Жанр: Любовные романы
У мужчин свои секреты
...нам. Их вещи были
разбросаны по всей комнате, и Рэчел слегка смутилась, вспоминая, как накануне, подгоняемые
нетерпением и страстью, они освобождались от одежды.
Все еще улыбаясь, она двинулась по комнате, собирая свои и Эдама вещи и вешая их на
спинку кровати.
Когда она подобрала джинсы Эдама, из кармана что-то выпало и покатилось по ковру.
Сначала Рэчел подумала, что это - ключ от депозитного сейфа, но когда она посмотрела как
следует, то увидела на ковре какую-то золотую вещицу, которая показалась ей знакомой.
Отложив джинсы, Рэчел наклонилась и, подобрав безделушку непослушными пальцами,
медленно выпрямилась.
На ладони у нее лежал овальный золотой медальон. На одной его стороне виднелись
инициалы "Т. Ш.".
На другой стороне Рэчел обнаружила монограмму "Р.Г.".
Рэчел, обессиленная, опустилась в кресло. Во рту у нее пересохло, голова кружилась, а
перед глазами все плыло.
"Этого не может быть", - подумала она в отчаянии.
Этот медальон был на Томе, когда он улетел в последний полет. Он никогда не снимал
его.
Как он мог попасть к Эдаму?
Наверное, решила Рэчел, это не тот медальон. Даже без сомнения не тот. Это простое
совпадение, только и всего.
Рэчел поддела ногтем крышку и осторожно открыла медальон. Внутри она увидела
изображение святого Христофора.
И свою собственную фотографию под тонким кварцевым стеклом.
- Боже мой!.. - прошептала Рэчел.
- Ты помогла мне выжить, - услышала она голос Эдама и подняла голову. Он стоял на
пороге ванной комнаты, и на его лице отражались отчаяние и мука, но Рэчел не заметила этого,
как не поняла смысла его слов.
- Откуда у тебя это? - спросила она голосом, холодным, как январский ветер.
Эдам шагнул в комнату. Он, однако, не сел, а остался стоять, держась обеими руками за
спинку стула. Костяшки его пальцев побелели от напряжения, однако голос Эдама был ровным
и спокойным, будто ничего не случилось.
- Этот медальон мне дал Томас Шеридан. Рэчел отрицательно покачала головой.
- Нет, он не мог этого сделать. Он не сделал бы этого... Никогда.
- Он отдал его мне, - повторил Эдам.
- Где? Когда? Как это случилось? Что он сказал? Каким образом вы с ним
познакомились? - Эдам молчал и лишь беспомощно смотрел на Рэчел. - Ну почему ты
молчишь?! Почему ты молчал раньше и ничего не говоришь теперь?! - выкрикнула Рэчел. -
Скажи же хоть что-нибудь!
- Я не знал - как рассказать тебе... Даже сейчас мне трудно это сделать.
Рэчел неожиданно почувствовала, как на нее нисходит странное спокойствие. Она словно
умерла для всего, что могло причинить боль, отделилась от своего истерзанного сердца и
теперь безучастно наблюдала со стороны за тем, как оно трепещет и обливается кровью.
- И все-таки постарайся, - сказала она. - И еще, Эдам... На этот раз начни с самого
начала, хорошо? Где и как вы с ним познакомились?
- Мы встретились в Южной Америке, в Сан-Кристо, - ответил он, тщательно подбирая
слова.
- В тюрьме?
- Да.
- Но... Ведь ты говорил, что попал в тюрьму через несколько месяцев после того, как
самолет Тома разбился.
- Да, это так. Я не сказал тебе только, что Том не погиб. Его самолет был сбит, но он
уцелел.
- Нет!..
- Да. Власти Сан-Кристо считали, что он доставлял в страну оружие и боеприпасы, и
поскольку у президента были все основания опасаться заговора, он пошел на чрезвычайные
меры. Транспортная компания, на которую работал Том, действительно несколько раз
доставляла в Сан-Кристо оружие, поэтому, когда его самолет оказался над джунглями, по нему
был открыт ураганный огонь. Через несколько секунд машина загорелась, и Том пошел на
вынужденную посадку.
Рэчел хотела сказать, что Том никогда бы не ввязался в такое опасное дело, как торговля
оружием, но прикусила язык. "Как раз наоборот, - подумала она с горечью. - Ах, Том,
Том..."
- На самом деле, - продолжал Эдам, - у Тома на борту не было никакого груза. Он
сказал, что разгрузился в Мексике и летел через Сан-Кристо в Венесуэлу, чтобы забрать там
новый груз, но те, кто стрелял в него, либо не знали этого, либо им было все равно. Как бы там
ни было, Том не погиб, хотя посадка была не из приятных.
- Ты хочешь сказать, что через много месяцев после катастрофы он все еще был жив?
Эдам кивнул.
- Да, он был жив, хотя и едва-едва. Прежние тюремщики были ничем не лучше тех, что
пришли им на смену, когда в Сан-Кристо захватили власть военные.
Рэчел прикусила губу. Она боялась расспрашивать его, чтобы не узнать ненароком
какие-нибудь страшные подробности. К счастью, Эдам, очевидно поняв ее состояние,
ограничился лишь самыми необходимыми сведениями.
- Меня поместили в соседнюю камеру, - сказал он. - Тогда я, разумеется, не мог знать,
насколько мы похожи, да и Том был в таком состоянии, что сходства действительно было мало.
Впервые я увидел его, когда несколько дней спустя мне удалось проделать отверстие в
разделявшей нас стене. Этого было достаточно, чтобы кое-как видеть друг друга и
переговариваться, не привлекая внимания охраны. Так мы познакомились с Томасом
Шериданом.
Эдам немного помолчал.
- Я думаю, Том знал, что умирает. До сих пор я иногда спрашиваю себя, что помогло
ему продержаться так долго.
- Что же? - Рэчел вскинула на него свои полные слез глаза и с трудом сглотнула. -
Что?!
- Он не хотел умирать, не рассказав о тебе кому-то, кому он бы мог доверять. Мое лицо
было изуродовано не так сильно, как его, поэтому Том, конечно, сразу увидел, что я мог бы
быть его двойником. Думаю, что именно это заставило его довериться мне, хотя никакой
логики здесь нет. В том положении, в каком он находился, Том мог открыться любому, кто
говорил по-английски. Словом, Том передал мне медальон, который •ему каким-то чудом
удалось сохранить, и взял с меня клятву, что, если я когда-нибудь сумею вырваться на свободу,
я разыщу тебя и верну медальон. Том хотел, чтобы ты знала, как сильно он тебя любил и как он
жалеет, что не сумел сдержать свое обещание и вернуться.
Рэчел улыбнулась сквозь слезы и посмотрела на медальон, который все это время сжимала
в кулаке.
- Том часто нарушал слово, - промолвила она и снова перевела взгляд на Эдама. - И
все-таки ты должен был мне сказать. Почему ты так долго молчал?
- Почему?! - Эдам всплеснул руками. - И ты еще спрашиваешь! Ты думаешь, мне
было бы просто явиться к тебе и заявить, что человек, которого ты так любила, не погиб
быстрой и легкой смертью в авиационной катастрофе, что он умирал долго и мучительно, что
он страдал несколько месяцев, терпел пытки и издевательства и что его последние часы были
сущим адом?
Рэчел поморщилась, и Эдам осекся.
- Да. Рэчел, - добавил он, - именно это я должен был тебе сказать. Это, и еще то, что
Том умер с твоим именем на устах. Он выкрикнул его так громко, что, наверное, его было
слышно во всей тюрьме.
- Не надо... - пробормотала Рэчел, и Эдам вполголоса выругался. Он подхватил свои
вещи и стал торопливо одеваться, так как на нем не было ничего кроме Долотенца, которое он
обернул вокруг бедер.
Застегнув последнюю пуговицу на рубашке, Эдам повернулся к Рэчел.
- У нас было слишком мало времени, Рэчел, - сказал Эдам. - Когда мы встретились,
Том был совсем плох и быстро угасал. Быть может, вначале он еще питал какие-то надежды, но
под конец и они оставили его, осталась только ты. Когда, незадолго до смерти, у него начался
бред, он все время звал тебя, и я слышал его голос из своей камеры.
- Боже! - прошептала Рэчел с трепетом. - Господи боже мой!..
Эдам старался не смотреть на Рэчел.
- После того как Том умер, - продолжал он все тем же тихим, невыразительным
голосом, - я остался один. День за днем, ночь за ночью я проводил в своей камере, и лишь раз
в неделю охранники ненадолго выводили нас во двор. Чтобы не сойти с ума, я считал дни и
рассматривал медальон.
Эдам перевел дух.
- Очень скоро я уже знал твое лицо лучше, чем свое собственное. Я полюбил тебя
задолго до того, как мы встретились. Когда я сказал, что ты помогла мне выжить, я нисколько
не шутил. Ты действительно спасла меня. Ты была моей путеводной звездой. Твое лицо
воплощало. в себе все то прекрасное, что существовало в мире за стенами тюрьмы и о чем я уже
начал забывать. И я часами любовался твоей фотографией, открывал и закрывал замок, до
блеска натирал золото обрывком своей одежды.
- Эдам, я... - начала Рэчел, но он сделал нетерпеливый жест и продолжал, не дав ей
вставить ни слова:
-Да, я полюбил тебя задолго до того, как услышал твой голос, почувствовал запах твоего
тела. И с каждым днем, с каждым месяцем моя любовь становилась все сильнее и сильнее. -
Тут он коротко и хрипло рассмеялся. - О, я знаю, о чем ты думаешь! Ты скажешь, что это
была только фотография, что я не знал ни твоего характера, ни твоих вкусов, ни привычек, ни
всего остального. Как же тогда я мог полюбить тебя?
- Действительно, как? - эхом откликнулась Рэчел.
- Я не могу этого объяснить, - сказал он. - Этот медальон каким-то образом стал
между нами связующим звеном; во всяком случае, я ощущал эту связь как нечто совершенно
реальное. Быть может, все дело было в том, что это был дар любви, а может - в решимости
Томаса, которому очень хотелось послать тебе этот последний привет. Объяснить лучше я не в
силах - я только знаю, что, когда я засыпал, я видел тебя во сне, слышал твой голос, ощущал
как свои твою тревогу и волнение... Так, незримо покидая свою тюрьму и проводя время с
тобой, я постепенно узнавал тебя. Почти каждую ночь мы были вместе, хотя ты, наверное,
этого не чувствовала.
- Я помню, - медленно сказала Рэчел, - в первое время Том часто снился мне.
Эдам кивнул.
- Но в твоих снах, в твоих грезах он представал как бы вне пределов досягаемости, не
так ли? Его нелегко было разглядеть, а когда ты с ним заговаривала, он зачастую вовсе не
отвечал. Он просто стоял и смотрел на тебя, верно?.. - Он немного помолчал и закончил
совсем тихо: - Это был не Том, это был я, Рэчел...
- Но людям не могут сниться одинаковые сны! - возразила она с жаром.
Эдам пожал плечами.
- Пока я был в тюрьме, нам - тебе и мне - они снились. И в последние пару недель, я
думаю, тоже. Хочешь, я подробно опишу тебе все коридоры, все двери того странного здания, в
которое ты возвращалась каждую ночь? Я могу рассказать тебе, как пахли факелы на стенах,
какие маски были надеты на тех, кого ты встречала в своих странствиях, и как под маской Тома
оказывалось мое лицо и наоборот. А комната, в которой меня били кнутом? Ты помнишь ее? А
железную дверь с небольшим оконцем в ней помнишь?
Рэчел молчала, и Эдам продолжил по-прежнему бесстрастно:
- Этот медальон был настоящей, живой связью между тобой и мной. Я не знаю, каким
чудом мне удалось сохранить, спрятать его от охранников, однако я сумел это сделать, и он
помог мне выжить. Благодаря ему эти пять кошмарных лет были почти что... терпимыми.
Благодаря ему и благодаря тебе... Я часто повторял, что обязан выжить, чтобы увидеть тебя,
что я не должен отчаиваться, что мне просто необходимо прожить достаточно долго, чтобы
выйти оттуда и вместе с тобой посмеяться над моими тюремщиками и палачами. Я знал, что
должен найти тебя, и не только ради Тома, но и ради себя самого.
И такой день настал. Диктатор был свергнут, новое правительство открыло двери тюрем и
объявило всех узников свободными, однако мне, американцу, понадобилось еще несколько
недель, чтобы вернуться домой.
Эдам бросил на нее быстрый взгляд.
- Именно тогда, - сказал он глухо, - я впервые столкнулся с настоящей, невыдуманной
реальностью. Как бы ни хотелось мне немедленно разыскать тебя, я не мог этого сделать по
многим причинам. Во-первых, я сам был не в лучшей форме... Во-вторых, благодаря своим
бывшим партнерам и начальникам я был никем и ничем. В-третьих... в-третьих, меня угнетала
необходимость рассказать тебе о смерти Тома.
Он наконец поднял голову и посмотрел на Рэчел. Глаза его были спокойны, но казались не
васильковыми, а темно-синими, почти черными.
- Я просто не хотел встречаться с тобой, Рэчел, - сказал он. - Мне казалось, что тебе
незачем знать все эти подробности. Томас Шеридан умер - только это имело значение. Я
считал тогда, что ты смирилась с этим и живешь своей жизнью, и мне не хотелось возвращать
тебя к прошлому.
Он покачал головой.
- Так, во всяком случае, я говорил себе. И все же, едва дождавшись, пока меня
официально признают живым, и урегулировав отношения с моими бывшими нанимателями, я
начал разыскивать тебя. Довольно скоро мне стало известно, что ты уехала в Нью-Йорк, и я
решил, что ты спокойна, довольна, возможно, даже счастлива и что мне не следует соваться к
тебе со своими новостями. Быть может, в конце концов я все-таки решился бы, но как раз в это
время мне удалось достать фотографию Томаса, и я увидел, насколько мы на самом деле
похожи. Но и отказаться от своего намерения я тоже не мог - вот почему я приехал в Ричмонд,
увидел этот дом и узнал все о твоей семье.
- А ты знал, что Ник - папин компаньон?
Эдам немного поколебался.
- Тогда он еще не был компаньоном мистера Дункана. Откровенно говоря... это я
предложил ему войти в долю с твоим отцом и стать совладельцем его фирмы.
- Но зачем? - удивилась Рэчел.
- У меня было несколько причин. Я связался с Ником как только вернулся из
Сан-Кристо, и мне было известно, что он не прочь где-нибудь осесть и заняться бизнесом. В
этом смысле мне очень повезло, так как Ник был отличным специалистом по финансам, а твой
отец как раз занимался инвестициями. Эти два человека могли здорово облегчить друг другу
жизнь, и я подумал: почему бы и нет?
- Вот не думала, что у папы была такая уж тяжелая жизнь, - не сумев сдержаться,
заметила Рэчел, но Эдам только улыбнулся в ответ на это не лишенное яда замечание.
- Возможно, я неправильно выразился. Разумеется, у мистера Дункана не было никаких
проблем, с которыми он был бы не в состоянии справиться. Я только хотел сказать, что, если
бы у него появился дельный компаньон, он мог бы уделять больше внимания каким-то
собственным проектам, которые ему хотелось бы осуществить, но на которые ему вечно не
хватало времени. И конечно, мне хотелось иметь своего человека если не в вашей семье, то, по
крайней мере, где-то поблизости - человека, который мог бы предупредить меня в случае... В
общем, если бы что-то изменилось.
- Понятно. И когда ты обратился к Нику за помощью, в которой ты якобы нуждался, это
был просто ловкий трюк, не так ли?
Эдам опустил голову.
- Не совсем так. Я, правда, вынужден был кое-что от тебя утаить, в чем-то покривить
душой, и сейчас я об этом жалею. Но для меня это был единственный способ познакомиться с
тобой, не говоря ничего ни о медальоне и об истинных причинах моего приезда в Ричмонд. Вот
я и выдумал историю о том, как через Ника познакомился с твоим отцом и получил от него в
долг три миллиона.
- Как же обстояло дело в действительности? - нахмурилась Рэчел.
- На самом деле я напрямую обратился к твоему отцу, то есть даже не к нему, а к
компании, которую он возглавлял. Я сказал ему, что мне нужен крупный кредит и что я очень
рассчитываю на поручительство Ника, моего старого друга. Но как раз в это время Ник был в
Европе... Твой отец сам выслушал меня и предложил занять деньги лично у него, без всяких
формальностей и без каких-либо процентов. Остальное ты знаешь.
- Должно быть, он тоже был потрясен вашим сходством с Томом.
- Я бы сказал, мистер Дункан был удивлен, но не более того. Мало что могло его
потрясти или шокировать. - Эдам пожал плечами. - Как бы там ни было, я вернулся в
Калифорнию и начал работать - создавать собственное дело. Раза два или три в год я приезжал
в Ричмонд, но общался в основном с Ником.
- А потом они... погибли, - вставила Рэчел дрогнувшим голосом.
- Да... - Эдам кивнул. - Во всяком случае, все так думали. Но когда я нашел обломки
взрывного устройства, мне стало ясно, что это не простая катастрофа и что кто-то очень хотел,
чтобы мистера Дункана не стало. Вот почему я задержался в Ричмонде даже после похорон, на
которых я, кстати, был, хотя ты меня и не видела - я держался подальше от тебя, чтобы
невольно не причинить тебе боль... Ник и я сразу же взялись расследовать это дело, и я был
уверен, что вскоре мы с тобой встретимся. Но тут ты сказала Нику, что собираешься снова
ехать в Нью-Йорк и не вернешься до тех пор, пока не будут улажены все вопросы с
наследством...
- Да, это так, - подтвердила Рэчел. - Но когда я вернулась в Ричмонд, я сразу заметила
тебя. Ты следил за мной...
- Да, - сознался Эдам. - Прости, если я напугал тебя, но... Это было выше моих сил -
я уже не мог не видеть тебя.
- Почему же ты просто не пришел и не представился мне?
Эдам снова опустил голову и принялся рассматривать свои руки.
- Ник сказал, что познакомит нас. Ему уже тогда было ясно, что без личных бумаг нам
не обойтись, а получить к ним доступ мы могли только через тебя. Но... я вдруг понял, что мне
еще рано встречаться с тобой лицом к лицу. К этому времени я узнал, что ты вовсе не так
довольна и счастлива, как мне казалось, и что ты все еще оплакиваешь Тома, хотя с тех пор
прошло почти десять лет. Многие, слишком многие говорили мне, что твое сердце похоронено
вместе с ним где-то в Южной Америке, и это едва не заставило меня отступить...
- А по-моему, ты не из тех, кто отступает, - заметила Рэчел, внимательно глядя на
Эдама. - Впрочем, сейчас я хотела спросить тебя не об этом. Скажи, я действительно...
выглядела так, словно я все еще оплакиваю Томаса?
Эдам задумчиво склонил голову набок.
- Я видел, какие у тебя были глаза, когда ты разбила машину... И потом, в больнице -
тоже. Этот взгляд многое мне сказал, и я понял, что мое сходство с ним может только
усложнить дело.
- Но я действительно никак не могла примириться со своей потерей, - сказала Рэчел и
сразу же пожалела о своих словах. Лицо Эдама стало суровым и замкнутым, а взгляд ушел
куда-то в сторону. "Очевидно, он все же надеялся, что это не так", - подумала Рэчел и
поспешно добавила: - Только это было не так серьезно, как многие думали. Тоска по Томасу
стала для меня... привычкой, что ли... И до тех пор, пока я не узнала о твоем существовании, я
даже не задумывалась, как я на самом деле отношусь к Тому после стольких лет, что я
чувствую... Ведь все эти десять лет я изо всех сил старалась не чувствовать ничего. И только
когда я увидела тебя, я словно очнулась и начала задавать себе вопросы. В первое время мне
было очень трудно, особенно когда я поняла, что испытываю к тебе, гм-м... симпатию.
- Я знаю.
Они немного помолчали. Потом Рэчел посмотрела на золотой медальон, который она все
еще держала в руке.
- Что касается этой вещи, то... я рада, что медальон хоть кому-то помог. И ты поступил
совершенно правильно, когда рассказал мне о Томе. Теперь я твердо знаю, что он умер, хотя,
наверное, подсознательно я поняла это уже давно. Просто что-то мешало мне отпустить его от
себя окончательно. Но теперь его нет, и я - свободна!
Эдам как-то странно посмотрел на нее.
- Ты уверена? - спросил он негромко. - Ведь мы оба видели его вчера. И ты, и я, и
даже Ник... Да и Сай-мон, который сопровождал тебя каждый раз, когда ты выезжала в город
одна или со мной, несколько раз докладывал, что, кроме него, за тобой следует высокий,
атлетически сложенный и хорошо одетый светловолосый мужчина. Он очень заинтересовал
нашего наблюдателя, но Саймону так и не удалось как следует его рассмотреть - по его
словам, он держался в основном в тени и двигался так легко и быстро, словно его ноги вовсе не
касались земли. Он был похож на меня - вот что Саймон сказал мне в последний раз.
Разумеется, ни он, ни я не верим в призраков, но... надо же как-то это объяснить!
- Ник сказал, что у каждого из нас, возможно, есть ангел-хранитель. И мне кажется, что
во многих случаях такой ангел может выглядеть именно так, как мы ожидаем. Вот и все, что я
могу тебе сказать, Эдам. Другого объяснения у меня нет, да это и не главное. Для меня важно
одно - Том умер, а мы с тобой живы!
- Но... ты любила его.
- Да, я любила его. Я тогда была девятнадцатилетней девчонкой, неопытной и невинной.
Вся жизнь была у меня впереди, и я думала, что проживу ее с Томом, но... Эти десять лет
многое изменили. Изменились окружавшие меня люди, изменилась и я сама. Я больше не та
девочка, да и ты больше не тот романтический молодой человек, который с радостью
отправился в опасную командировку в Южную Америку. Мы оба прошли через то, что нам
суждено было пройти, и это изменило нас обоих.
- Это я понимаю, но...
- Понимаешь? - Рэчел встала с кресла и опустилась на колени у стула, на котором
сидел Эдам. - Возьми, - сказала она, вкладывая ему в руку золотой медальон. - Он
принадлежит тебе хотя бы потому, что у тебя он был много дольше, чем у Тома или у меня.
Эдам посмотрел сначала на изящную золотую вещицу, потом - на нее.
- Но я обещал...
- Ты обещал, что вернешь его мне. Ты сделал это и донес до меня любовь Тома и его
прощальные слова.
Эдам молча кивнул.
- Знаешь что, - серьезно сказала Рэчел, - я думаю, что надо будет изменить инициалы
на крышке. Наверное, Том не стал бы возражать.
- Рэчел...
- Я люблю тебя, Эдам! Неужели ты до сих пор этого не понял?
У Эдама перехватило дыхание.
- Я... - выдавил он. - Я на это надеялся, но... Рэчел обняла его за шею и улыбнулась.
- Так вот, Эдам, если тебя это все еще интересует, я люблю именно тебя, и я нисколько
не сомневаюсь в том, какие именно чувства я испытываю к тебе. Я люблю тебя всем сердцем и
всей душой и не хочу расставаться с тобой ни на миг, до самого конца, когда бы он ни
наступил.
Эдам крепко обнял ее.
- О, Рэчел!..
Золотой медальон выскользнул из его пальцев и заблестел на ковре, попав в луч
солнечного света.
Эпилог
Год спустя
Рэчел очень удивилась, что снова попала сюда.
Она стояла у садовой калитки, за которой начиналась ведущая к реке тропинка.
Калитка была открыта, и тропа звала.
Рэчел вышла за ограду и медленно двинулась через прибрежные заросли, прислушиваясь
к переполнявшим ее ощущениям. Казалось, она одновременно испытывает и грусть, и легкую
печаль, но в них не было ни горечи, ни чувства утраты - наоборот, ее тело как будто негромко
пело от радости и от счастья, которые она обрела совсем недавно.
Внезапно Рэчел остановилась и посмотрела вперед, где между деревьями сиял яркий свет.
- Здравствуй, Рэчел...
Она повернула голову и увидела, что рядом с ней стоит Эдам. Улыбнувшись, он взял ее за
руку, и Рэчел ощутила надежное тепло его пальцев.
- Привет, - отозвалась она. - Зачем мы здесь?
Эдам кивком головы указал на свет впереди.
- Он пришел в последний раз,
Рэчел посмотрела туда, куда указывал Эдам, и увидела на фоне света фигуру высокого
мужчины. На сей раз на нем не было маски, и она сразу его узнала.
- Том!.. - вырвалось у нее.
Том ничего не ответил, но Рэчел ясно видела, что он улыбается и что его лицо спокойно.
Потом он широко развел руки, словно хотел обнять их обоих, и... растаял в ослепительно
ярком сиянии.
Рэчел открыла глаза и несколько, мгновений лежала неподвижно, раздумывая о своем сне.
Потом она посмотрела на Эдама и увидела, что он тоже не спит.
Слова были не нужны - он знал.
- Со мной этого не случалось уже давно, - сказала она негромко.
- Я думаю, он просто понял, что и нам, и ему нужен какой-то финал.
- Или просто последняя встреча перед дальней дорогой. - Рэчел улыбнулась и
осторожно коснулась лица Эдама. В ярком утреннем свете на ее пальце ярко блеснуло золотое
обручальное кольцо.
- Не люблю прощаний, - сказал Эдам, в свою очередь обнимая ее. - Я люблю встречи
- такие, как наша.
- Я тоже, Эдам, - ответила Рэчея. - Я тоже...
"Ветряные колокольчики" - небольшие кусочки стекла, металла, бамбука и т.д., подвешенные таким образом,
чтобы ударяться друг о друга и звенеть на ветру. Подобные конструкции иногда используются как декоративный
элемент для украшения садов в домах и усадьбах. (Здесь и далее - прим. пер.)
Кей Хупер: "У мужчин свои секреты"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
Закладка в соц.сетях
