопнула наружная дверь.
- О господи, она все слышала, - хрипло сказал он.
Факс из Сан-Франциско содержал самую разнородную информацию - от оценок
Роберта Батлера в колледже до
официальных сведений о его многочисленных предприятиях, и Гриффин уже безумно
устал читать эту ерунду страницу за
страницей. Он боялся пропустить что-нибудь действительно важное, а потому
внимательно вчитывался в каждое слово.
В последние годы Роберт Батлер стал весьма состоятельным человеком - во всех
отношениях преуспевающий
бизнесмен. Гриффин терпеливо читал длинный перечень его успешных операций, ища
хоть каких-нибудь связей с
Клиффсайдом или его жителями.
Он почти уже добрался до конца, и вдруг знакомое имя прыгнуло со страницы ему
в глаза. Он удвоил внимание и стал
читать еще медленнее. Потом перечитал. И факты, о которых упоминалось в личных
бумагах Батлера, полученных от его
сестры, совершенно прояснились.
Вот она, искомая связь.
Много лет назад Дилан Йорк работал на Батлера. И обокрал своего работодателя.
Он украл много и успел скрыться
буквально за момент до разоблачения. Батлеру же пришлось долго потом наводить
порядок в своих бухгалтерских книгах.
Он не выдвигал против Дилана формального обвинения - может быть, потому, что
сильные мужчины, такие, как он,
предпочитают сами разбираться со своими проблемами, не впутывая в это дело
полицию.
Слепо глядя на страницу, Гриффин принялся строить догадки. Допустим, что или
в ходе какой-то деловой операции, о
которой упоминала его сестра, или от специально нанятых для поисков людей Батлер
узнал, что Дилан Йорк живет в
Клиффсайде. Допустим, что Батлер приехал сюда, желая лицом к лицу встретиться с
человеком, который его обокрал.
Допустим, они встретились, случайно или намеренно, за "Гостиницей", где живет и
Дилан, и между ними возникла борьба.
Это лишь догадки, одернул себя Гриффин. Но то, что Роберт Батлер разбился
насмерть об острые пики скал, уже не
догадка, а факт.
Итак, первая смерть? Гриффин лихорадочно выстраивал последовательность
событий, перемежая факты
предположениями.
Дилан снова работает на богатого человека; стало быть, он вполне мог взяться
за старые штучки. Эту изначально
порочную натуру искушало, с одной стороны, богатство работодателя, а с другой -
привычка Скотта во всем полагаться на
своих служащих. И за годы, проведенные в Клиффсайде, Дилан мог наворовать
действительно много.
Может быть, Кэролайн как-то обнаружила это или узнала об убийстве Батлера -
она ведь была близка с Диланом.
Почему она не предупредила Скотта? Должно быть, потому, что у нее была связь с
Диланом; возможно, ей даже трудно было
поверить в то, что он вор.
Дальше... Дальше Гриффин не знал. Что-то напугало Кэролайн, и она решила, что
ей нужна помощь. Может быть, она
нашла какие-нибудь доказательства. Они-то, вероятно, и спрятаны в шкатулочке,
которой никто не видел. Дилан мог узнать
или заподозрить, что они у нее есть.
Тогда дальнейшее может выглядеть так: Дилан возвращается из Портленда раньше,
чем ожидалось, и видит у старой
конюшни машину Кэролайн. Полный подозрений, он начинает выяснять с ней
отношения, и она в ужасе бежит от него,
прыгает в машину... Дальше - две машины мчатся одна за другой по мокрому шоссе,
навстречу ветру, пока первая -
машина Кэролайн - не выходит из-под контроля и не падает в пропасть...
И если все так, то совсем нетрудно предположить, что, когда Джоанна начала
расспрашивать о Кэролайн, восстанавливая
картину случившегося, Дилан увидел в ней угрозу своей безопасности. Очень
серьезную угрозу.
Да, Джоанна была права. Права во всем.
- Господи боже, - бормотал Гриффин, одной рукой хватая телефонную трубку, а
другой шаря в нижнем ящике стола,
где хранился пистолет, который он ни разу не брал в руки со времен Чикаго.
Глава 15
Джоанна была на полпути к беседке, когда холодный ветер усилился и упали
первые капли дождя. Она ускорила шаги,
машинально держась подальше от края обрыва. Собравшиеся над головой тучи плохо
на нее действовали, все казалось ей
слишком мрачным и зловещим.
В голове у нее, не переставая, кружились обрывки разговоров, наблюдений и
отчетов, показанных ей Гриффином, - как
когда-то фрагменты ее сна, - она ничего не могла с этим поделать. Словно бы она
подсознательно ищет что-то совершенно
необходимое, листая страницы памяти. И когда она подошла к беседке, нужная
страничка наконец нашлась. Джоанна
остановилась как вкопанная.
Откуда он мог знать, как она была одета?!
Он сказал, что Кэролайн была в джинсах и в свитере. В то утро она была одета
не для города - в джинсы и свитер! Но в
то утро его здесь не было - так значилось в папке с делом Кэролайн, Джоанна это
отчетливо помнила. Он уехал в Портленд
накануне, заночевал там и вернулся только на следующий день ближе к вечеру, уже
после аварии. Ее тела он тоже не мог
видеть - то, что от нее осталось, видели только Гриффин, спасатели и главный
врач Клиффсайда. Поскольку вопрос об
опознании не стоял, даже Скотт в тот день не был допущен к телу жены.
В газетах тоже не было упоминаний о том, как была одета Кэролайн в последний
день своей жизни.
Так откуда же Дилан мог знать, что на ней было, когда она погибла, если он ее
в тот день не видел? Значит, он видел ее!
Может быть, в старой конюшне?
Джоанна ощутила почти непреодолимое желание оглянуться, но вместо этого,
наоборот, поспешила вперед, не зная и не
имея возможности узнать, не идет ли он за ней следом - ведь ему не впервой было
покушаться на чужую жизнь средь бела
дня.
Но если даже и так, Дилан должен быть сейчас где-то на полпути от отеля. О!
Ей вовсе не хотелось с ним встречаться.
"Нет, самое лучшее, - подумала она, - идти вперед, мимо беседки, к дому Скотта -
там люди, там она будет в
без
...Закладка в соц.сетях
